Глава 20.2

– Смотри, какие красивые бусы! – воскликнула я, увидев нитки ярких бус на одном из прилавков. – Нравятся? – спросил Тархан. – Могу купить. – Нет, что ты, – я даже руки спрятала за спину, чтобы не потянуться и не потрогать яркие нити бус еще раз. – Для тебя ничего не жалко, – улыбнулся Тархан, то и дело стреляя глазами по сторонам, кивая в ответном приветствии и отвечая на уважительные кивки. – Выбирай, какие понравились.Только не отнекивайся, Дикарка. – Ах так? Ну ладно… – я выбрала нитки темно-синих бус, с бело-золотыми вкраплениями, так напоминавшим мне чешую Бригс. Тархан расплатился с продавцом и надел бусы мне на шею. – Спасибо, Они прекрасны. – Хочу, чтобы о Вардене у тебя было как можно больше хороших воспоминаний. И я не про то злачное местечко, – он кивнул на гору, на которой сверкая огнями маячил Императорский замок. Пойдем. Мы продолжили прогулку по рынку. Солт то и дело покупал разные вкусности: сладкие пирожки, сочные фрукты, орехи в сахаре. Я с удовольствием все это ела, громко смеясь в ответ на его пошлые шуточки или подначивания горожан, наслаждаясь явно последними часами беззаботности. Утром мы вернемся к нашим прежним ролям и наденем привычные маски, получив, в довесок, еще парочку. – А там что? – я ткнула пальцем в величественное здание, мелькнувшее за крышами плотно стоящих домов. Его куполообразную крышу украшали грозные горгульи. – Театр. Здесь ставят самые лучшие спектакли во всем Вардене. – Никогда не была в театре, – призналась я. – Тогда обязательно сходим, – пообещал Тархан. – В следующий наш приезд. Сердце болезненно сжалось. – Обещаешь? – внезапно выдала я. – Что этот следующий раз будет. Я не знаю, бестии и стена… хаос за ней… Вы уже слетавшаяся квадра, мне придется трудиться и тренироваться днём и ночью, чтобы хоть чуточку вас догнать. Вполне может быть, что окажусь самым слабым звеном, которое… ну, того… – Эй, эй, – Тархан остановился, повернул меня к себе и взял за плечи, заглядывая в глаза. – Что за чушь? Какой "того"? У тебя есть ящерка, которая крышу снесла даже несравненному Рурху. Да она всех бестий, одним махом. Кто тебя тронет? – Рурх и бестии не одно и тоже. – Пробормотала я. – Согласен. Рурх страшнее. – Я ничего не умею. Уже представляю этот его взгляд и разочарование. – Рурха, – фыркнул он. – Этот влюбленный дурачок будет защищать вас ценой собственной жизни. – Я про его всадника. – Эта задница из тебя котлету сделает, а потом обжарит с двух сторон, да. – Эй! – Я про тренировки, вообще-то. – Тархан рассмеялся, таща меня дальше за руку. – Но ты будешь готова, поверь. И, на минуточку, ты много чего умеешь! Не прибедняйся: прокатилась на Вердане через Пасть и не умерла от страха, не обмочилась и не визжала дикой кошкой. Дальше… прошла испытание замком и вот тем орудием пыток, которое дамочки называют платье, сиганула за мной в окно! Честное слово, я не думал что согласишься. Там же ого, – он округлил глаза, – высоко! Но мало того, ты еще и по карнизу прошла! – Ты не оставил мне шанса! – Вот именно! Не дай шанса всем им сомневаться в тебе. Потому что ты точно можешь, Келси. – Спасибо, Тархан. – Ух, что-то я аж вспотел от натуги быть благоразумным. Почти пришли, кстати. – Мы подошли к небольшому, но крепкому домику с ужасно заросшим и неухоженным газоном. На первом этаже, явно в дальних комнатах, горел свет, а голоса, смех и музыка доносились не изнутри, а с заднего двора. – Вот я и дома, – сказал Тархан, толкая скрипучую калитку. – А у нас тут веселье, погляжу. Как раз вовремя. Задний двор был просторным и, несмотря на запущенный газон, удивительно уютным. Вдоль покосившегося забора тянулись длинные деревянные столы, на которые, очевидно кто что мог, то и принес. Вокруг столов толпились люди: мужчины и женщины, несколько стариков и дети. Особенно много было детей – оборванцев, с веселыми глазами и чумазыми лицами. Вот они нас первыми и заметили: – Солт! Солт вернулся! А мы как раз рассказываем, как летали на драконах и как вы прилетели и этот огонь из пасти, и магия… ай! – Как будто первым делом я всегда учил вас рот на замке держать. Нет разве? – Тархан, схватив говорливого мальчонку за ухо, развернул его к себе. – А ты что делаешь, Томас? Всей округе вещаешь о всадниках и их неразрешенном полете. Сколько там, – он кивнул на кусты, – за забором шпионов сидит? – Пусти! Виноват. А это кто? – тут же переключился пацан. – Принцесса Дикарка, – хмыкнул Тархан, отпуская его многострадальное ухо. – Не похожа, на принцессу-то, – прищурившись, к нам подошла еще одна девчонка. – А какие бывают принцессы? – прыснула я. – Красивые. – Авторитетно выдала она. – Не, не подумай, ты симпатичная, но они прям, – она перебрала своими грязными пальчиками в воздухе, – вот такие. – Ну и ладно. А на просто дикарку тяну? Девочка придирчиво оглядела меня с ног до головы и согласно кивнула. – Аж от сердца отлегло, – рассмеялась я. Перездоровавшись практически со всеми, Солт подвел меня к одной из лавочек, что стояли вокруг давно вытоптанной площадки у огромного костра, разведенного прямо по центру. – Предвкушаю рассказ. – Не стала ходить вокруг да около, – дом? Всадник из трущоб Вардена? Как так получилось? – Какой я молодец. – Солт рассмеялся, примостился рядом, благодарно принимая две кружки чая от подошедшей к нам женщине. – Знаю чем привлечь внимание. – Зубы мне не заговаривай. – Да особо нечего и рассказывать… – он отпил чай, слегка поморщившись. – Так-то я тоже дикий, Келси. Родился и вырос на задворках Вардена, мамка в приют подбросила, сейчас он разрушен, нет его. Вот то место и было мне домом. Магия подмогла совсем не пропасть. Начал вертеться, – он подмигнул, – там украл, тут принес, там подслушал, здесь продал информацию. Считай, с вот такого, – Тархан кивнул на мальчишку пяти лет, – во всем этом. К пятнадцати я уже дослужился до важного поставщика информации, – продолжил Солт, сделав еще один глоток чая. – Знаешь, в трущобах Вардена информация – валюта подороже золота. Кто владеет информацией, тот владеет всем. Я снабжал нужными сведениями торговцев, гильдии воров, даже стражу иногда, – он ухмыльнулся. – Конечно, не бесплатно. – И как же ты от мелкой сошки до такого дослужился? – Хитростью, умом и… – он запнулся, – и помощью. У меня была своя банда, – Солт вздохнул. – Мы были как семья. Приглядывали друг за другом, делили кусок хлеба, защищали слабых. В трущобах, знаешь ли, с одной стороны ты сам за себя, а с другой… с другой сам пропадешь. – И что стало с твоей бандой? – С какой из них? – он подмигнул. – В одну, вот, нового члена принимаем, – Солт ткнул меня указательным пальцем в лоб. – А вторая… часть из них здесь, – я обвела взглядом внутренний дворик. – А часть, предала. Они мертвы. Когда я вернулся из пекла, самолично им головы и снес. Волосы на затылке встали дыбом от стальной жесткости, прозвучавшей в его словах. – Меня подставили. На одной из сделок, для избранных, нацепили мешок на голову и накачали зельями сна. Когда пришел в себя, оказался на Драконьем Пике, аккурат у границы Плато Выбора сгрузили, хаос их раздери. – Что? Как? – я нервно сглотнула, вспоминая, как мы с Бригс долго, постепенно и не спеша привыкали друг к другу. На Плато приходят только всадники, и только тогда, когда готовы приручить дракона. Приходят не одни, а с подмогой наставников и уже оседланных ящеров, которые в случае чего, смогут прикрыть аристократические задницы неудачников, неспособных совладать с магией и диким зверем. – Тебя что же, бросили драконам вместо барана, на обед? Тархан рассмеялся. – Какое удачное сравнение! Именно, Дикая. На это был расчет. Что меня сожрут и костей не останется. Нет тела – нет дела. Сгинул, сбежал, бросил банду, не ответил за свои слова. Но в итоге… – Ты поджарил их задницы. – Сперва мы с Верданом спелись. – Спелись? – сердце екнуло. Неужели, не может быть, чтоб он тоже, по доброй воле, а не принуждением. – Союзы построенные на взаимоуважении, доверии бывают намного крепче, чем кулак и подавление, а? – он вновь подмигнул, – тебе ли не знать, Келси? Или у тебя с твоей ящеркой не так, и я ошибся? Трущобы воспитывают наблюдательность, Дикая. Вынуждают подмечать детали, ловить сходу все. Как всадник садится на дракона, как крепит седло, беспокоится ли о том, чтоб ремни не доставляли дискомфорт ящеру, чтоб не заламывались тонкие чешуйки на брюхе… очень многое может рассказать о всаднике полет, да? – Я… у нас с Бригс все по любви. Он кивнул, неожиданно широко улыбаясь. – Вот это будет поворот. – Ты о чем? – Узнаешь, скоро, – он хмыкнул. – Говоришь загадками… – Да куда уж открытее? Считай, душу тебе излил. – Как же, – я фыркнула, – рассказал только то, что посчитал нужным. – Ну спроси меня что-то еще? Или не интересно. – Почему же? А что дети? Почему их здесь так много? – О, это просто. Назад дороги мне уже не было, как только мы с Верданом нашли друг друга. Я получил дракона, титул, деньги, имя, но потерял дом. Истинный дом, а не ту коробку, что принято считать имением на другой стороне Вардена. И я понял кое-что еще, – продолжил Солт, – что в моих силах теперь изменить многое. Я не могу жрать отборное мясо, спать на свежих простынях и носить добротные портки зная, что они, – он махнул полупустой кружкой на пацаненка, – спят на картонках в подворотнях. Вот решил создать место, где дети смогут жить нормальной жизнью, не зная голода и страха. Благо, мой кошелек теперь щедро пополняется и плачу я за это драконом и своей жизнью, – он усмехнулся, – честным трудом, как видишь. Впервые в жизни, между прочим. – Это очень благородно. Но, ведь всех не спасти. – Ну я ж не дурак, Дикая. Конечно нет. Есть те, кто не хочет быть спасенным. Сюда приходят по любви, – он хмыкнул, – на доверии и по своему желанию. Все, как с драконами, да? Дикие и озлобленные, но готовые дать шанс людишкам. Еще раз поверить… Вот таким я и моя банда помогаем. Даем кров, еду, учим читать и писать. Показываем, что есть другая жизнь, помимо воровства и драк. К нам многие потянулись. Для малышни есть приют за городом, подальше от соблазнов и ужасов Вардена. Здесь – перевалочный пункт. Место, куда могут прийти за помощью, укрыться, переждать, решить для себя, на какой ты стороне. Место, где тебя поймут и защитят. – И здесь безопасно? Даже когда тебя нет? – Наличие дракона и то, что произошло с теми, кто подкинул меня на плато сдерживают… ммм скажем недоброжелателей. Всадников бояться не только чванливые аристократишки, Дикая. Их бояться все. Запомни это. И используй, когда придет время. – Запомню. Но я не хочу строить свою жизнь на страхе. – Никто не хочет, но иногда страх – единственное, что удерживает людей от зла. Главное – не позволять ему управлять тобой. Ну все хватит философствовать, – Солт, отставив чашку, хлопнул себя ладонями по коленям. – Пошли, научу тебя отплясывать как настоящие варденские простолюдины! Он вскочил на ноги и протянул мне руку. Рядом с костром на импровизированной сцене, сколоченной из старых досок несколько парней и девушек играли на музыкальных инструментах: скрипке, флейте, небольшом барабане и чем-то похожем на лютню. Музыка была зажигательной, и многие не могли устоять на месте, пускаясь в пляс. На небольшом пятачке, сколоченном у самого костра, было многолюдно, шумно и жарко. – Э, нет. Опять танцы? Мне за сегодняшний вечер хватило. – Скукаааа, – протянул он. – Те конвульсии и хождение с каменными рожами не имеют ничего общего с настоящими танцами! – Ну не знаю, не уверена, что… – Скучнооо, – Тархан скривился. – Давай, Дикая, покажи, на что способна! – Я не поведусь на слабо, – сложила руки под грудью, чувствуя, что под кожей бурлит азарт. – Тебе понравится, точно говорю. Тем более, надо еще выиграть. – Это что, танцы на спор? – Я же говорю, ничего общего с тем, что ты раньше называла танцами. – Я не знаю правил, – продолжала отнекиваться, хотя уже приняла его руку. – Да кто их тут знает вообще. Все жульничают, как могут, точно тебе говорю. – Эй, не темни! Рассказывай! – Танцевать, веселиться, жить нужно, Келси. А вообще главное – не останавливаться. Чем красивее выделываешься тем больше шансов на победу. Видишь вон ту старушку? – Солт кивнул в сторону пожилой женщины, которая с улыбкой наблюдала за нами. У нее в руках было множество разномастных ленточек, которые она передавала малышне, что-то им шепча на ухо. Те, азартно кивая, врывались в море танцующих и на ходу, повязывали им ленты на запястья. – Так вот, она – продолжал Солт, – главный судья на наших танцульках. Если ей понравится, даст нам ленточку. Кто больше всех соберет, тот и победитель. А еще в старину, еще при забытых богах, этот танец считался брачным! – И что из выкрутасов намекает на "брачную" часть танца? Солт рассмеялся. – Расслабься, Дикая. Сейчас никто не заставляет победителей жениться. – Но… а запрещенные приемы есть? – Как без них. Есть. Нельзя толкаться, мешать другим парам, использовать магию или какие-то подлые трюки. Все должно быть честно и красиво. А главное – с удовольствием! Ведь этот танец – символ радости, любви и плодородия. Вырубай скучнилу, Келс, – Солт, перекрывая музыку и смех и… закружил меня в каком-то бешеном танце. Я сначала путалась во всех этих ногах, руках, телах, но Тархан, смеясь, подхватывал, не давая упасть. Пары старались перетанцевать друг друга, выделывая невероятные па и фигуры, ленточек на наших запястьях становилось все больше и больше. Это было… невероятно! Я, подключившись к общему настроению хохотала, прыгая, и пританцовывая. – Старайся, Дикая, мне не терпится получить свой приз! – Тархан кивнул на сцену, намекая на то, что осталось всего три пары, включая нас. – Приз? – Поцелуй – обязательное условие! Считается, что он приносит удачу и счастье паре.