Глава 21. Неправильное сердце

К тому моменту, когда Джулия вернулась с тазиком, в котором колыхалась мыльная пена, а я притащила металлический кейс со снадобьями для первой помощи, «места в первых рядах» оказались заняты. Тамара всем видом показывала, что заботиться о Карпове будет она. Джен забронировала Брендана, и теперь боролась с икотой, взволнованно подпрыгивая. Мне ничего не осталось, как поставить кейс на кофейный столик, объяснить подруге порядок действий и снова скрыться на кухне.

И почему я решила, что, будучи помощницей целителя, всегда буду иметь доступ к этому истерзанному телу? Тамара вот красноречиво дала понять, что ее совсем не волнуют мои медицинские таланты.

Я нервно схватилась за деревянную мельничку и принялась крутить медную рукоять, стараясь не представлять, как гибкие пальчики «дикой кошки» блуждают по обнаженному демоническому торсу. В конце концов, это просто первая помощь. Уверена, она управится минут за пять - вытащит иголки, обработает ранки и смоет слизь.

Но тугой комок навязчиво катался в горле. Я ведь не меньше Тамары волновалась. Не меньше нее мечтала броситься на шею Карпову при прощании и быть рядом - по возвращении. Просто меня лишили такого шанса. И от этого щекотало в носу. От невозможности заявить о своем праве быть рядом с этим мужчиной. С моим - моим ли? -Демоном.

Сглотнув ком, я все-таки разлила горячий кофе в две чашки. Хоть какая-то от меня польза, да будет. Усилила жезлом аромат, запихнула палочку в передний карман и понесла напиток в гостиную. Но чуть не выронила кружки: из комнаты раздался вопль, гневный выкрик и топот женских ног.

- Ваша подружка начинает меня бесить! - зарычала Дженни, повернув голову на Карпова.

Какая еще подружка? Удерживая чашки с кофе, я направилась к пострадавшим бойцам. Тамары рядом не было, наверное, это ее топот звучал на лестнице.

- Вот это замашки! Жуткая собственница! - продолжила ворчать подруга, старательно прочищая рану на плече Брендана. - Представляешь, Ани, Тамара выговорила мне за то, что я взяла ее пинцет. А он, между прочим, общий. Он один тут всего! Почему я должна спрашивать разрешения? И как мне без него иголки доставать?

Джен возмущенно тряхнула рыжей копной и указала носом на металлический поднос. На нем лежал окровавленный серебряный пинцет с крошечной, но изящной гравировкой в виде лилий. Как он вообще оказался тут? Судьба, видимо, снова издевалась надо мной. И весьма изощренным образом. Молча выдохнув, я протянула Андрею кофе, вторую чашку отдала Брендану. Ладно, к черту. Это ведь просто пинцет, да?

- Почему вы не признаетесь, что это ваш личный? Не общий, и уж точно не Тамарин? -недоуменно взглянул на меня Карпов. - Из серебра, с цветочным узором... Даже я в курсе, что вы привезли этот пинцет из Парижа. Вы им пользовались несколько раз на занятиях.

- Потому что я сама случайно положила его к общим вещам, - шмыгнула носом я. - Стало быть, это моя вина, что он попал в чужие руки. Он ведь не подписан.

- Уверен, никогда не поздно заявить свои права, - тихо пробормотал Карпов.

Мы сейчас точно про пинцеты? Как он себе это представляет?

- Ничего, у Ани есть второй, - лучисто рассмеялась миссис Абрамс, выныривая из коридора. - На том гравировка в виде розы, я права? Можешь отдать его Джен и все будут довольны.

Да, точно, будут. Все, кроме меня. И когда это Джулия стала так хорошо разбираться в моих личных вещах?

- Да, тот, что с розой, тоже отличный. Можешь взять, Джен, наверху в косметичке. А этот верни Тамаре. Раз уж он ей так приглянулся, - нос шмыгнул сильнее.

Да что со мной такое? Это просто пинцет. Просто. Пинцет.

- Какая добрая, щедрая девочка, - фыркнула Джулия.

Я стиснула зубы, чтобы не ругнуться.

- Полагаете, эти безделушки стоят того, чтобы из-за них подраться? - я взяла «яблоко раздора» и повертела в пальцах. Забавное совпадение: тот, что с лилиями, ходил у меня в любимчиках. По сердцу скрежетнуло серебряным прутиком. - Может, стоит из-за него сломать Тамаре нос?

С вежливой улыбкой и стиснутыми зубами я бросила пинцет обратно на поднос. Тот мелодично лязгнул. Аккуратный Тамарин носик мысленно предстал перед глазами. Слишком аккуратный, да. В такие моменты во мне просыпалась кровожадность и очень хотелось его подправить. Мадам Буше не ошиблась, леди я так и не стала.

- А сможешь? - рассмеялась Джулия.

- Вы и сами знаете, что нет, - фыркнула я, стараясь не глядеть в сторону Карпова. В черных глазах в безумном танце скакали черти. - Тамара камнехвоста в бараний рог скручивает, а я. Умею варить кофе. И конфитюры.

- Ани, ты ведь на целительском учишься, да? - послышалось требовательное со стороны лестницы. «Дикая кошка» спустилась и ошарашенно смотрела куда-то за мою спину.

Я нервно тряхнула головой и кивнула. Она что, даже про это забыть умудрилась? Ничего не видит, кроме себя!

- Учусь, конечно, - сдержанно пробормотала я, неуверенная, что Тами меня услышала. Больно вид у нее был «примороженный».

- Тогда скажи, что это? - она кивнула за мою спину. - Так и должно быть?

Я обернулась. И прежде, чем успела сообразить, что творю, вынула жезл из кармана и быстро набросила на Карпова стабилизирующий купол. Не думала, что он у меня получится. Странное дело: на всех тренировках с Мари, сколько бы ни старалась, ничего не выходило. А тут, бездумно, раз - и получился. Красивый, сияющий. Страшный.

- Ани, что происходит? - прохрипела рядом Джулия. - Зачем купол?

Теперь уже все смотрели на Андрея, облепленного серебристым сиянием, стабилизирующим и замедляющим процессы организма. А я не могла оторвать взгляд от голубой вены, замершей в нескольких сантиметрах от сердца. Сейчас она двигалась медленнее. А еще секунду назад бежала стремительным локомотивом. Я успела. Но от этого не легче.

- Анна! - рыкнула на меня Тамара и тряхнула за плечо. - Ответь!

Дура. Я ведь еще держу купол. Еще не зафиксировала и не отпустила. Сияние дернулось, но устояло.

- Не трогай меня, Тамара, - прошипела кошке. - Это яд. Их отравили.

- Иглохвосты? Ты ошиблась, эти существа не ядовиты! - фыркнула девица.

- Не иглохвосты, - я медленно отпустила купол, и тот, колыхнувшись, зафиксировался на Андрее. - Их отравил человек, с которым они общались. Федор Знаменский.

***

Андрей скосил вниз глаза и придирчиво себя осмотрел. Голубая паутинка скрученных вен, расчертившая его торс на две косые половины и тянувшаяся вверх от татуировки на правом боку, ползла медленно, но неотвратимо. Через двадцать-тридцать минут она достигнет цели, и тогда...

Карпов метнул взгляд на Брендана и облегченно выдохнул - грудь того была чистой (без учета зеленых пятен и кровоподтеков). Повернул лицо ко мне. Молча. В черных глазах отражалась вечность. И сожаление. Мы оба все поняли. Дурное предчувствие его не обмануло.

- Что ж. - глухо откашлялся Демон. - Похоже, Федор далеко не так нейтрален, как нам казалось.

И добавил одними губами: «Мне жаль».

Нет-нет-нет! Так легко он от меня не отделается!

- Питье или еда? - сипло спросила я.

- Анисовый взвар. Я не пил, ненавижу анис, - признался Брендан. - Ошибка Знаменского с гнездом иглохвостов казалась безобидной, но...

- Вы должны были там застрять, лишившись единственной надежды на антидот, -понимающе кивнула я.

- А он есть? Антидот есть? - крикнула Тамара прямо в мое ухо. - Анна?!

- Мы даже не знаем, чем их отравили. Кроме того, что яд был жидкий, что он вызывает голубые вены и явно стремится к сердцу, - я медленно повела плечом, пытаясь скинуть придавивший меня груз ответственности. Позади послышался тяжелый «Ох». - У меня есть аптечка с противоядиями, но. Я так и не дочитала чертову Энциклопедию!

- Тогда мы летим в лечебницу Эстер-Хаза. Сейчас же! - Тамара решительно отпихнула меня в сторону, подлетая к Андрею. Но тот качнул головой.

- Мы останемся здесь, - тихо бросил Демон.

- Ты не понимаешь, что ли? Яд тебя убьет, если мы сейчас же не доставим тебя к нормальному целителю! - кошка заламывала руки и ходила малым кругом рядом с Карповым.

- Во-первых, Анна - нормальный целитель. Прекрасный купол, - он мягко мне кивнул и улыбнулся уголком губ. - Во-вторых, при телепорте нарушится стабилизация, и счет пойдет на минуты. А здесь у меня есть полчаса. Мои полчаса. И я проведу их так, как хочу.

Молчание, повисшее в гостиной, раскаленными щипцами сдавило виски. Из груди рвался вопль. Нет-нет, это слишком. В подобные моменты все становится предельно прозрачным. Так вот, я яснее некуда понимала: я без него не смогу. Совершенно никак. Это даже не обсуждается.

Брендан первым стряхнул оцепенение.

- Я полечу в Эстер-Хаз. Мой пропуск в «магическую реанимацию» должен еще работать. Я же постоянный клиент, черт дери, - ругнулся парень, напяливая в коридоре первое сдернутое с вешалки пальто. - Приведу кого-нибудь с ведром противоядий. Вольем их все по очереди, - оптимистично заявил бравый воин и, уже растворяясь на пороге, крикнул: -Не смей умирать, пока не вернусь, понял?

Стараясь не глядеть в черные омуты, изливавшие на меня такую смесь чувств, что можно было увязнуть и захлебнуться, я думала. Сердце. Голубые вены. Жидкий яд.

Сердце. Голубые вены. Жидкий яд.

Зачем становиться целителем, если не способен вылечить единственного, кто придает твоей странной жизни смысл? Кто им, этим смыслом, и является, привнося в нее - в эту странную жизнь - весь спектр чувств. Всю палитру эмоций.

Мари как-то умудряется жить без своего Генри. Видит смысл в том, чтобы помогать другим. Я так не смогу. Уже сейчас знаю, что нет.

Тамара что-то верещала, но мой ментальный барьер вдруг стал еще и акустическим. Я не слышала ни слова из ее пустого истеричного трепа. Все думала о том, что Брендан может не успеть. Может не найти свободного целителя, разбирающегося в волшебных ядах. Может не попасть в реанимацию, застрять в пункте приема...

Я пошла на кухню и достала с верхней полки серванта небольшую деревянную шкатулку. Не зря я в свое время решила оснастить Пункт Связи базовым набором противоядий, имевшихся в Академии.

В коробе из старой древесины лежали разноцветные пробирки. Насколько я знала, аптекари специально подкрашивали антидоты, чтобы целители быстрее могли найти нужный. От «сердечных» ядов были синие. И таких флаконов в шкатулке оказалось всего три. Я сжала их в кулаке и вернулась в гостиную.

- Лотерея. - нервно прошептала я и раскрыла ладонь перед Карповым. - «Окантус», «Лазарус» и «Диверус». Это все, что у меня есть.

- Мисс Дэлориан. - Андрей смотрел снисходительно, голос был мягким. Словно утешал ребенка, безвозвратно сломавшего любимую игрушку, но все еще надеявшегося ее починить. - Мы оба знаем, что сердечных ядов как минимум пятнадцать. Так что я фактически смертник.

Нельзя говорить такие вещи так спокойно! Я сжала пробирки и упрямо посмотрела в его глаза.

- «Окантус», «Лазарус» или «Диверус». Выбирайте!

- Предлагаете сыграть в рулетку? - он игриво поднял бровь, словно не происходило ничего необычного. - Вы ведь знаете, что ошибка будет стоить мне жизни? Эти антидоты токсичны.

- Знаю, да, - я шмыгнула носом и отвела глаза в окно. - Но вдруг повезет? Эти три -самые распространенные. И если Брендан не успеет.

Тамара позади меня бухнулась на диван и заскулила так, что «акустический барьер» разорвало в хлам.

- Выберите сами. Я выпью любой, какой скажете, и тогда, когда скажете, - улыбнулся Демон. - Доверимся вашему везению.

Я горько хмыкнула. Везению? Это слово точно не описывает тот кошмар, который со мной происходит по жизни. Я аккуратно переложила пробирки на кофейный столик и зажмурилась.

С математикой у меня еще со школы большие проблемы. Если ядов пятнадцать, а противоядий всего три, то сколько шансов, что у меня есть нужное? Двадцать процентов? Или меньше? А каков шанс, что из трех колбочек я вытяну верную? Тридцать от двадцати

- это сколько? Малиновое желе возмущенно булькнуло, не желая складывать и вычитать.

- К троллям везение, Анна! - спасла меня Джулия, тряхнув за плечо. - Что ты знаешь об этих ядах? Какие у них симптомы?

- Они почти одинаковые. Сначала вены по телу... У «Лазаруса» голубые, у «Окантуса» светло-синие... Как различить-то? - промямлила я, чувствуя, как ноги от волнения подкашиваются. Тоже хотелось завалиться на диван к Тамаре и истошно скулить. -«Диверус» в терминальной студии дает сыпь. «Окантус» - затруднение дыхания. У «Лазаруса» терминальной нет, но зато он с самого начала замедляет сердечный ритм.

- Значит, сидим и ждем терминальной стадии. Два из трех - лучше, чем ничего! -вскочила с дивана Тамара и снова принялась командовать.

- Если это «Лазарус», то мы не дождемся, - сипло выдала я и протиснулась к Карпову в купол.

Не могу я быть далеко от него в такой момент. Я провела ладонью по его щеке и лбу, будто бы проверяя температуру. Погладила пульсирующую венку на шее, с удовлетворением отметив, как по коже разбежались мурашки. Андрей шумно втянул воздух, напрягся всем телом и посмотрел на меня с насмешливым укором. Словно я ему только что прибавила страданий.

- Я докажу тебе, что это не «Лазарус», Ани! Слишком уж редкий для Китая яд, - Тамара проследовала за мной, пользуясь, видимо, принципом «в тесноте да не в обиде».

Она обхватила Карпова за запястье, прикрыла глаза и принялась считать. Я не слышала, что она бормочет. Две черные вселенные всосали в себя окружающее пространство. Мир сузился до двух точек, впитывавших меня с ног до головы. Ласкавших не руками, но взглядом. Оставлявших на коже ощутимые следы визуальных прикосновений. Невыносимо хотелось его поцеловать.

Боги, как же невыносимо.

- Сердцебиение в норме. Ждем терминальной стадии, - почувствовала себя главным лекарем Тамара и снова с тихим стоном плюхнулась на диван.

Миссис Абрамс размашистым шагом вылетела в зимний сад, открыла створку и вдохнула воздух так шумно, что слышно было даже в гостиной. Наверное, ей стало дурно. Я ее понимала. Сама еле стояла на ногах.

Дом наполнили звуки природы. За окном звенела весенняя капель. С крыши слетала накопленная влага и шлепалась о каменные плиты. Кап-кап. Кап-кап.

«Тук-тук» - прошептало в голове.

Глаза упали на кадки с растениями. Кажется, Джулия все-таки забыла их полить, и фикус засох.

«Малыши совсем зачахли»

Я нервно сглотнула. Голос слышался слишком четко. Слишком ярко. Будто кто-то врезал его мне на подкорку.

«Может, ты, дестинка? Навестишь мой плющик?»

Меня передернуло от чужого шепота в собственной голове. В нем слишком явно узнавалась леди Лукреция Кавендиш.

«Не бойся, тюльпанчик. Хочешь живительной водицы?»

Я тряхнула головой.

- С вами все в порядке, Анна? - обеспокоенно прошептал Карпов, все еще находившийся в опасной близости от меня.

В опасной - потому что все сильнее и неотвратимее хотелось броситься к нему на шею и не отпускать.

- Нет... Я... С ума, наверное, схожу, - прохрипела в ответ.

- Это неудивительно в сложившихся обстоятельствах, - тихо засмеялся Демон. -Немножко безумия нам всем сейчас не помешает. Вы сделали выбор?

«Тук-тук... Ты должна слушать сердце»

- Подождите.

Там было еще что-то важное. Лукреция сказала. Что, черт возьми, она еще сказала? «Иногда оно бьется неправильно»

Но как может сердце биться неправильно? Оно или бьется, или нет. С «Лазарусом», к примеру, ритм просто гаснет. Замедляется постепенно и без резких выпадов, в отличие от прочих ядов, окончательно тормозит.

«Ты должна слушать сердце». Пафосная фраза Лукреции Кавендиш отозвалась внутри новыми красками. Я думала, она метафорически - про мое собственное. А что, если про чужое? Что ж, и тут мне пришлось уступить. Сначала пинцет, а потом и сердце, которое слушать довелось Тамаре.

Она сказала, ритм в норме. У меня нет причин не верить. Вряд ли кошка от волнения разучилась считать. А значит, это не «Лазарус», и мы «сидим и ждем терминальной стадии». Тогда почему внутри все сжимается и бунтует?

«Это неудивительно в сложившихся обстоятельствах» - прохрипело внутри голосом Карпова.

Слова отозвались жаром в животе, и я прикрыла глаза, отдаваясь порыву. «В сложившихся обстоятельствах я еще неплохо себя контролирую. Хотя вы по-прежнему опасны.» Тело вспомнило все. Ладони, страстно сжимающие шелк сорочки. Зубы, жадно кусающие шею с хриплым рыком. Наглые губы, переместившиеся ниже. И оголтелое «Бум-бум-бум», отбойным молотком врезающееся в мой живот.

- Я должна перепроверить! - вскрикнула я, но Тамара и ухом не повела, зарывшаяся в собственное горе. - В сложившихся обстоятельствах оно билось неправильно.

- О чем вы, упрямая мисс? - Карпов заметно побледнел за эти десять минут, но пытался улыбаться. Не ошиблись ли мы насчет получаса?

- Пожалуйста, помолчите и воздержитесь от комментариев...

Пальцами я нащупала пульс на его шее, свободной рукой обхватила за голое плечо и прижалась к Андрею так тесно, что с грохотом вылетела за рамки приличий. К счастью, до меня никому не было дела - Джен утешала Джулию на террасе, а Тамара заливала слезами диван. Убедившись, что никто не смотрит, я впилась в демоническую шею страстным поцелуем.

Карпов вздрогнул и резко выдохнул. Кажется, я лишила его остатков самообладания. Потому что на моей талии вдруг сомкнулись две пятерни и рывком вжали в каменное тело.

- Что вы вытворяете, мисс Дэлориан? - ошарашенно спросил Андрей, видимо, даже не отдавая себе отчета, что прижимает меня к себе по своей воле.

- Помолчите, я считаю.

Все его тело напряглось тугой струной, дыхание участилось и потяжелело, ладони поехали по моей спине вниз. Считать стало труднее. Но уже сейчас было понятно, что сердцебиение осталось ровным и стабильным, как у флегматичного робота.

- Слишком медленно. Это точно «Лазарус».

- Бросьте, я слышу, как оно бьется. Тамара права, ритм в пределах нормы, - прохрипел Андрей в мое ухо, зарываясь носом в волосы. Кажется, он решил по-своему воспользоваться отсутствием свидетелей.

- Тамара же не знает, как быстро бьется ваше сердце, когда я рядом! - шепотом ответила я.

Я мягко отстранилась от профессора под его разочарованный вздох и понеслась к пробиркам. Опрокинула алую жидкость в стакан с водой, вернулась и протянула Карпову.

Велик шанс, что я сейчас его убью. В конце концов, я так часто об этом грезила в начале учебного года, что Судьба вполне могла предоставить мне такую возможность. Андрей пристально посмотрел на меня, согласно кивнул и сделал глоток.

***

Карпов был жив уже целых три минуты. Это обнадеживало. Даже Тамара сползла с дивана и Джулия с Джен вернулись из зимнего сада, чтобы воочию убедиться - оценки по «Снадобьям» у студентов не улучшатся. Не в ближайшее время уж точно.

- Когда будет понятно, что сработало? - тихо спросила у Демона.

Лицо того дернулось было в сторону кривой ухмылки, но потом скривилось будто бы от зубной боли. По скулам прошла дрожь, он резко выдохнул.

- Уже понятно, - бросил он и пошатнулся. Затем стряхнул с себя купол, сделал шаг к дивану и оперся о спинку. - К утру оживу. Не пугайтесь. Вероятнее всего, я сейчас отключусь. Антидот от «Лазаруса» - очень крепкая вещь и...

Он не договорил. Прикрыл глаза, сделал пару шагов и рухнул на диван. Тамара взвизгнула, развернула меня к себе и резко тряхнула.

- Если ты его убила, дестинка. - зашипела кошка, показывая когти во всей красе. - Я тебя лично выпотрошу... Поняла?

Сейчас Тами казалась безумной. Конечно, от горя и волнений. Я могла бы ее понять. Но очень хотелось взять сковородку и треснуть ее хорошенько по невменяемому перекошенному личику.

- Это просто жар и боль, - сдержанно ответила ей. - Очень сильный жар. И очень сильная боль. Миссис Абрамс, напишите Брендану, чтобы не суетился.

Я заторможенно отстранила от себя агрессивную аристократку, явно не настроенную помогать, и поплелась к аптечке на кухне. Что-то обезболивающее. Что-то жаропонижающее. Что-то. Я оперлась руками о столешницу и позволила соленым каплям, все это время копившимся в уголках глаз, покатиться по щекам. Шумно вдохнула, сжала ладони в кулаки, расправила. Пальцы все равно дрожали.

Меня начинала накрывать припозднившаяся истерика, но я никак не могла разобраться, уже можно быть слабой или еще нет? Кто-то ведь должен оставаться сильным. Сейчас это явно не Тамара и не Джулия. А значит, надо собраться, умыться, прикусить губу и найти чертовы снадобья. Как же сложно, господи.

Я же не робот. Совсем нет.

- Прости, я перегнула палку, - на пороге нарисовалась Тамара. - Совсем расклеилась. Просто Андрей, он. очень много для меня значит. Если честно, то все.

Я молча кивнула, показывая, что услышала и приняла к сведению.

- Что нужно делать? Я хочу помочь.

Пальцы предательски тряслись, и делегировать кому-то уход за Демоном казалось правильной стратегией. Я развела охлаждающее снадобье в серебряной миске, смочила в нем мягкую губку и протянула Тамаре.

- Вот. Надо снять жар. И влей в него еще это, - сунула ей в ладонь две склянки. - Сильнее обезболивающего нет, но хоть как-то.

- Ему правда к утру станет лучше? - кошка благодарно приняла флаконы, губку и миску.

- Это же «Лазарус», - хмыкнула я. - Демон просто обязан воскреснуть.

За окном чернела ночь. Уже сейчас было ясно, что будет она непростой. Агония от волшебного противоядия - меньшее зло, но. все же зло. Едва ли кто-то из нас сомкнет сегодня глаза. Но я заставляла себя верить, что утро случится. Свет обязан вернуться в нашу жизнь. Так всегда бывает. Холод и тьма отступают, возвращая Солнце и весеннее тепло. Надо только дождаться.

***

.. .Не удержавшись, я все же подошла к дивану, на котором с закрытыми глазами лежал Андрей. Тамара, погруженная в свои печальные мысли, сидела в придвинутом к нему кресле и смотрела на застывшее лицо. Кажется, она начинала дремать.

Сейчас Карпов выглядел таким уязвимым, что сжималось сердце. Гроза арканов, «пасленов» и учеников, Мрачный Демон, сильнейший маг столетия. Взмокший и уставший, измотанный борьбой организма с отвратительным ядом. Я присела на мягкий подлокотник и провела тыльной стороной ладони по его лбу и щеке. Жара уже не было, это обнадеживало. Он медленно повернул лицо, пытаясь сильнее прижаться к руке.

- Пигалица. Поищи нормальное обезболивающее вместо той ерунды, что ты мне подсунула, - прошептал в мои пальцы.

- На виски можете не рассчитывать! - тихонько рассмеялась я, и Андрей слабо улыбнулся. Как он понял, что это я подошла? Опять учуял? - Спите, пока жара нет. Спите.

Повинуясь неконтролируемому внутреннему порыву, я медленно провела рукой по влажным от пота волосам. А потом еще раз, и еще, зарываясь глубже в жесткую копну, гладя, успокаивая и баюкая. Демон слегка задрожал и снова улыбнулся. Вряд ли мои действия снимали боль, но хоть поднимали ему настроение.

Тамара шумно выдохнула, и я подняла на нее глаза. Вид кошка имела ошарашенный и потерянный, по щекам катились слезы. Непросто ей далась роль сиделки. Вероятно, теперь ее запоздалая истерика раскрылась в полной мере. Хорошо, хоть это с нами происходит по очереди. Я встала, подошла, крепко сжала ее плечо и прошептала:

- Все будет в порядке. Он поправится к утру, не волнуйся. Пойдем на кухню, я сделаю кофе.

Тамара резко мотнула головой, обшаривая меня непонимающим взглядом. Что она искала? Что пыталась увидеть?

- Вам обеим нужно поспать, - заявила Джулия. Она спустилась по лестнице с каким-то пледом. - Тамара, я постелила тебе в своей комнате. Иди отдохни, ты совсем издергалась. Я лягу с Джен. Иди, иди!

Она накрыла Андрея пледом и подтолкнула кошку к выходу из гостиной. Тамара послушно пошла, продолжая мерно потряхивать головой, как какой-то китайский болванчик. Будто пыталась избавиться от наваждения или неприятной мысли. А может, просто спала на ходу.

- Ани, и ты иди спать. Я подежурю, - миссис Абрамс мягко качнула меня за плечо, сбив с какой-то мысли, которая пыталась, пыталась, да так и не родилась.

- Шутите? - фыркнула я, надеясь устроиться в кресле Тамары и наконец-то побыть с Карповым наедине.

- Не пойдешь? - хмыкнула Джулия. Я мотнула головой, прицеливаясь к мягкому подлокотнику. - Тогда сделай нам обеим кофе.

Хозяйка плюхнулась в вожделенное кресло, намекая, что мои надежды были бесплотны.

И наедине мне побыть с Демоном не светит. И я вяло поплелась на кухню. Отчаянно хотелось зевать, но я сдергивала с себя подступающую дрему. Уйти наверх, когда он вот тут? Вот такой? Ну нет.

В гостиной послышалась возня и тихое ворчание. Настолько знакомое, что мельница чуть не выпала из рук.

- Андрюш, мы тебя разбудили?

- Я не спал, - голос Карпова звучал негромко и сипло - Джулия, ну что за?! Перестань... как с ребенком, ей богу.

Я выглянула из кухни узнать, что приключилось. Миссис Абрамс гладила Андрея по волосам и целовала в лоб. А он отстранялся вредным котом, что было не так-то просто при ее настойчивости.

- Уверена, где-то внутри тебя еще сидит упрямый мальчишка, доставлявший столько хлопот родителям, - рассмеялась Джулия. - Тот, который делал всегда лишь то, чего сам хотел, и плевал на общественные правила. Правда, ты его очень глубоко закопал. Ох, Андрюш, ты опять чуть не умер.

- Со мной такое иногда случается.

- Сдается мне, у тебя есть личный ангел-хранитель.

- Вероятно. За тем лишь исключением, что она далеко не ангел, - в голосе Андрея слышалась язвительная ухмылка.

Я стояла с кофемолкой наперевес, прислушиваясь к тихой беседе в полумраке гостиной.

- В такие моменты особенно ценишь жизнь, правда? - Джулия упорно к чему-то клонила, но даже мне в полусонном состоянии было трудно понять, к чему. - Может, пора ее как-то изменить? Ты не думал?

- Ты правда считаешь, что сейчас подходящий момент для подобной беседы? - устало фыркнул Карпов.

- Ты вполне заслуживаешь счастья.

- Господи, и ты туда же? Джулс, мне хватает деятельной матери и Ксении! - голос Демона угрожающе зазвенел. - И если речь про Тамару.

- Речь не про Тамару, - резко оборвала миссис Абрамс, и я вжалась в стену. - Младшая Караваева тебе совершенно не подходит. Удивительно, почему Ксении кажется иначе.

Она ведь знает тебя не хуже меня.

- Давай сворачивать этот разовор.

- Нет, Тамара недурно готовит, конечно... - на своей волне продолжала женщина. - Но вот кофе у нее поистине ужасен.

- Кто бы говорил! - хохотнул вдруг Карпов. - Как ты еще всех миротворцев не перетравила.

- Андрей! - судя по голосу, Джулия насупилась.

- Иногда у меня закрадывается подозрение, что ты работаешь на арканов, - продолжил Демон измываться над хозяйкой. - И это их секретный план по уничтожению МОСа.

- Немедленно перестань! - обиженно взвизгнула миссис Абрамс. - Мы говорили о тебе, так что не переводи тему!

- Обо мне и ком? - миролюбиво поинтересовался Карпов, удобнее устраиваясь на диване и принимая из ее рук восстанавливающий отвар.

- О тебе. И о ней, - Джулия откинулась в кресле. - Долго ты собираешься себя мучить? Она, конечно, терпеливая девочка. Другая бы с чудовищем вроде тебя и пары часов наедине не провела. Но даже прелестные ангелы со временем седеют и покрываются морщинами. Так что в твоих интересах поторопиться.

У меня не к месту началась икота, которая отдавалась шумом в ушах и заставляла тихонько подпрыгивать.

- Немножко подрасти этому прелестному ангелу точно не помешает, - задумчиво заметил Карпов, отхлебнув отвар.

- Не затягивай!

- Сказала женщина, шесть лет влюбленная в слепого идиота и ни словом ему об этом не обмолвившаяся? - хмыкнул Карпов, и Джулия закашлялась.

- Андре-е-ей!

- Да-да, я знаю: ты хранишь верность почившему супругу. Блюдешь кодекс! - важным тоном согласился профессор.

- Я давала зарок. Это моя цепь, - зашипела на него женщина.

- Брось, Джулс! Только форменные идиоты в шестнадцать лет связывают себя браком навечно. Ты ведь понимаешь, что сам он ни черта не увидит? Если его не ткнуть носом, как новорожденного котенка в миску с молоком?

Карпов вернул ей чашку и снова устало сполз на подушки.

- Иногда его дальнозоркость идет на пользу, - ехидно рассмеялась миссис Абрамс и пригладила черную копну. - И позволяет чьим-то красивым головам оставаться на плечах.

- Полагаешь, я боюсь его? - самодовольный хмык. - Ошибаешься. Если я кого-то и опасаюсь, то только себя. Но. это теперь не имеет значения.

- Ты уже все решил, - не вопрос, а утверждение.

- Давно, - тихое в ответ.

- Не поделишься? - в голосе Джулии просквозила улыбка.

- Не поделюсь. У этих стен слишком длинные ушки.

***

Кофе я все-таки сделала. Правда, дрожащие от волнения пальцы больше мешали, чем помогали. Что он решил? Насчет чего? И вообще: уши как уши. Не такие уж и длинные. Обычные, дестинские.

Когда я вернулась с чашками к камину, они оба дремали. Похоже, мне светит сегодня двойная порция. Настойчиво выпихнув Джулию из кресла и придав ей ускорения в сторону спальни Джен, я наконец плюхнулась на подушки. Глаза тут же прилипли к расслабленному лицу с пролегшими на нем тенями - отметинами борьбы.

Зачем-то я попыталась представить Брендана на его месте. Мне нравился этот молодой кудрявый воин с его легкой небритостью и вечными следами усталости на мальчишеских щеках. Но, увидь я его таким беззащитным, изможденным, потным, что бы почувствовала? Жалость, беспокойство, желание позаботиться, может, даже неловкость... Однако сейчас меня наполняла вовсе не жалость. Более глубокое, неоспоримое, густое и очень честное чувство искрилось внутри.

В эти мрачные ночные часы, пока дом спал, он был только моим. Я осмелела и стала гладить Андрея по щекам, шее, плечу, запутывать пальцы в мокрых волосах. Не хотелось терять ни минуты из этого волшебного времени. Похоже, озабоченный маньяк во мне все-таки дремлет. На месте Карпова я бы уже начинала беспокоиться.

Я наклонилась к его лицу. Подбородок окатило горячим дыханием. Жар вернулся. Не давая себе времени на размышления, я припала к кипящим губам. Совершенно бездумно, без конкретной цели. Просто мне весь день, начиная с утра, этого хотелось.

- Вот это - лучшее обезболивающее, пигалица. - прошептал он едва слышно, не открывая глаз. - Анна, будь со мной.

- Я здесь. Конечно, я никуда не уйду. Останусь тут, - я крепко сжала его руку.

- Ты не поняла, пигалица. Будь. Со мной.

Похоже, Карпов снова начал бредить. Он опять горел.

- Ляг рядом. - он слегка отодвинулся от края дивана.

- А если кто-то.?

Плевать! - настойчивый хрип. - Иди сюда.

Диван был узким. Андрей занимал его почти целиком, и мои колени свешивались. Но я все равно умудрилась уютно устроиться у раскаленного тела, вжатого мной в мягкую спинку дивана.

Тяжелая лапа мигом легла на ребра и подгребла к себе. Демонический нос ткнулся в мой затылок, зарылся в волосы и глубоко вдохнул. Почти тут же гостиную огласило ровное сопение. Словно единственное, чего не хватало Андрею для спокойного сна, - глоток «правильного» воздуха.

Я хотела остаться. Очень. Уже давно мне не было так спокойно и так безмятежно. Этот день меня измотал, натянув нервы канатами, а жилы - гитарными струнами. Сейчас можно было себе признаться: я испугалась так, как не боялась никогда в жизни.

Даже тогда, в интернате, было другое. И с Киваном тоже. Нынешний страх был не инстинктивным, а осознанным. Твердое знание, что я без него не смогу, и моя жизнь, вероятнее всего, оборвется тут же. В тот же миг, от того же яда. Даже если после этого я сохраню способность передвигаться, дышать и говорить... Этот старик, Знаменский, приспешник арканов, сам того не зная, чуть не убил нас обоих.

И вот только сейчас, когда лопатки мягко сминались чужой мерно вздымающейся грудью, а теплое дыхание согревало шею, я смогла расслабиться. Отпустить страх. Вот только мне еще не девятнадцать. А тут бывает крестный. И мне не плевать. Так что, дождавшись, пока Андрей уснет крепче, я выпуталась из ласковых, надежных объятий.

Лопаткам тут же стало холодно, внутри меня заворчала внутренняя сущность, жаждавшая уюта и тепла. Она фыркала, намекая, что можно было еще часок полежать. Понежиться. Послушать его дыхание.

Но мы обе знали: стоит лечь обратно - и я просплю до утра. Слишком сладко. Слишком невероятно. И эта полынь, смешанная с жаром нагретой кожи. От одного его крепкого, истинно мужского запаха, дразнящего ноздри, внутри рос жгучий ком из нежности и желания. Что было совершенно неуместно «в сложившихся обстоятельствах».

Конечно, он бредил, когда просил полежать с ним. И когда говорил про обезболивающее. И. И. Лучше пусть скажет все то же самое в трезвом уме и стоя на своих двоих. Впрочем, и лежа можно. Я вообще не прочь проводить вот так, в его крепких объятиях, каждую ночь до конца своих дней.