Глава 13. Невозможное

— Или ты добровольно полежишь два часа под восстанавливающим куполом, или я тебя усыплю, — раздалось ворчливое из-за ширмы. — Не смотри на меня так ехидно, Андрей! Я найду способ тебя отключить, и вот тогда…

— Мм?

— Велика вероятность, что ты очнешься весь вот в этих чудесных штуковинах без возможности пошевелиться, — Мари чем-то пошуршала в больничном воздухе, но я не распознала, чем именно. — Замотаю на славу. Не меньше часа будем разматывать.

— Сдаюсь, — покорно признал поражение Карпов, и кушетка скрипнула под весом демонического тела. — А для кого, кстати, ты припасла эти… кхм… штуковины?

— Артур недвусмысленно дал понять, что, если его крестница еще хоть раз сбежит из-под чьего-либо надзора, тот сразу лишится работы. А быть может, и головы. Поскольку сейчас моя вахта, я планирую себя обезопасить, — бубнила Мари, приближаясь в моей ширме. Что-то мне решительно не нравился их разговор. — Очень, знаешь ли, дорожу местом в Академии…

Госпожа Пламберри явила мне свой недовольный лик и потрясла перед моим носом какими-то лентами. Тонкими, прозрачными, невесомыми. И так подозрительно они мерцали, что не осталось сомнений: это были…

— Магические ремни, Ани, — подтвердила догадку Мари и сделала шаг ко мне.

Я вжалась в подушку и замотала головой.

— Я согласна два часа добровольно полежать под восстанавливающим куполом, — заверила ее, отползая на противоположный край кровати.

— Тебе такой опции не дано. Только ремни, — Мари поиграла бровью, и я сглотнула. — Это же надо, добровольно перенестись в Логово арканов…

Я тяжко вздохнула. Да, с безопасной телепортацией у меня не складывается. То на австрийском кладбище оказываюсь, то вот… в сырой темнице Братства психопатов.

— Мари, я правда никуда-никуда больше не планирую улетать. Куда я… от него? — шепотом уверила наставницу. — Может, обойдемся без ремней?

Мари протянула ко мне ладонь, скосила глаза на подушку и поманила пальцем. Расстроенно закусив губу, я вытащила оттуда свой игрушечный жезл и отдала женщине.

За окном давно расстилалась ночь. В больничном отделении было пусто и тихо. Знакомые запахи трав и свежести убаюкивали. Я поерзала щекой на подушке и позволила себе провалиться в сон. Что бы ни случилось завтра, сегодня я планировала хорошенько выспаться.

***

Из дремы меня заставило вынырнуть мокрое и катастрофически неодетое тело, влезшее под одеяло.

Похоже, Карпов успел добраться до душа, а затем и до моей ширмы, но где-то по пути умудрился потерять одежду.

— Совсем ты спятил, да? — прохрипела спросонок.

— Совсем, — сокрушенно признался Демон, сдвигая волосы с моего плеча и прикасаясь губами к шее.

Как же хорошо, когда он рядом. Я сладко потянулась в теплых руках и пробормотала что-то о том, что тоже готова спятить, если потребуется. Демон резко развернул меня к себе и затащил наверх. Охнуть не успела. Вот что он творит, в самом-то деле?

Похоже, безумие Джины заразно. Иначе как объяснить, что с меня сейчас через голову стаскивали больничную сорочку?

Я осуждающе заглянула в черные глаза. Он в отместку обласкал меня голодным взглядом, медленно проскользив от лба к губам. Словно совсем никуда не спешил.

— Поцелуй меня, пигалица, — велел Демон, вернувшись к глазам. — Я должен убедиться, что ты реальна. Что не привиделась мне снова в бредовом сне.

— А ты — настоящий? — прошептала в теплые губы.

— Думаю, это тоже нуждается в проверке.

Я прильнула к нему к неспешном, нежном поцелуе. Мне тоже расхотелось торопиться. Это было так правильно — наслаждаться каждым мгновением, знакомым вкусом, дурманящим запахом, дразнящими прикосновениями… Требовательные губы сминали мои мягко, ласково. Словно боялись спугнуть мираж. Наваждение.

— Настоящая… Моя, настоящая… — шептал Андрей, убирая волосы с моего лица, так и норовившие вклиниться в наш поцелуй.

Он был уже не такой бледный, каким предстал передо мной в логове, но в темных глазах все равно сквозила усталость. Словно его придавило тяжелой каменной глыбой, мешающей встать и расправить плечи.

— Как ты меня нашла, пигалица?

— Лукас подсказал, — я неприязненно скривилась, вспомнив престарелого беглеца.

Как ни крути, а старый лис спас всех нас. Хотя не исключаю, что он просто хотел отвлечь внимание и спровоцировать панику в рядах миротворцев.

— Лукас?

— Оказывается, «Зелье единения», что я сварила, при определенной крепкой связи может наделять татуировку супружескими свойствами… Ну, телепортирующими, — торопливо поправилась я.

— Какой еще связи?

— Родственной, чувственной… — смущенно пробормотала. — А у нас и вовсе одна капля на двоих. И одна боль. Видимо, этого достаточно, чтобы зелье решило нас связать в пространстве.

— Глупости какие. С чего Лукас все это взял?

— У него в родовой книге была запись о похожем случае.

— Ани, этот ритуал изучен вдоль и поперек. Он не брачный. Сотни мужчин спасали им жизни своим боевым товарищам и братьям, а отцы — дочерям. И еще ни разу татуировки никого никуда не перемещали. Несмотря на родственную связь. Ты точно ни с чем не ошиблась?

Я насупилась и продемонстрировала упрямцу зигзагообразный ожог на руке. У Карпова имелся такой же.

— Что-то мне подсказывает, что ритуал сработал. А значит, я все сделала правильно. А то, что не было известных случаев, так значит, не нашлось никого с идентичными каплями.

— Ладно, убедила. Стало быть, я могу перемещаться в твою спальню, минуя стадо миротворцев у двери? — приподнял бровь Демон и загадочно поиграл с моей прядью. Ухватил ее двумя пальцами и потянул на себя, заставляя спуститься ниже. Коснулся губ… так сладко.

— И откуда у тебя силы на вот это вот все? — промычала в жадный рот, наслаждаясь тем, как умело теплые руки гладят кожу, как по-хозяйски сминают места, особо охочие до приключений…

— У меня их и нет. На твои рассчитываю, — ухмыльнулся Карпов из темноты и подгреб меня к себе теснее. Рассчитывает он! Я совсем смутилась.

— Единорога, — напомнила на всякий случай.

— Он стоит одним из первых пунктов в моем плане, — серьезно заверил Демон, собирая носом запах с моей шеи.

— В плане?

— По возмещению тебе ущерба и компенсации страданий…

— Ммм… А что еще есть в твоем плане? — утопая в чувственной ласке, уточнила у спятившего мучителя.

Его руки блуждали по телу, губы целовали лицо, и жар влажного тела передавался и мне… И все это было таким правильным, уютным и родным, что я через минуту позабыла, где мы, собственно, находимся. Если нас кто-то застукает, это его проблемы. Ему с этим еще жить.

— Чертов июльский бал, если захочешь, — выдохнул Карпов, и я с удивлением на него посмотрела. Он что, серьезно? — Будем танцевать и расшаркиваться с лордами. Но улыбаться будешь им сама, за нас двоих. Ну и… Замок, подвалы с древней ерундой, драгоценности, горы фамильного серебра, официальный титул… Что там еще положено милым леди?

— Андрей…

— Я могу быть князем, если ты этого хочешь.

— Не хочу.

— Ммм?

— И на бал июльский не хочу.

— Но у тебя же есть платье…

— Мы найдем ему другое применение. Оно белое и очень красивое, — ехидно подмигнула Демону. — Мне хватит, если мы иногда будем ходить в места, где танцуют. Необязательно на великосветские торжества с кучей первокровных аристократов, нет… Просто… с музыкой. Можем даже ни с кем не здороваться и никому не улыбаться.

— Зашли, потанцевали и ушли? — рассмеялся Демон подо мной и сжал талию сильнее.

— Именно так. По рукам?

— Как пожелаешь, пигалица.

— Ну и единорога.

— Само собой, Ани, — клятвенно заверил меня Карпов, опрокидывая на подушку и прижимая своим тяжеленным телом. Сил у него нет, ага! — Само собой, заноза…

***

В полудреме почесала руку, перевернулась на другой бок и сунула ее под подушку. Кожу под браслетом покалывало. Нужно было его снять, чтобы не мешал спать, но все тело было наполнено сладкой ленью.

Карпов прижимался сзади и ровно, глубоко дышал. Эти минуты были лучшими за последние дни, и я дорожила каждой. Может, и не страшно, если я не смогу заснуть. Зато всю ночь буду слушать его дыхание и ловить носом родной запах.

Кто знает, что будет завтра. Моя рубашка у арканов, а значит, они поторопятся провести ритуал, пока обладают свежей кровью, пролитой в страданиях.

Никто ведь не уточнял, что страдания могут быть чужими.

Хитрый лис! Конечно, он не мог придумать все это заранее, но то, как гениально он извлекал пользу из любых обстоятельств, вызывало невольное восхищение. Даже крестный с печальной улыбкой признал, что этот раунд остался за Лукасом.

Рука чесалась почти нестерпимо, но меня все сильнее клонило в сон…

***

Я обнаружила себя на какой-то поляне. Траву заволокло плотным лиловым туманом, сверху смотрели огромные звезды. Они словно наблюдали за действом, что разворачивалось сейчас на Земле.

Пахло тут странно. Старостью, пылью и тленом. Вокруг высились небольшие каменные строения, вдалеке стояла часовня. Похоже, я очутилась на кладбище магов-аристократов.

Я отчетливо понимала, что сплю. Вот только видение ничем не напоминало привычный кошмар. Как не было оно и воспоминанием Авроры. Потому что вряд ли графиня Воронцова была знакома с Джорджиной, что вышагивала сейчас прямо передо мной. Я могла бы до нее дотянуться и выдернуть клок волос, если бы не была совершенно бесплотной.

Как я тут, тролль побери, очутилась? Почему смотрю на вдохновенно поющих арканов, нацепивших свои жуткие балахоны и идущих по тропе к какому-то небольшому дому?

Их вел морф. Квит! Чертов Сусанин! Он точно знал, куда топает своими мохнатыми ножками.

Кладбище было устроено странно. Похоже, магам-аристократам полагались индивидуальные покои — за исключением случаев, когда хоронили супругов. Так, мы миновали небольшой, но помпезно отделанный склеп со сдвоенной табличкой, на котором едва различима была надпись:

«Влад, князь Карповский, и Солина, княгиня Карповская, первые этого имени»

Это что?! Фамильное кладбище Андрея?

Что они тут забыли?

Или кого?

Нужно было выбираться из этого бреда. Растолкать Андрея и сообщить ему о том, что сейчас происходит на фамильном кладбище Карповских. Или уже произошло. Или только собирается произойти.

Но сон сковал меня по рукам и ногам и тащил за собой — в глубину, в темноту кошмара.

Я чувствовала, что дело в браслете, принадлежавшем Фелисити Честер. Это ее пророческий дар сейчас навевал мне видения. Но как его выключить? Как понять, будущее это или настоящее? Или то, что уже свершилось?

Джина, чью спину я лицезрела перед собой, надела синий капюшон и поежилась. Она шла за Лукасом, недовольно дергая плечами и шагая резко, без привычной грации. Злилась.

Овдоветь у нее с помощью миротворцев не вышло, Андрей пропал из темницы, а к арканам вернулась прежняя Голова. Все пошло не по плану. Но сочувствия к златокудрой ведьме я отчего-то не испытывала. Жаль, не могла сейчас подставить ей подножку и полюбоваться на красивое падение перед толпой «братьев».

Задумавшись о мести, я не сразу заметила, что процессия остановилась у одинокого склепа на окраине. По виду заброшенного, хоть и современного. Этот закуток был явно непопулярным — ни ухоженных клумб, ни свежих цветов, как, к примеру, у соседнего каменного домика с княжной Дарьей.

Табличка информировала, что тут покоится «Владимир, князь Карповский, второй этого имени». Отец Андрея? Зачем он понадобился арканам?

Но чутье подсказывало — им нужен вовсе не Владимир. Я хоть и не хотела себе признаваться, но давно догадалась, кого арканы тут ищут.

Тело Августуса из склепа Блэров пропало почти сразу после похорон. Доступ туда имели лишь кровные родственники и фамильные морфы. Квитариус забрал своего хозяина и перепрятал в надежном месте. В таком же магически закрытом склепе, только принадлежавшем другому роду.

Скорее всего, он перемещал тело не один раз, выискивая наименее популярных почивших, к которым не захаживает дальняя родня. В последние годы выбор пал на Владимира — и мужем, и отцом он был паршивым.

Квитариус исчез перед дверью, закрытой для всех прочих, а процессия двинулась дальше. Я хотела свернуть с тропы и просочиться в склеп Владимира, но неведомая сила потянула меня за арканами. Словно привязанную.

Все вдруг остановились. Рассредоточились по поляне. И, образовав мрачный хоровод, сомкнулись плотным кольцом вокруг круглой каменной пластины, исчерченной ритуальными символами.

Это что, древний алтарь? Зачем первокровкам на фамильных кладбищах такие штуки? Об этом нюансе Андрей что-то не рассказывал.

Я обошла глыбу по кругу. В нескольких точках в камне были выдолблены углубления, от которых к центру тянулись извилистые каналы-вены. Сейчас в них стояла странная голубоватая жидкость, светившаяся серебром.

Я пригляделась и тут же отшатнулась. Гады! Жижа светилась из-за кусочков люмьеров, в нее опущенных!

— Мы все подготовили, магистр, — склонив голову, прошептал высокий мужчина, скрывавший лицо под черным капюшоном.

Голос показался знакомым, но я не придала сейчас этому значения. Потому что на камне появился Квит. И он был не один.

Я истошно вскрикнула и машинально закрыла рот ладонями. Вряд ли меня могли услышать, но…

Тролль меня укуси!

Я во все глаза наблюдала, как Квитариус аккуратно укладывает на алтарь чертовски неплохо сохранившееся тело. Одежда мужчины истлела, так что мне снова достался бесштанный вариант Августуса. Но мне не привыкать, чего уж там. Аврора к зрелищу морально подготовила.

«Спящей красавицей» Блэр умиротворенно лежал на камне. Может, и не хотел он, чтобы его будили? Вдруг разозлится, что потревожили? Опасную игру затеяли арканы. Злой, невыспавшийся Высший маг, проигравший свою великую битву, — очень плохая компания.

Я невольно засмотрелась на не до конца усопшего мужчину. Бледная, словно бы обескровленная кожа. Закрытые глаза, опушенные темными ресницами. Почти не сомневалась, что под веками скрывалась насыщенно-бирюзовая радужка.

Изящные аристократические черты — острые скулы, длинные пальцы, тонкие запястья… Серебристо-платиновые волосы, прямые и такие длинные, словно росли все то время, что он спал.

Красивый, гад. Особенно, когда спит зубами к склепу.

Ну точно Белоснежка! Только вместо гномов два вредных морфа — Сантариус тоже присутствовал и оказывал Квиту посильную помощь.

— Наш темный принц! — с придыханием упала на колени сразу дюжина «братьев». Не иначе как репетировали. Психопаты.

Что-то внутри подталкивало меня к Августусу. Кричало, всхлипывало, рвалось наружу. Заставляло тянуть руку к белой скуле, невесомо гладить волосы…

Тьфу ты черт! Я одернула ладонь и для надежности спрятала за спину. Вот еще, трогать этого… этого! Ради которого меня чуть не выпотрошили на этот самый алтарь.

Лукас, вооружившись эльфийским кинжалом, прошел сквозь меня и завел что-то монотонным речитативом. Сделал несколько пассов рукой, и вода из каналов поднялась, закружилась вокруг лежавшего тела. Лорд встал у головы Блэра и, едва касаясь лезвием его лба, принялся что-то там вычерчивать. Сосредоточенно, медленно.

Братья затихли. Даже природа, кажется, молчала. Во всяком случае, я не слышала ни птиц, ни ночного зверья, что обычно воет в лесах. Мир затаился в ожидании… чего-то. Страшного, величественного, важного. Непостижимого.

Вынув мою окровавленную рубашку из кармана (немножко неуважительно по отношению к сокровищу, но мне грех жаловаться), Лукас стер ей красные капли, выступившие на высокомерном лбу Августуса.

— Даром, памятью, кровью, духом… — бормотал хитрый лис, наглаживая мраморную физиономию тряпкой. Та оставляла розовые разводы на бледной коже, но они тут же впитывались и исчезали. — Той, что заточила великий бессмертный дух нашего принца в его великом теле… Срываем ее печать… Да будет так, Судьба нам свидетель.

Пасс ладонью — и все закружилось.

Вообще все. И чертов Блэр, и сияющая жижа, и моя рубашка, и крошечные капли крови.

Лукас отшатнулся от алтаря, и братья поспешно последовали его примеру. Одна я, прикованная неведомым притяжением, стояла в жутком водовороте. Не в силах сдвинуться. Не в состоянии отвести глаз от красивой, атлетичной фигуры, не потерявшей за сотни лет крепости мышц. От почти белых в лунном свете волос, платиновой волной бегущих за вращающимся телом. От внезапно дрогнувших пальцев.

Дрогнувших, тролль его дери!

— Лукас, господи… Свершилось! — хрипела Джина, выпучившая синие глаза на голого парня, вращавшегося уже в паре метров над землей. Этот эльф еще и летает!

Бах! Что-то хлопнуло, и сияющий водяной вихрь обратился пеплом. Свет погас.

В темноте услышала, как парившее в воздухе тело с глухим стуком приземляется на траву. Ох, не рад будет великий и бесштанный, отбивший себе сейчас, по-видимому, как раз то, что должно было находиться в штанах. Как причитать хором — так репетировали, а как ловить летающего недоэльфа…

— Кто снял печать? — раздалось тихое из кустов. Я проморгалась и, наконец, заметила бледную фигуру, сидевшую на земле. — Чья магия возродила меня?

— Моя, мой темный принц, — Лукас вышел вперед и смиренно склонил голову.

— Знаешь ли ты, что снявший печать наделяется властью снова ее наложить? — все так же тихо уточнил Блэр, и я заподозрила неладное. — Таков великий закон мироздания.

— Я знаю этот древний закон, — с легкой полуулыбкой ответил хитрый лис и развел руки в стороны. Выглядел он чертовски довольным собой.

— Понимаешь ли ты, что я не могу оставить в живых человека, наделенного такой властью надо мной? — не пытаясь прикрыться, Августус встал и оперся рукой о дерево. Ноги его еще не держали.

— Я готов к такому исходу, мой принц.

— Да будет так.

Дуновение ветра — и Лукас, уронив эльфийский кинжал, рухнул на землю. И больше не шевельнулся.