Глава 34

Астан аж заскрипел зубами, но Селена сделала вид, что не заметила.

- Хорошо, тогда другое, - он будто бы отшутился, но пантера не совсем была в этом уверена, - в Ульте есть прекрасное учебное заведение только для оборотниц. Там воспитывают с десяти лет, но Лиссе могут сделать исключение...

- Остановись, - Сель подняла ладони кверху, - я не могу по сути изгнать её из семьи и отправить в другую часть империи. Хотя иногда мне этого очень хочется, Небесные странники не дадут солгать... Но она моя дочь. Так нельзя.

- Со мной так делали, - пожал плечами Астан, - отправляли в соседнее государство даже независимо от моего поведения. И даже не сказали, кто мать. Это я потом уже стал подлецом и негодяем, чтоб не так обидно было за детство, а родился хорошим.

Оборотнице вдруг представился маленький крылатый котёнок, который не понимал, почему его мать так холодна и равнодушна, и старался выпросить хоть каплю её любви... И израненное сердце заныло от жалости. Император подошел к кошке и сел рядом, но так, чтоб не коснуться даже случайно.

- Ты не был никогда негодяем, - произнесла Сель спокойным голосом.

- Был, тебе ли не знать. Да и сейчас случается, но я с каждым годом становлюсь добрее, честнее, да и что скрывать - красивее.

Пантера улыбнулась, и почувствовала, как мышцы на лице разучились это делать. Ей подумалось, что на лице у неё отобразилась непонятная гримаса, и она смущённо отвернулась в сторону. А у её бывшего мужа внутри всё зашлось от ликования - его пантера улыбнулась!

- Страшно подумать, в какое невероятное чудо ты к старости превратишься, - вернулась к обычному сарказму Селена.

- Может начнётся старческая вредность и всё уравновесится, - задумчиво протянул Астан, любуясь собеседницей, у которой впервые за долгое время глаза наполнились жизнью.

Сель почувствовала неловкость и отвела взгляд, напрягшись. А император мысленно отругал себя за несдержанность.

- В общем... Нет, отправить Лиссу куда-то далеко - не выход, - переменила она тему, вернувшись к разговору о дочери.

- Как скажешь. Но имей в виду, если что.

Селена кивнула и задумалась.

- Знаешь, возможно проблема ещё и во мне. Она чувствует мою слабость и позволяет себе оспаривать мой авторитет. Думаю, мне нужно встать на ноги. Тогда легче будет всё вернуть на круги своя.

- Я могу как-то помочь в этом? - Астан снова нетерпеливо вглядывался в жёлтые глаза.

- Если есть какая-то для меня работа, которая меня займёт целиком и полностью, чтоб мне некогда было думать о жизни... Я бы пошла снова на войну...

- Сразу нет!

- Да теперь я и сама не могу. Я ведь теперь у котят одна, - Селена опустила голову, чтоб скрыть снова ставшие влажными глаза.

- А твоя школа?

- Напоминает о прошлом. Я не могу... По крайней мере пока.

Они ещё какое-то время сидели рядом и просто разговаривали, будто старые знакомые, у которых не было никаких драм и трагедий. Император впитывал в себя звуки голоса возлюбленной и вдыхал во все лёгкие её аромат. Кто бы сказал заносчивому бабнику герцогу Спенсеру, что спустя двадцать лет он будет млеть просто находясь рядом с Селеной и даже не посмеет отпускать похабные шуточки или распускать руки. Он бы рассмеялся на это, ни за что не поверив.

А Селена тоже вряд ли бы могла представить, что сможет так просто и спокойно находиться рядом с бывшим мужем, который двадцать лет не отпускал её, а теперь словно успокоился и всё осознал. Могло ли быть такое? Может быть Астан наконец-то позрослел и перестал руководствоваться только личными желаниями? Ведь всё-таки император...

- Мне нужно возвращаться. Артур и Киллиан могут разволноваться... - пантера поднялась, и Астан увидел насколько сильно она похудела.

- Селена, ты нормально ешь? - Астан поднялся вслед за ней, обеспокоенно глядя на торчащие ключицы.

- Да, почти сразу начала, когда вернулись котята. Близнецы меня здорово отвлекают от самокопаний и страданий, - она неловко улыбнулась, скрещивая на груди руки, будто замёрзла.

- Ты говорила с Эваном?

Сель моментально нахмурилась и сжала плотнее челюсти.

- Он тоже врал мне. Приходил в дом, смотрел в глаза и делал вид, что ничего не происходит.

- А ты бы рассказала, будь ты на его месте? Ведь брат...

- Довольно! Я не хочу говорить об этом, - от легкости случайной встречи не осталось и следа, в воздухе едва не искрило от напряжения.

- Прости, - Астан бы извинился иначе, но нельзя было, поэтому, чтоб легче было держать себя в руках, он эти самые руки тоже скрестил на груди.

- Ладно, забыли...

- Я полетел? Скажешь отцу... Хотя, я сам завтра ему скажу, что не смог.

Селена кивнула и сделала шаг в сторону дома.

- До свидания, Ваше величество...

- До скорого, Ваша милость...

Император опять скрылся в кустах, чтоб снять с себя одежду и положить в дорожную сумку, с которой летал в зверином облике. Он, не мигая, смотрел в след уходящей Селене, а она чувствовала, как жгло от его взгляда между лопатками. Худенькая фигурка отошла всего на несколько метров, а в голове императора уже лихорадочно метались мысли о том, какую работу ей поручить? Пустяковую и ненужную она сама не захочет, мало того, это её может оскорбить. Кропотливой и сложной было много, но нужно было выбрать такую, чтоб держать кошку где-то рядом с собой...

В этот момент Астану очень не хватало отца, это бывший король Эстардии был специалистом по интригам - мог обвести вокруг пальца кого угодно, да так, что в жизни не догадаешься. В глубокой задумчивости император вернулся во дворец, приземляясь на балконе своих покоев, и почти сразу в двери раздался стук. Оборотень закатил глаза, ведь хотел хоть немного побыть в одиночестве, но стук повторился. Поэтому Астан спешно набросил на себя одежду ии крикнул:

- Войдите!

Дверь распахнулась и на пороге возникла оборотница, которую он никак не ожидал увидеть.

- Мама?!

Патрисия воссияла от этого обращения, она каждый раз упивалась счастьем, что теперь она мать, да ещё и такого замечательного сына. Она резвой походкой шла по покоям, широко расставив руки для объятий, и Астан шагнул навстречу.

- Сыночек, как я соскучилась! Как ты? Давно видел отца? Как Селена? Будет ли уместным, если я её навещу?

Император улыбнулся, думая о том, что у его матери такое же огромное сердце, как у его любимой пантеры. Возможно поэтому они так ладили.