32 глава

Перед тем, как вывести на площадь, нам дают возможность попрощаться. Тео освободили из оков, кровавые подтеки на запястьях закрыли широкими кожаными браслетами. Увидев меня в красном развевающемся платье, в которое меня заставили облачиться для зрелищности предстоящего шоу, Тео сцепляет зубы.

– В своих снах я видел тебя именно такой, и все равно не сумел этого предотвратить.

– Значит, все так, как и должно быть, – пытаюсь улыбнуться, только на глаза наворачиваются слезы.

– Иди сюда, – Тео притягивает меня к себе, и я обхватываю его руками, прислоняюсь виском к широкой груди, ощущая частое биение сердца.

– Змей сказал, что я сгорю в огне, но он не знает про мой адаптационный ген.

– Что ты имеешь ввиду?

– То, что способна выносить достаточно высокие температуры. У тебя будет больше времени, чем ты думаешь. Мы справимся. И Шинай нас не бросит, он точно что-то задумал.

– Справимся, – Тео обхватывает ладонями мое лицо и целует, как в последний раз. – Я люблю тебя, Мейди, так, как никого и никогда не любил. Чтобы ни случилось, помни об этом.

– Тео, любимый…

В комнату врываются охранники и растаскивают нас в разные стороны. Моя рука выскальзывает из его ладони, все еще ощущая ее тепло.

– Пора на выход. Дикие уже заждались, когда разорвут вас на куски, – посмеиваются мужчины.

Только им меня не напугать. Мою душу переполняет особое чувство, оно сродни вспышке, прозрению. Ведь, если вдуматься, каждое событие в моей жизни так или иначе вело меня к этому: отбор детей на Земле, обучение в звездной академии, крушение на Зирте, встреча с Тео, освобождение Детей Зептеи. Это и есть моя судьба, для чего-то я должна попасть на эту площадь. Пусть нам неизвестен замысел Всевышнего, но в том, что он имеется, я не сомневаюсь.

Толпа на площади кричит, требуя хлеба и зрелищ. Возведенная арена поражает вместимостью. Когда только успели соорудить и нагнать столько народу?

Стоит мне появиться, люди замолкают. Мои светлые волосы и голубые глаза вкупе с красным платьем привлекают внимание каждого, но они же и пугают их, как нечто новое и неизведанное.

Кровавый Змей сам подводит меня к небольшому помосту в центре арены и привязывает к столбу, как какую-нибудь ведьму в средневековье, приговоренную к сожжению.

– На нашей земле не место чужакам! Я убью всякого, кто сунется в Кость, будь то жалкие Дети Зептеи, или пришельцы с других планет. Я здесь владыка и бог! Остальным мы укажем их место!

– Змей! Змей! Змей! – скандирует обезумевшая толпа в поддержку своему кровожадному лидеру.

Веревки врезаются в запястья, но это меньшая из моих проблем. Прямо у ног разложены поленья, к которым с разных сторон по земле тянутся канаты. А еще на арену выпускают десяток вооруженных Диких.

Они напуганы не меньше моего и стараются держаться вместе. Тогда Черные псы, посмеиваясь, подгоняют Диких кнутами, и те бросаются врассыпную, группируясь в центре арены вокруг моего столба.

Где же ты, Шинай, с твоим планом по спасению? С надеждой вглядываюсь в лица на трибунах, но все эти люди мне не знакомы. Да и пришел бы нормальный человек смотреть на такое, или им просто не оставили выбора? С их сумасшедшим предводителем все возможно. Людьми в этом городе правит страх расправы, но никак не здравый смысл.

По периметру арены загораются факелы, тогда на ней и появляется Тео. Мало того, что он раздет по пояс и безоружен, так еще и голоден, ослаблен пребыванием в оковах и недавним ранением. Я не знаю каким богам молиться, чтобы он сумел выстоять в этой битве, при этом сам Тео настроен более чем решительно.

Окинув взглядом арену и оценив обстановку, он занимает боевую стойку. Дикие не спешат нападать. Разочарованная толпа гудит на трибунах. Черные псы приготовились и к этому. Змей дает сигнал, и его люди поджигают один из канатов. Как я и думала, он чем-то пропитан, огонь продвигается слишком быстро. Тео рванул наперерез, но его опережает один из Диких, разрубив канат и тем самым отрезав от меня огонь.

Такого Черные псы точно не ожидали, да и я, признаться, тоже. Кто-то свистит, по трибунам прокатывается волна возмущений. Дикие, считавшиеся агрессивными животными, не способными на нормальные человеческие отношения и сострадание, проявили себя в большей степени людьми, чем сами Псы, собравшиеся на все это посмотреть.

Кровавый Змей лично выхватывает у охранника оружие и стреляет в непокорного, осмелившегося играть не по его правилам. От гадкого смеха сердце пропускает удар. Смельчак замертво падает, его сородичи застывают в растерянности, обмениваясь недоуменными взглядами. Теперь загораются сразу два каната, но никто из Диких уже не решается их обрубить.

Один против девятерых Тео вступает в бой. Первого он просто вырубает, забирая оружие. Второй оказывается более настырным, отнимая драгоценное время. Никогда прежде я и не думала, что мой мужчина способен сражаться с такой самоотдачей, все больше переживая за него, чем за огонь, который медленно, но верно подбирается к моему деревянному помосту.

Первый канат он успевает обрубить, но не второй. Чтобы добраться до него, нужно пересечь половину арены, и разбросать всех остальных Диких, которые, глядя на его активность, тоже несколько оживились.

– Сзади! – кричу я, и Тео успевает среагировать, обезоружив третьего из них.

Вот только канат справа от меня уже догорел, и разгорается первое полено. Я пытаюсь сползти хоть немного вниз, дотянуться и оттолкнуть его от остальной кучи, но чертово платье так и норовит угодить в огонь.

Ну уж нет! Моя задача потянуть время, но никак не ускорить самосожжение. План меняется. Теперь я борюсь с юбкой, подминая ее голыми ступнями под себя, поближе к основанию столба и подальше от пламени.

Мой любимый держится молодцом. Неожиданно на вражеских трибунах у него появляются болельщики. Такой расклад не устраивает Змея, и тогда загораются еще три каната с разных сторон.

Не дожидаясь, пока зажгут и остальные, Тео обрубает их все, попадающиеся ему на пути. Огонь с правой стороны разгорается все сильнее, дым застилает глаза. Тогда на трибунах и начинает происходить что-то странное: факелы по периметру гаснут один за другим, несколько охранников выбегают на арену и падают будто подкошенные.

– Вперед! – раздаются чьи-то крики и вокруг начинается настоящий хаос.

Дикие больше не наступают, позволяя Тео добраться до моего помоста. По его часто вздымающейся груди струится пот. Трудно представить, как он вообще на ногах держится после такого.

– Вот мы и справились, – раздается у моего уха, пока он разрезает веревки.

– Я никогда в тебе и не сомневалась, – шепчу сквозь слезы.

Все это время я старалась не поддаваться страху и быть сильной. Но теперь, когда все самое страшное позади, мое тело начинает колотить дрожь. Несмотря на подступающее пламя, зубы стучат так, словно меня вытащили из морозилки.

Мои руки наконец свободны, я обвиваю ими шею любимого и никак не могу успокоиться.

– Тише, родная. Я с тобой. Все хорошо.

Крики, выстрелы и лязг металла стихают в один момент, когда над городом, закрывая вечернее небо, подобно зловещей черной тени, зависает огромный корабль нордианцев.

– Смотрите, глупцы, что вы натворили! Накликали гнев богов! – выкрикивает из толпы седой старец.

– Бог здесь только один и он перед тобой, – показывается из-за горстки своей охраны Кровавый Змей. – А они прилетели за ней! – указывает он на меня пальцем. – Поэтому мы и должны довести начатое до конца. Сжечь ее!

Он ждет поддержки толпы, но ее не следует. Кажется, напротив, все эти люди неожиданно ополчились на своего предводителя.

– Трусливые крысы! Что ж, тогда я закончу это дело сам.

Все происходит так быстро, что я не успеваю среагировать. Тео все еще обнимает меня, но в какой-то момент резко разворачивается, закрывая собой. Он дергается и медленно оседает в моих руках. Я вместе с ним опускаюсь на землю.

– Прости меня, моя Мейди, – шепчут его губы, в то время как веки медленно закрываются.

Из моей груди вырывается душераздирающий крик.

– Нет, Тео! Нет! Этого не может быть! Только не с тобой!

Я не понимаю, что происходит, это не укладывается в сознании, словно какой-то ужасный сон. Хочется отмотать время вспять и все изменить, только где бы найти такую волшебную кнопку.

Вокруг творится настоящий хаос. Вот и до Змея добрались его противники, час расплаты близок, но мне уже все равно, все мои мысли заняты другим.

Чья-то тяжелая рука опускается на мое плечо. Я даже не оглядываюсь, просто сбрасываю ее и продолжаю рыдать, сжимая Тео в объятьях.

– Дана, это я, Рон. Я прилетел за тобой. Нам пора уходить.

– Рон…

Нордианец в защитном костюме, которого когда-то я считала таким близким и родным, присаживается рядом, заглядывая в мои, наверняка, обезумевшие глаза. Ему нет дела до умирающего мужчины в моих объятьях, он решительно берет меня за руку и тянет за собой.

– У тебя шок, но все уже закончилось. Ты должна пойти со мной.

Рон настойчив, только я не собираюсь сдвигаться с места, хватаясь за соломинку.

– Пойду, но я обязана этому человеку жизнью. Пообещай, что спасешь его, если это в твоих силах.

Еще секунду мы меряемся упрямыми взглядами. Его светлые волосы, холодные синие глаза и безупречные черты лица, слишком пропорциональные, будто выверенные по линейке, теперь кажутся мне чужеродными и отталкивающими.

Укол в плечо заставляет меня оторваться от разглядывания бывшего жениха и возмущенно нахмуриться.

– Обещаю. А теперь поспи. Хватит с тебя приключений на этой дикой планете.

* * *

Распахнув глаза, я не сразу понимаю, где нахожусь. В помещении так тихо, ни единого звука. Из иллюминатора в полстены льется приглушенный свет. На его фоне четко прочерчивается строгий мужской силуэт. Рон неподвижно застыл, разглядывая далекие звезды, его ноги расставлены на ширине плеч, руки сцеплены за спиной. В такие моменты он особенно похож на своего отца канцлера, выступающего с высоких трибун.

– Уже проснулась, – скорее констатирует факт, чем спрашивает, разворачиваясь в мою сторону.

– Вроде того.

Я пытаюсь подняться, ощущая одновременно необычную легкость в теле и подкатывающую к горлу тошноту. Мои волосы в соответствии с уставом корабля собраны в аккуратный высокий хвост, на мне стандартный белый костюм кадета звездной академии с особыми отметками. На запястье, напоминая о необходимости поесть, заботливо мигает браслет. Вот только чувствую я себя как-то странно, словно попала в чужое тело, а эта прежняя жизнь в компании идеальных нордианцев не моя вовсе.

– Поужинаем вместе? – абсолютно буднично спрашивает Рон, словно и не было никакого крушения на Зирте, не было Тео, и всего, что мы пережили с ним вместе. Не было нашего сильного чувства, такого чистого и всеобъемлющего, в корне перевернувшего все мои представления.

– Извини, – только и успеваю произнести, едва сдерживая рвотные позывы.

Подскочив на ноги, я не без усилия добираюсь до ближайшего санузла, где меня тут же выворачивает. Мой желудок уже пуст, но какое-то время я так и сижу над унитазом, опасаясь, что позыв повторится. Рон без лишних церемоний входит за мной следом и протягивает наполненный стакан.

– В твоем состоянии это нормально. Выпей воды.

– В каком состоянии? – не понимаю я, переводя взгляд на его сосредоточенное безэмоциональное лицо.

– Завтра на совете мы решим, что делать с плодом: избавиться или оставить. С одной стороны, это любопытный генетический эксперимент, наши ученые давно ждали подобной возможности, с другой, придется повременить с помолвкой, которую и без того пришлось отложить.

Он говорит что-то еще, но я его уже не слушаю. Вместо этого опускаю ладонь на свой пока еще плоский живот, вспоминая пророчество Иси.

«Во мне растет маленькая частичка Тео», – радостно взрывается в моей голове и никакие чертовы нордианцы со своими учеными советами этого у меня не отнимут.

– У меня будет ребенок, – полушепотом срывается с губ. Я все еще до конца не верю, что стану матерью, но на душе разливается тепло, и я улыбаюсь собственным мыслям.

– Не стал бы называть этот плод дикарей ребенком, – обрубает на корню Рон. – Раньше или позже, тебя в любом случае от него избавят и все забудется.

– Как ты можешь так говорить?! – ужасаюсь я его хладнокровности. – Это не в тебе растет новая жизнь. И я не хочу ничего забывать. Меня об этом ты не собирался спросить?

– Дана, ты не в себе. После пережитого твоя психика дала сбой.

– Ну конечно, у тебя на все есть логичное объяснение, – нервно смеюсь, не понимая, как вообще могла любить эту глыбу льда, не способную на проявление хоть каких-то чувств, еще и мечтала связать с ним свою жизнь.

Неведение о судьбе Тео не дает мне покоя, но и спрашивать о нем у Рона напрямую я не считаю уместным. Сперва да, но не сейчас, когда он насильно собрался избавить меня от моего же ребенка. К тому же, со своей склонностью к анализу Рон быстро сложит два плюс два и поймет, кто его отец.

– Идем. Что-то съесть тебе все-таки придется, а после вернуться в постель.

Пока мне не вкололи очередной укол снотворного, я соглашаюсь и покорно следую за ним. Как выбираться из этой космической тюрьмы подумаем по ходу дела.

– Как ты оказалась в том запрещенном секторе? – интересуется он, пока я размазываю пресное овощное пюре по тарелке, никак не решаясь к нему приступить.

– Спроси у Милли, это ее рук дело.

На красивом мужском лице не проскальзывает ни единой эмоции, лишь скрип столовых приборов по посуде выдает его напряжение.

– А как удалось так долго продержаться среди дикарей?

– Мир не без добрых людей, этому учили еще мои родители.

Вспоминая всех тех, кто успел стать мне настоящей семьей на Зептее, я улыбаюсь. Рону нравится мой настрой, но наш разговор по душам только начался.

– К тому же, эта запрещенная планета оказалась очень похожа на мою родную Землю. Представляешь, сто лет назад перед глобальными катаклизмами, прямо как на Земле, на Зирте появилось поколение людей с особым даром. Нордианцы туда тоже наведались, предлагая забрать одаренных детей. Не объяснишь, зачем вся эта ложь? Зачем меня и остальных носителей гена заставили поверить в то, что Земля погибла? Ведь она только переродилась, а теперь так же отнесена к классу непригодных для жизни планет. Я права, Рон? Ответь мне.

Синие глаза прожигают холодом. Права, и так вижу. Никогда прежде я не позволяла себе столь открыто с ним разговаривать и задавать неудобные вопросы.

– Ты не должна была там оказаться, а уж тем более узнать об этом.

– Но я оказалась и узнала. Объясни, зачем нордианцам носители адаптационного гена? Только не говори, что это была рука помощи. Мы были нужны своей планете, а вы забрали нас и последний шанс на спасение у тех, кто на ней остался.

Рон откладывает столовые приборы и неторопливо вытирает губы салфеткой. Кажется, я подпортила ему аппетит.

– Действительно хочешь знать, зачем вы нам нужны?

Судя по его настрою, ничего хорошего не последует, но я решительно киваю.

– Все просто. Наша раса вырождалась, пока мы не нашли способ идти вперед семимильными шагами. У каждой планеты имеется свой жизненный цикл, который несложно рассчитать. К моменту перерождения на ней появляется поколение, наделенное особым генетическим потенциалом. Почему бы не собрать сливки, если родители сами с радостью отдают своих детей? К тому же, представителям примитивных цивилизаций, таким, как ты, мы даем образование и ощущение присутствия в развитом обществе.

– Ощущение присутствия… – а вот это было даже жестоко. – Выходит, я для тебя кто-то вроде примитивного хомячка с уникальным даром?

Моя грудь часто вздымается и опускается, словно из помещения разом выкачали кислород. Вот уж не ожидала услышать такую правду от своего идеального жениха.

– Не понимаю, к чему эти вопросы, Дана. Тебе и так повезло больше остальных. Твой дар ярко выражен, именно поэтому отец настаивает на нашем союзе, и я отыскал тебя даже на другом конце галактики. Наши дети с особым геном однажды возглавят нордианский флот, об этом ты должна помнить. Когда нарожаешь их в достаточном количестве, твоя почетная миссия будет завершена.