Глава 11. Вторая половина

— Твой крестный уверен, что ты не дестинка? — прохрипела Джен, отходя от внезапного телепорта и взволнованно вертя головой. — Когда ты сказала про вольер с камнехвостами, я на секунду подумала, что лучше пойти с Расковой.

— Повезло, — согласилась я, оглядывая вполне приличную улочку. Это явно не пляж и не Заповедник.

Мы стояли на заднем дворе какого-то заведения. Из приоткрытой ветхой двери доносился веселый гул. Рядом с ней устало привалился к стене молодой парень в фартуке официанта. Чем ниже его взгляд спускался от наших лиц к подолам нарядных платьев, тем выше поднималась бровь.

— Т-телепортом… П-промахнулись… На бал… Планировали… — пояснила юноше и, подхватив юбку, потопала по грунтовой дорожке — в надежде рано или поздно обогнуть здание и осмотреться.

— Так нельзя же сюда телепортом. Закрыто, — удивленно окрикнул нас официант, и я вздохнула.

— Знаем. Не подскажешь, где ближайший выход с закрытой территории?

— Так вот он, за воротами, — хмыкнул тот и ткнул пальцем куда-то вперед, за деревья.

— Гоблинские блинчики! — пискнула Джен, когда мы выбрались на хорошо освещенную улицу и узрели ворота, а за ними и мост, ведущий в родную Академию. — Ты точно дестинка, Ани! Даже не пытайся убедить меня в обратном.

— Пошли, — я схватила Джен за руку (во второй продолжала трепыхаться непокорная юбка) и потащила к выходу из Деревни.

— Стой! Артур велел прятаться и не выходить с территории, — напомнила ворчунья, обладающая, как видно, прекрасной памятью. Кто бы мог подумать. — А если арканы поджидают у входа в Академию?

Чертов голос разума! Пусть и имеющий единственную извилину, зато мыслящий сейчас куда рациональнее меня. Мое сознание застилало яростью, болью, ужасом. Грудь горела дурными предчувствиями, и ноги сами бежали к мосту. Джен еле за мной поспевала.

— Я не собираюсь отсиживаться на заднем дворе местного бара, пока там валяется без сознания Аманда. Пока на Брендане этот жуткий ошейник. И пока… Пока у златогривой стервы… — я захлебнулась непрошенными слезами, выпустила юбку из плена и машинально сунула руку в потайной кармашек.

Подобные имелись во всех бальных платьях, что шила Аманда, за исключением свадебных. Ведь всякая приличная Милая Леди обязана держать при себе именной жезл. Даже на танцах. Вдруг нужно будет освежить прическу или вывести пятно с приятной к телу ткани.

Сейчас у меня было целых две палочки, и я отчаянно сжала в ладони обе.

— Пока у нее Андрей, — договорила и побежала дальше.

— Брендан тоже там, — всхлипнула подруга за моей спиной. — А это, между прочим, мое нагаданное «долго и счастливо»! Но что мы можем сделать?

— Ну, раз уж по воле Судьбы мы не заперты в вольере с камнехвостами, можем попытаться позвать на помощь, — крикнула ей через плечо.

В небе сгущались хмурые тучи. Ветер свободно гулял по открытому пространству моста, заставляя пышные юбки то неприлично задираться, то больно хлестать по ногам.

В перелеске, которым мы решили пробираться к Академии, легче не стало. Подолы платьев подметали тропу и цеплялись за колючие кустарники и хвойные лапы. То и дело слышался жалобный треск рвущейся ткани. Нашим нарядам никакой бал уже не светил. Но сейчас это была меньшая из бед.

— Дестинка, — с победоносным видом выдохнула Джен, обнаружив пустой порог Академии.

Нас никто не ждал — ни арканы, ни миротворцы. Лишь Эйвери устало прохаживался по фойе. Со всхлипом облегчения мы обе бросились к нему и повисли на шее у Главного стража.

***

Когда наступил глубокий вечер?

В регистрационной зале мы были днем. Я точно помнила, как слепящее солнце заливало светом главную площадь магической столицы. В ателье мы провели не больше часа. Еще с полчаса бежали с Джен к Академии… Потом были утешающие объятия от Эйвери, какие-то настойки от Мари, быстрый допрос от прилетевшего на зов крестного… И вот — темнота. И в голове, и за окном.

— Девочка моя…

Кто-то тряс меня за плечи так сильно, что я чуть не свалилась с кушетки. Джен спала рядом. Она сильно перенервничала, и Мари пришлось влить в нее ударную дозу успокоительного.

— А? — я подняла глаза.

Оказалось, крестный. Значит, они вернулись… Сердце взволнованно застучало в ожидании новостей.

— Что мне с тобой делать? Как тебя уберечь? — спрашивал зачем-то Артур, не спеша делиться информацией. Только поглаживал по мокрым щекам и удрученно вздыхал.

— Метку точно никак не снять? — робко уточнила я, и он покачал головой. — Значит, они всегда смогут узнать, где я?

— Пока тот, кто ее наложил, способен проводить обратный ритуал поиска жертвы — да. Этот обряд очень древний, против него не работает ни один барьер. Полагаю, нам нужен или Расков, или младший Кавендиш…

— Питер, — призналась крестному. — Рыжий недотепа Пит. Вы не успели, да?

— Все девушки пришли в себя, — увильнул от прямого ответа Артур. — С Амандой тоже все в порядке. Но, судя по сумбуру про ангелов и демонов, что она несет, твоя тетка стала еще безумнее. Миротворцев доставили в Лечебницу Эстер-Хаза, ими займутся лучшие целители.

— А остальные? Брендан? Андрей? В-владимирович… — голос нервно срывался, но у меня не было сил его контролировать.

— Больше никого в Ателье не обнаружили.

***

В следующие несколько дней я узнала, что нет более изощренной пытки, чем томиться в неизвестности. Невозможно ничего делать и ни о чем думать. Даже шевелиться с трудом получается. Словно подвешенное в вакууме, все тело живет бесконечным ожиданием хоть каких-то новостей.

Артур приходил еще дважды, но с каждым разом его лицо выглядело серее.

— Надо что-то делать… — снова и снова просительно заглядывала в острые глаза.

— Что? Мы с утра до ночи «общаемся» с Лукасом, пытаясь выведать хоть крохи информации о новом логове, — крестный устало потер кустистую бровь. — Но если кто и может расколоть его ментальный барьер, то только профессор Карпов.

— Ты не понимаешь… — я тряхнула волосами, сбившимися за эти дни в единый нечесаный ком. — Джина — вторая голова. И она психопатка!

— Тем лучше. Она много отвлекается и часто ошибается, — кивал Артур своим мыслям, совершенно меня не слушая.

— Может, ты ее недооцениваешь? Она уже одного мужа в могилу свела! Припрятала рукописи, обвела всех вокруг пальца, вышла за Лукаса. А теперь планирует снова овдоветь, — возмущенно сопела я. — Такими темпами Аманда на нее «ангелов» не напасется!

— Ани, я понимаю, но…

— Ни тролля ты не понимаешь! — взвилась я, резко садясь на кушетке. — Она маньячка! Сам черт не знает, что у нее в голове творится. И у нее Андрей! Владимирович, чтоб его! И она нашла наши юбки пустыми, без ценного содержимого. Провалила первую операцию во главе Братства. Джина сейчас хуже бешеной змеи, понимаешь? Она… Мне страшно подумать, как и на ком она станет срывать свою злость. И какими методами. И…

— Ани… Ты зря считаешь меня за идиота. Я предположил такой вариант, но сейчас ничем не могу помочь ни Брендану, ни Андрею. Даже, как видишь, твою безопасность не могу обеспечить надлежащим образом. Остается надеяться, что Лукас расколется быстрее, чем случится что-то непоправимое.

— Он не расколется! — рявкнула я на мрачного крестного. — Надо соглашаться на обмен.

— Никакого обмена.

— Пожалуйста! Отдай ей этого старого хитрого лиса…

— Ты не поняла, Анна. Джина не пыталась связаться с нами и не выдвигала никаких условий.

— Она не просила своего ненаглядного мужа назад? — я захлебнулась воздухом.

— Нет, — Артур развел руками. — Ты сама сказала: тролль разберет, что за игру она затеяла.

Почему Джина не требует обмен? Она ведь собиралась, и прошло уже три дня… Неужели договорилась с Андреем и теперь не нуждается в помощи Кавендиша с ритуалом? Да быть того не может!

— Отдыхай, девочка, — Артур встал и потрепал меня по голове. — Пусть хоть кому-то из нас удастся выспаться.

***

Покидать Академию мне было строго запрещено, но в качестве компенсации крестный разрешил дежурить в больничном. И почти всегда рядом был кто-то из знакомых.

Миссис Абрамс часами рассказывала о своих планах превратить желтое поле, окружавшее Пункт Связи, в ароматный цветущий сад. Но, как она сама признавалась, надежды на успех было мало. «Растениям нужно много любви, Ани. Иначе они чахнут. Ты ведь видела мою рассаду… Ничего не выходит».

С Ромулом находиться рядом было непривычно тяжело. Он молчал, ходил кругами, бормотал под нос. Иногда по новой расспрашивал обо всем, что я услышала в ателье. Вплоть до точного воспроизведения фраз и выражений лиц людей, их сказавших. Словно надеялся зацепиться за упущенную мелочь.

Насколько я знала, мой куратор теперь руководил «беседами» с Лукасом. Мягкий, тактичный, улыбчивый и добрый человек, обладающий безграничным терпением и готовый принять людей с любыми их недостатками, сейчас Осворт едва сдерживал внутреннюю звериную сущность. Даже одомашненный вервольф может сорваться с цепи, когда его другу грозит смерть или что похуже.

Роджер тоже заглядывал и болтал со мной на отвлеченные темы. Сейчас, к примеру, он летал по отделению и рассказывал, что поначалу Аврора хотела основать вовсе не Академию, а Заповедник для вымирающих магических видов.

Именно для того она несколько лет напитывала озеро сияющей материей, создавая на территории усадьбы сильный магический фон. Такой, чтобы жить неподалеку от водоема даже древним существам было комфортно. Как в прежние времена.

— Чем ближе к озеру, тем сильнее концентрация магического фона. Поэтому тут может жить русалка. Поэтому в юных магах ярче разгораются отголоски высших даров. Поэтому в теплицах растут редкие растения… Удивляюсь, как в лесу еще кентавры и лавасилиски не завелись.

— Не надо нам тут кентавров, — сонно запротестовала я.

— Полностью согласен. Ближе к пятой оранжерее концентрация заметно слабеет, но все равно остается на уровне Дебрей или Пустоши, — важно пояснял прозрачный приятель, наматывая круги по больничному отделению.

— Поняла я, поняла, — отстраненно промычала, глядя в окно. Новая информация усваивалась без особого энтузиазма. — Камнехвостам бы у нас понравилось.

— О, да еще как! Но в последний момент Аврора передумала. Решила, что выращивать новое поколение сильных магов — гораздо интереснее, чем чесать пузо иглохвостам, — с усмешкой продолжил Родж. — Она мечтала, чтобы девочки учились наравне с юношами. Постигали не искусство варки конфитюров, а военное дело, дипломатию, целительство… Своим примером она вдохновляла многих аристократок. Ох, знала бы Ава, что ее пра-пра-пра… в общем, внучку запихнут в «Эншантель»…

— Не печалься, Родж. Милой Леди из меня не вышло.

— Я заметил! — хмыкнул призрак и вдруг резко изменился в и без того бледном лице. — Что с тобой, Анна?

— Ох…

Я скорчилась от жуткого спазма неясного происхождения, прошившего живот насквозь. Взвизгнула от боли, когда нечто невидимое полоснуло меня по предплечью и высекло струю крови. На пол с мокрых пальцев закапали красные капли. Какого черта?..

Удар, еще удар. Один прошиб током, другой обжег пламенем. Каждый выбивал из меня дух на секунду. Закусив губу, я глухо мычала набор из фирменных демонических ругательств, осознав, наконец, что меня никто не бьет. И отрешенно ловила отголоски чужой боли, охая и сжимая до судороги белье на койке, возле которой стояла.

— Тролль дери… Родж… — заваливаясь набок и из последних сил хватаясь за простыню на кушетке, чтобы хоть как-то смягчить падение, простонала я. — Зови… на помощь…

Если выживу, убью безумную стерву.

Если выживу.

Андрей

— Жив? — хрипло бросил Брендан из пропахшей потом и сыростью темноты, когда замок щелкнул и шаги конвоиров стихли.

Давал ориентир. Хотя в выделенном им помещении даже выпрямиться в полный рост было проблематично, не то что заблудиться.

— Вполне, — сухо буркнул Андрей.

Он понимал, кому обязан своим относительно сносным состоянием, и это осознание наполняло рот горькой желчью. Радоваться «недоразумению» он не собирался, предпочел бы умереть снова, но кто ж его спрашивал… Сдержав ненужный стон, Андрей развернулся на каменном полу лицом к черному потолку и попытался сесть.

— Не торопись, — поделился опытом парень, последние три дня служивший Джине игрушкой для весьма необычных для первокровной леди забав. — Никто не видит. Даже я… Ни черта…

Андрей знал, что никто не осудит, если он немного полежит и посмотрит в потолок, пытаясь по ощущениям определить, сломаны ли ребра и критична ли кровопотеря. Но все равно нашел макушкой стену и поехал затылком вверх. Минуту спустя он вполне сносно расположился в их совместной «комнате отдыха», лишенной каких бы то ни было удобств.

Спятила ли Джина или всегда была такой? Он искал признаки душевного расстройства и, к прискорбию, не находил.

Обидчивая, мелочная, высокомерная, ревнивая, мстительная, горделивая, вспыльчивая… Болезненно реагирующая на отказы, скорая на расправу… Развращенная вседозволенностью, прущая к своей цели, как твердолобый горный тролль… Она не была психопаткой. Как и фанатиком, вроде половины «братьев». Избалованной увлекающейся истеричкой — да. Сейчас он даже видел смысл в ее действиях — хаотичных, грубых, эмоциональных, взбалмошных…

За Андреем она не приходила с первого дня, когда он предпочел отправиться в камеру к Хайву, а не в ее теплую и мягкую постель. Синие глаза в тот миг удивленно моргнули, но уже через секунду холеное лицо застелило равнодушием. И Карпова бросили в это чудное заведение для пленников. Гостеприимство, достойное истинной леди. Джин в своем репертуаре.

— А мог бы, Андрей Владимирович, валяться на синих простынях, пить вино, вспоминать молодость и обсуждать старых знакомых, — саркастично хмыкнул Брендан, пытаясь найти в себе остатки оптимизма.

Парень был совсем плох. У него не было живого щита. От мысли о собственном «щите» — черноглазом, мягком, теплом, нежном, но упрямом, как стадо буйволиц, — снова скрутило живот и обожгло фантомной болью. Хуже расклада придумать невозможно. Хрупкая пигалица, связанная драным ритуалом, отдувалась за него. Он определенно задолжал Анне чертового единорога.

Две ночи подряд Андрею приходилось обращаться к Сияющей материи и сцеживать ее с кончиков пальцев в израненное тело Брендана, чтобы хоть слегка подлатать. Но сегодня Карпова увели следующим, и сейчас он был не в состоянии оказать помощь. Последние капли магии из резерва ушли на постройку крепкого ментального барьера. Джина надеялась измотать его, отвлечь телесными муками и пробраться в голову. Чертовски самоуверенная идиотка.

Ее нынешний муж был непрошибаемым. Ни Карпову, ни Артуру не удалось пройти дальше первого заслона. Но это был полезный опыт — Андрей взял пару давно забытых и официально запрещенных ментальных приемов на вооружение и сегодня активно ими пользовался.

— Полагаешь, они синие? — язык заплетался, но поддержать разговор было важно для них обоих.

— Кто? — просипел Брендан, готовый, судя по угасающему голосу, отключиться.

— Простыни.

— Какими им еще быть?

— Желаешь проверить? Могу передать Джин при следующей встрече… — сонно пробормотал Андрей, впадая в забытье.

Измотанное тело требовало покоя, и голова соображала паршиво. Это было плохо. Следовало что-то решать. Требования Расковой оказались настолько же понятны, насколько и невыполнимы. Но Джин была уверена, что еще пара приятных свиданий наедине, и он уступит.

Она даже не догадывалась, насколько близка к истине. Не понимала, что бьет по самому больному. Каждое заклятье отдавалось в нем двойной дозой мук — болью реальной и болью фантомной, — стоило лишь представить, что партнерская половина урона идет ей. Пигалице.

Идиот!

Зачем ушел? Как мог оставить одну даже на минуту? Еще и дверью хлопнул, породистый нос задрал. Принципы драные отстаивал. Незыблемые, выстраданные, вырванные в свое время зубами.

Да под хвостом у саблехвоста он видел сейчас свои принципы!

Оставалось лишь надеяться, что Анна с рыжей ворчуньей не застряли в забытой богом деревне. Тролль знает, куда ведут привязки тронутой опекунши! Потому как думать, что его пигалица бродит по какому-нибудь глухому зачарованному лесу, раненая и без помощи, было невыносимо.

Андрей

Тупая боль в груди не давала провалиться в спасительную дрему. Похоже, Джина совсем помешалась и решила проложить путь к его сердцу напрямую — через ребра.

Брендан глухо постанывал на каменном полу в паре метров от него. Надо набраться сил и высечь хоть каплю чертовой материи: без поддержки парень долго не протянет. С ним Джин не церемонилась, без труда определив в прежнем воспитаннике Андрея еще одну болевую точку. Била в нее прицельно и с шокирующим энтузиазмом.

Он закрыл глаза и медленно выдохнул. Третьи сутки Карпов забывался в снах и ждал, когда туда же придет она. Его упрямая девочка. Рядом с ней было хорошо, и просыпаться не хотелось вовсе.

Сегодня Анна явилась позже обычного — подозрительно бледная и уставшая. Косилась на него с неодобрением, а потом и вовсе решила убежать. Подхватив подол красного платья, она неслась от него через густой лес, и колючие лапы расступались перед ней, освобождая путь.

Он шел напролом, упрямо вбивая ботинки в желтый хвойный опад. Это его девочка. Только его. Нужно непременно догнать пигалицу, пока она не заплутала. Пока не потеряла ориентир. Казалось, от этого зависит жизнь. Его. Ее.

Анна задиристо смеялась и изредка оборачивалась, убеждаясь, что он следует по пятам. Дразнила.

Нужно поймать ее во что бы то ни стало! Пойти рядом с ней и вместе искать выход. Вывести их обоих на свет.

Но красный хвост платья все ускользал и ускользал.

Заноза!

Анна… Девочка… Графиня…

Он вспомнил, с каким трудом разрешил ей навести порядок в своем доме. Как цеплялся за привычную серую жизнь, за пыль, за единственную подушку, за драные принципы и возведенные границы.

Нет, это не заклятья Джины отдавались тупой болью в груди. Это последняя ссора напоминала о том, какой он идиот.

Теперь все казалось неважным. Титулы, балы, замки и фамильное серебро, дурацкие тряпки, приятные к телу, танцы, сборища снобов… Пусть будут, если она так хочет. Пусть будут.

Он и сам внезапно захотел всего. И детей — непременно черноглазых. И чертовых танцев. Крепко сжимать тонкую, хрупкую талию в ладонях и кружить по бальной зале, пока они окончательно не выбьются из сил. А потом завести в укромный уголок сада и целовать до потери сознания. Прижимать к себе, убеждаясь, что ткани действительно приятны к телу. А без тканей еще приятнее…

Никогда еще ему не хотелось жить так сильно. Так сладко. Он не мог надышаться вкусным воздухом из снов. Цветами и Анной.

Он мог бы стать для нее чертовым принцем. Не просто мог бы. Хотел.

Кожу обожгло: кто-то нагло вырвал его из сладкого забытья.

— Сегодня Голова желает говорить с тобой первым, князь, — едко уведомил Джагжит, явившийся лично в камеру за узником. За ним маячило что-то нервно-рыжее и не слишком в себе уверенное.

Уже утро? Тролль его разберет. Окно бы не помешало.

Брендан спал, и Карпов охотно занял его «первую очередь». Андрей медленно поднялся, пригнувшись под потолком. Не так волновали раны, как пустой резерв — он почти не восстановился.

— Давайте я вам… Андрей Владимирович… — пискнуло нервно-рыжее, кинулось вперед и подставило тощее плечо. Что-то новенькое.

Мелкий Кавендиш. Свернуть бы шею гаденышу прямо тут, и метка на Анне утратит свою силу. Но рука на бывшего ученика почему-то не поднялась. И когда стал таким сентиментальным?

Они медленно двинулись по пропахшему плесенью коридору. «Новое логово» выглядело не таким уж и новым. Освежить бы ремонт не помешало. Андрей неспешно переставлял ноги, осматриваясь и подсчитывая ответвления. Поганое место. Злое. Боль почти не ощущалась: страх за Анну, которой при худшем раскладе достанется новая порция мук, притуплял все прочие чувства.

Сегодня привели не в «кабинет Лукаса», как его любовно называла Джин, а в ее личную опочивальню. И, черт дери, Брендан оказался прав: на кровати синели шелковые простыни. Останься в нем хоть капля юмора, Андрей бы рассмеялся нелепости ситуации. Но злить Раскову в его планы сегодня не входило. Стоило сделать все, чтобы избавить пигалицу от новых страданий.

— Андрюш, как спалось? — Джина встретила его при полном параде. В чем-то блестящем, голубом и наверняка роскошном. — Каменный пол не слишком удобен. Располагайся.

На нем не было никаких магических оков, и, при желании, он мог в пару шагов настигнуть хозяйку и сомкнуть руки на ее белой шее, отмеченной арканской татуировкой. Но риск был не оправдан. Жезл остался у Анны, Брендан без чувств валяется внизу, магический резерв пуст, как Сахара, а за дверью стадо грязных магов. Глупая бравада будет стоить жизни не только ему.

— Благодарю. Ты сама любезность, — Андрей приземлился в кресло напротив постели и с интересом уставился на Джину. Все-таки некоторых «милых леди» нужно отдавать в «Эншантель», тогда от них меньше вреда и разрушений. — И? Какой на сегодня план?

Андрей

— Мне не нравится тебя бить, Андрюш, — вздохнула стерва и поиграла пальцем с золотым локоном. — Но выбора, сам понимаешь, у меня нет. У Головы братства есть обязанности. Что подумают обо мне арканы, если я не добьюсь с тобой успеха? Скажут: «Да она просто недалекая женщина, а вот Лукас бы расколол князя в два счета».

— Прискорбно, — с ненатуральным участием выдохнул Карпов.

— Ты должен мне помочь. Сама я не справлюсь.

— Что мешает тебе вернуть Лукаса, предложив обмен?

— Не думаю, что старый интриган на это пойдет, — Раскова махнула рукой, села на постель и откинулась на подушки. — Он не ценит жизни своих воинов, Андрюш. Тебе давно следовало это понять.

— Поверь, ты достаточно хорошо его мотивировала, Джин, чтобы он согласился на обмен, — сквозь зубы процедил Карпов, краем глаза поглядывая на чертову вязь на запястье. — Артур сам бы с тобой связался, да почтового адреса ты не оставила.

— Не хочу! — Джорджина по-детски надула губы. — Наш брак с Лукасом оказался не таким счастливым, как я надеялась. А теперь, когда у меня есть ты и твой друг… План слегка поменялся. Я вполне в состоянии провести ритуал самостоятельно, как истинная Голова. Ну… с твоей помощью.

— Не рассчитывай на нее, Джин, — сухо бросил Карпов.

Потрошить Анну на алтарь он не собирался, о чем вчера много раз объявил этой бешеной фурии. Но Раскова упорно пропускала все мимо ушей.

— Собственно, я повторю тебе условия, ладно? Не уверена, что вчера ты хорошо уловил суть… — Джорджина встала и прошлась по помпезной комнате, уставленной вазами и увешанной картинами.

Вкус у нее всегда был отменно дурной. Чертова сорока.

— Я готов еще раз тебя выслушать.

Любая выигранная минута — уже победа. Рано или поздно резерв восстановится.

— Ты расшифровал рукописи. Ты! Сам! — Джин ткнула в него вычурным жезлом. — Значит, ты разобрался в нюансах, знаешь порядок действий и сможешь объяснить мне ритуал. Я ума не приложу, что означают все эти каракули, что делать с люмьерами, которые притащили морфы, и в кого втыкать эльфийский кинжал.

Карпов все-таки фыркнул. Тема была невеселая, но упрямство и самоуверенность Расковой сами растягивали его губы в ухмылке. Могла ведь найти себе нормального мужа и спокойно портить ему жизнь в каком-нибудь родовом замке. К чему это стремление к власти и желание кому-то что-то доказать?

— А чтобы я тебе поверила, ты сначала дашь клятву верности на крови рода. И если не сдержишь слово, и ты, и твоя матушка отправитесь к папеньке в гости, — продолжила Джина объяснять свой план. — Но для начала ты официально примкнешь к Братству. К Элите арканов.

Карпов поморщился. Новой татуировки ему для счастья как раз не хватало!

— Да-да, Андрюш! Видишь мою чудесную метку? — Джина потерла шею. — Ее не нужно стыдиться. Ты так и не успел пройти обряд, подтверждающий чистоту крови? Вот и завершим начатое много лет назад. Печально, конечно, что арканы нынче вне закона… Но совсем скоро это станет неважно. Те, кто плевал в наши спины, преклонят колени. Никто не посмотрит на нас свысока.

— А если я откажусь? — устало уточнил он то, что и без ее ответа знал.

— Продолжим с того места, где вчера остановились. Кажется, я пыталась тебе продемонстрировать наглядно, как здорово, когда тебя не ограничивают никакие правила и нормы морали… — Джин подошла ближе и ткнула в его грудь жезлом. — Я хороший учитель. Я могу долго объяснять. Тебе и твоему другу. Ты ведь был его наставником? Как трогательно… Уверена, тебе не чужды сантименты. Так что ты выбираешь? Поможешь мне провести чертов ритуал или нет?

— То, о чем ты просишь, невыполнимо, — сухо бросил Андрей, но Джина только отмахнулась.

— Как только ты дашь клятву верности и пройдешь обряд посвящения в Элиту Братства, я отпущу тебя, — она присела на край кровати ровно напротив и уставила на него синий, с легкой безуминкой взгляд. — Никто больше не посмеет тебе вредить. Господин Хайв побудет у нас, но в более комфортных условиях. Ему окажут помощь, залечат раны… Он совсем плох, да? Боюсь, долго не протянет.

— Джин, я не стану…

— Всего-то и надо, что помочь мне с рунами и ингредиентами, а потом сбегать в ваш Пункт Связи или как там его, привести сюда девчонку и пустить ей кровь. Придется заставить глупышку немножко пострадать, — Джина равнодушно пожала плечами. — Все трое останутся в живых. Я гарантирую это тебе. Могу даже клятву дать, что юная графиня уйдет из Логова на своих двоих. Ну? Решай скорее. А то я вспомнила пару забавных заклинаний, которые забыла вчера на тебе опробовать.