Глава 15. Кошмар наяву

С явной неохотой крестный преодолел два лестничных пролета и размашисто постучал в знакомую дверь. Не дождавшись ответа, вошел без приглашения. И меня подтолкнул вперед, словно выставляя буфером между ним и Демоном. Так себе роль. Незавидная.

Карпов стоял у окна, с которого однажды предлагал мне «полетать». Напряженной черной спиной к нам. Поза самая обычная, скучающая, но…

— Чем обязан? — Андрей обернулся.

В руках у него был бокал с чем-то мутно-красным. Равнодушный взгляд проехался по крестному, не задержавшись на моей фигуре. И только побелевшие костяшки пальцев, захватывающих хрустальную ножку, и хищно обострившиеся скулы выдавали раздражение.

— Есть предположение, что арканы успели возродить Августуса Блэра, — проталкивая меня вглубь кабинета, сдержанно объяснил крестный. Словно это не он орал на Демона получасом ранее, обвиняя во всех смертных грехах разом. — Анна кое-что видела… Может, и обычный кошмар, но я бы рискнул проверить.

Черный взгляд метнулся ко мне, изучил растерянное лицо и снова вернулся к крестному.

— Что именно видела твоя крестница? — хладнокровно уточнил Карпов.

— Фамильное кладбище Карповских и склеп Владимира. Твоего отца.

Демон медленно втянул ноздрями воздух и поставил бокал на подоконник.

— Подробности она расскажет на месте. Предлагаю забыть на время про наши… кхм… разногласия, — отстраненно предложил крестный, и мне захотелось отдавить ему ногу.

Конечно, гордость не позволит последнему рагнару, ректору Академии, лорду Кроуфорду или как там его, принести извинения за вспыльчивость и несправедливые обвинения. Признать, что Андрей ему нужен. Вот прямо сейчас, здесь!

— Разногласия, — хмуро повторил Карпов и плотно сжал губы.

— Наши личные… кхм… проблемы обсудим позже.

— Так я все-таки нужен? Феноменально, — подвел итог Демон и перевел взгляд на меня. — И тебя не смутит, что я буду находиться в столь опасной близости от твоей крестницы? Соблазнять, совращать, влезая в ее хорошенькую наивную головку?

— Тролль побери, Андрей! Возможно они этой ночью возродили Блэра, а мы снова плетемся в хвосте! — нервно вскинул руками Артур и побледнел. — Анна идет с нами. Покажет, где все происходило и как именно. Остается лишь надеяться, что это был дурной сон…

— По моим ощущениям, он тянется с самого утра и до сих пор не закончился, — фыркнул Карпов, вытащил из кармана жезл и расстегнул пуговицу на рубашке. — Полагаю, свою крестницу ко входу на мое фамильное кладбище ты предпочтешь переместить самостоятельно. Встретимся на месте.

Андрей растворился в вихре телепорта, и крестный потащил меня к двери.

— Наш путь более длинный, — проворчал Артур, увлекая меня к лестнице.

Я обиженно выдернула руку и с укором на него посмотрела, намекая, что наши с ним разногласия я забывать не собираюсь.

— Анна!

— Встретимся на месте, — фыркнула я и демонстративно ткнула жезлом в запястье.

Хотела еще язык показать, но не успела. Вихрь подхватил меня и закрутил в черноте портала.

***

Андрей стоял у красивых кованых ворот, задумчиво глядя на россыпь небольших каменных домиков за оградой.

— Открыть может только принадлежащий к роду, — глухо пробормотал он, упираясь взглядом во что-то перед собой. Я присмотрелась: это был сброшенный на землю магический замок. — Квит не потрудился за собой запереть. Здесь действительно были гости.

— Сумасбродная девчонка! — рявкнули позади, и я вжала голову в плечи. — А если бы тут была засада?

— То втроем бы мы все равно не справились, — пробурчала я, стараясь держаться ближе к Андрею. И плевать, что думает об этом чертов седовласый тиран.

— Здесь нет никого, — сухо прояснил Карпов и распахнул створки ворот, впуская всех внутрь. — Ведите, мисс Дэлориан. Попытаемся пройти весь путь из вашего сна.

Ему тоже захотелось показать язык. И ногу отдавить для профилактики. Что за упрямцы мне достались?!

Я медленно пошла по тропе, повторяя путь Джины из своего кошмара. Насупившиеся и глядящие в разные стороны миротворцы топали сзади. Иногда я вспоминала какие-то детали и оборачивалась, чтобы о них рассказать. Наконец, мы вышли к заброшенному склепу.

— Не был здесь ни разу, — хмуро изучил табличку Карпов. — Может, и стоило навестить… Тогда бы я раньше узнал о секрете Квитариуса.

— Навестить стоило, но вовсе не из-за тела Блэра, — я заглянула в темные глаза. — Какие бы ужасные вещи твой отец ни натворил, он тоже заслуживает прощения.

— Может быть, — пробурчал Демон, подошел к двери вплотную и провел рукой по серебряным завиткам, ее украшавшим. — Войти я смогу только один, вас не пропустит.

Карпов медленно двинулся вперед, просачиваясь сквозь преграду. А я поймала недовольный взгляд Артура. Он явно планировал воспользоваться паузой и хорошенько меня отчитать за безрассудство.

Повинуясь порыву и не желая оставаться с крестным наедине, я схватилась за демонический рукав. И почувствовала, как меня тоже засасывает в чертову дверь. Ой…

— Час от часу не легче… Как у тебя получилось? — ошеломленно пялился на меня Карпов в темноте жутковатой комнаты.

Я смогла войти! Ночью в кошмаре меня тянуло в сторону, к часовне, но сейчас получилось оказаться внутри.

— За тебя держалась. Наверное, дело в похожей капле… Аврора тоже смогла войти в склеп Блэров вместе с Солиной, — растерянно выдвинула теорию.

— Или в нашей связи, — Карпов потер запястье. — Или в медальоне Карповских. Кстати… Тебе придется его снять.

— Зачем? — я поморгала, привыкая к мраку. Пахло здесь ветхостью, пылью и высушенными травами.

— Просто отдай его мне, пигалица, — сурово нахмурил брови Демон и протянул руку.

Я повиновалась и покорно стянула украшение с шеи. Опустила кулон на его ладонь.

— Ты ведь не на минуту его забрал, да? — уточнила расстроенно.

— Не на минуту.

— Ты что, хочешь…

— Анна, не здесь.

— Но…

— Я сейчас не в том состоянии, чтобы вести светские беседы! Я очень зол. Хочу тут все разнести. А затем оторвать голову твоему крестному. Еле сдерживаюсь, — рявкнул Карпов, и его слова гулко отскочили от каменных стен. — Так что, пожалуйста, давай обсудим это позже?!

Я нервно кивнула и отвернулась. Детеныша камнехвоста ему в питомцы!

Что Карпов задумал? Зачем отобрал медальон?

Неужели он планирует отказаться от меня из-за идиотской речи крестного? Или снова решил, что «он есть мрак» и дурная компания для особы вроде меня?

Так это он поздновато надумал. Теперь Демону от меня не отвязаться. Ни в прямом смысле, ни в переносном.

— Анна, — демоническое ворчание вырвало меня из гнетущих мыслей. — Никогда не делай поспешных выводов.

— С чего ты взял, что я их делаю?

— Ты пыхтишь, как сломанный паровоз, — с досадой пробурчал мужчина и выпустил пару световых шаров. Комнатку залило мистическим голубоватым светом, на стены поползли пугающие тени. Я задрожала: ну и жуть! — Не бойся, трусиха.

— Не люблю кладбища. И мертвых… — призналась, велев шумному рою в голове затихнуть.

Позже подумаю о том, что все это могло значить. На повестке дня — Великий и Бесштанный. Надеюсь, ему хоть балахончик выдали. У арканов этого добра навалом.

— Зря. Тут некого опасаться. Вероятно, самое спокойное место на планете.

— Тебя просто не пригласили на вчерашнюю вечеринку, — с сомнением протянула я. — Тут было очень неспокойно.

— Меня приглашали, Анна, — Карпов поднял на меня уставшие глаза. — И весьма настойчиво.

Он провел ладонью по поверхности огромной каменной глыбы, что стояла посередине комнаты, и та стала прозрачной. Я не удержалась и заглянула внутрь, прижимаясь боком к Андрею.

Под стеклом лежал мужчина. С волевым подбородком, упрямой морщиной поперек бровей, гордо вздернутым носом и пренебрежительной ухмылкой. Никаких сомнений — пред наши очи предстал первокровный князь Владимир. И выглядел так, словно он нами заранее недоволен.

— Открывать нет смысла, все и так ясно.

А мы еще и открывать планировали? Гоблинские блинчики…

— Что ясно? — зачем-то уточнила, не уверенная, что хочу получить ответ.

— Тело отца сдвинули, чтобы разместить внутри еще одно. Присмотрись.

Присматриваться не хотелось, так что я сделала это, зажмурившись. И ничего нового, соответственно, не увидела.

— Остались лоскуты чужого истлевшего одеяния, — пояснил Андрей. — Вот тут, сбоку. В подобных давно не захоранивают…

— То-то твой отец выглядит таким недовольным, — неловко протянула я, отворачиваясь от саркофага. — Кому бы понравилась столь сомнительная компания?

— Поверь, он даже в самые счастливые моменты жизни выглядел так. Словно мир успел утомить его через секунду после пробуждения, — тряхнул головой Карпов, цепляясь взглядом за отца. Провел рукой по стеклу. Его пальцы дрогнули, челюсть сжалась. — Вечно был всем недоволен. Мной в первую очередь.

— Ну, это у вас взаимное.

— Он давал повод, — с презрением скривил губы Андрей, но тут же стер это выражение с лица. И снова обернулся к отцу.

— Ты тоже.

— Да. Я тоже. Надо возвращаться, пока Артур не заподозрил меня еще в чем-либо постыдном и недостойном профессора Академии… — фыркнул Карпов, выталкивая меня обратно сквозь дверь.

— Стой!

— Ну что еще, Анна? — проворчал Демон, наполовину застрявший со мной в дверном полотне.

— Сначала скажи, когда мы нормально поговорим. Обо всем… случившемся. «Позже» — это слишком размытое понятие, — потребовала, упираясь в стены руками.

Тяжелое дыхание щекотало волосы на затылке, а к спине прижималась теплая грудь. Прямо как ночью… Неужели это было сегодня? Кажется, неделя прошла с тех пор, как он вернулся из плена.

— «Позже» значит «позже», Анна. Я сам тебя найду. И ради всего святого, молю, не делай до этого момента глупостей, — сокрушенно пробубнил Демон в мою шею и, оторвав руки от стен, выпихнул наружу. Прямо под недовольные очи сердитого крестного.

— Брать с собой вас обоих было плохой идеей, — признал Артур, вставая между нами и подталкивая меня дальше по тропе. — Ты говорила об этом ритуальном камне?

Мы дошли до алтаря. Рука сама потянулась к твердой поверхности, испещренной выточенными на ней рунами. Каналы, что ползли с боков к центру, были наполнены высохшими, почти прозрачными листьями. Те рассыпались прямо в пальцах, стоило прикоснуться, оставляя на подушечках серебристую пыльцу.

— Люмьеры, — сказал Карпов, растерев один такой листик на ладони, и я принялась суматошно отряхивать руки.

Артур поднял с травы что-то розоватое. В сухих лохмотьях я узнала рубашку Джен.

— Значит, мне все это не приснилось?

— Значит, нет, — нахмурился крестный и окинул взглядом лужайку. — Где все случилось?

— Из тех кустов вышел Августус, — я показала пальцем чуть в сторону. — А вот здесь упал лорд Кавендиш, выронив кинжал.

Ни эльфийского оружия, ни самой Головы арканов в том месте не нашлось. «Братья» забрали Лукаса, чтобы с почестями похоронить. Так же, как недавно Кесслера. А до этого — Лукрецию…

Столько смертей ради одной очень сомнительной жизни. Неужели Августус Блэр, по их мнению, правда этого стоит?

***

Солнце продолжало припекать траву за витражным окном. Словно бы издевалось! Кричало, что его не касается, что за мрак творится за Земле. Что нет ему дела до суетного и мирского…

Оно светило и нам, и вредным морфам, и глупым саберам, и жуткому Августусу Блэру… Который вполне мог наслаждаться его лучами где-нибудь в родовом имении Расковых, попивая кофе на террасе и угощаясь свежей выпечкой. Впервые за пару сотен лет. Уверена, дважды овдовевшая Джина уже ищет подход к его сердцу, почкам, желудку, титулу и всевластию.

Я тоже могла бы наслаждаться запоздалым завтраком, принесенным в больничное отделение Мари, но кусок в горло не лез. Крестный, реализуя принцип «разделяй и властвуй», отправил меня обратно в Академию, а сам с Карповым улетел в Эстер-Хаз.

Вид у обоих был до того хмурый, что я без особого сопротивления удалилась. Показалось, что раздосадованы они вовсе не возрождением Темного Принца, а тем, что вынуждены весь день провести в «приятном» обществе друг друга.

Я же, лишенная медальона, уверенности в завтрашнем дне и опоры под ногами, сидела на кушетке и отрешенно пялилась на стену. Взгляд был настолько расфокусирован, что даже не сразу смог сконцентрироваться на голубоватой голове, вынырнувшей из-за шкафчика со снадобьями.

— Я пришел узнать информацию из первых уст, — чинно объяснил Родж и отвесил мне поклон.

Ах да, у титулованных первокровок это заведено. Я дернула ножкой, свисавшей с койки, изобразив неопределенную балетную фигуру… Сойдет за дружеский реверанс.

— Эмм… Элегантно, — скривил губы прозрачный приятель и встал у окна. — Так Блэр снова жив?

— Твои бы уши да на благое дело…

— Ани!

— Живее всех живых. Я бы сказала, что цветет и пахнет, но понюхать не довелось, — едко выплюнула в кофейную чашку. — Бледноват и не слишком одет, но по-прежнему внушает трепет. Еще чем-то интересуешься?

— Не язви, — фыркнул парень, и стало совестно.

Я срывалась не из-за него. Из-за другого человека, оставившего меня без объяснений и обещаний. Паршиво начиналась наша «счастливая семейная жизнь»…

А кто говорил, что будет легко?

— И я, и Атарина почувствовали рябь на воде… Рован подтвердил — магический фон мира уплотнился. Немного, но… Магия словно приветствует его.

— Как Ихти? — я подняла растерянные глаза, пропустив фразу мимо ушей.

— Как и всегда. Лобызает зеркало и строит глазки зеленоглазке… Разве что бледноват и не слишком одет, — передразнил меня призрак. — Он в порядке, Ани.

— Надолго ли?

— Чем крепче магический фон, тем дольше он протянет.

Я задумчиво поковыряла ногтем рисунок на блюдце. Что, если с возрождением Высшего мага великие дары окрепнут? Ведь именно их возвращение обещали арканы в своей предвыборной программе. Множество сломанных «отголосков» засияет новыми красками. А значит, сможет появиться еще кто-то с талантом бродить зеркальными коридорами… И вытащит, наконец, Присс.

Сейчас, когда Ихти угасал без люмьеров, а Присцилла кисла в зазеркалье, я все сильнее склонялась к мысли, что возвращение даров — это неплохо. Это очень даже хорошо. Но оно шло в комплекте с Бесштанным, а это… пугало, да. До холодных мурашек, атакующих затылок.

Грустные мысли пронеслись ураганом в голове и остановились на даре Авроры. Сама не знаю, почему, но мне не давало покоя внезапное «наследство».

Сейчас я не чувствовала в себе необычных способностей. Ни разу мне не удалось обратиться к Сияющей материи напрямую, без проводника. Да и целительский талант выражался лишь в крепко зафиксированных повязках, приносящих облегчение прикосновениях и не жгущейся мази. Казалось, что я могу больше, но… Не могла.

А ведь дар мог передаться и моему отцу, если бы графиня не сковала каплю. Что, если бы папа вырос сильным магом? Он был чудесным, мягким человеком и точно не стал бы использовать способности во зло.

Целительство духа, магическая хирургия… Можно было бы спасти Элайзу, вытолкнув из нее Белинду. И Эмилию, изъяв из нее бракованную каплю. Вернуть рассудок спятившей Джелле, забрав чужие воспоминания.

Сколько магов не получило помощи из-за того, что однажды Аврора решила отказаться от своей силы?

Я вскочила и, злобно пыхтя, прошлась по палате. Не наложи Ава на себя это дурацкое заклятье, мне, вероятнее всего, передался бы ее ментальный дар. Тот самый, что позволяет пробираться в головы, проводить операции на духе и лечить безумцев. Полноценный, а не рваные, сумбурные отголоски! И не унаследованная бесполезная «частичка», что никак не желала просыпаться!

Тогда бы я могла лечить по-настоящему… А овладей я даром в совершенстве, может, и получилось бы снова запереть Блэра в телесной клетке.

А так — единственный, кто мог запечатать Темного Принца заново, погиб самой идиотской смертью из мне знакомых. Фанатично преданный идеям лорд Кавендиш… Он даже не насладился успехом.

— Не понимаю, почему Аврора заперла его в теле? Очень странный выбор, как ни крути, — с сомнением протянула, оборачиваясь к парившему у раковины Роджеру.

— Сам не знаю. Возможно, Аврора знала, что у нее не хватит сил убить и дух, и плоть одновременно. Вытолкнуть его полностью не получилось, и это оставалось единственным вариантом… — он задумчиво покрутил головой. — Или же то была слабость совсем иного рода.

— Договаривай уж.

— А то ты не поняла, Анна! Женщины! — фыркнул Родж, рассыпаясь возмущенным туманом и снова обретая форму. — Не захотела отпустить возлюбленного насовсем… Пожалела… Оставила себе запасной ключик от его тюрьмы…

— Она его мне оставила! И арканам! — зашипела в пустоту.

— Графиня однажды сказала, что так правильно. Что она все предусмотрела. И вот… — он мотнул головой куда-то за окно. — Результат ее «мудрости»! Бродит где-то без штанов.

Я невольно прыснула и прикрыла лицо ладонями. Действительно, бродит. Застенчивых барышень распугивает.

— За пару веков фанатики превратили Блэра чуть ли не в идола, Анна… — сухо проговорил парень, приближаясь ко мне и заглядывая прямо в душу. — Знаешь ведь, как вредно придумывать себе кумиров? Обычный зарвавшийся выскочка, решивший перекроить мир на свой вкус! Развращенный безграничной, неподконтрольной силой! Привыкший брать все, что пожелает, и не видевший преград к своим целям… Страшно, когда можно внушить любовь.

— А как он внушал?

— Ох, Анна… Лучше тебе не знать.

— Я слышала, многие сошли с ума после той битвы…

— Сошли те, у кого остался ум, — скривился Родж и будто бы потемнел, уплотнился. — Кого Блэр по «доброте душевной» не лишил их личностей, загасив в зародыше. Чьи мысли, воспоминания, чувства и мечты не растворил в кислоте своего паразитирующего сознания. Те же, кому повезло меньше, после битвы напоминали безмолвных кукол. Пустышки. Стукнешь по черепу — а там тишина…

— Ты меня пугаешь!

— И делаю это намеренно, Ани. Блэр страшен. Его внушение бесконечно, — Роджер сжал ладони в белесые кулачки и стукнул ими о стену. Силовое поле рябью прошлось по палате, даже койки содрогнулись. — Его марионетки навсегда подчиняются Темному Принцу, забывая себя. А утратив его голос внутри, уже не способны услышать собственный. Это овощи. Деревяшки. Без желаний, без эмоций, без памяти… Они принесут в жертву родных и друзей, если тот прикажет, и даже бровью не поведут. Бойся тех, кто подчинен полностью.

— Но Влад даже записывал воспоминания…

— Этому петуху Августус лишь слегка надломил волю, внушив чувства к моей… к его Солине. Нашептав брачные клятвы в ухо идиота-князя, — парень свирепо сдвинул брови и засопел. — Блэр не стал бы вредить отцу будущего племянника, он желал породниться с родом Карповских. Солли понесла, и вариантов у Августуса не осталось…

Я забралась целиком на койку, обхватила себя руками и поджала ноги. И под одеяло бы спряталась, да перед призраком стало неловко. От предчувствия надвигающегося мрака, который уже не остановить, мелко дрожали пальцы.

— Как он решал, кого подчинить полностью, а кого — частично? — вибрирующим шепотом спросила у друга.

— Те, кто сразу преклонил колено, получали шанс сохранить свою личность и жить двойственно. Они не противились его приказам, сами впускали Принца в сознание, не имели сил или желания ему противостоять… Если вдруг встретишь его, Ани, — не борись. Какой бы сильной ни была твоя капля, никакой ментальный барьер не устоит против Блэра. Лишь разозлит его, и тогда… Ломать он любит. Любимое занятие.

— Но Аврора не поддавалась его внушению! — напомнила Роджеру о прародительнице.

— Ты не Аврора, девочка.

Я потерла браслет, опоясывавший запястье, и машинально коснулась ямки между ключиц. И ничего не нащупав, ощутила себя совершенно беспомощной.

— Он ломал самых сильных. Превращал их в молчаливых солдат с пустой головой. Никаких потребностей, только воля Блэра. Послушание, как у… — Родж замялся, подыскивая сравнение.

— Роботов? — подсказала я.

— Эмм… да, наверное, как у них. Не знаком. Те, кто был подчинен частично, смогли восстановиться. Они с трудом вспоминали свои жуткие деяния, ловили отголоски… Временами сходили с ума. Те же, кто вошел в безмолвное воинство, уже не вернулись из тьмы. Они умерли раньше, еще до начала битвы.

— Не могла Аврора допустить повторения этого кошмара! — я снова вскочила с кушетки и устремилась к окну. Взгляд обласкал теплицы и отчего-то сфокусировался на пятой. — Как бы она ни любила Блэра, Родж… Я не верю, что, увидев хоть раз безвольное стадо порабощенных марионеток, она решилась бы сохранить ему жизнь. Значит, она преследовала какую-то другую цель, передавая мне часть своих воспоминаний и дара…

— Может, ты и права, — хмыкнул призрак.

Он уселся на мое место и стал бороться с чашкой, которая никак не хотела захватываться бесплотной рукой. Но Родж рассчитывал ее переупрямить.

— Ава такую деятельность тут развела перед своим уходом… Закапывала какие-то артефакты, зачаровывала природу, туман вот свой горячий придумала. Лишь завершив непонятные приготовления, она передала бразды правления Большому Совету, назначила ректора и, составив подробное завещание, удалилась на покой. Официально за ней оставалось место председателя, но Аврора не являлась на собрания.

— И чем же она занималась после? — я удивленно уставилась на призрака и чашку.

В носу защипало. Захотелось вдруг услышать, что Аврора была счастлива, несмотря на утраченную любовь. Что не жалела о своем выборе.

— С волшебством на кончиках пальцев графиня до старости вела обычную, степенную жизнь в какой-то глуши. Воспитывала внуков, занималась благотворительностью… Она слишком много пережила в юности и вот… Нашла свой покой вдали от этих мест.

***

Родж покинул скучную меня, и я достала из личного шкафчика книгу сказок Фелисити Честер. С некоторых пор она, слегка заляпанная кровью, жила в больничном отделении. Нащупав закладку, которой служила моя новая бордовая лента (демонический пример оказался заразителен), я распахнула томик посередине.

***

«Зеркальные жизни принца Фогельзанга и графини Шарлотты»

Эта история случилась в те времена, когда великий дар становился проклятием. Он сеял раздор между родными, развращал умы Высших магов и требовал новых жертв.

Жили в те времена два брата, и были они наделены королевской каплей и одним даром на двоих. Вместе они творили истинные чудеса, а по отдельности демонстрировали лишь часть способностей.

Однажды принц Фогельзанг, избалованный положением и силой, задумал сомнительное магическое действо, в котором ему требовалась помощь младшего брата. Тот, будучи юношей добрым и мягким, наотрез отказался от участия. Тогда Фогельзанг предложил пари: если этой же ночью после бала неприступная графиня Шарлотта окажется в его опочивальне и не выйдет до самого утра, то он выиграл.

Тут нужно упомянуть, что Шарлотта славилась не только красотой, которую невозможно забыть, лишь раз увидев. Но и благородством высшей пробы, и острым умом. Простодушный Вильям с легкостью согласился на пари, зная, что графиня никогда не пойдет с малознакомым магом в опочивальню. Он не подозревал о хитрости, задуманной братом.

В назначенный час на балу принц пригласил графиню на танец и, закружив до беспамятства, оставил, наконец, у высокого зеркала. В праздничной суете никто не заметил, как прекрасная дева растворилась в воздухе, оплетенная черными нитями.

Фогельзанг провел Шарлотту зеркальным коридором прямо в свою опочивальню. А когда гордая дева попыталась покинуть спальню, расхохотался и запер графиню в зеркале, висевшем перед постелью. Немым портретом застыла на стене юная волшебница, похищенная на глазах у толпы чародеев.

Он выиграл пари: Шарлотта не покинула опочивальню до утра. Но принц не рассказал об этом брату, как поначалу планировал. Ведь Фогельзанг умел только запирать, а отпирающий зеркальные двери дар достался Вильяму.

Он не спал всю ночь, любуясь замершей красотой. Запирая графиню в зеркале, Фогельзанг полагал все происходящее шуткой. Утром он предъявит деву брату, тот выпустит пленницу и исполнит свое обещание… Но на рассвете принц понял, что не способен отпустить красавицу. Что хочет смотреть на нее вечно.

Утром он заявил брату, что проиграл пари, и исполнил свою часть сделки, подарив Уиллу лучшего коня. Пока тот наслаждался ездой на резвом скакуне, принц, болезненно зависимый от зазеркальной гостьи, словно сходил с ума.

Завтрак, съеденный в одиночестве, казался пресным. Выезды на балы больше не радовали. Почти все свободное время он проводил в своей спальне, перестав впускать туда прислугу.

Осунувшийся и побледневший от недостатка солнца, Фогельзанг стал совсем на себя не похож. И спустя месяц его брат заподозрил неладное. Вызвал лучших столичных врачей, но принц не пустил их к себе, ревностно охраняя свое сокровище. Тогда, улучив момент, когда брат пошел в купальню, Вильям тайно пробрался в спальню и узрел позорный секрет.

Комната больше напоминала захламленное, грязное жилье уличного попрошайки, чем покои аристократа. Уилл понял, что брат давно сошел с ума. Как осознал и то, что Фогельзанг скорее убьет его, чем позволит вынести тайну за порог и тем более освободить деву.

Он кинул взгляд на красавицу и в тот же момент пропал. В чем-то он даже понимал брата: слишком велик соблазн силой взять желаемое, когда оно так мучительно нужно. Когда оно так близко — только руку протяни. Когда так прекрасно, так божественно. Он мог бы тоже приходить сюда тайно и смотреть на графиню…

Уилл сплюнул на ковер и стряхнул с себя морок. Пригляделся получше. К тому моменту Шарлотта уже осознала ужас с ней приключившегося. Ее прекрасное лицо искривляла гримаса отчаяния, мертвенная бледность давно не знала живого румянца. Птица в клетке. Бабочка на булавке.

Задыхаясь от негодования, юноша призвал свой дар и вызволил графиню, томившуюся в плену чужой спальни не первый месяц. Вместе с ней он прошел зеркальным коридором и вывел их в забытой богом деревушке на окраине страны. Он бывал здесь во время одного из путешествий без брата и знал, что Фогельзанг тут их не найдет.

Уилл и Шарлотта отказались от жизни в высшем свете, понимая, что мания принца не знает границ и он будет вечно искать пропавшее сокровище. Юноша заботился о спасенной деве, ничего не требуя взамен и ни на чем не настаивая. И спустя время она смогла полюбить его в ответ.

Принц Фогельзанг, мучимый тоской по Шарлотте, сошел с ума и остаток своих дней провел в стенах родового имения.