Глава 16. Глупый сабер, мудрая змея и ревнивый Демон

К вечеру благодаря снадобьям Мари мне было намного лучше, чем вчера. Тонкая вязь шрамов стала едва заметна, ожог побледнел, а голова прояснилась. Но покидать больничное отделение мне не хотелось. Вдруг Карпов соберется меня искать и не найдет?

Я задумалась… и рассмеялась в пустоту над собственной глупостью. Теперь он найдет меня всегда, даже если я захочу спрятаться.

За приоткрытыми окнами сгустилась чернота, ноздри щекотал запах летних трав, нагретых за день и теперь отдающих дань головокружительным ароматом… Часы показывали десять.

Уж полночь близится, а Демона все нет…

Позже! Надо было уточнить хотя бы год, в котором состоится наш разговор.

— Тебе нужно пройтись, сеньорита. Совсем бледная, — в дверь заглянула соломенная голова Елисея, и прозрачный, неопределенного оттенка глаз мне подмигнул. — И я… Хотел спросить у тебя совета. Дружеского.

Я вспорхнула с койки и натянула кофту. Карпова можно ждать до второго пришествия темной армии Блэра, а прогуляться мне хотелось сейчас.

— Пойдем! — я схватила Дорохова под локоть и потянула к фойе.

— Ты куда? Эйвери уже запер. Я думал, мы пройдемся по…

— Это не проблема, — перебила парня и с силой нажала на дверную ручку.

Та послушно поддалась. Приятно быть тут хозяйкой. Хоть какие-то бонусы от сомнительного наследства.

Елисей негромко рассмеялся, положил поверх моей ладони свою, зафиксировав ее на предплечье, и повел меня по дорожке вдоль теплиц.

Совесть меня не мучила. Во-первых, арканам я больше не нужна, и прятаться нет смысла. Во-вторых, занятия закончились и, хоть впереди и оставалось несколько экзаменов, преподаватели к студентам были уже не так строги, как во время учебы. В-третьих, Дорохов мой друг и ему нужен совет — как можно отказать? Решительно никак.

— Что ты хотел спросить? — я пихнула парня в бок и ехидно ухмыльнулась, заметив, что Елисей впервые в жизни выглядит смущенным.

— Есть одна девушка, но я не знаю, как к ней подступиться, — пробубнил негромко «практически принц», без всякой застенчивости однажды подаривший мне совершенно прозрачные кружева.

Неужели влюбился? Я действительно перестала замечать его в обществе миловидных пятикурсниц, но… Не сказать, что у меня было много возможностей смотреть по сторонам и интересоваться жизнью Елисея в последнее время.

— Подарки она не принимает и ведет себя, как ледяная глыба. Неприступная, холодная, отстраненная, показательно равнодушная… А я ведь так и спятить могу! Я, конечно, упрямый. И настойчивый. Но даже мое терпение уже начинает сдавать! — он раздраженно повысил голос и задрал голову к черному небу, словно призывая его в свидетели.

Я прислушалась к себе: ревность меня не колола. Что бы ни случилось в нашем прошлом, сейчас я искренне радовалась за друга.

— Снова дар толкает? — уточнила на всякий случай.

— Нет. Другое толкает. И это довольно трудно контролировать, — закашлялся парень, и наступила моя очередь краснеть.

Да морфову же бабушку! Не мог он проконсультироваться с кем-то… непохожим на меня? Вот с Энди, к примеру. Этот кот точно спец по девушкам самых разных фасонов и мастей.

— Может, ты не то дарил? Или ей нравится кто-то другой?

— Никого нет, я уверен, — проворчал Елисей, стискивая мою ладошку сильнее. — Она вообще не жалует парней вроде меня. А дарил… всякое. Чего только не дарил, Ани! Сегодня оставил в ее комнате антикварную шкатулку для зачарованных украшений, подпитывающую их магический заряд. Знала бы ты, какая драка из-за нее была на аукционе в Эстер-Хазе! И что ты думаешь? Она вернула мне ее без единого слова. Просто обнаружил шкатулку у себя на тумбочке!

— А цветы пробовал? — подсказала, косясь на пятую оранжерею.

Позади нее, у лесной опушки, мне почудилось шевеление. Белое пятно мелькнуло в кустах и снова исчезло.

— Шутишь? За цветы она меня сразу прибьет, не раздумывая, — Дорохов закатил глаза, и я удивленно пожала плечами.

Не знаю я девушек, убивающих за цветы. Но ему, конечно, виднее.

— Знаешь, Елисей, у меня ведь очень скудный опыт в отношениях, и я тоже, как недавно выяснилось, не умею принимать подарки, — призналась виновато. Едва ли я ему чем-то помогу. — Хотя твои оказались очень полезными.

— Я рад, сеньорита.

— Может, тебе с ней поговорить? Честно заявить о своих чувствах? — я украдкой покосилась на помрачневшего парня. — Объяснить, что это не шутка и твои намерения серьезны… А они серьезны?

— Откуда мне знать, Ани? Такое со мной впервые, — возмущенно дернулся Дорохов и отвернулся к лесу. — Ты видела?!

— Что-то белое? Да, оно уже раза три пробежало, — подтвердила и вместе с парнем стала буравить глазами частокол елок.

В лесу разворачивалось какое-то действо. Шипение сменялось визгом и звуком ломающихся веток. Белое пятно то появлялось, то исчезало, подпрыгивало, металось в темноте. И, наконец, все стихло. И из кустов на нас уставились два черных глаза.

— Пойдем-ка отсюда. Только дикой твари нам не хватало, — Елисей потянул меня к Академии, но я вцепилась в дорожку каблуками.

— Нет, стой. Я знаю, кто это. Тварь, конечно, дикая, — я растянула губы в улыбке. — Дико вредная и дико скользкая. Это мой старый приятель. И, кажется, он кого-то поймал.

— Встань-ка за меня, сеньорита, — едва шевеля губами пробормотал Дорохов, медленно заводя меня за спину. — У твоего приятеля в зубах змея. Живая. Если мне не изменяет память, в прошлый раз в этом лесу ты напоролась на гремучника, так что…

Я послушно вжалась в его лопатки, теперь уже и сама порядочно испугавшись. Прошлый раз для меня едва не закончился плачевно. Тогда со мной рядом был Демон, а нынче — только Елисей. Он, конечно, смелый и сильный воин, но вряд ли умеет так же виртуозно извлекать яды из непутевых девиц.

Белая мордочка сабера высунулась из кустов, черные глазки довольно блеснули. В его челюсти извивалась, шипя на все лады, тоненькая черная змейка.

— Фу! Выплюнь гадость! — шикнула на «полного песца», но он и ухом не повел. И двинулся на нас, явно собираясь знакомить с добычей. Хвастун!

— Отнеси, где взял! — сурово гаркнул на него Дорохов, обозначая лидера нашей крошечной временной стаи. — Ну? Быстро!

Сабер мотнул пушистой головой и тихонько зарычал. Змея вдруг перестала истерично биться в зубастой пасти, выгнулась дугой и приподняла голову, словно собираясь куснуть обидчика за нос.

Вдруг она, и правда, ядовитая? Я испуганно кинулась к ним, по пути подхватывая с травы палку. И добежала бы, и защитила бы, но Дорохов дернул за юбку обратно.

Моя спасательная операция вышла неуклюжей, палка вывалилась, а я в кривом развороте клюнула носом парня прямо в кирпичную грудь. Он что, как и Карпов, гвоздями питается?

— Ай…

— Ай? Ты спятила, Ани? — на меня, не мигая, смотрели прозрачные глаза. Дорохов приобнимал меня за талию, помогая не завалиться на землю.

— Она укусит моего песца! — растерянно объяснила я.

— И будут квиты. Это их дела, сеньорита. Тебе не стоит в них вмешиваться, — парень строго сдвинул брови.

Он меня сейчас что, отчитывает? А я ему еще жизнь личную устраивать собиралась.

— Не-у-у-ку-шшу-у… Но могла бы… Да-да, могла бы… Не шмотри-и-и на меня, глупый песш… — заявило что-то снизу и позади меня. — Дело говорит мальщщик… Нашшши дела…

Вот теперь я радовалась, что Дорохов меня перехватил на полпути. Он меня по-прежнему крепко держал, и без этой опоры я бы точно в обморок грохнулась. Потому что говорящие ламбикуры и русалки — это одно. К ним я уже привыкла. Смирилась и даже получаю от общения удовольствие. А вот змеи — совсем, категорически, окончательно другое!

— Слышшал, песш, што шшказала хозяйка?.. Выплюнь гадошшть… — продолжала шипеть скользкая негодяйка, зависнув перед черным носом, и я всерьез подумала о чревовещании.

Может, Дорохов меня просто разыгрывает? Хотя он выглядел бледноватым и растерянным, и стискивал мою поясницу сильнее.

— Отпушшти, кому говорю… И уношси свой мохнатый шзад куда подальшше, пока не укушсила… А мы… знакомисса будем…

— Брось ее уже, а? — предложил Дорохов, с опаской глядя на говорящую незнакомку.

А я все серьезнее подумывала унести свою «охотницу до приключений» тоже куда-нибудь подальше. Потому как «знакомисса» совсем не хотелось.

— Не ядовитая, не бойся, — словно прочитав мои опасения, объявила змея, даже ни разу не прошепелявив. — От этого обиднее вшшсего… Такой порой хошесса кого-нибудь цапнуть… Сабера позавчера пыталась, но он, песш, плюшшшевый… Полдня шшерстью отплевывалашссь…

— Сочувствуем, — серьезно кивнул Елисей, похлопывая меня по спине. То ли нервно, то ли ободряюще.

— Эва… Мейшшзел…

Я пискнула и прикрыла рот ладонями, и Дорохов удивленно поднял бровь.

— Знакомая твоя?

— Не м-моя, — прошептала сбивчиво. — Но я слышала историю. Эва Мейзел — та девушка, которая пропала из Академии. Давно, лет пятнадцать назад. И ее не искали даже.

— Пропало много… Никого не искали…

Я перенесла вес обмякшего тела на Елисея и глубоко вдохнула. Сначала успокоиться, а потом вспомнить. Впервые я это имя услышала от Расковой, когда она жаловалась, что три недели провалялась в больничном отделении со змеями в волосах. Брошенная всеми, даже лучшими подругами.

— Вы зачаровали расческу Джорджины! — с неожиданным упреком в голосе заявила я.

Может, конечно, Раскова всегда была истеричкой, маньячкой и мечтала поработить весь мир. А может, именно эти девочки, насмехавшиеся над юной Джиной, создали монстра.

— Жшестокая шшутка… Глупые дети… — змея качнулась в пасти сабера, будто слегка кивнув. — Но мы квиты… квиты… Дшина отомшштила сшполна…

Теплый вечер, напитанный плотным, крепким цветочным ароматом, окончательно перестал быть томным.

Храбрый песец, не двигаясь, продолжал сжимать в челюстях болтливое пресмыкающееся. Дорохов так же смело стискивал в своих руках меня, не давая броситься ни вперед, к змее, ни назад, к Академии. А я даже не знала, куда мне хочется больше.

— Эйвери рассказывал, что Эва была сиротой, поступила из магического приюта и обратного адреса не имела, — объяснила я Елисею. — Все решили, что девушка сбежала. В те годы темные дела творились, и многие бросали учебу…

— Мошшет хватит говорить обо мне в третьем лиссэ? — уточнила змея, флегматично покачиваясь в воздухе. Похоже, она смирилась со своим подвешенным положением. — Я не сбегала, я всегда была тут… Никто не искал… Кому нушшна сирота?

— Дело было перед самыми каникулами. На тумбе Эва оставила записку и библиотечные книги. И ее чемоданы с вещами пропали, — снова пояснила Елисею, не разжимавшему объятий. Я попыталась смущенно отстраниться, но он не заметил моих усилий — так и смотрел обескураженно на говорящее чешуйчатое чудо. — А потом и еще несколько девиц-аристократок, якобы уехавших пораньше, не добралось до дома. Был жуткий скандал…

— Якобы? — отрешенно переспросил Дорохов.

— Правильно мысслишшь, девошшка… Догадалассь… — кивнула… видимо, Эва. Которая Мейзел. Тролль меня побери!

— В ее постели горничная обнаружила клубок змей. Самых обычных, не ядовитых, — вспомнила слова Эйвери. — Вот только это была не чья-то злая шутка, напугавшая мисс Мейзел и вынудившая бежать. Это была сама мисс Мейзел и подруги Джины, да?

— Вссе так, как ты говоришшь… Насс вышшвырнули в лесс, как безродных тварей… — раздраженно шипела Эва, глядя в сторону Академии. — Они заслушшили… Дшшина поняла, что ее завистливые подрушшки-первокровки сговорилиссь против нее… Это они принессли мне ращщеску… Я была талантливой волшебницей с сильным даром к защщарованию предметов… Но осстро нушшдалась в деньгах… Никто другой бы не смог. Расскова сразу поняла, шшто это была я… Долшна сказать, ей были к лицу змеи вместо волосс…

— Зачем ее подруги устроили эту гадость?

— Подростки бывают жшестоки, девощка. Расковы потеряли титул и состояние. Все думали, она сломаетсся… А Дшина продолжала вести себя, как принцесса. Даже больше. Как королева! — раздраженно шепелявила новая знакомая. — Словно она по-прешшнему имела право на все, чего захощщет. Ее семейсство опозорилоссь, а она продолшшала носить самые красивые платья. И самый лучший парень ходил за ней… Криссштиан… Подрушшки завидовали. Злилиссь…

От ее стрекочущего шипения мне то и дело дурнело, и спина покрывалась мурашками. И попытки покинуть надежные объятия Елисея я окончательно оставила.

— Это все не оправдывает мести Джорджины, — высказалась я, когда змея затихла.

— Дшшина глупая, самонадеянная… Нашшла древнее заклятье… Кричала, что мы будем ползать змеями неделю или две… Смеялась угрожающще… — ответила Эва. — Раскова все сделала, чтобы шшутка сошла ей с рук. Ущебники слошшила, записку за меня написала… Тогда многие уезшали, времена были темные… Дшину тоже увезли на каникулы, а потом и вовсе занятия отменили…

— Неделю или две?! — я поперхнулась. — Тогда почему вы до сих пор… все пятнадцать лет… ну…

— В чешшуе? Вопроссс… — мне показалось, змея нервно хихикает. — Лес говорит, что тут очень сильный магичесский фон, и древние заклятия выходят крепщще… Тут многое работает из того, о чем в большом мире уже позабыли… Было время, фон угасал, и я не могла говорить, выходило лишь шипение… Но теперь снова будто бы уплотнилсся, наполнилсся…

— Господи! — я наконец осознала всю кошмарность ситуации и сердобольно всплеснула руками. — Нужно найти Эйвери и как-то попробовать снять заклятье, и… — я нервозно теребила рукав рубашки Дорохова, ища поддержки.

— Пятнадцать лет прошло, девощщка… Я ушше привыкла… Лес меня не обишшает, а глупый сабер еще просто не научился уважать… — флегматично протянула Эва. — У меня было много времени подумать… Я поступила с Дшиной неправильно. Зло. Как и она со мной. Зло порошшдает зло… Это закон мироздания… Я видела ее тут в прошлом году… Как она шепталась в Карповским за теплицами… Пылинки с его плеч снимала… Губки капризно дула… Она так и осталась обиженным ребенком, который топает ношкой с криком «Хочу»… И не понимает отказов…

Картинка, как Джина сдувает с Карпова пылинки, оказалась настолько неприятной, что скрутило живот. Да так сильно, что я согнулась и перенесла оставшийся вес на Елисея. Парень ободряюще похлопал по лопатке.

И где Демона тролли носят?! Как же страшно за него… Не задумал ли крестный по пути заглянуть в Магический Трибунал и просветить их на предмет профессорских злодеяний? А ведь Артур и о половине не догадывается. Но наверняка там найдутся специалисты, способные выведать правду, и тогда…

— А где остальные девушки? — спросила, пытаясь отвлечься от гадких мыслей.

Поправила свои растрепавшиеся волосы и положила руку Елисею на грудь. Его тепло и поддержка успокаивали. Мне нравилось, что его сердце бьется ровно, словно ничего невероятного не происходит. Мое последние пять минут колотилось бешеным жеребцом, намеревающимся выиграть спонтанно организованные скачки.

– Расползлись кто куда. Только я в Академии осталась. Я стараюсь не гулять дальше пятой теплицы.

— Почему?

— Там проходит граница, я ее сразу почувствовала. Поняла, что если выползу за пределы, то стану обычной змеей уже навссегда…

Раздалось влажное шмяканье: сабер все же выплюнул змею, и та отползла на безопасное расстояние.

— Может, так бы оно и легщще было. Прощще… Ни сомнений, ни печалей, ни горькой памяти… Девочки расползлись и потеряли рассудок… А я свой решила сохранить. Мне было вашно остаться собой, даже ползая по земле…

— Какая еще граница? — выдал вдруг очнувшийся Елисей.

И действительно, какая?

— В земле лежат какие-то артефакты… Они окружают Академию, создавая внутри особый магический микроклимат… — пояснила Эва. — Внутри него даже лес может шептать… Здесь рождается волшебный туман… Это уникальное мешшто, не думаю, что в природе еще где-то ессть такое…

— Те самые артефакты, что закопала Аврора Мудрая?

Ладно, пусть снова будет Мудрой в моих глазах. Хоть я и не представляла, зачем Воронцова это сделала.

— Я иногда общаюссь с лессом… Он многое знает. Ты — Анна, новая хозяйка, он рассказывал… Озеро, шшто таится в глубине Академии, питает все вокруг, — шипела девушка-змея, дразняще наворачивая круги вокруг песца.

Тот не сводил глаз с говорящей добычи. Тоже, видно, хотел сказать ей пару ласковых, да не умел. Но, может, еще научится. Я вот теперь точно ничему не удивлюсь.

— Графиня могла управлять территорией, приказывать ей защищать себя… Это ведь ее владения.

— Ничего не понимаю… Аврора напитала озеро материей гораздо позже, когда уже не от кого было защищаться. Да и сама сразу уехала в другое место! — поспорила я с Эвой.

— Аврора создала этот кусочек мира, как последний рубеж. Как защиту от зла. Сюда не пройдет тот, кто не должен пройти. Если его, конечно, не впустят…

— Блэр не может сюда попасть? — я аж поперхнулась от такой заманчивой, потрясающей новости.

— Может… Сейчас может. Защитные чары не вещщны, они давно спали… Но ты получила наследство. Если научишься им управлять, как Аврора, то сможешь… как бы это сказать? — змея задумчиво подбирала слово, и Дорохов пришел на помощь.

— Активировать защиту периметра?

— Да, ее… Ак-ктиви-ировать… Лес говорит, графиня оставила тебе все, что нушшно… Даже щщасть своего дара… и памяти…

Я снова пошатнулась. Слишком велика ответственность. Аврора создала последний кусочек мира, защищенный от влияния Блэра, а я… Черт! Мне давно не снились чужие сны, я сопротивлялась воспоминаниям, боясь забыть себя. Подсознательно остерегалась инородного дара и уж тем более духа.

— Надо… принять… вссе целиком… — прошелестела змейка и вдруг резко юркнула в кусты.

Сабер, задержавшись на долю секунды, резво припустил за ней, тряхнув на прощание мохнатым белым задом с обгрызенным кем-то хвостом.

— Ты что-нибудь поняла, сеньорита? — прохрипел Елисей, и я вспомнила, что он пока не знает о возрождении Блэра и полном перечне моего сомнительного наследства.

Которое нужно было принять по-настоящему. Но почему-то очень не хотелось.

Зачем Аврора все это устроила? Неужели подозревала, что Августуса смогут возродить и без ее помощи?

— Ани, ты словно застыла… — Дорохов шутливо потрепал меня по волосам, но вдруг резко оторвал руку и убрал за спину.

Поясницей, на которой лежала вторая, я почувствовала колкий, больно ранящий взгляд. Не-е-ет… Ну за что Судьба так жестока?

Я медленно отстранилась и развернулась, не спеша заглядывать в черные глаза. Зато с упоением изучала не менее черные ботинки нависавшей над нами грозовой тучи.

Короткий вдох — и я все-таки решилась поднять лицо. Сейчас я бы с радостью приняла на себя удар молнии, но все указывало на то, что бить будут больнее — словами. И не факт, что одну меня.

— Вы не возражаете, господин Дорохов, если я извлеку мисс Дэлориан из ваших крепких объятий? — сквозь зубы процедил Демон, сверля глазами Елисея, цепко схватил меня за локоток и дернул на себя. — И поговорю со своей верной, терпеливой и преданной невестой наедине?

Я едва успела приметить расширившиеся глаза побледневшего Елисея, как нас закрутило в стремительном телепортирующем вихре.

А вот это — ой.

Я зашипела, пытаясь высвободить руку. Явно со змеей переобщалась. И сразу, едва мы оказались в темноте кабинета, перешла в нападение. Потому как знаю: с Карповым чуть замешкаешься — и будешь смят его яростным напором. И в прямом смысле, и в переносном.

— Отпусти! По-хорошему прошу…

— Вот еще! — разгадав мой план, Демон тут же развеял все надежды на легкое спасение, крепче вцепившись в мой локоть и оттеснив к двери. Закрытой.

Наверное, я могла бы открыть, если сосредоточиться и хорошенько попросить об этом дом… Но полыхающий злобой взгляд немножко отвлекал.

— Больно, — пожаловалась, упрямо глядя в побелевшее от гнева лицо со сжатой челюстью и сведенными бровями.

Догадываюсь, как паршиво со стороны все выглядело, но это ведь еще не повод?..

— Мне тоже! — рявкнул Демон, но хватку чуть ослабил. — Что, черт возьми, по-твоему я должен чувствовать? Как ты мне предлагаешь на это реагировать?

— Не так… б-бурно… — прошептала, пугаясь его мрачного настроения.

— Этот день, право слово, хочется вычеркнуть из жизни, — процедил Карпов, свободной рукой хватая меня за опущенный подбородок и поднимая лицо выше. — Не хочешь объяснить, какого тролля я видел?

— Я в троллях не разбираюсь, — заявила язвительно.

— С самого утра Судьба надо мной измывается. С разговора с этим… с твоим… кхм… чтоб его… с Артуром… — Карпов едва сдерживался, чтобы при мне не разразиться бранью. — Узнал о себе много нового и интересного. Кое-что даже оказалось правдой, и потому ударило точно в цель.

— Мне жаль, что он все это…

— Затем чертово кладбище! — перебил Демон, хлопая раскрытой ладонью по дверному полотну. В ухе неприятно зазвенело. — Поверь, Анна, если бы я решил навестить отца, я бы предпочел сделать это в других обстоятельствах! И драный возродивший Блэр, и Лукас… И затем под занавес — увеселительная прогулка по Эстер-Хазу. Она была насыщенна не только разговорами, но и множеством невысказанного, но прочитанного мной в глазах Артура…

— Мне жаль… — снова повторила, не представляя, что еще тут сказать. Хотя бы в Трибунал не пошли — и то счастье.

— И вот, наконец, отбившись от всех, я вернулся. К своей неугомонной невесте, — едко прорычал он, нависая надо мной злобным троллем. — Заметил из окна кабинета силуэт в темноте… И, как водится, пошел ее ловить. И что же я увидел, когда спустился?

— Н-невесту? — предположила неуверенно.

— Ее, ее… Среди ночи, за пятой теплицей… Висящую на шее господина Дорохова! — гаркнул в мое лицо Демон. — Обнимающую господина Дорохова! Прижимающуюся к господину Дорохову!

Он этим «господином Дороховым» словно гвозди заколачивал. Бах, бах, бах! Даже гул в ушах стоял.

— Я испугалась просто! Там змея была! Говорящая… — затараторила, но осеклась под уничтожающим все живое взглядом.

— Говорящая. Змея, — издевательски повторил Карпов, и из его уст это прозвучало, как несусветная чушь. — А единорога не встречала? А то я тебе задолжал.

— Вот именно! — согласно кивнула.

Я ведь все еще жду антистрессового пони. Сейчас бы снова был кстати…

— Анни! Какого тролля ты творишь?!

— Это все твое «позже»! — ответно завелась я, вспомнив удручающе тоскливый вечер и свои переживания. — Я сидела в больничном почти до полуночи. Тряслась от неведения! Ждала!

— Видел я, как ты ждала! — проорал он в мой лоб, сдувая с него пряди.

— Нормально я ждала! А ты даже не сказал, зачем отобрал медальон… А я совсем издергалась!

— И ты решила отправиться на свидание? — недобро скривил губы Карпов и поднял бровь. — Это что, месть за разговор в склепе? Я был несдержан, да, но точно не заслужил… такого!

— Не ори на меня! — рявкнула в ответ.

Все, хватит. Уже вся Академия в курсе нашей ссоры, если он, конечно, не навесил заклятье тишины на входную дверь. Хотя зная, как бурно проходят наши «беседы», он его, наверное, и не снимал.

— Что такое? Не нравится? — протянул с издевкой.

— Ладно, ори, — вдруг послушно согласилась я, как-то по-новому разглядывая сжимающуюся челюсть. И искрящиеся в запале глаза. И чувственные губы, сжатые в одну линию.

А от его расстегнутой на две пуговицы рубашки шел пар… Натуральный пар!

Воздух снова грелся между нами. Видимо, наши желания совпадали. Интересно, которые? Потому что я сама еще не определилась, то ли придушить его хочу, то ли поцеловать.

— Орать? — переспросил заторможенно.

— Ори, ори! Ты, когда ревнуешь, такой…

— Какой?

— Очень злой демон! — фыркнула и вдруг растерянно улыбнулась. Ну да, этому монстру. И провела пальчиком по пышущей жаром груди.

Карпов рвано выдохнул и уставился на меня недоуменно.

— Не страшно что ли?

— Страшно. Жутко просто, — призналась честно и сглотнула. — Видишь, дрожу? Я потом перед тобой оправдаюсь, ладно?..

Я ухватилась за воротник и потянула его к себе. Оставался, конечно, риск, что меня покусают, но…

— Заноза! — меня вжали в дверь, распластав по ней каменным телом.

Нет, Демон точно ест больше гвоздей, чем Елисей. Он хоть и уверяет, что не железный, но наощупь — вполне себе.

С рыком, сопровождаемым треском ткани, Карпов избавил меня от части пуговиц на блузке. Звонким горохом они разлетелись по полу кабинета, а оторванный по случаю рукав безвольно повис на сгибе локтя.

Он все еще злился. И паршиво себя контролировал. Я, кстати, тоже. Внутри все тряслось и клокотало. Меня затапливало жаждой немедленно получить доступ к телу. Разумеется, чтобы нанести ему еще парочку ранений, а то старые начали заживать. Поэтому с пуговицами тоже церемониться не стала. Ну и кому силенок не хватит?

— Спятила… — разглядывая на полу черно-белую россыпь, пополнившую нашу общую коллекцию, проворчал Карпов. И яростно сверкнул глазами.

Демон!

— Сам такой… Я, кстати, не первая нача…

Договорить мне не дали. Лопатки больно впечатались в дверь, хотя раньше казалось, что я уже вжата в нее по максимуму. Я в отместку укусила его за голое плечо. Меня в отместку ущипнули за бедро. Я в отместку рванула с него остатки рубашки. Он в отместку совсем уж неприлично задрал остатки юбки…

— Ой…

— Ой, — передразнил Демон, блокируя собой доступ к свободе и кислороду. — Значит, позже мне все расскажешь?.. Объяснишь?..

Неожиданно я подлетела вверх, и волосы с перепугу рассыпались по голым плечам, с которых, оказывается, успели и блузку стянуть. Я уже плохо соображала от смеси ярости и острого, болезненного, все сметающего томления внутри. Но все-таки постаралась ответить.

— Обязательно…. Даже извинения принесу… Позже… — сбивчиво протараторила, сдувая волосы со лба.

А он рычал диким зверем, сжимая кожу до синяков. Хватал за все, что было плохо прикрыто рваными лоскутами. Поддерживал на весу, в злом, терпком поцелуе сминая губы. Кажется, сегодня, в отличие от вчерашней ночи, силы у него были. И предостаточно.

— Еще раз… увижу… как ты висишь на Дорохове… убью, — прерывисто дыша, прохрипел Демон мне в ухо.

— Меня?

— Его. Трижды. Буду воскрешать… и снова убивать…

— Тебе что… мало воскресших?.. Нам еще Блэра… упокоить надо… обратно… — шептала в покрывшуюся испариной шею, зарываясь носом в жесткие волосы.

Оголенные лопатки саднили, но я почти не замечала неудобств. А вот дверь явно была недовольна соседством и жалобно поскрипывала.

— Я не шучу, Анна… Не шучу… Не знаю, как сразу не придушил…

За ухо меня все-таки укусили, в профилактических, воспитательных целях.

— Дорохова? — выдохнула любознательно в попытке перевести дыхание.

— Давай мы больше не будем произносить это имя? Хотя бы сегодня… Хотя бы, тролль подери, сейчас… — умоляюще прорычал Демон, стискивая шею губами, не то целуя, не то кусая, не то все-таки пытаясь придушить…

***

Природа страсти и гнева так близка, что порой не видно границы. Об этом я размышляла, разглядывая синяк на бедре, в запале оставленный Каповым. Он подгреб меня поближе и виновато погладил саднящую кожу.

— Прости, — поцеловал ласково в шею, и ранку от укуса, который я не могла сейчас и припомнить, защипало.

На темном полу возле постели валялась груда чего-то рваного, лишь слегка напоминавшего нашу одежду. Похоже, мы оба на время спятили.

Или не на время.

— И как прикажешь мне в этом завтра выходить в коридор? — посмотрела на него с наигранным укором и потрясла перед демонической физиономией лоскутом, некогда представлявшим из себя шелковую сорочку. Из нее предательски торчали нитки, а оторванные бретельки танцевали в воздухе.

— Ты первая начала, — хрипло рассмеялся Демон, потирая разодранное в кровь плечо и увлекая меня обратно под одеяло.

Я прижалась теснее к теплому боку, устраиваясь щекой на его груди. Сил злиться и выяснять отношения не было. Их вообще ни на что не было.

— Моя, — он провел рукой по спутанным волосам и задержался на затылке. — Ты — моя, Анна. Никто не посмеет отобрать тебя у меня. Ни твой крестный, ни магтрибунал, ни Братство арканов, ни этот чертов мальчишка…

— Мальчишка и не пытался, — пробурчала я.

Утром я обязательно расскажу ему и про Елисея, влюбленного в странную девушку с аллергией на срезанные цветы. И про отважного сабера, поймавшего говорящую змею по имени Эва. И про периметр, защиту которого как-то еще нужно активировать. Но это все будет позже. Сейчас язык едва шевелился, и говорить хотелось совсем о другом. А Демон и не настаивал на оправданиях. Похоже, он все для себя понял еще у двери.

— Вы с крестным к чему-нибудь пришли? — лениво напомнила о камне преткновения двух упрямцев.

— Мы не возвращались к этой теме. Но мне плевать, Ани, — сдержанно, стараясь не повышать голос, заявил Карпов. — Никому тебя не отдам. Никогда. Даже если мне придется бросить все, украсть тебя и увезти… Да хоть на Крайний Север!

— Я не очень люблю снег… — напомнила ему, поморщившись. — Может, похитишь меня куда-то, где потеплее?

— Обычно жертвы не выбирают, куда их похитят. Но так и быть, тебе дам возможность ткнуть пальчиком в карту…

Он перехватил мою руку, подтянул к себе и поцеловал в ладонь. Погладил запястье с чешуйчатой татуировкой, связывающей нас в вечности. А потом опустил в руку что-то холодное и твердое и сжал это в моем кулачке.

— Надевай обратно, трусиха.

Я откинулась на подушку, намотала на пальцы серебряную цепочку и покачала кулоном в воздухе над лицом. Мутный сапфир слегка поблескивал в темноте, словно был недавно напитан новыми крепкими чарами. Раньше он так не мерцал.

— Я зачаровал его на телепорт к себе домой, Ани. Не знал, сколько времени на это уйдет, но, к счастью, получилось довольно быстро, — пояснил Демон, устроился щекой на моем плече и принялся рисовать шершавым пальцем щекотные узоры на животе. — И в свой кабинет, пока… пока он еще мой. Хотел добавить перемещение в Пункт Связи, но там нужно разрешение Джулс, да и… на третий мне бы не хватило сил. Все сегодня ушли на эмоции.

— Почему сейчас? — сипло уточнила. Что-то мне не нравился этот разговор.

— Во-первых, я давно собирался. Во-вторых, если Артур спятит и все же затеет историю с трибуналом… Или еще что-то произойдет… — туманно объяснил Карпов в мое плечо. — Я хочу, чтобы у тебя всегда было свое место, где можно спрятаться. От людей, от проблем, от бед… От всех, кроме меня.

— Андрей, я…

— Ммм? — сонно промычал Демон.

Я не знала, как описать клубок дурных предчувствий, томившийся за грудиной. Он натягивал жилы и внушал непонятный, ничем не обоснованный ужас.

— Я, кажется, боюсь.

— Бояться нормально, Ани, — успокоил Андрей. — Даже полезно в отдельных случаях.

— Что-то грядет, — я растерянно помотала головой. Как объяснить то, чего и сам не понимаешь? — Что-то очень недоброе. Мрачное.

— Что бы ни случилось, пигалица, одно могу обещать тебе точно, — он приподнялся на локте и заглянул в глаза. — Я всегда буду только твоим. Никогда в этом не сомневайся, — он помолчал несколько секунд и добавил: — Никогда не сомневайся во мне.

— Никогда не усомнюсь. Слово скаута, — торжественно пообещала я и хихикнула над его растерянным видом.

— А еще нам нужно больше времени посвятить тренировкам. Артур официально не объявлял, но, думаю, экзамены в связи с новыми обстоятельствами перенесут на осень, а учеников отпустят по домам раньше срока, — удивил Демон. — Но наши дополнительные занятия никто не отменит. Пока я тут еще преподаю.

— Он не посмеет тебя уволить! — фыркнула яростно.

— Я хочу, чтобы ты могла себя защитить, — словно и не услышал меня Андрей. — Всегда. Любыми способами. Даже запрещенными.

— Ты хочешь сказать?..

— Я научу тебя щиту Эйлерона. И не только ему.