Глава 13. Перекресток Судьбы
Наглый солнечный луч терзал левое веко, заставляя его приоткрыться. Но я отважно сопротивлялась. Все тело затекло, и я медленно перевернулась на спину. Ох, черт. Вот это было зря. Господи, сколько же на мне синяков? Судя по ощущениях, не меньше тысячи. Или просто один большой, сконцентрировавшийся сильно ниже поясницы.
Щеки будто наждачной бумагой стерло, кожа на шее саднила. Я облизнула губы и поморщилась: те потрескались и распухли. И венцом всему - стойкое, не покидающее чувство, будто по мне проехался каток. Нетерпеливый, страстный, жадный, кусачий... Чудовищно притягательный и сумасшедший до кончиков жестких волос.
Ох, нет, этот поцелуй не имел ничего общего с тем, щемяще-нежным, трепетным, ласковым, случившимся в холодном заброшенном доме. Было в нем что-то животное, дикое. Злость. Ревность. Сумасшедшее желание быть. Душащее отчаяние от невозможности обладать.
От одних воспоминаний в животе скручивался тугой болезненный узел. И до исступления хотелось вернуться в преподавательскую ванную и снова оказаться прижатой к той двери.
Чертов Демон.
О боги! Дополнительное занятие! Вечером! Да как же я ему в глаза смотреть буду? Тут «взрывом мозга» не отделаемся. Как бы всю академию не спалить к морфовой бабушке.
С другой стороны, спальня там совсем недалеко. Буквально в паре шагов от зельеварительного стола. Промежуточный экзамен по снадобьям, конечно, штука важная, но. Лично я бы не отказалась продолжить начатое. Меня ведь много чему надо обучать. кхм. дополнительно.
Я виновато глянула на Аврору, стыдясь собственных мыслей. Судя по пестрым, солнечным бликам, весело скачущим по кровати, утро началось давно. И завтрак я прозевала. Остается лишь мечтать, что на кухне остались хоть какие-то запасы.
Я поплелась в уборную. Хвала Судьбе, кроме меня никто не проспал, и я смогла с толком и расстановкой оглядеть «место происшествия». Ох, вашу же троллью матушку. С таким помятым лицом, взлохмаченной шевелюрой, лихорадочно-красными щеками и опухшими губами лучше из спальни вовсе не выходить.
Тело не просто хранило память о преступлении, но и предоставляло наглядные доказательства. На животе причудливым узором отпечаталась металлическая пряжка. На шее обнаружился нестройный ряд красноречивых кровоподтеков. А на ту живопись, что сильно ниже поясницы, никакой «Золотой Эссенции» не хватит.
Кое-как приняв душ, я вернулась в спальню и завалилась обратно на кровать. Предусмотрительно на живот. И пролежала бы так еще час или два, но. Беда в том, что я была зверски голодной.
С тумбочки на меня смотрела пурпурная роза. Теперь она казалась покрытой золотой пыльцой - так искрились на солнце бархатные лепестки. Странно, что без воды не завяла. Но, может, девочки заклинание увлажняющее накинули.
Натянув выглаженное форменное платье из тонкой серой шерсти, я почувствовала себя на его фоне еще более помятой. Разительный контраст. Мадам Буше предпочла бы быть съеденной троллем, чем выйти из спальни в таком виде.
Спуск тоже дался нелегко - ныла каждая мышца. Стараясь громко не охать, я кое-как добралась до фойе. Дверь в трапезный зал была еще открыта, и я издала тихий стон облегчения - меня накормят. Перед глазами всю дорогу маячила мечта - тарелка жареного бекона, глазунья и стопочка оладий с медом. Еще чуть-чуть, и она станет явью...
Войти не успела - навстречу мне вышла черная тень, на поверку оказавшаяся Андреем. Хотя нет, не Андреем. Строгим и уважаемым профессором Карповым. Настолько начищенным, выбритым и выглаженным он был. И как только умудряется!
И все же, несмотря на внешний лоск, вид у Демона был какой-то болезненно-серый, пасмурный. Опять отравления? Или что-то в рукописях нашел? Или, что еще хуже, его пожирает чувство вины за вчерашнее? Так вот это зря, я совсем не в обиде.
Я робко улыбнулась, он глухо кашлянул в кулак и отвел взгляд, внимательно изучая пейзаж в окне за моей спиной.
- Никто, мисс Дэлориан? - безжизненно бросил Карпов, так и не посмотрев мне в лицо. -Никто?!
Не успела я и слова проронить, как он сделал шаг в сторону, развернулся на каблуках и пошел прочь, отстукивая подошвами марш. Судя по тону, похоронный.
Да что случилось-то?
***
Удивительное дело - наш стол не пустовал. И даже порция оладий для меня была предусмотрительно захвачена и обильно полита янтарным медом. Вот это сервис!
Все мои соседки сидели на местах с таким кислым видом, будто «цветочного сбора» в рот набрали. Я упала на свободный стул и издала протяжный «Ох». Надо быть поаккуратнее с приседаниями.
Охнула я вроде негромко, но почти сразу на меня обернулось голов двадцать. И совершенно не на что тут смотреть! Подумаешь, каток проехался.
- Ани. - робко подняла на меня глаза Розмари. - Ты должна знать. Кое-что случилось.
Зазнайки-шестекурсницы с соседнего столика начали перешептываться и тыкать в меня тонкими пальчиками.
- Ви-и-и-ижу. - протянула я, зачем-то обхватывая себя за плечи, хоть совсем и не мерзла. Чужие взгляды неприятно щекотали. - Что на этот раз? Дохлые кошки, кровавые надписи?
- Бехтерев, - выдавила Кристина.
Хм. Почему я не удивлена?
- И что еще натворил этот ублюдок? - Шестеренки пришли в движение, малиновое желе забулькало. В голову пришла единственная логичная мысль. - Господи! Неужели разболтал про Дженни?!
Сердце колотилось слишком гулко. Мысли путались. Надо срочно съесть что-нибудь сладкое и калорийное.
- Не про Дженни. Про тебя.
Оладушек завис на полпути к моему рту, вяло покачиваясь на вилке. Я выпучила глаза на Кристину. Да нет, она ошиблась. Ведь так?
- Он разболтал всей Академии, что провел эту ночь... кхм... с тобой.
Оладушек подумал-подумал, осознал, что есть его не будут, и смачно плюхнулся обратно в тарелку, в медовую лужицу. Я машинально стерла сладкие брызги с подбородка. Сглотнула. Прислушалась. Шушуканье за соседним столом усиливалось, напоминая теперь вечерний треск цикад.
- Бред, - выдохнула я. - Да никто в своем уме этому не поверит! Мы с ним едва знакомы.
- Ты не понимаешь! - зачем-то всхлипнула Рози. - Если бы это были просто слова.
- А как еще говорят? Не словами?
Я гневно проткнула непокорный оладушек вилкой и отчаянно завозила его по меду. Главное, не паниковать. Все решаемо.
- Он поклялся на жезле. Час назад, в фойе. Видели все, Ани!
- Все? - хрипло переспросила у Кристины.
Все - это плохо. Все - это. и Демон тоже.
- Да, Ани. Все. Вообще все. И преподаватели, и первокурсники. Фойе было битком набито! Все ждали открытия трапезного зала, ну и.
Что ж, проспала я не только жаренный бекон.
- И магическая проверка сработала! - Крис изобразила ладонями фейерверк. - Сияние было золотым!
А вот это хуже. Клятва на именном жезле - штука серьезная, ее не подделать. Откуда тогда сияние? Желе соображало туго, вяло перекатывая информацию по извилинам.
- В чем именно заключалась эта клятва? - я продолжила свой сиплый допрос, остервенело тыкая оладушком в тарелку.
- Ну, Антон сказал. - Влада замялась.
- Что ночью ты приходила к нему в ту самую комнату для тайных свиданий, - подхватила Рашель. - Что, стоя в свете свечей, сняла при нем шелковый пеньюар. И что ты была одета в прозрачную красную сорочку, расшитую розами. Весьма фривольного вида.
Девочки скопом раскраснелись - сорочки «весьма фривольного вида» мы мерили все. Даже не помню, кто первый предложил эту глупость!
- И что потом, узнав о помолвке с Мариэллой, ты пообещала ему отомстить, пользуясь положением крестного, - договорила Рашель.
Пальцы принялись отбивать нервный ритм по столу. Да, все это было... Он не соврал ни разу, клянясь на жезле. Пронырливый, гад!
- А еще «зазнайки» из комнаты Дорохова все подтвердили. И сорочку расписали в подробностях. Идиоты! - выдохнула Розмари. - Они, правда, удивились, что ты пошла к Бехтереву. Ведь уходила ты, по их словам, с Елисеем.
- Бо-о-о-оже. - я боролась с желанием сползти под стол.
Вот бы стать сейчас оладушком. Всего-то и проблем, что обмазаться медом да прыгнуть в рот. Хотя Бехтерев и тут бы нашел, о чем посплетничать и как извернуть факты в свою пользу.
- И еще, Ани. - Влада запнулась, явно приближаясь к самой неприятной части. Хотя куда уж больше - гул за спиной не стихал. - Без клятвы, уже в кругу своих, за столом, Антон заявил, что у вас все было. И он. Эмм.
- Он сдобрил свой рассказ кучей грязных подробностей, - решительно выдохнув, призналась Кристина.
- Очень грязных, - дрожащими губами добила меня Розмари.
Воздух в легких резко закончился. Я будто тонула. В ушах шумело, внутри все сжалось болезненным спазмом.
- И ты понимаешь, какая штука, - подала, наконец, голос бледненькая Меган. Что, это еще не все новости на сегодня? В «Трибьюн» написали о моем падении на первой полосе?
- Если кто-то еще сомневался, верить или нет, то теперь. Ну.
- Что?
- Просто ты выглядишь немножко помятой.
О да, выгляжу. Зеркало не даст соврать, вид у меня, как у портовой. кхм.. девушки. Но уж точно не стараниями Бехтерева!
- Зачем Антон это сделал? - я не узнавала свой сиплый, жалобный голос.
Ублюдок, конечно, обещал мне отомстить, но я не ожидала подлости этим же утром. Вообще надеялась, что он предпочтет замять скандал, вспомнив о моем крестном.
- Он получил гневное письмо от родителей. В «Трибьюне» не вышла заметка, о которой он хвастался все эти дни. Вяземские разорвали договорную помолвку, не успев скрепить ее кровью. Кто-то с утра пораньше сообщил им о ночном происшествии, и они сняли публикацию до выхода в печать, - поделилась Влада сведениями, добытыми в «элитном клубе зазнаек». - Наверняка Антон решил, что информацию Вяземским слила ты.
- Родители с него шкуру спустят. Контракт готовили полгода! - шепотом добавила Рашель.
- На вчерашнем приеме в Оранжерее сделали торжественное объявление, - продолжила Влада. - Представляешь, какой конфуз для обеих сторон?
- Что-то вчера Бехтерев, застигнутый едва не со спущенными штанами, сконфуженным не выглядел! - возмущенно фыркнула я, вспомнив, как умывала бедную Джен в уборной.
Этот гад точно заслужил и позор, и наказание от родителей. Мне даже стыдно стало: я ведь из-за ночных приключений - особенно тех, что были связаны с демоническими руками и губами, - совсем позабыла о помолвке. Даже и не подумала, что семье невесты не помешает знать о мерзком поведении будущего зятя. Интересно, как все-таки до них дошла информация?
- И теперь Антон всем рассказывает, что это ты из-за ревности и мести сорвала ему выгодный контракт... Мол, ты позабыла, что дестинка, и рассчитывала на нечто большее. Надо же ему держать лицо.
«Ну, хотя бы Джен не приплел, хоть какой-то плюс» - скользнула по извилинам вялая мысль.
- Интересно, как бы я сделала это ночью?
- Если кто и мог воспользоваться почтой неофициально до прихода морфов, то это крестница ректора, - пожала плечами Розмари.
- Да. Логично. Но это была не я!
- Какая теперь разница, Ани? Давай лучше думать, что делать.
Гул за спиной достиг апогея. Кто-то из зазнаек даже посвистывал. Пока неуверенно, тихо, но я понимала: проведи я еще хоть пять минут за столом, «улюлюкать» начнут уже в голос.
- Мы можем заступиться за тебя. Дадим клятвы! - с азартом выпалила Меган, доставая жезл. - Расскажем всем, как было на самом деле!
Я покачала головой. Плохая идея. Очень.
Что могли рассказать соседки? Что я примерила тетушкину сорочку и выскочила среди ночи в коридор. Если не упоминать о Джен, выходит все именно так, как расписал Бехтерев. Пришла, разделась, угрожала. Гадство!
А если я начну давать клятвы, то там придется рассказать не только про Дженни, но и про Карпова. Иначе как объяснить мой помятый вид? Понятно же, что губы мои не сами собой распухли, а шея не от подушки покрылась кровоподтеками.
- Джен такое пятно на репутации нужно еще меньше, чем мне, - пробормотала, сглатывая соленый комок.
- Вот тут ты ошибаешься, - не согласилась Влада. - В Дженивьеве течет кровь Абрамсов, известного магического рода. Про нее быстро забудут. А ты - дестинка. Знаешь ведь, что на этот счет думают титулованные первокровки.
Почему-то вспомнилась Джорджина с ее угрозами. Как в воду глядела, гадюка златовласая.
- Плевать! - решительно заявила я. - У меня нервы крепче. Дженни... Она сломается от взглядов, от свиста. Я этого не допущу. Второй раз так уж точно.
Кстати, о Джен. А где сама ворчливая виновница нашего «торжества»?
Со скрипом отодвинув стул, я кинула прощальный взор на пропитавшийся медом оладушек и в молчании покинула зал. Надо найти рыжую язву и убедиться, что она в порядке.
Впрочем, молчала, пока шла к выходу, только я. Народ перестал сдерживаться и взорвался всем, что накопилось. Свист, гул, какие-то комментарии, едкие смешки. До меня долетело что-то про «мстительную стерву», «наивную чернушку» и «симпатичную подстилку». Даже не знаю, что задело больше.
К черту. В интернате было не легче, а мне уже давно не двенадцать. Переживу как-нибудь.
Пока в моем воображаемом планнере было четыре пункта. Отыскать Джен. Объясниться с Карповым. Пасть в ноги Артуру. Придушить Антона. Именно в таком порядке.
Пункт номер один обнаружился в девичьей уборной на втором этаже. Подруга сидела под раковиной, притулившись к холодному кафелю, и с маниакальной настойчивостью выковыривала что-то из-под ногтя.
- Прости, - осипшим голосом прошептала она, не поднимая глаз. Похоже, Джен весь остаток ночи проплакала. Она заговорила монотонно, будто читала с листа: - Я тоже проспала клятву в фойе, иначе бы не сдержалась и набросилась на придурка. Мне только что рассказали. Надо как-то собраться с духом, спуститься в зал и всем объяснить, как было на самом деле.
- Не вздумай.
- Надо, Ани. Весь этот кошмар с тобой из-за меня. Я должна.
- Нет! Не смей. Почти уверена, что Антон этого и добивается, - я присела рядом на холодный пол. - Хочет унизить нас обеих. Я справлюсь, Джен. Мне только с парой человек надо объясниться, а на остальных плевать. Странно, что крестный до сих пор к себе не вызвал падшую меня.
- Ох, а он уехал еще ночью! Это мне Миления рассказала. Она видела, как он в спешке срывал запирающие чары и выходил из Академии, - воодушевилась Дженни. - Так что он не знает, Ани.
- Хорошо. Одним пунктом меньше. А что за Миления?
- Мисс Вяземская, младшая, - робко ответила подруга. Вся ее язвительность и ворчливость куда-то испарились. Надеюсь, не навсегда. - Мы столкнулись ночью на лестнице. Мне не спалось, и я бродила туда-сюда. Она увидела, что я плакала, стала расспрашивать. И я рассказала ей про Бехтерева. Подумала, что ее сестра должна знать, за кого собирается замуж... Не стоило, да? Я так виновата...
- Все ты правильно сделала! - воодушевленно заявила я, поняв, наконец, откуда «утечка».
- Ты молодец!
- И что теперь? - всхлипнула подруга, подняв на меня пустые бледно-зеленые глаза.
- Ждать, пока все уляжется, - неуверенно ответила я. - Не будут же они неделю улюлюкать? Надоест, наверное.
***
О том, что надоест им не скоро, я убедилась на первом же занятии.
«Пункт номер два» нашелся сам. Понедельник привычно начинался с Магического противостояния. Мрачная фигура рассекала расчищенную аудиторию, устремив взгляд в окно, в сторону седьмой теплицы. Ученики жались к стене: занятие предполагалось практическим. А это не сулило ничего хорошего. Особенно мне.
Шепоток вокруг меня на время стих - никто не позволил бы себе сплетничать в присутствии Демона, хоть тот и выглядел непривычно отстраненным. Задумчивым. Казалось, он вообще не тут.
Я с ужасом представляла, как Карпов вызовет меня в числе прочих учениц в центр зала и предложит продемонстрировать какое-нибудь защитное заклятье. Как все глаза устремятся на меня, начнут облизывать сверху донизу, изучать растрепанный вид и думать скабрезные мысли.
Я медленно выдохнула. Дотянуть. Сегодня всего пять уроков, а вечером можно спрятаться в Пункте Связи. Дождаться крестного, покаяться, вымолить наказание для Антона.
Артур обязан мне поверить. Рано или поздно этот кошмар закончится.
Демон проинспектировал ряд учеников у противоположной стены и жестом подозвал четырех парней.
- На доске - формула «Яктары», опрокидывающего заклятья. Пробуйте. Первый, кто уложит на лопатки противника, получит камень, - тихо пробормотал Карпов, снова всматриваясь в унылый предвесенний пейзаж. - Остальные наблюдают и изучают схему. Следующая четверка выходит через десять минут.
Я выдохнула. У меня есть целых десять минут, чтобы собраться с духом. Формула на доске расплывалась перед глазами. Десяток стрелочек показывал сложную фигуру, которую предстояло выписать жезлом, но сфокусироваться не получалось. Что ж, значит, на лопатки уложат меня. То-то всем будет потеха.
Я нервно дернулась - от звука шагов в паре метров от меня, от негромкого, до боли знакомого голоса. В центре зала было пусто. Я провела десять минут в ступоре и только очнулась.
- Следующие - Рид, Конюхова, Бэггинфорт и. Дэлориан, - шаги затихли напротив, Карпов смерил меня равнодушным взглядом. Три десятка чужих, куда более заинтересованных, тоже обратились в мою сторону. Казалось, острые глаза соскребают кожу. Если так продолжится, через час от меня останутся только кости. - Хотя нет, не буду вас сегодня беспокоить. У вас невыспанный вид. Вяземская, на выход. Что застыли? Формула на доске.
Я вжалась в стену, пытаясь не упасть. Кто-то у противоположной стены не сдержался и хрюкнул. Пригляделась. Ах да, весельчак был мне хорошо знаком... Я этот горделивый профиль узнаю даже в темноте. Ублюдок явно веселился.
- Я передумал. Мисс Вяземская - обратно. Господин Бехтерев - на выход.
- С девчонками? - возмутился Антон, вздернув брови. - Но, сэр.
- Полагаете, в честном поединке опрокинуть их на лопатки будет сложнее? Вполне возможно, что так. Но вы все же попытайтесь, - почти беззвучно прохрипел Карпов и снова отвернулся к окну. За состязанием он не следил и на меня больше тоже не смотрел.
Единственным хорошим, что произошло за все занятие, был успех Кристины и Рашель. Девочки объединились, внимательно изучили формулу и на восьмой минуте заработали каждая по черному камню. С глухим ударом Бехтерев шмякнулся об пол. Дважды. Ему «Яктара» не подчинилась.
Не знаю, как дожила до конца урока, то вжимаясь спиной в стену, то впадая в бредовое забытье. Очнулась, когда все потянулись к выходу из зала. Мрачная фигура завершала процессию. Я бросилась к двери, успевшей закрыться за последним учеником, и преградила Карпову путь.
Крепко вцепившись в его рукав, с силой дернула, чтобы привлечь к себе внимание.
Черные глаза, утратившие знакомый драгоценный блеск, скользнули по мне без интереса. Мы оказались в ошеломляющей близости друг от друга. На секунду у меня перехватило дыхание, но я стряхнула с себя наваждение.
- Не смейте так со мной. После всего, что было.
- Забавно. Я хотел сказать вам в точности те же слова, - прошипел сквозь зубы Демон и уже спокойнее добавил: - Идите отдыхать. У вас вышла насыщенная ночь.
Я зажмурилась, стукнулась затылком о дверь и заскулила от обиды. Господи, Судьба, за что ты так со мной?
- Не пойму только, зачем вы все это натворили, - пробормотал Карпов. - Какая-то извращенная форма мести? Если да, то это очень глупо, мисс Дэлориан.
- Перестаньте! - я сделала усилие и посмотрела в глаза Карпову. Пустые, безжизненные, будто не черные даже, а темно-серые. Казалось, их затянуло коркой льда. - Неужели вы не видите, что все это чушь?
- Так уж вышло, что я чуть получше вас разбираюсь в магических клятвах. И я точно знаю, что вы были в той мансарде. Мог бы даже выступить свидетелем, но их и без меня, как выяснилось, достаточно.
О да, Судьба постаралась засунуть меня в такой капкан, из которого не выбраться. Шестеро свидетелей, нерушимая клятва и собственные слова, обернувшиеся против меня. И все-таки... Как он может в это верить? Вот как?!
- Да ваше эго настолько огромное, что застилает собой здравый смысл!
- Скорее, его остатки. Давно следовало ими воспользоваться, - Демон мотнул головой, застелив глаза жесткими прядями. - Секретные прогулки, постоянная спешка, интимные подарки. Каким надо быть идиотом.
Последние слова он договорил почти беззвучно, сдвинул меня с прохода и просочился за дверь. Я еще долго слушала его шаги, стихающие в коридоре и попадающие в ритм моего сердца. Тук-тук-тук-тук. Шаги стихли окончательно. А сердце упрямо продолжало биться. Глупое. Странное. Зачем?
***
Пошатываясь на подгибающихся ногах, я кое-как доползла до больничного. Ввалилась в пустую обитель госпожи Пламберри, плюхнулась на ее диван и зарылась лицом в мягкую кожаную обивку. И перед тем, как окончательно разреветься, успела пробормотать:
- Мари, тащи свои транквилизаторы. Которые для слонов. Сейчас у меня будет истерика похлеще предыдущей.
Наставница встала из-за стола, подошла и присела ко мне на край дивана.
- Все плохо, да? Я слышала о... Ну. - Мари замялась, и я в отчаянии заскулила.
- О боги! Есть хоть кто-то, кого не было в том фойе? Он что, встал на табуретку и орал на всю Академию?
- Не знаю, Ани. Мне Ксения рассказала, она ближе всех стояла и слышала глупую клятву. Я заскулила громче.
- Это все чушь!
- Разумеется, чушь. Никто в здравом уме не поверит, - подбодрила меня Мари. - Ксения Игоревна разогнала мальчишек, пока они еще чего-нибудь не наговорили. Но.
- Но это не помешало Бехтереву продолжить фантазировать за завтраком. А я все пропустила. И даже не знаю, что там за «грязные подробности». - я подняла заплаканный глаз на наставницу. - Мне стоит у тебя спрашивать об этом?
Госпожа Пламберри раскраснелась и подозрительно закашлялась. Ясно, не стоит. Ох.
- Все поверили, Мари.
- Значит, они не в здравом уме. Можем записать их на прием и напоить пасленовым соком, - она ободряюще улыбнулась, но как-то вяло.
- Ты не понимаешь. Совсем все! - я подняла на нее второй глаз.
- Ох, Ани... - она прикрыла рот пухлой ладошкой. - Боюсь, твоего профессора накормить пасленами не получится. Да и некоторые идиоты неизлечимы. Расскажи мне, как все было на самом деле. Тебе полегчает.
Пополам с соленым потоком слез из меня полились признания. Я вывалила Мари все. Рассказала и про Джен с моей сорочкой, и про Бехтерева с его помолвкой, и про Елисея, и про тетушкин подарок. Про все, за исключением подробностей своего возвращения за халатиком. Те полчаса в уборной до сих пор отдавались жаром в животе.
- Я такая дура! - скулила в желтую кожу дивана, размазывая по ней слезы и сопли. Жалкое зрелище. - Надо было послушать Рози и переодеться! Но я так боялась не успеть. И что с Джен случится то же, что и с Бэкой.
- А кто такая Бэка?
Мари была хорошим слушателем, внимательным, чутким. Она поглаживала мои взлохмаченные волосы, сжимала ладошку, массировала плечи. Боль внутри понемногу стихала.
- Подруга из интерната. Я не знаю точно, как все было. Сначала Тильда просто угрожала, а потом Бэкс нашли в коридоре в заляпанной сорочке. Она две недели плакала. Слухи ходили гадкие, и она совсем сломалась, - я громко, судорожно всхлипнула. - А потом призналась мне, что сама с ним пошла. А когда уйти захотела.
- Я поняла, не продолжай. Надеюсь, тот мальчик получил по заслугам.
- Куда там. Перевелся в другую школу и все. Внук какого-то судьи. Историю замяли.
Я не могла допустить, чтобы и с Джен.
- Я тобой горжусь, девочка.
- Чего?!
- Горжусь, - уверенно подтвердила Мари. - Ты все правильно сделала. Мисс Абрамс только кажется ершистой язвочкой, но она хрупкая и впечатлительная. Не представляю, что скажет Джулия, когда узнает.
- Она не узнает! - строго прошептала я, схватила наставницу за руку и красноречиво подняла бровь.
- Ладно, ладно. Я и не собиралась. Но Дженивьеве стоит рассказать самой. Ей следует больше доверять Джулс.
- Она лучше под землю провалится, чем кому-то расскажет, - буркнула в ответ.
Для Джен будет правильнее просто про все забыть. А для меня - как-то пережить ближайшие часы. Дни. А может, недели.
- Что мне теперь делать, Мари?
- Побудь сегодня здесь. Поспи, попей кофе. Не сомневаюсь, ты знаешь, где я храню запасы, - подмигнула наставница, и мне стало стыдно. - Уверена, что это быстро забудется. Тебе надо переждать бурю в тихом месте. Выплакаться. А утром выйти к завтраку с гордо поднятой головой. Не позволяй им себя сломать, ты у меня сильная девочка.
- Спасибо, - я шмыгнула носом и потерлась лбом о ее мягкую ладонь. - Почему со мной все время что-то происходит?
- Ты дестинка...
- Розмари тоже дестинка! Но она не бегает голышом по коридорам и не становится посмешищем для всей Академии! Она втыкает цветок в волосы, надевает жемчужное платье и танцует ночь напролет с приятными юношами. И все! В ее жизни не случается ничего странного и жуткого!
- Значит, кто-то из вас двоих - неправильная дестинка, - хохотнула Мари, убирая волосы с моего мокрого лица. - Ани, если я в этом хоть что-то понимаю, значит, в твою жизнь снова вмешалась Судьба. Не бывает таких совпадений на ровном месте. Видимо, все происходящее - ради какой-то высшей цели.
- Унизить меня ради высшей цели? Опозорить?
- Что-то вынудило Судьбу пойти на радикальные меры, - целительница пожала плечами.
- Ты мне точно все рассказала? Ничего больше не произошло. эмм. необычного?
- Все, - сипло прошептала я и отвела взгляд в окно.
Кое-что необычное, из ряда вон выходящее все-таки произошло. Демон спятил и послал все к троллям. Но разве есть Судьбе дело до того, кто меня обнимает. и гладит. и кусает ревниво. и зацеловывает тут же жадно, а временами даже ласково, забыв про злость?
Вид из окна был удручающий. Снег отступал, на дорожках было черно и грязно. Погода намекала, что скоро весна. Солнце вот-вот начнет греть своими лучами. Но, видимо, не меня.
Мари ушла, а я заставила себя слезть с дивана и заварить кофе. Уселась в кресло наставницы, втянула носом знакомый аромат и стала думать.
У моей Судьбы снова наметился сбой в программе, но теперь, кажется, в другую сторону. Все прошлое учебное полугодие она назойливо сталкивала нас с Андреем. Помогала ему вытащить меня из проблем. Бросала меня, не желавшую того, в объятия к чудовищу. А его
- в мои заботливые руки. Израненного, уставшего, запутавшегося.
И вот - что-то изменилось! Если Судьба и сталкивает нас, то лишь затем, чтобы еще дальше развести. Не давая и слова сказать в оправдание!
Хотя после его пассажа на уроке последнее, чего мне хотелось, - это оправдываться. Я подсознательно ждала, что он меня защитит. Надеялась, что он схватит за шкирку Бехтерева, выволочет из аудитории и выбьет из него правду. Глупо, по-детски, наивно.
Ладно, Карпов - преподаватель, и убивать ученика - идея так себе. Совсем плохая, если уж честно. Но... Хоть что-то? Пара слов поддержки? Откровенный разговор? Я что же, не заслужила, после. после вчерашнего?
Желчь разъедала и горло, и мысли. Громкий всхлип вернул меня к действительности: я снова рыдала, уткнувшись носом в сложенные на столе руки. Нервы сдали. Я малодушно злилась на всех разом. И на Джен, укравшую сорочку. И на мисс Вяземскую, столь оперативно известившую родителей. И на крестного, который так «вовремя» исчез из Академии. И на Дорохова, с которым меня видели парни из крыла зазнаек. И на Аврору, надменно взиравшую с портрета в фойе. Уж она-то так не вляпывалась!
Даже на Присциллу. Не знаю, почему. За компанию просто. За то, что ни разу за день не увидела ее идеальной фигурки. Нет, я не ждала слов поддержки. Она же «зазнайка», да и у нас не дружба, а союз спасения. Что ей моя репутация? Может, еще и посмеялась над «наивной чернушкой» вместе со всеми. Вот уж дьяволица точно бы знала, как заткнуть сплетников и выйти из этого кошмара с поднятой головой...
Но больше всех я злилась на Карпова. Его я сейчас совершенно искренне ненавидела.
Даже сильнее, чем в первый день учебы. Любить его мне это, впрочем, совершенно не мешало. Парадокс.
Лучше бы он орал. Лучше бы грубо тащил куда-нибудь за руку. Обвинял. Тряс, как тряпичную куклу. Кусал. Прожигал глазами. Рычал. Осыпал едкими замечаниями. Требовал объяснений. Обзывал последней идиоткой, которую непонятно, как еще земля носит. Все, что угодно, только бы не молчал.
Его крики и обвинения я могла вынести, тишину и слабый немой укор в подернутых туманной дымкой глазах - нет. Его молчание сдавливало виски. А пустой взгляд, без интереса скользнувший по лицу, с разбегу швырял в ледяную прорубь.
Судьба. Вот зараза!
Если я что-то понимала в дестинских законах, она нарочно отталкивала меня от Андрея. Теперь я видела это ясно.
Появление Тамары и Брендана, сватовские замашки крестного и тети Аманды, не меньший «брачный энтузиазм» Карамзиной и княгини Карповской. И постоянное отсутствие возможности нормально поговорить.
Я вспомнила несколько скудных попыток. Да, все время что-то мешало. А начались «перебои в общении» с того разговора в пыльном, заброшенном доме. С исповеди Демона. С нежного, трепетного поцелуя. С моей твердой внутренней уверенности в том, что он будет не последним. Что Карпов передумает. Что никогда не откажется от меня, что бы он там ни говорил про «правильность» и «мрачность».
Неужели крошечное сумасшествие может стать причиной конца света и нарушить вселенское равновесие? Это же просто два человека. Я и он. Неумеха из «Эншантели» и мрачный профессор. Кому до нас есть дело?
Если с утра мне все это показалось неприятной ерундой, которая завтра забудется, - мало ли, кто и с кем уединялся в мансарде, не маленькие! - то к ужину мои иллюзии растаяли, как снежок, брошенный в полыхающий камин.
Бехтерев сделал все, чтобы моя ночная прогулка стала легендой. Украсил ее столь незабываемыми подробностями, что даже несмышленые третьекурсники передавали ее из уст в уста. И каждый добавлял ярких деталей к и без того выдуманной истории. К вечеру от моей репутации осталась жалкая лужица.
За окном сгущались сумерки. Больничное отделение было единственным местом, где получилось скрыться от чужих глаз и пересудов. Ужин я решила пропустить. Иногда валялась на койке, иногда переставляла склянки на «быстрой полке», иногда прохаживалась по коридору.
В который раз подумалось, что здесь можно проводить экскурсии - таким помпезным было больничное крыло. Белый мраморный пол с серебристыми прожилками, изысканная лепнина на потолке, зеркало в мой рост в антикварной раме, картины в золоченых багетах... Складывалось ощущение, что я гуляю по «Эрмитажу», а не по академическому коридору.
Миновав зеркало и порядком поднадоевший мне портрет Авроры, я притормозила у полотна с масштабным магическим сражением. Все та же жуткая война, которую часто поминают на уроках. Всполохи заклятий, фейерверки искр. В правом углу - неявная тень, вся в черной дымке. Наверное, это и есть тот самый Блэр. С левого края - армия доблестных магов в красивой белой униформе, сверкающей золотыми пуговицами.
Перед воинами летела девица. По-настоящему! По-птичьи раскинув руки, хлестая по плечам тугой косой и загребая воздух серебряной диадемой. Художник ее изобразил в какой-то прозрачной сорочке, так плотно облегающей тело, что девушка казалась обнаженным ангелом.
Зря я никогда не приглядывалась к картине: она точно стоила внимания! Интересно, Авроре на полотне придали столь непотребный вид еще при жизни оригинала или намного позже? Нутро кричало, что «мудрая основательница» не одобрила бы.
Эх! Моя соратница по несчастью. Очень я сомневалась, что графиня Воронцова отправилась воевать с темным магом в неглиже. Видимо, во все века существовали любители приукрасить действительность «яркими деталями». Руки бы оторвать этому. живописцу.
Хотя. А вдруг Аврора действительно не успела переодеться? Я ведь тоже в сорочке на битву с Бехтеревым побежала! Теперь уже не узнать, где ложь, а где истина. Да и сейчас меня должна заботить моя репутация, а не честь полуголого ангела.
Из фойе послышался возбужденный полушепот, шуршание зимних плащей и топот нескольких пар ног. Кто-то куда-то бежал, но старался не привлекать внимания. Я вздрогнула и прижалась к стене.
- Убьют! - донеслось взволнованное из-за угла.
- Или исключат. - тихое в ответ. - Это вернее.
А нас?
- А мы что? Скажем, пытались остановить...
- Может, не пойдем? Мне страшно!
Я выглянула из укрытия. У выхода из Академии мялась в нерешительности стайка третьекурсниц.
- Давай из окна?
- Не видно. Они за пятой.
- А если нас заденет? - в разы громче, чем до этого, воскликнула девчушка с каштановыми локонами.
- Дуреха, там же купол! Пока идет бой, их даже профессора не разнимут. А вот потом.
- Ой, что будет!
- Пошли скорее.
- Когда еще увидишь настоящую .
- Все уже там!
- Дуэль.
Сердце ухнулось под ребра.
Стараясь не думать про «все уже там» - сколько можно прятаться, в конце концов? - я выбежала на улицу следом за ученицами. Через пару минут вспомнила, что на улице зима, но возвращаться в больничное за плащом Мари было поздно.
Внутри все горело. Снег меня больше не пугал, и я бежала. Бежала очень быстро. Странная боль в груди гнала меня в сторону пятой теплицы. Роджер подтвердит: ничего хорошего рядом с ней не случается.
Я спешно переставляла ноги по подтаявшему снегу, смешавшемуся с черной землей дорожек. Только не дуэль! Откуда-то я точно знала, кого застану под защитным куполом, за любовной оранжереей. Чертов рыцарь! Вот зачем?
Еще на подлете к теплице я увидела возвышающийся за ней мыльный пузырь размером с цирковой купол. Его готовность в любой момент схлопнуться и разлететься тысячей брызг была лишь иллюзией. Если поединок принят официально, никто не может в него вмешаться. Таков закон.
Теорию дуэлей мы все проходили на уроках Валенвайда. На практике они были запрещены Верховным советом последнюю сотню лет. И наказание за нарушение полагалось серьезное.
Вот только. как остановить магический поединок, если он уже начался?
Я окунулась в толпу учеников, плотным, удушающим кольцом обступивших купол. Чернота вечера раскалывалась на части яркими всполохами. Желтая вспышка, синий луч, болотно-зеленое облако... Задыхаясь от волнения и пытаясь протиснуться в первые ряды, я бормотала: «Опрокидывающее. Подбрасывающее. Замедляющее.»
- Он его убьет! - пискнула знакомая мне третьекурсница с каштановой копной. - Надо их остановить!
- Как, интересно? Эти болваны заключили согласие. - рыкнул Энди, каким-то чудом оказавшийся чуть впереди меня.
Будто что-то учуяв (или не будто, а действительно учуяв, и не что-то, а меня), он обернулся. Столкнувшись со мной северно-морскими глазами, Макферсон протянул руку, ухватил за пальцы и резко рванул из толпы на себя.
- Тебе стоит это послушать, - пробормотал он и набросил на мои задубевшие плечи теплый плащ.
***
- Ну-ну. Поднатужься и выдай что-нибудь стоящее, Бехтерев. Признание - это не так уж и сложно! - с коварной улыбкой прохрипел Дорохов.
Он стоял в нескольких метрах слева от меня, струной вытянув вперед руку с зажатым в ней жезлом. С окровавленной скулой, разбитым носом и чертовски самодовольным выражением на истерзанном лице. Видел бы он себя в зеркале, так бы не радовался. Отличный повод разбить очередное.
Едва я, стараниями Энди, пробралась в первый ряд, как сразу выдохнула с облегчением. Фраза «Он его убьет» относилась вовсе не к Елисею. На траве, в синяках и ссадинах, сидел Бехтерев.
Никогда бы не подумала, что аристократ дерется так же здорово, как танцует. Несколько уверенных пассов - и жезл Антона выскочил из ладони, пролетел пару метров и опустился на траву у самого края купола. Прямо рядом со мной.
- Скажи, что ты наглый лжец, и закончим этот фарс. Публика мерзнет.
Бехтерев сплюнул кровью перед собой и поднял на Дорохова ненавидящие глаза.
- С чего бы тебе так волноваться за дряную чернушку.
Синий луч - и Антона тряпичной куклой подбрасывает в воздух. Наверное, я плохой человек. Но зрелище меня порадовало. Я бы даже за билет заплатила, будь это шоу платным.
- Просто у меня аллергия на мерзавцев вроде тебя, - устало заявил Елисей и, скользнув взглядом по зрительским рядам, увидел меня. Удовлетворенно улыбнулся, узрев перекошенную от волнения физиономию, и ободряюще крикнул: - Все в порядке, сеньорита. Не нужно так бледнеть. Мы почти закончили.
Черная тень метнулась к моим ногам. Бехтерев!
Толпа вскрикнула и отшатнулась от купола. Из-за зеленой вспышки невиданной яркости я на мгновение ослепла. Поморгала. Что происходит?
Черт!
Пока Дорохов смотрел на меня, Антон успел подняться и подобрать свою палочку. И теперь осыпал Сияющий щит Елисея крепкими заклятьями.
Они снова закружили, как два хищника, в странном магическом танце, законы которого я понимала с трудом. Мой печальный рыцарь грамотно отбивался, но внутри разрасталось дурное предчувствие. Почти такое же, как когда он поранился о розу. И с каждой секундой оно крепло.
- Прекратите! - не выдержала я и крикнула, привлекая к себе внимание чертовой толпы зевак. - Оно того не стоит...
Но два упрямых барана меня не слушали, продолжая перемещаться по кругу, разрезая зимний вечер золотыми и фиолетовыми лучами. Острыми, как нож. Жалящими. Пошел черед крепких, очень крепких боевых заклятий. Я таких даже не знала, но парни оказались опытными воинами. Даже странно, что на поединке Бехтерев выглядел неуверенно и умудрился проиграть девчонкам.
- Мы с тобой оба были в той мансарде, - крикнул Елисей, улучив момент. Лучше бы он эту паузу потратил на глубокий вдох - я видела, как рвано колышется его грудь. - И оба остались в ней после ухода Анны.
- Это не делает дестинке чести, Дорохов! - выкрикнул кто-то из толпы. Явно из прихлебателей Антона. - Не знал, что ты делишься подружками. Я следующий на очереди!
- Анна мне не. - прорычал Елисей и осекся. Глянул на меня - как-то виновато, будто заранее извиняясь за то, что собирался произнести. - Я не делился своей девушкой! И меня оскорбляют фантазии Бехтерева.
Толпа обомлела. Несколько девиц-«зазнаек» возмущенно вскрикнули, осыпая проклятьями какую-то «наглую девку». Через пару секунд дошло, что меня. Я ошалело помотала головой: да нет, я бы запомнила, если бы соглашалась встречаться с Елисеем. Вот точно!
А он, негодник, уже что-то новое продолжал рычать. Теперь его было хорошо слышно, потому что даже Бехтерев изумился и на минуту опустил жезл.
- Да, все так. Я хотел провести праздничный вечер со своей официальной девушкой. Пообщаться.
- В интимной обстановке? - кто-то гоготнул с задних рядов.
- В тихом месте без свидетелей, - фыркнул Елисей, не сводя с меня прозрачных глаз. -Обсудить. Перспективы наших отношений. Но мы наткнулись на этого индюка. Который, видимо, так был возмущен тем, что его прервали, что решил сорвать злость на невинной во всех смыслах леди.
Вот это уже перебор! И что значит во всех смыслах? Мои щеки изнутри будто пламенем лизнуло. Уверена, они загорелись так, что могли осветить всю пятую оранжерею.
- Так что я требую возмещения ущерба, - довольный задумкой, рыкнул Дорохов и пошел в нападение. - И если ты не признаешь свою ложь, не поклянешься на жезле и не извинишься перед Ани, я тебя по траве размажу...
Еще несколько перекрестных заклятий потревожило воздух - и Бехтерев снова лежит в плавящемся под ним снегу. Сколько гнева и ненависти в его почти черных, мутных глазах. Страшное зрелище.
- Ну! - Елисей рыкнул диким вепрем. Его жезл, готовый сбросить новую порцию заклятий, икрился бенгальским огнем. - Последний шанс!
- Да нужна мне твоя девка! - Антон передернул плечами и снова плюнул. В мою сторону. Гадость.
- Повежливее. Повторяй: «У нас ничего не было, потому что мисс Дэлориан никогда в жизни не согласилась бы пойти на свидание с таким слизняком, как я».
Бехтерев пристально глянул на меня. Недобро как-то и многообещающе. Будто после завершения поединка собирался собственноручно отправить меня на удобрения оранжерейным цветочкам.
- Да я даже за деньги эту чернушку не стал бы.
Договорить он не успел. То ли жезл Дорохова не удержал скопленный «бенгальский огонь», то ли сам Елисей знатно психанул, но Антона снова подкинуло над землей и отбросило к краю купола.
- Остановить дуэль! - прозвучало громогласное, будто магически усиленное откуда-то сзади. Кричала Карамзина, я эти стальные нотки всегда узнаю. - На территории Академии любые поединки между учениками запрещены! Согласно Уставу я, как старший преподаватель, имею право прервать бой на этой земле.
Она стояла чуть поодаль от толпы и взывала куда-то в воздух, будто ожидая подтверждение от высших сил.
- Запрос одобрен, - тихое шипение, казалось, раздалось в каждом ухе.
Внезапно руки Ксении Игоревны окутало голубое свечение, она благодарно кивнула кому-то сверху. и хлопнула в ладоши. Мыльный пузырь распался тысячей светляков, предъявив для справедливого преподавательского гнева Елисея и Антона.
- Вы, господин Дорохов, зачинщик? - Карамзина развернула корпус в его сторону, напрочь игнорируя второго участника. - Уверена, вы в курсе, что за предложение магической дуэли полагается исключение из Академии?
- Да, Ксения Игоревна, я знаком с Уставом, - спокойно и негромко ответил Елисей и сплюнул кровью на подтаявший снег.
До меня только начинало доходить, что они натворили. Мало того, что чуть не убили друг друга, так еще и зависли на волоске от исключения! Оба! Да что за несправедливость?!
Нет, против наказания для Бехтерева я совсем не возражала... Но Елисей? За что?
- Вот и прекрасно, - Карамзина передернула плечиками, упакованными в серый шерстяной плащик. - Как только Малый Совет будет в сборе, мы назначим заседание. Попрошу явиться обоих участников с объяснением причин.
- Разве это что-то изменит? - фыркнул Дорохов.
- Едва ли.
Господи, ну почему он так спокоен? Почему даже не пытается защищаться? Меня трясло так, будто я ехала на разбитой телеге по бездорожью.
- Ксения Игоревна, прежде, чем вы приступите к разбирательству, вам следует узнать. -начала я, подбежав к преподавательнице, и запнулась, потому что позади Елисея полыхнуло золотом.
Почти сразу завопила какая-то старшекурсница, да так тонко и пронзительно, что захотелось заткнуть уши. Дорохов резко побледнел и как будто осунулся, сделал шаг, скривил болезненно губы. и упал лицом прямо в снег.
- «Смертельное жало» запрещено среди учеников, господин Бехтерев! - истерично завопила Карамзина не своим голосом, лишенным стали.
Изменившись в лице, она развернула над местом, где лежал Дорохов, стабилизирующий купол. Все настолько серьезно, что мы не двигаемся и ждем прихода лекаря? О боги!
Смертельное жало? Почему оно так называется? Черт с ним с «жалом». Мне сейчас нужно было срочно знать, почему «смертельное»? И почему Елисей не шевелится? И даже как будто не дышит?
В нескольких метрах от аристократа стоял Антон, про которого все будто бы позабыли. Его жезл дымился, а физиономию ублюдка украшала жуткая, отчаянная гримаса. Там одновременно выражались все эмоции, накопленные им за сутки - начиная от испорченной ночевки с Джен и расторгнутой помолвки и заканчивая унижением на дуэли и угрозой отчисления. Судя по судорожно ходящим на скулах желвакам, он спятил совсем. Наплевав на предупреждение Карамзиной, Бехтерев занес палочку во второй раз, направив в меня, сделал замах.
- Только попробуйте! - прошипела Ксения, резво махнула жезлом, и Антона скрутило тугим огненным жгутом от пяток до шеи. Он что-то промычал и без сознания рухнул на грязную лужайку.
Я, наконец, разморозилась и, стряхнув остатки шока, побежала к Елисею. Упала коленями на снег, протиснулась в стрекочущий купол и с усилием перевернула парня на спину. Кто-то мне помогал. Да, точно, Энди был тут. Он распахнул на Дорохове рубашку, под которой начинало кровить. Ничего не понимаю! Удар пришелся в спину, а изрезана вся грудь.
- Ани, это «жало». Надо срочно остановить кровь и закрыть все раны, у тебя пара минут. Скажи, что ты знаешь правильное заклинание! - прорычал Макферсон, несильно похлопывая меня по щеке.
Да, точно... Я здесь. Очнулась. Конечно, знаю! Чему-то же меня учили полгода на «Целительском»! Я стала набрасывать на израненное тело временные кровеостанавливающие заклятья. Долго они не продержатся, но до медпункта дотянуть должны. А там есть Мари и снадобья. Мы выкарабкаемся. Иначе.
- Не смей умирать, Дорохов! Иначе я лично тебя придушу, обещаю, - вытолкнув из горла невидимый ком, прохрипела я.
- Живой еще. пока. - его губы лишь слегка шелохнулись.
- Вот таким и оставайся! Я сейчас. Минутку. Терпи.
Добавила пару обезболивающих и восстанавливающих. Слабеньких. Сильным Мари только начала меня обучать, да и для них мой «игрушечный» жезл не подходил. Но хоть какая-то временная мера. Елисей закашлялся, и я в испуге замерла.
- Постой, сеньорита, - Дорохов приоткрыл глаза и положил свою ладонь на мою. - Как на твой взгляд. Это можно засчитать за подвиг?
- Засчитать-то можно, - всхлипнула в ответ. - Но с такой потрепанной физиономией на прекрасного принца ты не тянешь.
На помятое лицо выплыла знакомая усмешка.
- Так или иначе, я требую свой поцелуй.
- Сейчас?! - ошалело выдохнула я.
- Да, Ани. Боюсь, до больничного я не дотяну.
Ком из слез снова вырос внутри горла и помешал ответить. Мелкие искры, на которые разлетелся «мыльный» дуэльный пузырь, все еще парили в воздухе золотистой взвесью. Красиво. Романтично даже, если не учитывать обстоятельств.
- Ты хотела подвиг, принцесса. Получи, распишись. - надрывно прохрипел Елисей. - С тебя награда.
- Ты идиот.
- Я знаю. Целуй давай, пока не помер. А то меня дар сейчас добьет.
- Дар?!
Ну да, что же еще? Любимая отговорка! Но если и правда сломанный дар его сейчас терзает.
- Ани! - с мукой в голосе простонал Елисей, и я выдохнула и послушно прилипла к его пересохшим губам.
Если бы не привкус крови и подозрительный хрип из груди Дорохова, поцелуй можно было бы считать приятным. Даже очень. Губы у парня были мягкие и податливые, ласковые. Я была не против продолжить, успокаивая обнаглевший дар, но Елисей оторвался сам.
- Ани, ты меня уже всего залила слезали, - он поморгал, и я протерла его мокрую щеку. Действительно, залила. - Не реви. Я очень постараюсь выжить.
Чьи-то мягкие руки обхватили меня за плечи и отодвинули от Елисея. Мари! Слава богу, она тут. Я осела пятой точкой на снег, не боясь промочить юбку, и заторможено наблюдала за ее отработанными движениями. Правда, вместо того, чтобы накинуть заклятий покрепче, целительница просто осмотрела парня и одобрительно кивнула.
- Молодец, девочка, - наставница поймала мой взгляд и, убедившись, что я догадалась, к кому она обращалась, перевела глаза на Осворта. - Ромул, обойдемся без носилок и купола. Все раны закрыты.
Куратор схлопнул стабилизирующий навес, наклонился и рывком подхватил парня на руки. Покосился куда-то в сторону, изменился в лице, приоткрыл было рот... А затем мотнул головой, прогоняя дурную мысль, и бодро зашагал к Академии. Госпожа Пламберри поспешила за ним. Валяющийся в грязной луже Бехтерев, опутанный искрящимся хлыстом, никого не заинтересовал.
- Через пятнадцать минут заклятье спадет, и он придет в себя, - пояснила Карамзина, равнодушно уставившись на бездвижное тело. - Уверена, дорогу до Академии он найдет самостоятельно. Анна, не сидите в сугробе, заболеете.
Народ стал расходиться, а я не могла сдвинуться с места. Судорожно сжимала ткань плаща, наброшенного на мои плечи Энди, и глядела на подтаявший снег, смешавшийся с грязью и королевской кровью в однородную серо-коричневую массу.
Какая растрата.
Взгляд сам собой упал в том же направлении, в котором недавно смотрел Ромул. Я вздрогнула: прислонившись спиной к пятой оранжерее, на меня глядел Андрей.
Точнее, нет. Не совсем на меня. Он отрешенно взирал куда-то перед собой. Вроде бы и в мою сторону, но все-таки мимо. Насквозь. Не разобрать, здесь ли он вообще. Выглядело так, как будто нет.
Только сейчас поняла, что все это время чувствовала его обжигающие глаза - лопатками, позвонками, затылком. И пока шла дуэль, и когда я склонилась к Елисею, и даже - когда поцеловала обескровленного аристократа. Осознание было столь стремительным, что я пошатнулась. Будто разложило уши после взлета. Будто спало невидимое давление. Он все время был тут. Стоял мрачной ледяной скульптурой, наблюдал за дуэлью и не вмешивался.
В больничном было темно.
Лампы я погасила сама. Так мыслям было спокойнее: они перестали сновать в голове бешеными тараканами, взбивая лапками в пену остатки малинового желе.
Мари ушла посоветоваться с Карамзиной (а заодно продолжить вечернее чаепитие, прерванное вопиющим нарушением правопорядка), влив перед этим в Елисея десяток снадобий. Последней была «Сомния», и Дорохов, прекратив постанывать, отключился. Я ничем помочь не могла, поэтому просто сидела на стуле, гладила парня по мокрым соломенным волосам и охраняла его сон.
Чертов рыцарь...
Я и сама почти задремала, когда в отделение влетела моя наставница и хлопнула ладонью по выключателю на стене. Глаза пронзила резь: свет был слишком ярким.
- Ани. Тебе надо бежать.
- Опять? - проморгалась я, выплывая из умиротворенной дремы.
- Артур вернулся. Ксению вызвали в мансарду.
Я глупо хихикнула. Ректор пригласил в мансарду Ксению Игоревну? Вот это скандал. Будет, что пообсуждать за завтраком вместо моей искусанной персоны.
- Ани, очнись! Малый Совет сейчас принимает решение о его исключении, - Мари тыкнула пальцем в спящего Дорохова и зыркнула на меня глазами.
- Сейчас?! Они совсем сдурели? - в горле пересохло, и я залпом выпила приготовленный для Елисея стакан воды. - Он же без сознания и даже защититься не способен! Не могли подождать хотя бы до утра?
- Не могли, - тяжело вздохнула наставница. - Ксения обратилась к Верховному Совету, чтобы получить разрешение и силы прервать древний ритуал. Теперь там в курсе, что произошло здесь.
Мари подняла глаза к небу, и я тоже принялась рассматривать белый потолок.
- И что с того?
- В Эстер-Хазе требуют скорейшего вердикта по каждому из участников, - Мари устало опустилась на соседнюю кушетку. - Грозятся вмешаться, если ректор не закроет дело к утру. Им только дай волю. Если Совет направит сюда дознавателя от Верховного Трибунала, малой кровью мы не отделаемся. Начнется масштабное расследование, и неизвестно, что всплывет еще.
Под таким соусом спешка Артура и его желание замять скандал была понятна. Я не сомневалась, что представитель Верхового Трибунала не оставит Дорохову ни шанса. А что успеет выяснить подспудно? Кто еще пострадает?
Мрачные профессора, кусающие среди ночи полуголых учениц? Начинающие симпатяги-метаморфы, ворующие кроликов из деревни? Опытные вервольфы, их прикрывающие?
А может, сам ректор, пристроивший свою крестницу на шестой курс в обход всех экзаменов? Или две дурынды, прячущие древнего ихтиопода в озерце с русалкой? И, велика вероятность, что мне известна лишь верхушка айсберга вынужденных правонарушений. Вспомнить хотя бы про отравления в ядовитой профессорской теплице. Кто знает, насколько законно держать такие растения в учебном заведении?
Нет, дознавателей из Эстер-Хаза нам не надо. Но и Дорохова без боя я им не отдам. Похоже, настала моя очередь защищать своего рыцаря.
***
Не скажу, что ноги сами несли меня в мансарду - я уже вчера туда прогулялась, и запомню этот променад надолго. Тем не менее, я и не заметила, как преодолела четыре этажа и толкнула двухстворчатую дверь, украшенную изящной ковкой.
Глаза быстро привыкли к полумраку и выявили очертания «рыцарей круглого стола» во главе с «королем Артуром». О боги... Кажется, мне все же придется выступать свидетелем по делу Дорохова и Бехтерева. А какие были надежды.
Первым отмер крестный.
- Ох, Анна, как ты?.. Это закрытое заседание! Будь добра. - Артур внимательно присмотрелся ко мне и устало выдохнул. - Ладно, я знаю этот взгляд и лихорадочный румянец. Ты не уйдешь. Садись. И постарайся хотя бы в этот раз ничего не разбить.
- Не обещаю, - я осталась стоять.
Мой взгляд нервно метнулся в сторону чердачной комнатки, из которой я вчера вытаскивала Джен. Сегодня «красного флага» на ручке не обнаружилось. А было бы забавно, если бы кто-то решил устроить свидание в разгар заседания Малого Совета.
Артур проследил за моим взглядом и изменил цвет лица на «насыщенный бордо».
- Ты знаешь, что там? - чужим голосом прошептала я.
- Я тоже был когда-то молод, Анна.
- И ты ее не закроешь?
- Лучше так, чем. - крестный тяжело выдохнул и упер в меня острый взгляд.
Карпов нахмурился. Карамзина нервно дернулась, раскраснелась и принялась старательно расправлять юбку. Похоже, она тоже бывала там в юности. Фантастика! Только Ромул отрешенно потирал затылок. Ну да, он же у нас специалист по окрестным территориям.
Я резко вспомнила о цели вторжения.
- Вы не должны исключать Елисея!
- Согласно Уставу.
- К черту Устав! - воскликнула я и остервенело тряхнула волосами. - Вы что же, сами все правила соблюдаете? Только и делаете, что нарушаете!
О чем ты, Ани?
- Да возьмите хоть эту комнату! По Академии запрещено шататься ночами. Однако, вы не закрываете мансарду на ключ для персонала. Накидываете обычное запирающее заклятье средней сложности. Я правильно поняла? В каком-то смысле, вы контролируете, не контролируя... Гениально! Первокурсник не пройдет, а умелый старшекурсник справится. Возрастное ограничение, так?
Крестный пожал плечами, и я продолжила гневную тираду и ткнула пальчиком в Ромула.
- А куратор моего отделения, он что же, не нарушает Устав, прикрывая юного метаморфа, ворующего кроликов из Деревни? А профессор Карпов? - я поймала проницательные глаза Демона и тут же отвела взгляд.
- А что профессор Карпов?
- Да он и вовсе в отношении учеников переходит все границы дозволенного! - я, конечно, имела в виду наказания и унизительные комментарии, но почему-то вспомнился вчерашний вечер. Так что я стиснула зубы и спешно добавила: - И черт знает, что выращивает в седьмой теплице. И эти отравления. Уверена, о них вы тоже никому не рассказали!
- Это внутренние дела, - пробормотал крестный и недовольно поджал губы.
- А ты сам? Пристроил крестницу сразу на шестой курс без рекомендаций и экзаменов. Почти уверена, что по Уставу мне положено было пройти какой-нибудь тест базовых знаний и навыков. Но ты знал, что после «Эншантели» я его завалю!
Тон лица Артура по-прежнему соответствовал бордовой гамме, и я осеклась. Не вышло ли перебора? Я пыталась вызвать участие, а не бешенство. Но все говорило в пользу второго.
- Елисей не виноват, - тихонько добавила я, растратив запал. - Он сделал это ради меня.
- Я в курсе, - крестный потемнел окончательно и поднялся с кресла. - Меня просветили. Ты права, мальчишка пострадает из-за тебя. Потому что у всех действий бывают последствия, Анна! И мне, черт дери, очень интересно, какого тролля ты шаталась по коридорам среди ночи в прозрачном тряпье?!
Кажется, мы перестали разбирать дело Дорохова. И перешли к моей скромной персоне. Я сглотнула.
- У меня были личные причины. чтобы шататься. в этом, как ты выразился, тряпье. Артур наступал разъяренным тигром, и я попятилась к выходу. На всякий случай.
- Не уверен, что хочу их знать, - процедил крестный, сверля меня острыми глазами и медленно вытягивая палочку из кармана. - Хотя. кое-что я все-таки уточнил бы.
Он взмахнул жезлом, и в меня полетел крошечный светлый шарик, этакое солнышко. Миниатюрная шаровая молния. Он плюхнулся в мой живот и впитался под кожу, но я ничего не ощутила. Ни жара, ни холода.
- Артур! - укоризненно прошептала Карамзина. - Ты мог бы сделать это в более интимной обстановке!
Ткань платья вдруг окрасилась золотым. Кажется, я светилась, как рождественская елка. Сияла, как идиотская лампочка. Что за ерунда?
- Что он сделал?! Что это? - я пыталась смахнуть с себя свечение и переводила непонимающий взгляд с Ксении на Ромула, избегая Карпова. Но те потрясенно молчали, и в итоге глаза все же упали на Демона. Тот болезненно скривился, и перевел отрешенный взгляд в окно в потолке.
Крестный тоже не собирался мне ничего объяснять, но вдруг добродушно улыбнулся, и багровый тон его лица сменился обычным человеческим. И чему он тут радуется?
- Это «Вирго Интакта», мисс Дэлориан, - пробормотал Карпов, опуская глаза от чернеющего проема над головой на меня, все еще беспощадно, ослепительно прямо-таки сияющую. - Старое заклятье, проверяющее жертв на непорочность.
- Жертв?! - я закашлялась, раскраснелась и негодующе глянула на крестного.
Он мне решил при всех устроить тест на невинность? Господи, как унизительно!
- Не с жертвами тоже работает, - ректор как ни в чем не бывало пожал плечами. -Безотказно.
- И что оно делает? - испуганно взвизгнула я.
«Проверку на непорочность» я в последний раз проходила у врача в «Эншантели» в шестнадцать, и не скажу, что опыт был приятным.
- Оно уже все сделало, Анна. Присядь, - Артур вдруг стал любезным и заботливым. Сменил гнев на милость? - И расскажи: этот парень... Елисей... Он тебе так дорог?
Мое сияние постепенно гасло, мансарда снова погружалась в уютный полумрак.
- Да, дорог, - неожиданно для себя осознала я. - Он мой друг.
- Просто друг? - ехидно переспросил Артур, будто сейчас не решался вопрос жизни и смерти. Словно мы просто болтали за чашкой «цветочного сбора», сидя в уютных креслах у камина миссис Абрамс.
- Он предлагал встречаться.
Карамзина протяжно ахнула и зарделась. Будто я сказала что-то постыдное. Это она еще меня в преподавательской ванной не видела, в приспущенной прозрачной сорочке и объятиях собственного преподавателя. Да-да, Ксения Игоревна, я пала ниже некуда. Не то, что ваша идеальная во всех отношениях подопечная с кошачьими повадками.
- И ты согласилась? - крестный смотрел с любопытством. А где же нотации о моей дестинской крови и испорченной репутации?
- Нет, но я. была дурой. Едва ли найдется более достойный человек. Он единственный меня поддержал. Заступился чуть ли не ценой собственной жизни. И ему было плевать, что о нем подумают люди и какие последствия это повлечет. Он заслужил право быть рядом со мной. если по-прежнему этого хочет.
- Мне понятен ваш романтический порыв считать глупость подвигом, но господин Дорохов совершил преступление, мисс Дэлориан, - сдержанно произнесла Карамзина.
- Пусть так. Пусть глупость. Я не отрицаю. Но Елисей сделал то, чего не сделал... никто не сделал. Если уж на то пошло, виновата я. Мое легкомыслие послужило причиной. Отправьте нас обоих мыть подвалы, разбирать чердак, да что угодно! А правила дуэли нарушил Бехтерев, вы же были там и видели.
- Господин Бехтерев уже исключен из Академии, четыре голоса из четырех, -проинформировала меня Ксения Игоревна, и я устало опустилась на стул.
Если Антона выгнали, несмотря на тот факт, что он лишь согласился на предложенную Елисеем дуэль, то шансов у Дорохова не было вообще.
- Неужели нельзя ничего поделать? - сипло пробормотала я, шмыгнув носом и вытерев рукавом щеку. - Он ведь. Из-за меня.
- Согласно Уставу, у каждого члена Малого Совета есть право вето, но, Анна, чтобы им воспользоваться, нужны серьезные причины, - развел руками крестный. - И еще кое-что. Для отмены решения об исключении из-за столь вопиющего нарушения нужно собрать три «вето» из четырех. Это прописано в Уставе. И я, как ректор, не имею права оспорить свою же инициативу.
- Ясно, - сглотнула я, пробежавшись глазами по Карамзиной, поджавшей губки, по Осворту, почесывавшему затылок, и остановилась на мрачном, отстраненном Карпове.
Три из четырех, не учитывая крестного? Шансы растаяли окончательно.
- Если хочешь, можешь присутствовать при голосовании, - благосклонно прошептал крестный и продолжил громким, официальным тоном, обращаясь куда-то к центру стола:
- На повестке заседания Малого Совета вопрос об исключении Елисея Дорохова, ученика шестого курса первого отделения, злонамеренно нарушившего седьмой пункт второго раздела Устава Санкт-Петербургской Академии магии, гласящий.
Ректор монотонно зачитывал все «прегрешения» аристократа, валявшегося без сознания в медпункте. Уши заложило самолетным гулом. Очнулась я только тогда, когда он прикоснулся своим жезлом к золотой звезде, встроенной в середину стола.
- Учитывая вышесказанное, Уставом Академии предусмотрено исключение Елисея Дорохова, - пробормотал Артур, и над звездой полыхнуло красное пламя.
- Использую право вето. Против исключения, - быстро мазнул своим жезлом Ромул и ободряюще мне улыбнулся. Огонь сменил пламя на рыжее.
Один-один. А толку?
- Использую право вето. Против исключения, - сипло пробормотала Карамзина и отчего-то тоже, в унисон со мной, шмыгнула носом. Огонь над звездой пожелтел.
- Два вето из четырех. Беспрецедентный случай, - прокаркал крестный и развел руками.
- Мне жаль, малышка, что этого недостаточно.
- Три из четырех, Артур. Мальчишка остается, - тихим, безжизненным голосом пробормотал Карпов, подошел к звезде, еле слышно сказал ей «пару ласковых», и пламя стало зеленым.
- Такое на моей памяти впервые! - всплеснула руками Ксения Игоревна и вдруг легонько сжала мое плечо. - Вы правильно сделали, что решили бороться до конца, Анна. Вы умудрились нас растрогать. И еще... Мисс Дэлориан, я ни секунды не сомневалась в том, что вы честная девушка и никогда бы не повели себя недостойным образом.
Я вскочила со стула и закашлялась. Как хорошо, что Карамзина - не дознаватель из Эстер-Хаза. Иначе бы по одному моему лихорадочному румянцу и нервной дрожи коленок поняла, что в преподавательской ванной я вовсе не мылась.
Я прикусила щеку изнутри и с сожалением осознала, что титул «честной девушки» сидит на мне криво и нелепо. После поцелуев с преподавателем, побега с Бренданом в Заповедник, несанкционированной прогулки в дом родителей, собственного расследования, на которое я подбила Арчи, купания похищенной икринки и сокрытия древнего ихтиопода в озере. Мда. Пора было признать, что честность - не моя сильная сторона.
Возможно, Карамзина права. Тамара лучше меня. Она простая, искренняя и не скрывает эмоций. А я вот окончательно завралась.
От этой мысли стало так горько, что даже радость от оправдания Дорохова притупилась. Справедливость восторжествовала, я получила то, что хотела. Но ведь и причиной всего этого бедлама тоже стала я. Так что я просто исправила свою же ошибку.
Погрузившись в мысли, не сразу заметила, что мансарда опустела. А может, дело было в том, что я все еще была не одна. Черный взгляд тяжелой ношей лежал на моем затылке, теплое дыхание шевелило волосы. Я боялась обернуться. Не знала, что сказать. Как начать разговор. Но вопрос родился сам собой.
- С чего вдруг Дорохов стал вызывать у вас симпатию? - неловко поведя плечом, пробормотала я мрачной тени, стоявшей за спиной.
Я взволнованно задрожала и поняла, что за чертово третье «вето» я готова была простить Андрею все здесь и сейчас. Любые колкости, гадости и ошибки. Стоило только попросить. Сделать лишь шаг навстречу. Совсем крошечный. Он ведь и так стоял очень близко.
- Симпатию? - в голосе профессора прозвучала горькая ирония. - Что вы, упрямая мисс. Наоборот, вот теперь я этого мальчишку действительно ненавижу. Но вряд ли так же сильно, как вы, полагаю, ненавидите меня.
Резкий выдох всколыхнул волосы на затылке. Карпов размашистым шагом вышел из мансардного помещения и с гулом спустился на свой этаж. Я услышала отсюда грохот захлопнувшейся двери демонического логова.
***
В больничном было так светло, что мысли-тараканы в моей голове снова устроили пляски. Но я на них громко шикнула, увидев, что Елисей не спит. Прозрачные глаза ехидно смотрели прямо на меня, застывшую в дверном проеме.
- Я исключен? - голос был слабым, но ровным.
- Не надейся, - облегченно выдохнула я и подбежала к его кушетке. - Три «вето» из четырех! Беспрецедентный случай.
Камень с души медленно скатывался, скатывался и, наконец, с треском упал на пол, расколовшись на мелкое крошево. Елисей жив. И он продолжит учиться в Академии.
- И много я проспал? - он перешел на хрип.
- Много. Памятник имени тебя уже успели снести, - я грустно улыбнулась бледному аристократу, сливавшемуся цветом с голубым постельным бельем.
Неужели я выглядела такой же беззащитной и слабой, когда он увидел меня?
- Я теперь что, вроде героя? Пострадал, защищая честь прекрасной дамы?
- Ты идиот.
- Ты мне тоже очень нравишься. Не откажусь от очередной награды в виде поцелуя... Их вообще сколько положено?
- И это все, что тебя интересует?!
- А что еще с тебя возьмешь? - Елисей ехидно рассмеялся, но в глазах мелькнула грусть.
- Тебя могли исключить!
- Перевелся бы в Лондон, - он равнодушно пожал плечами. - У папаши хорошие связи. Да и королевская кровь, сама понимаешь.
- В Англию?!
- А что?
- И как бы мы тогда с тобой встречались?
- А я думал, это у меня разум временами замутняется.
- Видимо, заразно. К тому же вся Академия только и говорит, что о мезальянсе принца и дестинки.
Я невинно похлопала глазами. Да-да, если в газетах пишут - значит, так оно и есть.
- Ты не обязана, Ани, встречаться со мной по-настоящему. Я не для того.
- Я хочу попробовать. Вдруг из этого что-то выйдет?
- Если это не из чувства вины, тогда ладно, - Дорохов просиял и сжал мою ладонь. -Можем начать пробовать прямо сейчас.
Елисей нагло подмигнул, прикусил красиво очерченную нижнюю губу и прикрыл глаза. И правда, чего тянуть? Я снова напомнила себе, что печальный рыцарь мог умереть за меня. И, выкинув из головы лишнее, накрыла его губы своими.