Глава 14. Важный разговор

Проснулась я в чудном, благодушном настроении оттого, что солнечный луч щекотал нос, щеку и правый глаз. Потянулась, стряхнула прилипшую ко лбу прядь и поняла, что нахожусь под одеялом совершенно голой. Черт!

Вместо палочки, привычно прыгавшей в ладонь, стоило сунуть руку под подушку, я нащупала сложенную в несколько раз сорочку. А вот Карпов не нащупался — на кушетке я лежала в гордом одиночестве.

Я лениво натянула на себя больничную одежду, размяла чуть затекшую шею… Не помню, когда так чудесно высыпалась. То ли дело в Андрее, всю ночь охранявшем мой сон, то ли… снова в нем. Когда он не в мрачной сырой темнице, мне в разы спокойнее.

День был определенно чудесен. Летнее солнце задорно освещало обычно хмурый Петербург, маслом блестело на крышах теплиц, щекотало птиц, пролетавших над лесом… Природа жила своей жизнью. В мироздании ничего за эту ночь не изменилось…

Я резко села.

Да морфову же бабушку! Как я могла забыть?

Как я вообще могла спать спокойно после всего, что увидела?!

Запутавшись в простыне, я грохнулась с кушетки и, с обиженным стоном, понеслась в кабинет Мари. Точнее, неслась то я к Андрею, но на койке Демона не оказалось, и пришлось спешно менять направление.

— Где он? — выдохнула, распахивая дверь в кабинет.

Мари устало подняла глаза и указала пальцем на чашку, дымившуюся рядом с чайником. Интуиция и обоняние в один голос кричали, что в ней вовсе не кофе.

— Сначала снадобье. Потом побег.

— Я не… Не могу медлить, — замотала головой, пятясь от жуткого зеленого зелья.

Да правда ведь у меня срочное дело. И я слишком хочу жить после вчерашней ночи. И после разговора с Карповым. И после осознания, внезапно накрывшего с головой: я больше не нужна арканам.

То, чего страшились рагнары и о чем мечтали полоумные «братья», случилось. Блэра возродили, и пути назад уже нет. Это, конечно, ужасно, но зато… я впервые могу дышать свободно. Без оглядки на свою непонятную «важность» и «бесценность».

Мне не нужно прятаться. Я больше не сокровище. Я самый обычный человек, который вполне может рассчитывать на завтрашний день.

Если, конечно, он наступит для этого мира.

— Мари, я правда должна его найти. Это срочно.

— Андрей Владимирович поднялся рано, добровольно выпил все, что ему выдали, и только после этого был отпущен на важный разговор с ректором Академии, — чинно пояснила Мари и погладила подушечкой пальца магический ремень, зачем-то пылившийся на ее столе. — От вас, юная леди, я жду такого же послушания.

— Важный? Разговор? — я нервно поскребла ногтями горло.

Это ведь не тот «разговор», о котором я подумала?

— Ох, уверена, им есть о чем потолковать, Анна, — понимающе улыбнулась наставница. — Андрей почти неделю провел в новом Логове, многое видел и слышал.

— А… да… — я заторможенно кивнула и потянулась к зелью.

Разумеется, им есть, что обсудить, помимо наших с Карповым отношений.

Снадобье оказалось приторно сладким, но наполнило тело необычной бодростью и легкостью. Казалось, стоит оттолкнуться от пола — и я воспарю.

Как древнегреческий Гермес я буквально полетела на второй этаж, к кабинету ректора. Сегодня мне предстояло стать гонцом, принесшим дурную весть.

***

Раскаты грома я услышала еще с лестницы. Невольно кинула взгляд в окно — неужто гроза? Да минуту назад было солнечно!

Но нет, радостные лучи все так же облизывали стеклянные крыши оранжерей. Звук вообще шел не с улицы, а из кабинета Артура.

— Лучше бы мы закончили нашу беседу десятью минутами ранее, Андрей! Потому что с тех пор я перестал что-либо понимать! Это какая-то шутка, да? — громыхал крестный за дверью, к которой я поспешно прижала любопытное ухо. — Или Мари напоила не теми снадобьями, и у тебя временно помутился рассудок?!

— Не шутка, — раз в десять тише, так, что я еле расслышала, отвечал Карпов. — Я действительно намерен сделать то, что озвучил. И потому пришел поставить тебя в известность.

— Намерен он! Ты правда считаешь, что с меня недостаточно потрясений на этой неделе?! Добавить решил? По самой больной мозоли?

Что-то взорвалось, и я тихонько пискнула. Надеюсь, там все живы. Потому что я тоже несла «потрясающую» новость и остро нуждалась в слушателях. Правда, похоже, следовало еще с вечера занять очередь.

И почему я была уверена, что говорили они вовсе не о Братстве, не о новом Логове и даже не о бешеной Джине?

— Так, давай-ка сначала! По порядку. Это как-то связано с недоразумением на твоем запястье? Какой-то извращенный вид благородства? — совсем слегка сбавив обороты, ревел крестный на весь коридор. Хорошо, хоть свидетелей этому безумию не было. — Или Ангелика с ее неуемной страстью к первокровным наследникам как-то разглядела в ней графиню из древнего рода? Тогда я ума не приложу, как княгине удалось тебя убедить…

Я закусила нижнюю губу и потерлась лбом о дубовую дверь. Точно, речь обо мне.

— Нет. Это никак не связано.

— Тогда какие цели ты, тролль подери, преследуешь, неся эту чушь?! — орал Артур, и внутри меня все сжималось. Как же это несвоевременно.

— Свои личные.

— Вот как. Значит, все началось раньше?

— Значит, раньше.

— Когда? — взревел такой приличный с виду ректор, и там снова что-то бабахнуло и перевернулось. Кажется, это было кресло. Мамочки! — Когда ты вдруг решил, что преподавательская этика, мое доверие и наша дружба ничего не значат?

— Артур, замолчи и выслушай! — рявкнул, не сдержавшись, Карпов.

Новость о возродившемся Августусе тут же показалась очень привлекательной. Если вбежать прямо сейчас и всех огорошить великим и бесштанным, есть шанс, что скандальное известие отойдет на второй план.

Ну, или не отойдет.

В конце концов, Блэр больше двухсот лет ждал своего часа. Может и еще чуть-чуть потерпеть.

Я все же дернула ручку, мысленно велев двери покориться и распахнуться. И та послушно отворилась, явив мне багровое лицо взъерошенного крестного и не менее раздраженную демоническую физиономию. Ко мне метнулись два острых, недобрых взгляда.

— Жди снаружи, Анна! Это мы обсудим без тебя, — громыхнул крестный, отворачиваясь к Карпову. И дверь снова захлопнулась, едва не разбив мне нос.

Я растерянно притулилась к стене и машинально потерла грудь. Там внутри все болело, замирая в тягостном ожидании. Два самых родных мне человека сейчас явно жаждали друг друга убить.

Голоса стали приглушенными, словно Артур накинул на кабинет купол тишины. Но я все равно смогла расслышать. Не зря говорят, что в родном доме и стены помогают.

— Вернемся к… кхм… беседе. Ты собирался рассказать, когда это все началось, — угрожающе завел крестный.

— Раньше.

— Ей ведь девятнадцать только исполнилось!

— Я в курсе.

Ответы Карпова были сухими и отрывистыми, он максимально сдерживал эмоции.

— И как много границ дозволенного ты успел перейти, старший преподаватель Академии, уважаемый профессор и мой самый вероятный преемник? А? — снова взревел Артур.

Ему бы каких-нибудь успокоительных снадобий пропить курсом на фоне постоянного стресса.

— Мой друг на протяжении десяти лет, тролль тебя раздери, Андрей! Сын Ангелики, попросившей присмотреть за сбившимся с пути мальчишкой! Так как много границ ты перешел? Отвечай!

— Достаточно, чтобы считать ее своей.

— И тем не менее, она — моя.

По столу громыхнул мощный кулак, и я подскочила у двери.

— Крестница, Артур. Она твоя крестница, — сквозь зубы уточнил Демон. — А мне она невеста.

— Это мы еще посмотрим!

— Твое право вмешиваться закончилось пару месяцев назад.

— А ты все предусмотрел, да? — едко бросил Артур. — Эта девочка — все, что у меня есть. О, поверь, я найду способ вмешаться и не допустить этого безумия… Профессор Академии и его ученица! Где такое видано?

— Если бы я преподавал ей с первого курса, было бы в чем меня упрекать, согласен. Но это не так. Я узнал ее уже взрослой девушкой, — размеренно ответил Карпов. — В любом случае, это вопрос решенный, Артур. Я просто ставлю тебя в известность. Дань вежливости, не более того.

— Вежливости?! — взревел ректор раненым троллем.

— Ты ей не отец и не опекун. Да и крестным стал, насколько мне известно, незаконно, — пояснил Демон. По глухому, раздраженному тону было понятно, какое «удовольствие» доставляет ему эта беседа. Разговор выходил тяжелым. — Анна достаточно взрослая, чтобы принимать решения самостоятельно. Она будет моей женой вне зависимости от того, что ты об этом думаешь. Понял ты, старый интриган, или нет? — голос Карпова внезапно сорвался, и послышался стук упавшего стула. — Моей! Женой!

В кабинете повисла гнетущая тишина, и в мою голову поползли пугающие мысли. А не душат ли они там, часом, друг друга? Или просто испепеляют взглядами? Пора звать на помощь Эйвери или рано?

— Ты был мне как сын, Андрей, — тихим, убитым голосом вернулся в эфир крестный. — Талантливый, неимоверно сильный юноша, сбившийся с пути. Я с легкостью согласился стать твоим наставником, обеспечил должностью при Академии… Собирался в ближайшие годы передать тебе дела, посвятить в тайны Ордена. А ты… Такой удар… В спину…

— Ты показал мне сокровища рагнаров, отправлял в самое пекло, заставлял участвовать в твоих интригах и играть в твои игры… Но не можешь доверить крестницу? — горько усмехнулся Карпов.

— Доверие… Какое важное слово! — снова завелся Артур. — Я охотно дарил его близким людям. Избранным. Белинде, Лукасу… И многим другим. Те, в чьем искреннем расположении я не сомневался, предавали один за другим. Но несмотря на эти жестокие уроки Судьбы, тебе, Андрей, я верил всегда.

— Так продолжай верить, тролль тебя раздери! — рявкнул Демон.

— Сколько ты делал из меня идиота? Месяц, два, три? Полгода? — с горечью в голосе напомнил Артур. — Полагаешь, я не отвечу тебе взаимностью? Чего ты ей наобещал? Замков, тряпок, драгоценностей, титулов?

Единорога. Мне обещали единорога. И сейчас я очень нуждалась в антистрессовом рогатом пони.

— Я ведь сам попросил тебя заниматься с ней дополнительно… По вечерам… Какой же идиот! — сокрушался крестный. — Слепец! Я думал, что могу оставить свое сокровище под присмотром того, в чьей верности ни минуты не сомневаюсь. А ты… все это время… влезал в юную головку… и пудрил ей мозги? Соблазнял, совращал?!

— Не неси чушь.

— Анна юна, невинна, неопытна, доверчива… Как она боялась тебя, как ненавидела! Но я настоял, чтобы с ней занимался лучший из лучших… А ты… коршун! — на очередной грохот мои уши уже не отреагировали — привыкли. — Черный, мрачный… Погрязший в собственной вине и тьме…

— Артур, ты будешь жалеть обо всем, что сейчас наговоришь, — хладнокровно предупредил Карпов.

— Вдовец с черным мешком секретов и боли за душой! И тащишь ее за собой? Имей совесть! — в гневе орал Артур, не слыша никого, кроме себя.

Я все сильнее склонялась к мысли, что нам следовало жениться тайно. Без пышных церемоний и гостей. Никого не предупреждая. И просто поставить всех перед фактом содеянного. И крестного, и Ангелику, и весь Верховный Совет в полном составе… Потому что теперь казалось, что Артур приложит все силы, чтобы этого не допустить.

А ведь еще недавно сам просил Андрея за мной приглядывать! Сам волновался о нем, выпытывая из Лукаса тайны!

Неужели он так слеп, что не видит взаимной симпатии? Неужели не понимает, что лучшего для меня быть не может?

— Не смей портить жизнь моей девочке. Не смей. Ты не способен принести счастье даже себе, — продолжал распаляться он. — Ты давно отказался от…

— Артур! — перебил Демон и прошелся по кабинету, отбивая подошвами ботинок военный марш. — Я смогу о ней позаботиться. Я не мальчик. Никто не обеспечит ей безопасность лучше меня. Если наши с тобой отношения после этого испортятся, значит, так тому и быть. Но я надеюсь, что ты, оценив все преимущества, передумаешь.

— Преимущества? То, что вы связаны ритуалом и где-то на форзаце твоего родового древа накарябано, что ты все еще князь, еще не делает тебя лучшим кандидатом! — поспорил крестный. — Ты старше ее… насколько? На двенадцать? На тринадцать? А по ощущениям, так на все двадцать! Я слишком долго тебя знаю, чтобы желать для своей девочки такого будущего.

— А чувства? Они уже не имеют значения? — устало выдохнул Карпов.

Спор пил силы из обоих. Лучше бы они на воскресшего (или только пытающегося воскреснуть, тут я не была уверена) Августуса энергию тратили!

— У тебя? Чувства? Да ты прелестнейшее, чистейшее и добрейшее создание свел в могилу. Холодный, равнодушный… Интересующийся только магией и силой… О, поверь, я достаточно хорошо осведомлен о подробностях твоего предыдущего «счастливого» брака. Мы с Ангеликой много общались после смерти твоего отца. Я знаю, что ты творил!

— С тех пор многое изменилось. Очень многое. Анну я никогда не обижу. Никогда не причиню ей боли, — тихо настаивал Андрей. — И я надеюсь, что ты сможешь усмирить гордыню и перестанешь считать, что лучше других знаешь, как правильнее…

— Не надейся. Моего одобрения ты не получишь.

— И на что я рассчитывал? В глубине души всегда знал, чем окончится этот разговор.

И снова — тягостная тишина.

— Души? А у тебя она еще осталась после темных экспериментов? — с показным удивлением спросил вдруг крестный.

— Она все еще в наличии, не сомневайся.

— В ближайшие дни я уведомлю Верховный Совет о правонарушениях со стороны моего старшего преподавателя. Сообщу о своем подозрении на неправомерные действия в отношении несовершеннолетней на тот момент ученицы. Дело будет передано в Трибунал. Посмотрим, к чему придет разбирательство. Как минимум, они запретят тебе преподавать. Как максимум… Сомневаюсь, что Анна тебя дождется.

Я сползла на мраморный пол и уселась возле стены. Теперь не возрождение Блэра казалось мне кошмаром наяву, а этот вот «важный разговор».

— Твоя воля. Я готов понести наказание, — спустя полминуты выдал Карпов. — Оно определенно того стоило. Но сделай это позже: сейчас я должен быть тут. Мрак сгущается.

— Полагаешь, мы не справимся без тебя? — язвительное от крестного.

И ведь он прекрасно знает, что не справится! Что за ослиное упрямство!

— Сомневаюсь, Артур, — сдержанно ответил Андрей. — Ты раздражен. Да и я, видит бог, не меньше. Поговорим об этом позже. Когда первое впечатление уляжется.

— Не думаю, что найду время для еще одной подобной беседы.

— И надеюсь, ты понимаешь, что Анна тебе этого самодурства не простит, — игнорируя Артура, продолжил Карпов. — Особенно идиотской затеи с Трибуналом.

— Не впутывай ее в наши дела, — свирепо бросил крестный. — Пускай злится. Пускай ревет, орет на меня, колотит своими крошечными кулачками. Мне не привыкать. Я обещал себе, что устрою жизнь своей малышки самым лучшим образом. И этот нелепый брак никогда не одобрю.

— Слава богам, мне не нужно твое одобрение! — рявкнул на него Демон и с грохочущим топотом понесся к двери.

Он вылетел в коридор и резко развернулся. Увидел сидевшую на полу меня, смерил диким взглядом. Сжал челюсть. Белый, растрепанный, с глазами, черными как ночь и жаждущими убивать.

Я хотела было сказать ему, мол, «а я говорила, что с разговором лучше повременить», но вовремя одумалась. Демон выглядел устрашающе, а жить мне по-прежнему хотелось. Поэтому просто жалобно всхлипнула и растерянно поморгала глазами: и вот как теперь быть?

— Позже поговорим, — собрав в кулак остатки самообладания, пробормотал Карпов и пошел прочь по коридору.

***

Я неспешно поднялась и на трясущихся ногах вошла в распахнутую настежь дверь. Артур в противовес бледному Демону был багровым до кончиков ушей. Всклокоченный, тяжело дышавший, с расстегнутым воротом голубой рубашки, привалившийся к подоконнику… Выглядел крестный не совсем здоровым. Но сейчас я была не в том состоянии, чтобы оказывать первую помощь. Злость, обида и растерянность смешивались внутри в адский коктейль.

— Это несправедливо, — пробормотала, привлекая к себе внимание. — Как ты можешь говорить Андрею… Владимировичу… такие гадости? После всего, что он пережил в логове арканов? После того, что творила Джина? Это нечестно. Это лицемерно!

— Просто это разные вещи, Анна, — суровый взгляд из-под кустистых бровей пригвоздил меня к полу. — Еще утром я был безмерно рад, что мои лучшие воины спаслись. Что ты чудом не застряла там, в компании арканов. И тролль с ним, с Лукасом! Затемно я спустился в отделение, чтобы проведать так называемого «друга». Но Мари вытолкала меня, уверив, что пара лишних часов сна — и профессор окончательно восстановится. На рассвете пришло письмо из Эстер-Хаза — Брендана поставят на ноги за пару недель. Хорошие новости, хорошие… Я был им рад. Да… — спокойный голос Артура сорвался и перешел на рык. — Пока он не стал нести всю эту чушь о женитьбе на моей девятнадцатилетней крестнице!

— Ты это на эмоциях говоришь…

— Если он не откажется от своих планов, мне придется пойти на крайние меры, — строго предупредил Артур, и я, съежившись, упала в кресло.

— Не надо… Трибунала…

— Я сам решу! Если он перешел черту… Если он хоть притронулся к тебе…

— Ничего такого не было! — вскрикнула, кусая губу и отчаянно краснея от пяток до ушей.

— Ани, девочка… — крестный подошел, присел на край стола и нагнулся ко мне. — Ты только-только вышла из-под моей опеки. А он преподаватель. Если Андрей проявлял к тебе интерес до твоего магического совершеннолетия… Это противоречит Уставу моей Академии.

— Академия моя, — я упрямо сложила руки на груди.

— У тебя всего один голос. Хоть и самый важный, но только один, — он покачал головой и продолжил доверительно: — Ответь мне честно: насколько далеко все зашло?

— Н-нед-далеко… Я… Он п-предложил з-замуж, и я… согласилась… и… — я расстроенно шмыгнула носом.

Совсем расклеилась. Даже про сон дурацкий забыла. Казалось, я до сих пор нахожусь в кошмаре.

— Откажешься.

— Не откажусь!

— Это не обсуждается.

— Ты его совсем не знаешь, — помолчав с минуту, покачала я головой. — Все, что ты наговорил, — полная чушь…

— Я знаю его лучше, чем ты, девочка. Знаю все, что он когда-либо творил. Все грехи за его душой.

— Это осталось в далеком прошлом!

— Прошлое навсегда остается с нами. Я вынужден признать, что Андрей — хороший друг, лучший воин из всех, что я видел, превосходный преподаватель… Но муж из него вышел совершенно отвратительный, — с горечью в голосе подытожил Артур.

— Он не желал того брака!

— Многие аристократы вступают в договорные союзы, Анна. Но не всякий творит… подобное. Я был знаком с семейством Честеров. Видел младшую, Эми, когда той было пятнадцать. При абсолютно ненормальной мамаше она умудрилась вырасти бриллиантом. Человеком невероятной чистоты, доброты, света. Легкая, задорная пташка… Звонкий серебряный колокольчик, — Артур прикрыл глаза и сипло продолжил: — Как истинная леди, воспитанная в «Эншантели», она грезила о прекрасном муже и счастливом браке… Мечтала войти с достоинством в первокровный род и сделать все, чтобы стать идеальной женой. На балу дебютанток она отличалась особой грацией и изяществом… Прелестное создание, прелестное…

— Перестань… — я нервно скомкала в кулаке юбку.

— Встречал я ее и через полгода после свадьбы. Это была бледная, потерянная тень той девушки, что я знал. Все ее мечты растоптали сапогами, Ани. С потрясающей воображение жестокостью. Об этом ты знала?

— Знала, — я гордо вздернула подбородок и встретилась с пронизывающим взглядом. — Он мне рассказывал. И даже показывал. Свою вину он много раз искупил сполна. Не смей говорить, что он не заслуживает счастья! — мой крик перешел в истерику, но я уже не могла себя сдерживать. — Все имеют на него право! И Андрей! И ты! И Джулия! Все!

— Я не знаю, что с тобой приключилось, Анна, — растерянно продолжил крестный, не слушая мои вопли. — Может, синдром жертвы, проникшейся к мучителю симпатией. Или, наоборот, болезненное проявление благодарности за все эти спасения. Но это все неправильно. Невозможно. Наверное, это моя вина. Должен был заметить… Пресечь… Но я был так занят…

— То, что ты чего-то не допускаешь в мыслях, еще не значит, что это невозможно! — рявкнула сердито и встала с кресла. — Я его люблю! Слышишь? Люблю!

— Анна, тебе лучше уйти. Сейчас. Или, видит бог, я тебя лично выпорю. Любит она…

— Но крестный!

— Вон!

Я обиженно вылетела за дверь, но не пройдя и пары шагов, развернулась и влетела обратно.

— Нет. Я пришла не только за этим. Сначала ты меня выслушаешь, а потом я сама с большой охотой покину твой кабинет, — с горькой обидой в голосе и высоко задранным носом проговорила я. — Я видела сон. Дурной.

— Анна! Можно хотя бы с вымышленными кошмарами повременить, пока мы не разберемся с реальными? — устало возмутился крестный, оседая в ректорское кресло.

Краска с его лица уже сползла, и теперь мне открылась необычная бледность. Практически серость. Последняя неделя Артура сильно измотала. Волнения за всех, важность возложенной на старческие плечи миссии, игра с Лукасом, неравное противостояние, неудачи, поражения… Было видно, что извечная борьба и стресс этих дней выпили из него силы.

Может, потому он и сорвался на Карпова. Слишком много потрясений. Слишком много предательств. И Лукас…

Черт. Надо было еще сообщить ему про вероятную смерть арканской Головы.

— Это был не просто сон.

— Воспоминание Авроры? Важное? — Артур подобрался.

— Тоже нет. Видение. Как у Честеров, только… у меня. Я нечаянно подсмотрела. Как будто я была прямо там.

— Где там?

— На кладбище, рядом с арканами… Они воскрешали Августуса.

Я глубоко вдохнула несколько раз: нужно успокоиться и нормально все рассказать. По порядку. Сейчас это очень важно, а волнения и споры могут подождать.

— Ани, это просто кошмар, ты ведь не Честер, и…

— Я думаю, леди Фелисити зачаровала свой браслет, передав ему частицу дара, — я потерла запястье, плотно опоясанное серебряным украшением. — Елисей подарил. Я только одного не поняла: это уже случилось или вот-вот произойдет? Похоже было на настоящее, но я не слишком-то разбираюсь в предвидениях.

— Тролль подери… — сквозь зубы выругался крестный. — Что именно ты видела?

— Все происходило на фамильном кладбище Карповских. Они достали тело Блэра из склепа Владимира, перенесли на ритуальный камень… А потом… Моя рубашка, и люмьеры, и кинжал… — я прикрыла глаза, пытаясь вспомнить, и меня вновь захлестнуло ужасом. — Все кружилось в вихре и… Он вышел из кустов. Голый совсем, в рваных тряпках. И еще… Августус убил Лукаса. То есть… до конца.

Крестный резко откинулся в кресле и побледнел пуще прежнего.

— Что-то связанное с древним законом мироздания, дававшим власть тому, кто сорвал печать… Лорд Кавендиш знал о нем. Он…

— Принес эту жертву своей мечте, — тихо договорил Артур. — Старый идиот.

— Не понимаю, зачем! Он ведь мог…

— Что мог, Ани? Помогать Лукреции ухаживать за фамильным садом? Нянчиться с внуками? Сидеть у камина и вслух читать старые книги? — вспылил крестный. — Не всем это дано, Анна. Великие маги, что чувствуют внутри сильную каплю, не приспособлены для степенной жизни. Они верят в свое предназначение. Верят, что Судьба распределила им дары неспроста. И потому…

— Ведут себя, как идиоты, — договорила, насупившись, имея в виду не только Кавендиша, но и крестного.

— Временами. Каждый желает внести свой вклад. Адриан, Арчибальд, Лукас, я… Августус…

— Мужчины! Похоже, Аврора была права, когда думала, что магия должна теплиться в женских руках!

Я решила умолчать о Джелле, Джине и Белинде, тоже возомнивших себя всемогущими. Слишком много сильных магов, тянущих на себя одеяло мироздания, — это страшно.

— Андрей из той же породы увлеченных, Анна, — крестный сурово на меня посмотрел, словно желал внушить свою мысль напрямую. — Он выточен из той же плоти и крови, что Блэр. Он не способен приносить тихое семейное счастье. Всегда будет рваться в битву. Именно потому я не хочу тебе такой судьбы, девочка.

— Андрей другой. Он стал другим, — упрямо заявила я, не отводя глаз. — Может, если бы Судьба была к нему милосерднее, он и пошел бы дорогой Лукаса. Возглавил Братство, увлекшись этими идеями, но… Он никогда уже не станет таким. Никогда. Вам нужно еще раз поговорить, когда вы оба остынете, и…

— Нет.

— Не будь таким упрямцем!

— Ты не поняла. К прискорбию, мы не можем ждать обоюдного остывания. Продолжить общение с Андреем нам придется прямо сейчас, — недовольно проворчал крестный, поднимаясь с кресла. — С Ангеликой связи нет, так что он, тролль дери, единственный, кто может провести нас на фамильное кладбище Карповских, войти в склеп Владимира и подтвердить, что твой кошмар был не просто кошмаром.