Глава 49

В покоях императора едва ощутимо, но терпко, сладко, пахло кровью. И запах этот дразнил, заставляя Верховного крутить головой, пытаясь понять, откуда же исходит он.

Понять не получалось.

— Входи, — глухой голос маски вызвал желание пасть ниц. — Рад видеть тебя в добром здравии, друг мой.

А она изменилась с прошлого раза. Стала будто бы… человечней?

Пожалуй.

Черты лица другие. Тоньше. Мягче.

И походили они на те, полузабытые, которые изначально скрывали от жадных взоров. Маска сложила губы в улыбке.

— Удивлен?

— Да, — Верховный все же поклонился. Колени дрожали, а руку подергивало. Ночью золота стало еще чуть больше, а с ним и голода.

И жареное мясо, которое поднес мальчишка-раб не способно было утолить его.

Но Верховный взял кусок и положил на лепешку. И мясо, и лепешка, и даже острый красный соус показались вдруг нестерпимо пресными.

— Тебе нужно запить, — Император протянул собственный кубок.

Высочайшая милость.

И… запах крови шибает в ноздри, заставляя желудок мучительно сжаться. Руки дрожат. И рот наполняется слюной, предвкушая первый глоток.

— Пей, — Император наблюдает. — Все.

— Это…

— Кровь девицы. У девиц она более сладкая. У женщин пряная. У мужчин отдает мускусом, но если смешать, можно получить вовсе удивительный букет.

Рука дрогнула, но чашу не уронила.

Кровь и вправду оказалась упоительно сладкой. И Верховный допил. До дна. И с трудом удержался, чтобы не слизать тягучие капли со стенок чаши.

— Чем я стал?

— Существом, которому дарована была жизнь, по его просьбе, — Император откинулся на подушки, и ему поднесли еще одну чашу. — Ты принял на себя частицу благословения.

Благословения ли?

Верховный и жертвенное мясо пробовал до крайности редко, когда уж вовсе не выходило избежать этого. А теперь он выпил кровь.

Человеческую.

И выпил бы еще, если бы ему поднесли. И… и будет теперь искать крови, как… как кто?

— Я вижу ужас в твоих глазах, — маска смежила веки. — Люди не меняются. Оно и к лучшему.

Запах дурманил.

А взгляд всецело был прикован к этой, к новой чаше.

— Ты нашел мою дочь?

— Нет, — Верховный склонил голову. — Я получил письмо. Люди пересекли границы владений. Еще несколько дней, и они выйдут к городу, в котором есть рынок. И там уже узнают, кому продали дитя.

Верховный сжался, ожидая вспышку ярости, но Император чуть склонил голову, будто прислушиваясь к кому-то незримому, к тому, кто стоял за спиной.

— Хорошо, — сказал он все же.

За спиной стоял лишь раб с опахалом.

— Время еще есть.

Выдохнуть получилось.

А Император коснулся губами кубка. И золото потемнело, словно именно оно впитывало кровь. Где её берут? У кого?

И кто знает о том?

Вряд ли многие. Маска разумна. И не стала бы смущать умы людей.

— Но мало. Первая звезда, как мне сказали, сорвалась с небосвода. Нам следует поспешить.

— Отправить еще один отряд?

— Нет, — Император покачал головой. — Твои жрецы следят за небом?

— Вне всяких сомнений.

И карты обновляются каждую ночь, чтобы отправиться в великое хранилище, куда стоит наведаться и самому Верховному.

— Хорошо. Пусть соберут женщин.

— Каких? — переход был довольно резок, а тон изменился. Теперь Император говорил сухо.

— Тех, в ком есть кровь моих детей. Тебе передадут список. Мне и вправду стоит озаботиться восстановлением утраченного, ибо нынешнее вместилище силы моей столь слабо, что едва ли сумеет продержаться больше дюжины лет. А стало быть, нам нужно искать новое.

Верховный промолчал.

— Пусть те, чьи имена упомянуты в списке, явятся ко двору. Сообщи о высокой чести. И объяви, что на исходе месяца Звенящей листвы я буду играть свадьбу. Свадьбы.

Уточнение было не лишним.

— Благословенная кровь не должна иссякнуть, ибо солнце вот-вот достигнет края небес, а мир окажется на краю гибели.

Маска прикрыла глаза и махнула рукой.

— Иди.

Верховный не заставил повторять дважды. И уже, оказавшись по ту сторону дверей, сумел смирить дрожь, что сотрясала все его тела. Во рту остался привкус крови.

На душе — смятение.

И странное чувство, что он совершил ошибку. Но… когда?

Он возвращался к себе, уже не пытаясь совладать с дрожью, что сотрясала слабое ничтожно тело его. И шел быстро, пожалуй, слишком быстро, ибо люди, что встречались на пути Верховного, спешили отступить. Они прижимались к стенам, не смея заступать дорогу, и Верховный чувствовал их страх.

Почему?

Почему они боятся его? Этот вопрос бился в висках, но ответа Верховный не находил. И лишь оказавшись в собственных покоях, Верховный сумел кое-как справиться с обуревавшими его эмоциями.

— Господин? — раб возник словно из-под земли. — Господин, маг-целитель нижайше просит о встрече с вами.

— Хорошо, — Верховный облизал сухие губы. — Я… буду рад принять его. В своем доме. Я отправлю кого-нибудь.

Рука вдруг окаменела, от локтя до кончиков пальцев. Она сделалась тяжела, словно и вправду была отлита из золота. и сердце, не способное справиться с этой тяжестью, заныло, засбоило.

Почудилось, что вот-вот он умрет.

И с этим чувством вернулся страх. Не сейчас. Не здесь. Не…

Онемение схлынуло. И сердце застучало вновь ровно. Спокойно. И пальцы зашевелились, но страх никуда не делся. Он, этот страх, остался там, в душе, в самой глубине печени. И Верховный с тоской подумал, что ему стоило бы умереть.

Там, в подземельях.

А теперь он не сумеет.

Он поднес руку к глазам, и пальцы дрогнули. Показалось, что еще немного и она, изуродованная золотом, вцепится ему в глотку.

Может, и вправду вцепиться.

Маг явился ближе к вечеру. Он стал еще более худым и вид имел донельзя болезненный. Но Верховный чуял заключенную в этом уродливом теле силу. И сила манила. Сила представлялась почти столь же сладкой, как и кровь.

— Доброго вечера, — маг поклонился, стараясь быть почтительным. И Верховный ответил улыбкой.

— Он стал еще добрее, ибо ничто не украшает вечер так же, как добрый гость.

— Благодарю, — маг опустился на низкий стул.

— С тех пор, как дорогой наш друг покинул нас, отправившись навстречу своей госпоже, я испытываю печаль. И желаю, чтобы путь его был легок.

— Как и все мы, — маг пошевелил губами. Он явно хотел задать вопрос, однако не решался. И нервничал. Руки его, пальцы его пребывали в постоянном движении, в чем вновь же виделся признак беспокойства. Лоб прорезали морщины. Щеки чуть обвисли. А в глазах читалась усталость. — Куда на самом деле он уехал?

И прежде чем Верховный соизволил дать ответ, маг встал.

— Простите, но я должен понимать, что происходит. То я получаю письмо, в котором наш господин изволит гневаться. То сообщение, что господин скончался, а сын его более не видит смысла продолжать сотрудничество. Однако и приказа возвращаться нет!

Он взмахнул руками.

— Извините.

— Ничего.

— Я обыкновенный целитель. Не самый худший, но и не лучший. Я происхожу из тех, кого боги одарили лишь в первом поколении, но благодаря милости рода Ульграх я достиг многого. Но теперь я пребываю в растерянности!

— Чем я могу помочь?

— Ирграма велено убить. Но тот, кто приказал, не имеет права отдавать этот приказ. Тем паче, что он сам скончался.

— Случается.

— Именно. И я не сумел определить причину его смерти. А это… весьма необычно. Все здесь весьма необычно. Поймите, я не хочу ни с кем воевать! Я хочу жить. Просто жить. Заниматься любимым делом. Помогать людям. Разным людям. Я пишу труд о болезнях сердца, который, как мне представляется, будет интересен не только магам, но и обыкновенным врачевателям.

— Это весьма похвально!

— И я уж точно не способен никого убить. Я… слишком слаб и жалок для такого. Труслив. Пусть даже здесь это полагают недостатком. Не только здесь. Но такой уж я есть. И потому я хочу понять, как мне надлежит поступить в нынешней ситуации? Еще до меня доходят слухи. Престранные слухи. А Император… он превращается. В кого?

— В кого? — осторожно поинтересовался Верховный, подавшись чуть вперед.

— Не знаю, но это выглядит жутко.

Маг закрыл лицо руками.

— Наверное, я схожу с ума, если пришел со всем этим к вам. Но я и вправду… вчера исчез мой коллега. Он был магом, пусть и невеликой силы. Он вышел из своих покоев и не вернулся. Это уже третье исчезновение за последние десять дней.

Почему-то вспомнился вкус крови.

— Среди магов. Слуг… почти не осталось. И даже тот, чье тело я обнаружил, он был куплен здесь! И я сам бежал бы, если бы был шанс сбежать.

— Вы хотите покинуть нас?

— Разве это возможно? Даже если бы я и вправду хотел. Но куда мне идти? Я не уверен, что дома мне будут рады. Точнее уверен, что я там не нужен. Ульграх передумали. А я… сопутствующие потери, так это называется, — маг без сил опустился на подушки и скрестил ноги. — Пожалуй, я хочу знать, что меня ждет. И сколько еще мне осталось?

— Кто бы не хотел? — Верховный наполнил чашу теплым травяным отваром и протянул гостю. — Что еще вы можете сказать?

— Того, что уже сказал, мало?

— Нет. Достаточно.

— Чтобы умереть?

— И для этого тоже. Если вы будете говорить слишком много. Но вы явно желаете поведать больше.

Маг принял чашу.

И даже сделал глоток, сразу, не выказывая страха. Или просто отрава — вовсе не то, чего он опасался.

— Эта девочка… она пугает меня, — произнес он чуть тише и спокойней.

— Чем же?

— Не знаю. Она не сделала ничего дурного, если подумать. Она мила. Улыбчива. Играет, как положено ребенку. Хотя, конечно, там, где я рос, дети не играли с леопардами. Это как-то все-таки слегка чересчур.

Он выдавил улыбку, на которую Верховный ответил улыбкой же.

— Её почитают за живое воплощение божества.

— Так и есть.

— То есть? Простите, если вопросы мои неуместны. Да и с манерами у меня беда. И если о том говорить нельзя, то я приму. Но если можно, мне хотелось бы понять… с чем я имею дело.

— Все еще имеете?

— Каждое утро я осматриваю это дитя. Ищу болезни или иные следы проклятья, хотя теперь с уверенностью можно сказать, что оно побеждено, что ничего-то не угрожает ни жизни, ни здоровью этой девочки.

Ей дали имя.

Иолцин.

Маленькое сердце.

— И в моем присутствии нет нужды.

— Император беспокоится.

— Не знаю, — это маг произнес словно бы в сторону. — Он смотрит на нее вовсе не так, как мужчине следует смотреть на дитя. И уж тем более если та названа дочерью. Не так давно у меня спросили, в каком возрасте женщина входит в силу. В ту силу, что дает её выносить и родить дитя без вреда для себя. И… видят боги, ваши и наши, но этот вопрос, он… как бы это сказать…

— Противоестественен?

— Пожалуй. Не сам вопрос, конечно, ибо это разумно. Я еще когда писал, что нынешняя мода выдавать дочерей замуж в чересчур юном возрасте чревата проблемами, но… сам контекст. Понимаете?

— Понимаю.

— Мне ведь это лишь кажется?

И взгляд внимательный, ищущий. Правды? Успокоения? И как быть Верховному? Заверить, будто бы он, маг, не знакомый с обычаями мешеков, ошибся? Или правду?

Верховный покосился на золотую руку, что лежала на колене неподвижно и вновь была тяжела, ощущалась чужою.

На мага.

— Во времена давние, уже забытые во многом. Когда мир был воскрешен из пепла. Тогда благословенная кровь стала залогом жизни в Империи. И сохранения её ради многое делалось.

Он подбирал слова.

И маг ждал. Все-таки магам не хватает почтительности. Но именно этого будет жаль, если случится с ним беда. Он ведь когда-то помог Верховному. А Верховный привык отдавать долги.

— И тогда братья брали в жены сестер своих. Отцы — дочерей.

— П-понятно.

— Не думаю, — Верховный сделал глоток, надеясь, что травяная горечь смоет сладкий привкус крови. — Мне и самому сложно принять то, что я узнал не так давно.

Правда.

Правду говорить сложно. В горле застревает.

— Но это дитя не имеет кровной связи, — маг нахмурился. — И с точки зрения силы подобный брак будет лишен смысла. Хотя… я мало что понимаю. Если имело место… заклятье Зеркала меняет тело, это да… мне Ирграм сказал.

Он взмахнул рукой.

— Не из желания посплетничать, но чтобы я знал, на что обратить внимание.

— Пред целителем нет тайн, — Верховный склонил голову.

— Есть. Тайны всегда есть. И от целителей, и от… не важно. Если допустить, что заклятье меняет не только внешность.

— Не только.

— Вы… так уверены?

— Это дитя было рождено от знатной женщины и знатного мужчины, не связанных узами брака. И долго скрывалось, пока о нем не вспомнили. И не использовали.

Ноздри целителя дрогнули.

— Оно должно было сыграть роль и умереть, но осталось живо. И переменилось. Из того, что рассказал ваш господин…

— Ирграм не мой господин. Он старший, но не господин!

— Прошу прощения, если обидел. Я столь же плохо знаю ваши обычаи, как вы наши.

— И-извините.

— Ничего. Так вот. Суть слилась воедино. И оттого верно будет сказать, что теперь это дитя отчасти благословенной крови.

Верховный замолчал.

Задумался.

И маг тоже думал. Сидел на кроточках, уставившись в опустевшую чашу, и думал. Столь напряженно, что донельзя тянуло заглянуть в эти мысли.

— Что еще он говорил? Ирграм?

— Немногое. Мне кажется, он и сам знал не так, чтобы много.

— Возможно. Он ведь тоже не высокого рода, хотя и был приближен к господину. Но тайны… нет, он мог что-то слышать. Я вот о Зеркале и вовсе не слышал. А он слышал. Но вряд ли так уж много.

Маг пошевелил губами.

— Надо отписать. Попросить. Есть люди, способные найти нужную информацию. Они берут дорого, но и работают хорошо. Я могу обратиться, но…

Верховный улыбнулся.

— Пусть сей вопрос вас не беспокоит.

— Да. Хорошо. Просто… точно не скажу, но все заклятья подобного уровня… они не бывают просто так. Они опасны. И не даром запрещены. Есть те, что тянут жизнь из мага, их применившего, и не всегда эту жизнь можно откупить другой. Есть другие, что ведут к безумию. Или смерти. Или к чему-то кроме… о том не говорят вслух, но у меня были знакомые… знакомый.

— И я буду рад, если вы найдете способ задать ему вопрос.

— Я уже. Нашел. Взял на себя смелость.

— Чудесно.

Все-таки маги и вправду могут приносить пользу.

— Я отправил письмо. И задаток. Но цену пока не озвучили. Она во многом зависит от того… о чем спрашивают. Иные сведения получить сложно.

Маг помолчал.

И выдохнул.

— Это ведь будет плохо, если с ней что-то случится?

— Очень.

— И Император…

— Не поймет.

Кивок.

Молчание. Пальцы вновь трогают, что лицо мага, что кубок опустевший, что шитье на подушках. Более он не выглядит растерянным, скорее уж похож на человека, который принял решение.

— Значит, — маг все-таки взглянул на Верховного. — Если он захочет взять ее в жены, то… это примут?

— Несомненно. Но если такое и случится, то еще не скоро. Император готов выбрать себе других жен. И возможно, вам будет позволено осмотреть этих женщин, убедиться, что они здоровы и готовы принять в себя семя Великого.

Выдохнул маг, казалось, с облегчением.

— Спасибо.

— Не за что, — Верховный повертел кубок и задал тот вопрос, который волновал его самого. — Скажите, возможно вы или ваш друг слышали что-то о существах, которые нуждаются в крови?