Глава 18

Глаза Агнес прищуриваются, когда она наклоняется и внимательно изучает экран моего компьютера.

– Другой мне нравится больше.

Я переключаю обратно на первый вариант оформления изображения.

– Да. Этот. Он напоминает мне почтовую открытку. – Агнес встает и снимает очки. – Все действительно складывается, Калла. И быстро.

Я блокирую настройку.

– Закончу его через день или два.

– Похоже, для тебя это легко.

– Это легко, клянусь. Я покажу вам, как работать со всем этим. И если понадобится помощь, я всегда на связи.

Как странно, что всего неделю назад мы переписывались по электронной почте, как совершенно незнакомые люди, которым еще только предстояло встретиться.

Затем звонит мой телефон, и на экране появляется сардоническое селфи Дианы с утиными губами.

– Мне нужно ответить, – говорю я, поднимаясь с места. Я знала, что она позвонит. Сообщение, которое я отправила ей десять минут назад, наверняка заставило ее исходить слюной от желания узнать подробности. – Хочешь, я принесу тебе воды?

Агнес отмахивается от моего предложения со словами «нет, спасибо» и возвращается к своему столу.

Глубоко вздохнув, я отвечаю на звонок, радуясь, что комната персонала пока пуста.

– Ты же не сделала это! – В шоке всхлипывает Диана. – Не могу поверить, что ты это сделала!

– Йети больше не йети.

– О боже мой, Калла! Насколько он зол?

– Я еще не совсем уверена.

– Ты помнишь тот раз, когда Киган вырубился пьяным, а его команда побрила его…

– Да, и это гадость! Пожалуйста, больше никогда не вспоминай эту историю.

Брат Дианы для меня как брат, и эта картина все еще вызывает у меня тревогу на многих уровнях, даже спустя годы.

– Ладно, я прячусь в почтовом хранилище, и у меня есть еще около тридцати секунд, прежде чем Говяжья палочка начнет меня искать, – заговорщически шепчет Диана, и я представляю себе высокую сногсшибательную блондинку в юбке-карандаше, притаившуюся за ксероксом. – У меня сейчас нет времени на конкретику. Просто сообщи мне окончательный вердикт.

– Окончательный вердикт… – Я открываю холодильник и проверяю бутылки с водой, чтобы найти самую холодную. – Он горяч.

– Правда? Насколько горяч?

– Ты знаешь страницу того парня, фитнес-моделивикинга, которую я показывала тебе пару недель назад?

Это почти единственный парень с бородой, которого я когда-либо находила привлекательным.

Диана стонет в знак подтверждения.

– Да, примерно так. Только лучше.

– Скажи мне, что ты сфотографировала его.

– Нет, – ехидничаю я. – Я не собираюсь фотографировать парня, пока он находится в бессознательном состоянии под действием наркотиков!

– Серьезно, Калла? Это та линия, которую ты обозначила? – насмехается Диана.

Я сокрушаюсь про себя.

– Знаю.

– Выходит, он сексуальный, но все равно придурок, так?

– Полный придурок. То есть не совсем. Иногда он ведет себя как придурок, и мне хочется дать ему по лицу, – вношу я поправку. – А иногда… Вообще-то, я совсем не возражаю против него.

Я уже не так зла, как вчера вечером. Сейчас я больше сосредоточена на растущем напряжении, которое гложет мое нутро.

Что, если Джона искренне разозлился на меня? Что, если он больше не захочет иметь со мной ничего общего?

– Так вы двое собираетесь переспать?

– Что?! – пищу я. – Нет!

– Он горяч, и у тебя нет к нему никакой эмоциональной привязанности. Идеальный претендент для восстановления после разрыва.

– Я… Нет!

Боже, сначала отец, а теперь и лучшая подруга?

– Распутство – не мой конек, ты же знаешь.

Я либо не способна не принимать ситуацию близко к сердцу и в итоге страдаю, либо решаю, что парень мне не нравится, и в итоге испытываю сожаление.

– Кроме того, ему нравятся стройные блондинки. Приезжай сюда и переспи с ним сама.

– Да ладно. Тебе нужно восстановиться.

– Поверь мне, это не так. Я не думала о Кори ни секунды с тех пор, как оказалась здесь.

И это доказывает, что я не совершила ошибку, закончив отношения с ним.

– Хорошо! Тогда сделай это с Викингом!

– Я не буду делать этого с Викингом! – Я смеюсь, понимая, как сильно скучаю по Диане. – Я даже не знаю, с чего начать с ним.

Как женщине начать отношения с таким парнем, как Джона, который, скорее всего, посмеется над ее попытками, нежели бросит ее на кровать, как пещерный человек? У нее должен быть покрытый латунью позвоночник, чтобы попытаться.

Диана стонет.

– Тьфу. Говяжья палочка зовет меня по имени. Его голос так раздражает, что мне начали сниться кошмары. Мне пора идти. Иди и возьми этого парня. А потом позвони мне вечером. Нам нужно спланировать следующую неделю. «Калла и Ди» не могут быть просто «Ди», пока ты в отъезде, летаешь по окрестностям со своим горячим Викингом.

– Я знаю, мне жаль. Здесь все вокруг просто сумасшедшее. – «Калла и Ди» в моих мыслях отошли на второй план, как и мой бывший парень. – И нет, я не собираюсь спать с Джоной. – Убедившись в том, что нашла самую холодную воду, я захлопываю дверцу холодильника. – Это была бы плохая идея… А-а-а!

В метре от меня стоит Джона.

– Перезвоню позже, – бормочу я и нажимаю на завершение вызова.

Джона такой же красивый, каким он был прошлой ночью, ухоженный и умиротворенный во сне. Сейчас он возвышается надо мной, его челюсть стиснута, пока он пристально смотрит на меня стальными голубыми глазами, и от этого настолько же захватывает дух, насколько становится страшно. Его борода не причесана, а волосы, хотя и несколько взъерошенные, сохраняют объем, как я и задумывала.

Кажется, его это ничуть не забавляет.

Как давно он подслушивает?

Мое лицо пылает. Я пытаюсь вернуть себе самообладание, пока тянусь вниз, чтобы поднять бутылку с водой, которая выскользнула из рук от шока.

– Ты должен находиться дома, отдыхать, – произношу я, стараясь звучать непринужденно.

– Я почувствовал настоятельную потребность прийти сюда. – Его легкий голос резко контрастирует с ледяными глазами.

Мой взгляд скользит по швам на его лбу. Они должны хорошо зажить, но даже если нет, что-то подсказывает мне, что Джона сможет носить уродливый шрам и по-прежнему оставаться привлекательным.

В огромной лапе Джоны лежит аккуратно сложенный лист бумаги, который он спокойно разворачивает.

– Дорогой Джона. Это тебе за игрушечный самолетик, в который не влез мой багаж, за кражу моего багажа, за то, что не помог мне достать пиво для моего отца… – Он зачитывает свой список проступков из записки, которую я оставила, и я замираю, наблюдая за движением его изящных губ. Они выглядят слишком мягкими для тех грубых слов, которые порой из них вылетают – …за порчу обоев с утками моего отца, если это был ты…

Я все никак не могу спросить папу об этом, но что-то мне подсказывает, что Джона к этому причастен.

Его губы наконец-то складываются в улыбку. Мои глаза поднимаются, чтобы найти его взгляд… Черт, он поймал меня на том, что я любуюсь его ртом, когда он произносит последнюю строчку по памяти.

– И последнее, за то, что разбил Бетти и напугал меня до смерти.

Мое сердце колотится в груди. Я не знаю, зачем добавила эту последнюю строчку. Разумеется, это не его вина, что Бетти упала.

Так же спокойно и методично Джона сворачивает страницу и убирает ее в задний карман, натягивая тем самым серую футболку на своей груди и подчеркивая твердые изгибы, на которые я пытаюсь – и безуспешно – не смотреть.

Я хочу открутить крышку бутылки с водой, но не нахожу в себе сил.

Джона без слов выхватывает ее из моих рук. В комнате раздается звук щелкающего пластика.

– И сколько времени тебе понадобилось, чтобы набраться смелости и сделать это?

Я отбрасываю беспокойство о том, что он мог подслушать, и бросаю на него прямой обвиняющий взгляд.

– Совсем немного – после того, как я обнаружила свой багаж, спрятанный на твоем крыльце рядом с енотом.

– Да, кстати, спасибо, что покормила Бандита.

Джона возвращает мне бутылку с водой, наши пальцы касаются друг друга при обмене.

– Как давно у тебя мои вещи?

– С тех пор, как я слетал за ними в Анкоридж на следующий вечер, – непринужденно признается он, без колебаний или намека на угрызения совести.

– Но это… Ты хочешь сказать, что моя одежда лежит у тебя на крыльце с понедельника? – Я сопровождаю последнее слово шлепком по его руке.

Он вздрагивает, а затем тянется к больному плечу.

– Извини, – морщусь я, мой гнев немного утихает. – И что, ты заставил Билли врать для тебя?

– Не-а. Он понятия не имел, что я их забрал. Он изгалялся и находил отговорки, надеясь, что чемоданы найдутся.

Я качаю головой.

– Ты такой мудак.

Взгляд Джоны скользит по моим голым ключицам, задерживаясь на декоративной кружевной бретельке бюстгальтера.

– Ты ведь выжила, не так ли?

– Значит, ты пытался доказать свою точку зрения?

– Разве нет?

Я вздыхаю.

– Как раз когда ты начинал мне нравиться…

С его губ срывается громкий смех, а знающие глаза исследуют мое лицо.

– О, думаю, что сегодня я тебе нравлюсь просто невероятно.

Мои щеки снова вспыхивают. Серьезно, как много он услышал?

Я пытаюсь обойти его, отдалиться, но он плавно делает шаг вперед, в мое личное пространство, пресекая мое бегство. Заставляя мой пульс учащаться.

– Ты же знаешь, что они просто отрастут.

– К несчастью, да.

Он ухмыляется.

– К несчастью для кого?

– Для людей Аляски. Слава богу, к тому времени я уже буду далеко.

Джона тянется ко мне. Я застываю, когда его пальцы начинают перебирать пряди моих волос.

– Что ты делаешь? – настороженно спрашиваю я, несмотря на то, что мое тело реагирует на его легкое прикосновение, мурашки бегут по рукам и вдоль ключиц, перескакивая на грудь.

– Мне просто интересно, какие у тебя волосы на ощупь. Они мягкие. – Джона задумчиво хмурится. – И такие длинные. Должно быть, на их отращивание ушли годы.

– На самом деле нет. Они никогда не были короткими.

– Никогда?

Беспокойство скользит по моему позвоночнику.

– Никогда.

– Хмм… Думаю, они будут хорошо смотреться и с короткой длиной. – Он обхватывает мои волосы кулаком, чтобы собрать их в хвост на затылке, а кончики его пальцев нежно касаются моей шеи. – Короткой, как у Агги.

– У меня не та форма лица. – Я прочищаю горло, чтобы избавиться от дрожи в голосе.

Его пристальный взгляд исследует мой лоб, скулы, линию челюсти, как бы оценивая мое утверждение.

– Я не сомневаюсь, что у тебя достаточно косметики, чтобы это подправить.

– Я знаю, что ты делаешь.

Немного потянув, Джона ослабляет хватку на моих волосах.

– И что же я делаю?

– Пытаешься запугать меня, заставив думать, что собираешься поквитаться, отрезав мои волосы.

Он насмешливо хмурится.

– Что? Например, пробраться в твою спальню с ножницами, пока ты спишь? Я бы никогда так не сделал. Я не какой-нибудь больной.

– Я не пробиралась в твою спальню, – огрызаюсь я. – И я не то чтобы изуродовала тебя. Я тебе помогла.

– Помогла мне? – повторяет Джона.

– Да. Может быть, теперь у тебя есть шанс переспать с кем-нибудь. Если будешь держать рот закрытым.

От его лукавой улыбки у меня пересыхает в горле.

– Ты думаешь, у меня есть проблемы в этой области, Калла?

– Я имею в виду двуногих существ.

«Ты, высокомерный сукин сын, просто стоял здесь и подслушивал мой разговор».

Мой ответ мог бы быть резким и пронзительным, но уже слишком поздно. Джона уверенно одерживает надо мной верх, потому что знает не хуже меня, что, несмотря ни на что, вчерашний сеанс мстительного груминга вызвал совершенно непредсказуемый побочный эффект.

Теперь меня безошибочно привлекает йети.

Боже, это похоже на девятый класс. Билли Тейлор, капитан хоккейной команды, узнал, что я безумно в него влюблена. Чувства не были взаимными – Киган мягко передал мне это сообщение, – но мое девчачье увлечение стало источником насмешек его друзей, и в результате весь учебный год я пряталась в классах и за спинами более высоких учеников каждый раз, когда замечала Билли в коридорах.

Это был последний раз, когда я давала понять, что заинтересована в парне, прежде чем узнавала, что он точно заинтересован во мне.

И главное отличие здесь в том, что Билли Тейлор оказался хорошим парнем, который никогда не стыдил меня за это.

Джона – не Билли Тейлор.

– Джордж сказал, что видел, как ты входил сюда, – прорезает напряжение внезапный голос Агнес. Она огибает стол и встает рядом с нами. – Тебе следовало остаться дома и отдохнуть.

Как обычно, порицание Агнес в лучшем случае слабое. Я не знаю, как она собирается держать Мейбл в узде. С другой стороны, в какие неприятности может попасть подросток здесь, где нет баров и трудно раздобыть алкоголь?

Тем не менее приход Агнес кажется своевременным спасением.

– Именно это я только что закончила говорить ему, – бурчу я, пытаясь вернуть хоть какую-то видимость достоинства.

– Значит… Ты решил попробовать новый образ? – мягко спрашивает Агнес, уголки ее рта подергиваются. Я не упоминала при ней о своем проступке, но отец, должно быть, рассказал.

– Видимо, да, – наконец произносит Джона. – Калла решила, что ей нужны перемены.

– Тебе идет.

Темные глаза Агнес устремляются на меня и увеличиваются, в них ясно читается невысказанное предупреждение. Понимаешь ли ты, глупая девчонка, какой ад пригласила в свою жизнь?

– Ему идет, правда же? – Я заставляю себя задрать голову и восхищенно провести глазами по линии челюсти Джоны. – Овчарка моего соседа тоже всегда выглядит намного лучше после стрижки. И это помогает от блох.

Агнес фыркает.

Я не могу прочитать выражение лица Джоны, пока его глаза прожигают дыры в моих, но это заставляет мой желудок перевернуться, а кровь бежать быстрее.

– Шэрон хотела меня о чем-то попросить, – лгу я, обходя его сбоку.

Я иду к двери, заставляя себя двигаться медленно, чтобы не выглядеть как испуганный цыпленок, которым я на самом деле и являюсь.