Глава 11. Неожиданные открытия

Арчи, этот лохматый деспотичный кроха, велел думать.

И я думала.

Старательно, до морщин на лице и гнетущей боли в висках.

Но, по всему выходило, что мой едва оперившийся ламбикур был умнее своей хозяйки.

Откуда начать поиски «великой тайны», которую так старательно скрывало печатями братство рагнаров, отрешаясь от всего сущего? Если она связана со мной, то... вероятно, в прошлом? Могли ли родители что-то о ней знать?

Не давал покоя папин пистолет. Как выяснилось, не с резиновыми пулями. Семья интеллигентов, и вдруг - оружие в спальне? Нет, что-то тут не складывалось. Отец будто знал, что за нами могут прийти. Готовился защищать семью. Может, он подозревал крестного и вел какое-то свое расследование?

Так или иначе, ответы могут быть там.

В Доме.

Хорошенько покатав в голове эту мысль, я сама себе кивнула. Да, если и могут быть, то именно там. Вдруг папа вел дневник и записывал в него все находки и подозрения?

Мы жили в Шартре, тихом городке в сотне километров от Парижа, в тихом районе с похожими невысокими домами. И я не представляла, как туда добраться магическим путем. В свой прошлый визит, когда так и не смогла переступить порог, я не приметила ни одной зачарованной двери на много миль.

Во вторник, покончив с занятиями, я отпросилась с дежурства в больничном и решилась на очередной несанкционированный побег. Узнает крестный - решит все-таки прибить, чтобы не мучилась от собственной глупости.

Начинать путешествие пришлось из Парижа. Оказавшись у Той Самой дубовой двери, я нервно передернула плечами. «Фабрика кукол». Да, Демон прав. Дурацкое учебное заведение.

Отбежав от «Эншантели», чтобы ненароком не попасться на глаза мадам Буше, я поспешила к автобусной остановке. И, спустя пару часов неспешной тряски в мягком кресле, вышла на показавшейся знакомой улице с живописным видом на реку. Вдалеке виднелись шпили собора, доминирующего в городском архитектурном ансамбле. Но мне нужно было в другую сторону.

Давно я не воспринимала это место как Дом. Но ключик от массивной двери, окрашенной в голубой цвет, у меня имелся. Глаза вперились в порог. Вдох, выдох. Ладно, это препятствие я тоже преодолею. Не маленькая.

Все осталось на прежних местах. И кресло, в котором отец смотрел телевизор (разве что сейчас оно было обтянуто защитной пленкой), и торшер, в котором перегорела лампочка за пару дней до. В окно гостиной виднелся дом Вив, к которой я сбежала, чтобы поиграть в приставку. Интересно, они еще живут там или переехали после жуткой трагедии?

Я поднялась на второй этаж, в отцовский кабинет. Если он хранил записи, то именно здесь. В комнату, заваленную чертежами и картами, опасалась входить даже мать.

Первым делом порылась в ящиках письменного стола, но ничего, похожего на дневник, не обнаружила. Боги, сколько же здесь бумажек! И как найти нужную? У высокого шкафа с кучей разноцветных папок я зависла. Глаза упали на фотографию в рамке, и мозг отключился.

Энни...

Ну вот, лица родителей всколыхнули ненужные воспоминания, и мне начал мерещиться мамин голос.

- Энн!

Я зажмурилась. Господи, как же трудно!

- Энни, милая, ты оглохла?

Я резко обернулась. Нет, это была не мама.

- Ты что здесь делаешь? - сипло пробормотала я, сгоняя наваждение.

- У меня к тебе тот же вопрос, - подняв аккуратную бровку, взирала на меня тетя Аманда.

- Ты вырвала меня из лондонского атриума.

- Я? Вырвала тебя?!

Тетя нервно вгляделась в золотой браслет на запястье и, игнорируя возмущение в моем голосе, поспешно добавила:

- У меня показ через двадцать минут. Энни, зачем ты здесь?

- Разве нельзя? Это же мой дом, - обиженно пробормотала в ответ, хотя внутри все противилось этому утверждению.

- Можно, конечно. Ох, ладно, - тетя подлетела и стиснула меня в теплых, ласковых объятиях.

Нос уткнулся в ее мягкие медовые кудри, и в него тут же проник сильный аромат магнолии. Аманда всегда пахла вкусно и выглядела идеально. Настоящая леди, не то, что некоторые.

- Я давно поставила сигнальную магическую защиту на входную дверь. Подумала, если ты захочешь вдруг навестить это место, мне лучше оказаться рядом, - тихо пробормотала тетя в мое ухо. - У меня есть привязка телепорта в дом Этти и Ника. Знаю, ты считаешь меня никчемной опекуншей.

- Легкомысленной всего лишь. Суетливой. И вечно занятой, - улыбнулась, отстраняясь от тетушки.

- Раньше ты не могла зайти сюда, - подметила Аманда.

- Ну вот, смогла. Не без труда, конечно. Я кое-что ищу. То, что ты не можешь мне открыть, но. вдруг может он? - я кивнула на портрет отца в деревянной рамке. -Крестный рассказал про арканов и рагнаров, про свою «миссию» и мое жуткое предназначение. И про их смерть.

- Энни... Тут твое прошлое. А ответы - в твоем будущем, - с сожалеющим видом пробормотала тетя и вдруг испуганно покосилась на руку, в то место, где под шифоном пряталась печать. Но, раз мы обе были живы, значит, она не сказала ничего опасного.

- Я просто хочу понять, за что. Отец знал что-то, ведь так?

- У него был специфический круг общения, - выдала вдруг Аманда и заговорщицки добавила, кивнув на стеллаж в углу кабинета, заваленный фотоальбомами: - Я бы начала поиски оттуда. Энн, я хочу помочь, но.

- Тебе пора, я понимаю. Я справлюсь, - я бодро кивнула тетушке, которая уже начала таять и через секунду совсем исчезла из отцовского кабинета.

Я подошла к стеллажу. Помимо аккуратных альбомов в коричневых кожаных переплетах тут еще стояла серая коробка из очень плотного картона. Внутри обнаружился ворох пожелтевших снимков, слайдов и пленок в пластиковых тубусах.

С верхней карточки на меня смотрел черно-белый паренек в забавной тельняшке. Настолько лохматый и веснушчатый, что я не сразу узнала в нем папу. Что, если ответ даже не в моем прошлом, а в прошлом моего отца?

Перерыв всю коробку и не размениваясь на пленки и слайды, я выложила перед собой несколько фотокарточек. Интуиция восторженно била хвостом, намекая, что я наткнулась на что-то важное.

Вот свадьба родителей. Рядом со счастливым отцом позирует нарядный мужчина, по возрасту годящийся ему в дядюшки или старшие братья. Подпись на обороте: «Свадьба Ника и Этуаль. А. К., с наилучшими».

Вот здесь папа - выпускник. На голове - смешная квадратная магистерская шапка-конверт. Кисточка-метелка падает на левый глаз, и отец забавно щурится. Они вместе с незнакомцем держат его диплом об окончании университета. На руке у молодого мужчины перстень с темным камнем. Подпись на обороте: «Николас и Адалвалф».

Кто этот Адалвалф? Наставник, родственник, друг? Вот только он ни разу не появлялся в нашем доме за все двенадцать лет!

- Арчи. Ты мне нужен. - прошептала, разглядывая добычу.

Велел позвать - зову.

Было еще несколько снимков за разные годы, и со всех со сдержанной улыбкой на меня взирал незнакомец. Внешность он имел непримечательную - волосы блекло-русые, зачесанные назад, глаза светлые, нос тонкий. Наиболее цепляющие детали - красивый излом губ и неизменный перстень, в котором тот будто бы родился.

Кто же ты, черт тебя побери? Тот самый «специфический круг общения»?

«Арчи, я что-то нашла.» - пробормотала я мысленно.

А как вообще зовут ламбикуров?

- Арчи! - требовательно прохрипела вслух и распахнула окно.

За следующие полчаса я бегло прошлась по альбомам, и нашла еще пять снимков с неизвестным. Он прямо-таки вел папу через главные вехи его жизни... Был он и на фото, где отец встречал маму из родильного дома с крошечным свертком. Я поежилась: мужчине даже дали меня подержать! В тех самых руках, со странным перстнем!

- Арчи-и-и! Тащи уже сюда свою лохматую задн.

- Чего раскричалась? - баклажановый шар сделал круг по комнате и приземлился в мои ладони. - И вовсе она не лохм.

- Ты услышал!

- Не глухой, - подбоченился птенец. - Показывай, чего нашла.

- Нужно связаться с этим мужчиной. Мне кажется, он маг. Ты ведь сможешь его найти? У меня есть имя и фото. Целая куча фото! Я напишу ему письмо с просьбой встретиться, а ты передашь. Или на словах объяснишь.

- Стоп, не гони, Анна! Нужна вещь, которую он трогал. Тогда, может, и найду, через остаточный магический след. Каждая раскрывшаяся дикая капля уникальна, имеет свою ауру. - деловито начал ламбикур и запнулся. - Не важно, не забивай красивую головушку. Сработает, только если он, действительно, один из ваших.

- Ну. - замялась я, теребя в руке последний кадр. - Он трогал меня.

- Да мало ли кто тебя трогал. - недвусмысленно сверкнул глазками Арчи, снова, видимо, основательно поковырявшийся в моей красивой, но порой бездонной головушке.

- Нужно что-то менее. облапанное.

Решив придушить пернатого гаденыша в другой раз, я задумалась.

- Вот! - ткнула пальцем в папин диплом, висевший на стене. - Тот мужик держал его вместе с отцом. Подойдет?

***

Прошло уже три дня с моей поездки в Шартр, но Арчи не возвращался. Я и сама понимала, что подкинула едва оперившемуся ламбикуру сложную работенку. Но я обязана попытаться найти этого Адалвалфа К. Интуиция просто орала, что он может что-то знать о моей тайне. О жутком пророчестве. О планах арканов на мою «бесценную» кровушку.

Исследовав папин диплом, ламбикур подтвердил - след есть! Старый, но явно магический. Конечно, оставалась вероятность, что к ценной бумаге, запечатанной под стекло, прикасался какой-то другой волшебник, но. Нет, у нас ведь тут не проходной двор для магов!

Судя по имени, мужчина был немцем, сейчас ему должно быть под шестьдесят. В том, что Адалфалф К. имеет отношение к сообществу волшебников, почти не было сомнений. Перстень с кроваво-красным камнем (на ранних фотографиях казавшимся черным) сильно напоминал жезл-талисман. Артефакт, который темные мастера предпочитали палочкам... Тут бы мне остановиться и хорошенько подумать: что могло связывать папу с возможным арканом?

А еще на одной из фотографий, сделанной на фоне раскидистых пальм, я разглядела знакомую вязь символов, тянувшуюся от шеи мужчины к груди. У Карпова точно такая же магическая татуировка. Думаю, защитная.

От бесплодных раздумий я решила спрятаться в нашем озере. Но, открыв незапертую дверь и застав фактурного «младенца» сидящим на одном из валунов, я с визгом вылетела обратно.

Так, надо купить ему одежду! Но как подобрать размер, если он, этот размер, все время меняется?! А плавники, струящейся тканью обматывавшие Ихти в некоторых особо интимных зонах, сильной тайны из его, в целом, человеческого строения не делали.

Чувствуя, как горят кончики ушей, я прокрутила в голове смутивший меня образ и сделала вывод, что парень тянет лет на шестнадцать. Значит, рост замедлился. Либо он выцедил большую часть материи из озера и еще не успел ее вернуть путем своего необычного «фотосинтеза», либо это вообще закономерно. Но обнадеживаться я не торопилась: завтра в озере мог обнаружиться «малыш» лет двадцати.

Плюнув на озеро, прятаться решила в больничном отделении, пообещав Мари с усердием отработать прогул. Судьба тут же принялась испытывать мою клятву на прочность, обеспечив работой до самой ночи.

.Стрелка часов подкатилась к двенадцати, я устало выдохнула и завалилась на только что опустевшую кушетку. Голубое белье подозрительно поблескивало, и я простонала очередное ругательство. Могла бы и заметить!

Последней была девица с четвертого курса, покрытая какой-то серебристой пылью на всех оголенных участках тела. Я битый час выпытывала из нее симптомы, список съеденного и потроганного, сверяла с распространенными магическими аллергенами.

Единственное, что удалось узнать точно - мисс Элли Эндервуд посещала практику по снадобьям и пролила на себя неизвестный ингредиент. На него, по всей видимости, и случилась реакция несколько часов спустя. Я чуть не выписала Элли временное освобождение от занятий - и грядущего теста в особенности, - но вернулась Мари. И с язвительным хохотом выставила симулянтку, обмазавшуюся волшебным суперстойким глиттером, за дверь.

- Тебе еще не хватает опыта, - наставница смеялась так, что ее круглые щеки раскраснелись до состояния двух спелых помидорин. - Если ученик жалуется на ингредиенты для снадобий, а в понедельник практический тест у Андрея Владимировича.

- Все-все, я поняла! Не продолжай.

Я закрыла лицо руками. Как же стыдно! Меня провели, как наивную барышню на восточном базаре. Я совсем забыла, как страшно в обществе Мрачного Демона и зельеварительного стола.

Даже неудачи на дополнительных занятиях у меня не вызывали прежней паники или злобы. Иногда он ехидничал, язвил и издевательски комментировал происки «малинового желе», иногда смеялся вместе со мной, а иногда... смотрел черными-черными агатами прямо в душу, заставляя внутренности крутить сальто. Порой я даже специально ошибалась, чтобы проверить, какая реакция будет в этот раз.

Нахохотавшись всласть, госпожа Пламберри удалилась в свой кабинет и зашуршала пакетом с ароматными кофейными зернами. И вот, предвкушая бодрящий перерыв, я с ногами влезла на койку, затянутую голубым хлопком, сомкнула веки, потянулась до легкого хруста. Но идиллию нарушил запыхавшийся Осворт, с громким стуком распахнувший дверь больничного отделения.

- Трое! - выдохнул Ромул, и дальше уже объяснялся жестами и сбивчивыми междометиями. По которым я поняла, что Мари с Эйвери снова топают в седьмую оранжерею, а меня отправляют на четвертый этаж. Видимо, как самую длинноногую.

***

Я без стука влетела в кабинет, ожидаемо обнаружив Карпова за столом, по самую мрачную макушку зарывшегося в бесценные книжки.

- Андрей. Владимирович! Там опять. И снова в седьмой. Три де. - начала я и осеклась, потому что из его спальни навстречу мне вышла Тамара.

Из спальни. Среди ночи. Тамара.

- Вот, нашла! Свободный перевод такой: «печать смоется только кровью», а дальше идет список ингредиентов, - зачитала «дикая кошка» и подняла дымчатые глаза от старинного свитка. - Ох, Анна. Не поздновато?

У меня был тот же вопрос. И даже интонация внутри звучала похожая - недоумевающая и осуждающая.

- Я. На. Дежурстве, - процедила сквозь зубы и быстро забормотала, надеясь скрыть изумление, раздражение и удушающую тягу кого-либо придушить: - Профессор, у нас новые жертвы в седьмой теплице. Третьекурсницы. И на этот раз они покрыты пятнами. как выразился куратор. «насыщенного коньячного оттенка».

- Да что ж такое. - прошипел Карпов, откладывая в сторону книгу и устало потирая переносицу. - Ладно, пойдемте. Тами.

- Нужна моя помощь? - с готовностью подскочила девица.

«Тами»?! Какая, к троллям, «Тами»?

- Нет. И давай продолжим завтра. Это надолго, - удрученный выдох, и профессор вылезает из-за стола, натягивая черный пиджак. - Не представляю, что нужно смешать, чтобы получились бурые пятна. Иди отдыхать.

А как я.

- Да, точно... Подождите минуту, мисс Дэлориан, - показательно вежливо произнес Карпов, ухватил миротворицу за руку и. испарился.

Похоже, по мне в эту минуту тоже пошли бурые пятна. Аллергия. На «Тами».

На прежнем месте он материализовался лишь спустя минуту. Один. Видимо, перенес девицу в Пункт Связи. И что они делали целую минуту? Прощались?

По лестнице я еле спустилась. Была близка к тому, чтобы потерять сознание.

- Тамара.

- Мм?

- Среди ночи?

- Это работа, - пробормотал Демон.

- А «Тами» в курсе? - недоверчиво уточнила я, толкая дверь больничного отделения.

- Разумеется.

- Вашим наследникам пойдут серые глаза.

- Мисс Дэлориан! - прорычал, не размыкая губ, Демон, а затем уже более спокойно, в привычной хладнокровной манере, добавил: - Я не готов обсуждать с вами свое общение с Тамарой.

Но подлетевшая на всех парах Мари не дала продолжить содержательную беседу, из которой кто-нибудь мог выйти случайно задушенным.

***

Девочки. На этот раз были девочки. Покрытые странными пятнами желто-бурого оттенка, словно кто-то щедро плеснул в них йодом. С фиолетовой пеной, тонкой струйкой вытекавшей из скривившихся ртов. Вид у третьекурсниц был такой, будто они проглотили что-то крайне гадкое и вряд ли сделали это добровольно.

Следующий час Мари и Карпов бились со справочником волшебных трав и ядовитой энциклопедией, пытаясь понять, какое сочетание дало бы столь ошеломительный результат. Так и не найдя подходящей комбинации ядов, госпожа Пламберри плюнула и устроила пациенткам магическое промывание желудка. К удивлению Карпова этот простой «дедовский» метод сработал: на лица девушек вернулся здоровый румянец, а неприглядные пятна начали выцветать.

- Иногда простое решение - самое верное, - растерянно пробормотала Мари. - Даже не думай снова туда залезть!

- И не собирался. - профессор демонстративно поднял руки и отошел от кушетки, на которой начала ерзать белокурая пациентка.

По виноватым глазам видела, что собирался, и еще как. То ли забыл о ментальном лабиринте, оставленном в прошлый раз злоумышленником, то ли напрашивался на очередную пощечину от Мари. Во втором случае я даже готова была ее подменить. Раз десять кряду.

- Милый... - в бреду позвала одна из девиц тоненьким голоском.

- Ты в больничном отделении, - пробормотала я, крепко сжав холодную ручку.

- За тобой - хоть куда. Да-да, побежали.

Интересно, кого она звала? Ладно, любовные переживания третьекурсниц - это не мое дело.

Прошло еще десять минут, прежде чем девушка перестала звать возлюбленного, открыла глаза и заявила, что ничего не помнит. Карпов было дернулся к ее виску, но Мари зыркнула на него так гневно, то демоническая длань мигом убралась в карман пиджака. Разглядев получше сизые тени, пролегшие на усталом лице профессора, я вздохнула и пошла в кабинет наставницы.

***

- Вот, держите, - сунула под нос Демону горячую чашку. - У вас такой вид, будто вы несколько ночей не спали.

- Он такой именно по этой причине. Откуда? - Карпов с подозрением покосился на кофе.

- Секрет. Пейте. И что вам не дает покоя и лишает сна?

Понятное дело, не моя скромная персона. Но, надеюсь, и не Тамара.

- Тот первый ритуал.

- Запирающий магию?

- Он самый. Есть в нем нечто необъяснимое, - Карпов с вызывающим зависть шумом глотнул кофе, расслабленно выдохнул, присел на кушетку и продолжил: - Ритуал состоит из трех частей. Первая - добровольный отказ от дара. Мне трудно представить мага, который решится на такое по собственному желанию. Дальше - зелье. В финале -обращение к Судьбе. И это самое странное.

- А что такого? Я ей часто приветы передаю.

- Вы - дестинка, вам можно, - с ухмылкой заявил Демон. - Вот только ни высшие дары, ни дикая магическая капля не имеют отношения к Судьбе. Не она их раздавала, не ей и забирать. Зачем тогда возносить мольбу?

Я пожала плечами и, увидев, как на нас косится одна из очнувшихся девиц, нагнулась к профессору и тихо прошептала:

- А может, ритуал предполагался исключительно для дестинов?

- Он очень древний, мисс Дэлориан. Я не уверен, что в те времена дестины вообще существовали. Впервые они упоминаются в рукописях пятисотлетней давности... А до этого - тишина.

- Действительно, странно. А про какую печать, смываемую кровью, говорила Тамара?

- Это из другого ритуала. Не берите в голову, - пробормотал Карпов, но, оценивающе осмотрев мою возмущенную физиономию, с многозначительным хмыком пояснил: - В этих рукописях много жутких вещей. Мы расшифровываем все подряд, но, поверьте, некоторое не хотел бы знать даже я.

Живо вспомнились слова Арчи. Не давала покоя мысль, что печать, может, и неизвестная, а кровь-то подразумевается моя. Скорее бы ламбикур нашел этого Адалвалфа.

Карпов хотел еще что-то сказать, но тут в отделение ввалились взлохмаченный крестный, сонная Карамзина, помятая дриада, возбужденный Осворт и шаркающий позади процессии Эйвери, и я спешно выпрямилась и отшатнулась от собеседника.

***

Битый час крестный размахивал руками, тряс пациенток и раздавал указания. Второе отравление восприняли всерьез решительно все. На покушение на Карпова оно уже не походило, скорее, на месть. Или все-таки на испытание для тайного студенческого братства?

Эйвери с дриадой отправились к теплице искать остаточный магический след. Карамзина помогала Мари приводить девушек в чувство. Артур о чем-то спорил с Ромулом. А я разглядывала Демона, молчаливо наблюдавшего за коллегами. Морщина на его лбу проступала все четче. Пользуясь общей суетой, я ухватила его за рукав, стащила с кушетки и увлекла за собой в кабинет Мари.

- Вас сейчас действительно беспокоят ритуалы? Или дело в другом? - прошептала, поплотнее запирая за нами дверь.

Карпов сел на желтый диван, зажмурился, закинул голову на спинку, поерзал по ней затылком и снова открыл глаза. Глянул внимательно. И слегка улыбнулся.

- Вы неплохо успели меня изучить, верно?

- Верно, - выдохнула, на время забыв про свою тягу к удушению. Карпов выглядел измотанным и потерянным. - Что вас на самом деле беспокоит?

- Седьмая теплица, - хрипло пробормотал Андрей, снова прикрыв глаза. - После первого отравления я запер ее на академический ключ. Доступ остался только у преподавательского состава и персонала. У своих, мисс Дэлориан. И их не так много. Профессора, охранник, библиотекарь, целитель.

- Ректор. - с язвительной улыбкой добавила я, живо представив крестного с черным чулком, натянутым на лицо. - Не думаете же вы, что за отравлениями стоит кто-то из наших?!

- Думаю, - скупо бросил Андрей, и на его лоб опять пролегла знакомая морщина. - И это...

- Выбивает из колеи?

- Именно.

Я присела рядом на диван, слегка задев усталого Демона плечом.

- В Академии тролль знает что творится, - шепотом призналась я. - Двери, которым положено быть запертыми на академический ключ, отказываются открыты. И уже давно.

Я бы не сбрасывала со счетов кого-то из учеников, способных взломать замок.

На ум сразу пришла Присцилла, но я отмела эту мысль. Несмотря на дьявольский нрав, она ни за что не стала бы травить детей. Но, если мисс Пруэтт умудрилась справиться с теле-маго-граммами и дверью, ведущей на озеро, почему не сможет кто-то другой?

Возможно ли, что тайный нарушитель хозяйствует в Академии давно? Однажды мне довелось обнаружить открытым и кабинет самого Карпова. А сегодня был свободен проход на озеро, как и несколько раз до этого. Неужели кто-то был там и видел Ихти?

***

День Святого Валентина подкрадывался семимильными шагами. Субботним утром я вдруг вспомнила, что до праздничного бала остался один день. Отсутствие какой бы то ни было личной жизни намекало, что по назначению использовать темные углы академических коридоров мне не светит.

Карпов, днем материализовавшийся в Пункте Связи, имел вид раздраженный, пугающий и поистине демонический. Джулия над ним тихо посмеивалась, мне же профессора было искренне жаль.

После вчерашней суматошной ночи спать он снова не пошел. Решил навесить на все теплицы - в особенности, на пятую, - запирающие чары высшего уровня. Седьмую запер решительно ото всех, отметив каким-то «знаком личного пространства». «Во избежание», так сказать. Парк за Академией, изобилующий романтическими закутками, тоже временно закрыл для посещений. И Мари его в этом вопросе поддержала.

- Холодно еще! - ворчала ночью наставница, укутывая одеялами третьекурсниц. -Сначала целуются два часа на морозе, а потом лечи их.

Карпов, в этот момент направлявшийся к двери, так и встал посреди кабинета. Хмыкнул, дернул плечом. и снова пошел к выходу. Многое бы отдала, чтобы видеть его лицо.

Поцелуи на снегу. Ммм, действительно, ай-яй-яй!

Но сегодня мои мысли были заняты коробкой, которую я предусмотрительно не стала брать в Пункт Связи и оставила под академической кроватью. Тетя прислала чудесное платье темно-розового оттенка. Как знала о моей «свинской» миссии! Цвет был не моим, но, на удивление, очень подходил и к бледной коже, и к черным локонам. Но главное достоинство заключалось в том, что оно не было красным.

Я по-прежнему собиралась идти с Рождером: его мстительные мотивы меня забавляли. Злопамятный Каспер, все еще влюбленный в девушку, оставившую этот мир две сотни лет назад... Романтика!

А может, он хотел раззадорить ненастоящего Демона и заставить того исполнить давнюю угрозу - отправить Роджера к демонам настоящим. Предварительно оторвав зацепившийся дух от академической земли.

Впрочем, я не была уверена, что Карпова разозлит мой визит на бал в компании призрака. Под ручку его не возьмешь, потанцевать не получится, да и на поцелуи при луне рассчитывать не приходилось.

А еще мне вдруг стало казаться, что хладнокровная маска Андрея - и не маска вовсе. Особенно часто такие мысли накатывали в Пункте Связи, когда Тамара демонстрировала очередные чудеса кулинарии.

Карпов был с ней довольно мил. Учтив, любезен. С охотой слушал ее звонкую трескотню и даже отвечал на улыбки. Не знаю, что там их связывало в период наставничества, но его симпатия к «дикой кошке» чувствовалась за версту. Она явно заслужила чем-то его уважение. И это чертово «Тами». И намеки матушки-княгини.

А еще у нее был пропуск туда, где меня не ждали. Но собрания по вечерам, в кабинет Карпова - по ночам. Образ Тамары, выходящей из его спальни, - черт с ним, что с древним свитком, а не в кружевном белье, - обосновался в моей голове и лишал сна. Напрочь.

Сегодня «Тами» еще не появилась на горизонте, и Карпов с Бренданом почти сразу поднялись наверх и зашуршали картами. Поэтому, когда прозвучал жуткий хлопок и сажевый туман накрыл кухню, я была совершенно одна.

- Мисс Дэлориан обитает здесь?

- Временами, - буркнула я и помахала именным жезлом перед мохнатым носом.

Коробка, обитая красным шелком и перевязанная черной бархатной лентой, легла на стол. Я распутала бант, приподняла крышку и сразу захлопнула обратно.

- От кого? - с любопытством заглянула через мое плечо Джен, явно не раз проштудировавшая учебник «Как подкрасться внезапно и довести подругу до сердечного приступа».

Почесав затылок, но так и не вернув дар речи, я не придумала ничего лучше, чем сунуть ей в руку записку. Дженни зачем-то зачитала вслух.

- «В конце прошлого года дар загнал меня в больничное отделение. Ты спала на кушетке, бледная, в идиотской голубой сорочке, с грязными, спутавшимися волосами... И была совершенна. Боюсь даже представить, как ты выглядишь в этом. Е.Д.». И кто такой

Е.Д?

- Дорохов, - спокойно ответила я, хотя внутренности сделали сальто.

С чего бы Елисей начал мне присылать подарки, тем более, такие?

- Это который неприлично богатый принц, знаменитый своими похождениями? - томно выдохнула рыжая язва. Затем потянулась к коробке, приоткрыла крышку и тут же захлопнула обратно: - Ой!

- Предлагаешь сжечь? - я сверлила подарок глазами, не зная, как реагировать на такое подношение.

Мадам Буше давно валялась бы в истеричном обмороке, расстелив пирамидку из седых кудрей на полу. Но леди из меня не получилось, а терять сознание было поздно.

- Сперва примерить. Потом немедленно сжечь... - протянула Джен, робко карябая ноготком красный шелк обивки.

Я нервно огляделась и прислушалась. Так, Брендан с Карповым спорят о чем-то в кабинете. Мелисса разбирает чердак. Джулия вдруг вспомнила, что у нее есть зимний сад и вооружилась лейкой. До нас никому нет дела. Пожалуй, можно подняться в спальню и устроить крошечную шалость. Ведь от одной примерки большой беды не случится?

***

Зеркало в выделенной мне спальне было небольшим. Я в нем умещалась по пояс. Проблемка. И как рассмотреть, собственно, стратегически важную часть подарка?

- Можем его увеличить, - хитро прищурилась Дженивьева. - Ты пока надевай, а я сбегаю к себе за классным заклинанием. Меня Рашель научила, давно еще. Когда к Элайзе в комнату. Приходила.

К концу речи голос Дженни затух, но она резко выдохнула и тут же собрала всю себя в кулачок и унеслась в соседнюю спальню. А я мизинчиком приподняла крышку коробки и снова уткнулась глазами в. эм. нет, на одежду это не тянуло. Скорее на пару обрезков кружева, которые остаются валяться на полу в тетушкином ателье после раскройки платья.

Скрепленная шелковыми ленточками ажурная ткань была алой, как моя кровь. На вторую «половинку» материала ушло больше. Она напоминала невесомые шортики, вроде моих пижамных, разве что абсолютно прозрачные.

Самым разумным решением было бы вернуть крышку обратно, вызвать морфа и отослать дар отправителю. Не думает же Дорохов, что я это приму? И куда мне такое, пардон, носить? Это даже Атарине отдавать смысла нет - от светоотражающих чешуек больше толку.

Я снова покрутила в пальцах алое кружево. Лааадно. Перед Джен не стыдно, а больше меня никто не увидит. И хоть мне и мерещилось постоянно, что кто-то подглядывает из-за спины, в комнате я была решительно одна. Пока в нее не втиснулась довольная рыжеволосая бестия, помахивая клочком бумаги.

- Сейчас доведем его до нужных размеров! - забубнила Дженни, выписывая жезлом замысловатую фигуру. - Ты чего зависла? Натягивай давай. Я такое только в журналах видела!

- Может, ну его? После примерки возвращать неприлично будет.

- Мы же сжечь планировали? - засмеялась Дженни, и я покорно стала расправлять кружева, пытаясь понять, где у них передняя сторона, а где задняя... Безуспешно.

Из культурного шока меня вывел вопль Джен, звон разбитого стекла и адская боль, огненным кнутом резанувшая по запястью. Кружево тут же напиталось кровью. Сочившейся из-под застрявшего в коже осколка, отзеркалившего сейчас мою перекошенную физиономию.

- Джеееен! - прорычала я, стискивая зубы, чтобы не разораться.

- Блиииин! - сиплым ответом выползло из подруги. - Дай посмотреть.

Я показала рану, которую сейчас даже зажать было нельзя, и бросила окровавленные кружева в коробку. Теперь их уже точно только сжечь.

- Пошли вниз, к аптечке.

- Убью тебя, - простонала я, капая кровью на лестницу. Впрочем, та не сильно удивлялась

- повидала и не такое. Перед глазами танцевала мошкара, целый рой, и я с трудом находила путь в знакомом доме. - «Я знаю классное заклинание». Знает она! И такое классное!

- Помолчи, - деловито пробормотала Джен, вталкивая меня в кухню. - Давай над раковиной? А то зальем тут все.

Я послушно выставила ладонь над стальной чашей, и Джен принялась выуживать из кожи осколок.

- Ммм! Мамочки, как больно!

- Потерпи, я не врач, - сопела подруга, вытаскивая из серванта половину аптечки. - Это твой Дорохов во всем виноват! Тоже мне. подарки.

- Он не мой, - прорычала я, закусывая нижнюю губу, чтобы позорно не расхныкаться.

Вытащив, наконец, кусок зеркала, Дженни суматошно опустошила мне на запястье сразу несколько склянок. Надеюсь, она хотя бы названия читала. Потому что боль вдруг усилилась, а кровь опасно зашипела. И почему-то сильнее полилась. И подташнивать начало. И рой мошкары как будто раздвоился и стал атаковать еще и уши противным жужжанием.

- Джен. Не то снадобье. - пробормотала я, едва не теряя сознание, с трудом разбирая за черными мошками зеленые, расширившиеся от ужаса глаза.

Подруга была в ступоре. В то время как кровь продолжала бешеным фонтаном хлестать в раковину. Такими темпами арканам, жаждущим принести меня в жертву, ничего не останется. Вот бы сюда магические весы Банка Эстер-Хаза. Хоть денег бы заработали, а так все в слив уходит.

- Ни на минуту отойти нельзя! - раздалось хриплое, возмущенное и знакомое откуда-то из-за спины.

Он рядом. Это хорошо. Потому что я уже начинала оседать, а опираться одной рукой о скользкую раковину было не удобно.

- Сейчас упаду... - борясь с тошнотой, предупредила я хозяина недовольного голоса, и меня тут же перехватили под пояс и облокотили спиной на себя. Да, так однозначно удобнее. Теперь и поспать можно.

- Анна, не спи! - рыкнул в ухо Демон и хорошенько тряхнул, свободной рукой роясь в жестяной коробке со склянками.

Я послушно открыла глаза. Нельзя так нельзя. Поерзала затылком по его плечу, уткнулась лбом в чуть заросший щетиной подбородок. Какой приятный запах. Когда-нибудь эти травы сведут меня с ума.

Ленивый глаз уловил Джен, закрывшую рот ладошками и побелевшую как будто больше меня. Хотя куда ж больше-то? Не в силах сдержать что-то, рвавшееся изнутри, она хрюкнула и понелась в ванную.

- Потерпи, - прохрипели мне в макушку. - Сейчас.

На мое запястье что-то полилось, потом еще и еще. Пустые бутыльки Демон выбрасывал прямо в раковину, в кровавую лужу. Я старалась туда не смотреть. Мне больше нравилось тереться лбом о шершавый подбородок, хотя это тоже попахивало бредом. К черту, мне можно. Я ведь не в себе. Или около того.

Что-то на мне дымилось, но боли я больше не ощущала, лишь легкую щекотку. Наконец, на кожу легла стерильная ткань, повязка туго затянулась, и твердая грудь под моими лопатками облегченно выдохнула.

Крепко придерживая рукой, Карпов медленно развернул меня лицом к себе.

- Ну и какого тролля вы тут устроили? - черные глаза, слившиеся с роем не спешившей меня покидать мошкары, были совсем близко.

- М-маленькая. Ш-шалость. - я попыталась пожать плечами, но вышло как-то вяло.

- Ваша подруга вас только что чуть не убила. Могли бы истечь кровью от крошечной раны.

- Знаю . Она у меня заботливая.

Чертовы мошки! Из-за них не могла разобрать, злится Андрей или улыбается.

- К вечеру заживет, - пообещал Демон, перемещая меня на стул. - Интересные подарки. И с чего бы вдруг Дорохов присылал вам такие. кхм. «вещи»?

Как сказала бы Джен, «блиииин». На столе лежала открытая коробка, обитая шелком и обляпанная темными пятнами. Только сейчас ее заметила. Значит, Демон и в спальне побывать успел. Из коробки предательски торчали адские кружева и записка.

Мошки улетели. Взгляд у Карпова оказался сдержанно-осуждающим. Леденящим, выстуживающим оставшуюся во мне кровь.

- Я не готова обсуждать с вами свои подарки... - с гордым иком пробормотала я в отместку за «общение с Тамарой» и отпихнула короб на другой край стола. Надо бы уже ввести табу на красный цвет.

С наслаждением отметила, как на «равнодушной» физиономии сузились черные глаза и раздулись демонические ноздри. Все равно, впрочем, не портя привлекательное лицо академического монстра. Карпов резко развернулся и принялся собирать осколки, окровавленные тряпки и пустые склянки, кидая их в мусорное ведро. Забавно, но даже спиной Демон умудрялся выражать свое недовольство.

***

Я не просто магнит для неприятностей. Большая часть этих самых неприятностей -мужского пола. И вот что их тянет на меня, как мух на. Поправочка, как пчел. Да! Огромных таких шершней. Оводов.

Эффект от обезболивающего прошел, и запястье начало ныть. Завтрашний бал все больше походил на вынужденную пытку. Как же я от всего устала! И от Роджера с его желанием напакостить Демону, и от Дорохова с непрошенными подарками, и от Ихти, возмужавшего быстрее, чем планировалось. И даже от Энди, с которым я на бал бы с радостью пошла, как с другом. Без подтекста. А он, кошак мартовский, не позвал.

И, в особенности, от Демона, сидевшего сейчас как ни в чем не бывало на диване в гостиной в компании загорелой «Тами». То ли Карпов возвращал должок за кружевное белье, то ли ему действительно нравилось слушать ее рассказ об отлове раненой самки саблехвоста. Судя по неприятным, липким предчувствиям, копошащимся в животе, сегодняшний вечер был репетицией завтрашнего. Черт, надеюсь, ее хотя бы на балу не будет?!

- Ты сегодня подозрительно тихая. Что с рукой? - Джулия вынырнула из столовой, в которой накрывала к ужину, и внимательно заглянула мне в глаза.

- Порезалась. Несчастный случай, - пробормотала я, аккуратно ощупывая саднящее запястье подушечками пальцев.

«Следы преступления» я, пользуясь идеей Джен, сожгла в камине вместе с коробкой и запиской. Рыжая язва, выйдя из ванной бледно-зеленой, помогла собрать осколки зеркала. О происшествии знали только трое, и меня это вполне устраивало.

Хвала Судьбе, что не успела примерить белье до того, как Джен произнесла «классное заклинание». Не лучший наряд для забега по дому. Хотя. Может, увидь меня Демон в кружевных обновках, не сидел бы сейчас с Тамарой.

- Ты правда хочешь пойти на бал с Роджером? - мягко поинтересовалась Джулия, обхватила мою руку и забормотала незнакомые заклинания. Боль стремительно стихала.

- Нет. Я бы предпочла пойти с. другим человеком, - из благодарности я «расщедрилась» на честность. - Просто нельзя, да и не факт, что.

- Я не сомневаюсь, что и другой человек предпочел бы пойти с тобой, - лукаво улыбнулась миссис Абрамс. - Не всегда получается делать так, как хочется. В магическом сообществе слишком много запретов. Но иногда удается найти способ их обойти.

Джулия переместила пальцы на свое запястье и потерла позолоченное тату. А потом развернула его ко мне и спросила:

- Знаешь, что это?

- «Брачные цепи». Я читала о ритуале... Вы действительно пили кровь мужа? - кажется, я все-таки скривила губы, но тут же устыдилась и расправила их в улыбку.

- Капельку.

- Фиии. То есть, эмм, простите, но. зачем? Я не про кровь даже, а, в целом, про ритуал. Он жутко сложный и. Чем вам мэрия не угодила?

- Это был наш способ обойти запрет. В мэрии в шестнадцать лет не расписывают.

- В шестнадцать?! - я осела на подоконник и захлопала ресницами.

- Глупо, да? Как Ромео и Джульетта. - женщина засмеялась, с теплом вспомнив молодые годы. - Наши семьи враждовали веками. И по нелепой случайности Абрамовы переехали в Лондон как раз в тот район, где жили мы, Кэррингтоны. И поселились в доме напротив. Сначала главы семейств устраивали друг другу мелкие пакости, потом дошло и до серьезного противостояния. А мы с Нестором влюбились, едва столкнулись взглядами через забор.

- Ох. Вот какие истории надо рассказывать у камина перед Днем Святого Валентина! -расчувствовалась я. - А не про чертову самку саблехвоста.

- Все было не так уж и романтично. Между нами оставался белый забор. Всегда. Нам удалось устроить всего несколько тайных свиданий в городе, попросив Никона, его брата-близнеца, подменить Нестора на занятиях. А потом родня узнала о наших чувствах, меня посадили под домашний арест и даже окно, выходящее к забору, закрыли ставнями.

- Прямо как принцесса в башне! - неуместно восхитилась я.

- О да. Только ждала я не принца и не дракона, а помолвки, которую быстренько обстряпали мои родственники. Я должна была стать женой кого-то из Кавендишей: родители отхватили куш. Контракт спешно подтвердили кровью. Меня даже на радостях начали выпускать из дома, ведь я была официально отдана другому. Как тебе такая непреодолимая пропасть?

- Но как вы избежали навязанного брака?!

- Нестор обожал старые книги, и вычитал, что по древним магическим законам брачный ритуал, связующий двоих в вечности, отменяет любые договора на крови. Потому как эти двое становятся неделимым целым, и никто более не в праве распоряжаться их судьбами. Мать, поставлявшая снадобья для Г лавной Аптеки Эстер-Хаза, всегда хранила запас ингредиентов дома. И вот. Собственно, все.

- Вы соединились старинным обрядом.

- Ну да. Мы так хотели быть вместе, что не думали о таких мелочах, как питье крови и царапание кинжалом ладоней. Родителям признались не сразу, первое время перемещались друг к другу по вечерам. Эта татуировка - супружеский телепорт, - озорно хихикнула Джулия. - Обманывать мать было весело. Ведь я знала, что больше не связана помолвкой и сама управляю своей жизнью. А когда все выплыло, у родных не осталось вариантов, кроме как смириться.

***

После беседы с Джулией прошло минут пятнадцать, и я поймала себя на том, что все это время сижу на подоконнике и безотчетно улыбаюсь. Вот уж точно - радикальный метод бороться с общественными запретами.

Жаль только, что на моем запястье вместо симпатичной брачной татуировки красовалась белоснежная повязка с проступившими пятнышками крови. А из гостиной снова слышался звонкий Тамарин смех. Да сколько у нее там этих историй еще в рукавах?!

Я выглянула из кухни и поняла, как сильно ошибалась на ее счет. Чего-чего, а рукавов при Тамаре не было. Узенький черный топ из эластичной ткани был избавлен от этих «недоразумений». И, благодаря встроенной в худенькое тело гибкости и грации, «Тами» напоминала какую-нибудь Женщину-Кошку из комиксов. Ушек не хватало.

В гостиной к вечеру собралось прилично народа. Снова пожаловала Карамзина. Она подозвала к себе пальчиком Карпова и что-то ему тихонько передала. Картонную карточку чуть больше визитки, сложенную пополам этакой открыткой.

Приглашение на особый бал для первокровных князей? Или тайное любовное послание? Демон «валентинке» не обрадовался, лишь помрачнел пуще прежнего. Бегло изучив записку, он скомкал ее и рывком забросил в камин - к моим сгоревшим кружевам и тлеющим надеждам на светлое будущее.

Он с шумом упал обратно на диван (как тот еще не перевернулся, вот вопрос) и с показным вниманием стал слушать рассказ старой знакомой. Вот только туча с его лица теперь не исчезала, а на лбу пролегла морщина. Он кивал невпопад, пропускал мимо ушей вопросы «дикой кошки» и явно был погружен в свои нерадужные мысли. Когда Тамара по-свойски похлопала его ладошкой по колену и привалилась к его плечу, он это тоже проигнорировал.

- Скоро по дому будут шастать маленькие демонята, - недовольно пробурчала Джен, расстроенная, видно, тем, что Тамара не ее гладит по коленке.

Демон и до этого момента был не слишком-то веселый. Что не удивительно после очередной бессонной ночи с пугающими рукописями, гнетущих мыслей об отравлениях и причастных к ним коллегах и моего внеочередного ранения безо всякого участия со стороны Братства арканов. Но теперь... Теперь был полный мрак.

Странно, что это замечала только я. Тамара продолжала щебетать, Ксения Игоревна попивала что-то из высокого бокала и иногда подавала реплики, Джен уселась на ковер и тоже прониклась историей упрямой саблехвостихи. А я смотрела на Карпова и понимала, что записка стала той самой «вишенкой на торте», после которой случается взрыв. И хорошо бы запастись огнеупорными щитами и корытом ледяной воды.

Он сжал кулаки до белых костяшек, и. Не будь «Тами» эмпаткой, может, и не заметила бы. Но она вдруг вскинулась удивленно, всмотрелась в него пристально. А потом чему-то кивнула, спрятав странную улыбочку за упавшими на лицо волосами, и принялась ласково поглаживать Демона по плечу.

- Ты выглядишь уставшим и запутавшимся, - наконец, прозрела «Тами» и перебежала загорелыми пальчиками на его затылок, игриво массируя шею.

Ну да. Это же просто «дружеский жест». Рабочее общение, укуси меня тролль! А лучше сожри целиком... Потому как я, видимо, полная идиотка.

Карпов распрямился, потер складку между бровей, с силой прошелся ладонью по щеке и лбу, будто стирая плохое настроение. Нашел в себе силы благодарно улыбнуться Тамаре и учтиво скинуть ее ладошку с шеи. Затем резко выдохнул и, не глядя по сторонам, вышел на кухню.

Останься во мне хоть грамм чувства самосохранения, я бы ни за что не сунулась сейчас к нему. В замкнутом пространстве взрывы страшнее. Но, во-первых, с малиновым желе решения принимаются быстрее и проще. А во-вторых, я сама сейчас была в такой ярости, что еще неизвестно, кому огнеупорный щит потребуется первому.

- Вы ей нравитесь. Тамаре.

Зачем-то уточнила я, глядя в напряженную спину у подоконника. Спина отважно промолчала, прикидываясь кухонной утварью. Чайником, судя по недовольному шумному сопению.

- Ее интерес становится навязчивым. и заметным окружающим.

Джен, пусть и не блиставшая извилинами, так метко высказалась про «демонят», что у меня живот скрутило. Видите ли, княгиня не против, если глаза у них будут серыми.

- Вы планируете и дальше поощрять ее внимание? Тамары?

Зачем я все время уточняю, о ком речь? Будто кто-то другой ему тут шею перед всем собранием миротворцев ласково наминал. Мои руки тоже к ней тянулись. К демонической шее. Правда, с менее ласкательными намерениями. Я медленно выдохнула через нос, но пар не повалил. Странно. Видимо, моя точка кипения еще впереди.

- Вы так и будете стоять столбом или ответите, тролль вас раздери?!

Карпов резко развернул корпус ко мне. Черные глаза раздраженно полыхнули, на лице заходили жевалки.

- Мисс Дэлориан, мое общение с Тамарой никого не касается. Ни мою мать, ни Ксению, ни даже вас! - грубо бросил Демон и уставился на свои сжатые кулаки. В его голосе звенел металл.

- Вот как?!

Я чуть не задохнулась от возмущения.

- Вот так! Я вполне способен сам... - зло рыкнул Карпов, но вдруг осекся и поднял глаза на меня.

Демоническое лицо приняло странное выражение. Не знай я профессора, решила бы даже, что испуганное. Я же, понимая, что вот-вот самым постыдным образом разрыдаюсь, прикусила губу, резво развернулась и понеслась прочь из кухни. Если и буду плакать из-за этого идиота, то только за дверью собственной спальни - и нигде больше.

Слова ужалили в самое сердце. По кровеносной системе расползался яд, перемешанный с желчью. Глаза уже застилало мутной, едкой пеленой, но мне осталось преодолеть только лестницу.

- Какого черта вы здесь забыли? - прошипела я Демону, поравнявшемуся со мной на последней ступени и ухватившему за локоть.

Я рванула руку и скрылась за дверью спальни. Почти. В последний момент в щель просунулся черный ботинок, за которым тут же в полный рост нарисовался и его владелец.

- Выйдите вон! - гневно прохрипела, уже шмыгая носом.

Карпов сделал шаг навстречу, а я вынула из кармана волшебную палочку.

- Это моя спальня, сэр, - я подняла именной жезл и трясущейся рукой направила ему в грудь. - Или вы покинете ее добровольно, или я, видит бог, вышвырну вас силой. Будет много шума, профессор. А внизу толпа гостей.

Закусив губу так сильно, что она посинела, Андрей подошел ко мне и уткнулся грудью в волшебную палочку.

- Ну, давай. ударь чем-нибудь крепким, - осипшим голосом пробормотал он. - Я идиот. Заслужил.

Его сердце посылало в палочку ритмичные удары, и мои пальцы ощущали эту необычную пульсацию. Внутри разверзалась саднящая пустота. Ресницы намокли. Черт, слезы все-таки потекли по щекам. Как же стыдно. Я отвела взгляд от мрачной физиономии и спрятала жезл в карман.

- Так нравится спальня? Могу вам ее уступить. Располагайтесь, сэр. У вас невыспанный вид, - надменно прохлюпала я, вышла из комнаты и отправилась на чердак.

Как же больно.

***

Спустилась я с чердака лишь ближе к ночи, чтобы попить воды и снова спрятаться в норку. В Пункте Связи было тихо, гости разбежались по личным углам. В гостиной царила прохлада - кто-то оставил открытым окно в зимнем саду, а камин давно догорел.

Босиком я протопала на застекленную террасу и закрыла форточку. Ухватила с плетеного кресла несколько пожелтевших газет - сколько они тут провалялись? - и кинула по пути в камин. Пойдут на растопку.

Упавшая кипа бумаг подняла в воздух сажевую взвесь, и на ковер вылетел обгоревший кусок плотной, смятой картонки. Может, поленья успели дотлеть раньше, а может, на записку были наложены защитные чары от всяческих форс-мажоров. Словом, пламя «обглодало» бумагу лишь по краям.

Я расправила открытку. Позолоченные буквы, ажурные вензеля... Это было приглашение на какое-то великосветское торжество. Завтрашнее. А чему я удивляюсь? Не только студенты устраивают танцы в Валентинов день. Но и, как выяснилось, надменные первокровные снобы.

Бал должен был состояться в Дворцовой Оранжерее Вяземских. Приглашение было именным, на два лица. И туда аккуратным дамским почерком уже были вписаны «Андрей, князь Карповский» и «Тамара, госпожа Караваева».