Глава 17. Последний рубеж

Проснулась я в черном одеяле и в гордом одиночестве, замотанная и в то, и в другое до подбородка. В Академии было тепло, за окном шпарило июньское солнце, но все равно хотелось кутаться.

Куда исчез Демон, оставалось загадкой. Ни записки, ни поцелуя на прощание. На тумбочке лежал кулон, который я вчера так и не надела. Рядом — аккуратно сложенное летнее платье. Голубое, легкое и совсем не форменное. Оно хранилось в Пункте Связи, но каким-то чудом переместилось в мрачное логово.

Я переоделась, вынула свой жезл из останков юбки, нацепила кулон и браслет и со вздернутым носом вышла из демонического кабинета. Я не боялась кого-либо встретить. Да хоть бы и крестного! Сегодня мне хотелось кричать, что Демон мой, окончательно и бесповоротно, и я его люблю. Но желания послушать вопли спятившей от счастья пигалицы ни у кого не нашлось.

И куда все испарились? Может, Артур за завтраком, который я проспала, сообщил об отмене экзаменов, и ученики спешно покинули Академию?

Что ж, оно и к лучшему. Толпу я никогда не любила, я в ней вечно теряла ориентиры. А сейчас мне стоило максимально сосредоточиться и подумать о словах Эвы Мейзел.

Аврора заговорила природу и окружила усадьбу Воронцовых древними артефактами, создав магическую преграду, способную сдержать целое войско. И все бы хорошо, если бы защитный купол работал. Но активировать его предстояло мне… Приняв чертово наследство.

Я взяла с кухни кофе и холодный сэндвич и поднялась в мансарду, прихватив дневник Адалвалфа Кесслера, который давно собиралась почитать, книжку сказок Фелисити Честер и учебник по ментальной защите. Может, в последнем найдется совет, как безопасно впустить в себя чужие воспоминания, перестав шарахаться от них, как от кошмаров?

В «секретную» комнатку для свиданий обычно наведываются по ночам, а по утрам в мансарде иногда заседает Малый Совет. Но сейчас тут было пусто.

Я присела на стул и взгромоздила кипу книг на стол. Сверху лежала смятая тетрадка — дневник Кесслера-старшего. С него и решила начать. Почему Фридрих хотел мне его показать?

Сама не заметила, как зачиталась. Очухалась лишь через пару часов оттого, что рука, подпиравшая щеку, окончательно затекла. Пальцы кололо мелкими иглами, и я попыталась их размять.

Адалвалф повествовал о своем отце Александре, выбравшем в свое время сторону простых людей и не пожелавшем им судьбы «разменных монет». О своей тайной работе то ли двойным, то ли тройным агентом. О дружбе с Николасом — «талантливым, восторженным, мягким и ответственным юношей, чей потенциал был бы невероятно велик, получи он свое магическое наследство». Вспоминал, как держал новорожденную кроху на руках. Видимо, меня.

«Эта черноглазая малышка еще не знала, насколько недружелюбный, опасный мир ее ждет, и потому улыбалась ему доверчиво. Я был бессилен ее защитить, но продолжал искать способ. Мой отец в своих записях упоминал, что древние знали ритуал, на время скрывавший уникальную ауру мага. Подделывавший магический след.

Это были не те иллюзорные чары, что мимолетно меняют внешность. Это было высшее колдовство, подменявшее саму внутреннюю суть так, что даже магический идентификатор не определит происхождение. Я продолжал искать, понимая, что это позволит родителям девочки скрыть дитя так надежно, что запутается даже Судьба».

И дальше, спустя двадцать страниц:

«Я нашел! Нашел! Чары старые, требуют многих редких ингредиентов, в которых наш обессилевший мир испытывает острую нехватку. Но при должной подготовке это должно сработать. Только бы успеть…»

На этом рассказ обрывался. Причем обрывался он в прямом смысле — несколькими выдранными с корнем страницами.

Судя по тому, что магический след все еще был при мне, и любой идентификатор понимал, что перед ним сидит Воронцова, Адалвалф не успел поделиться с моим отцом находкой и провернуть ритуал. Или успел, но ничего не вышло.

Наверняка Карпов вырвал страницы перед тем, как отдать мне дневники. Разумеется, в целях безопасности одной бедовой мисс, которая так и норовит протестировать древние обряды. Твердо решив снова с ним поругаться по этому поводу (вчерашнее примирение мне, стыдно признаться, очень понравилось), я перешла к учебнику по ментальной защите.

***

Глаза устали от чтения, я отвела их от страниц и потерла лицо. Откинулась на кресле.

Пятиконечная звезда на круглом столе смотрела прямо в круглое окно в потолке. Оттуда лился поток яркого света, красиво отражаясь от ее углов. Даже пыль, танцующая над столешницей, казалась золотой.

Я подула на нее, и драгоценные песчинки разлетелись кто куда, обнажив чистый столб света. Просунула в него ладонь, и посмотрела, как солнце маслом стекает по пальцам, делая кожу почти прозрачной, розовой. Потерла пальчиком ближний ко мне луч звезды, и подскочила на стуле, когда что-то вдруг щелкнуло.

Металлические лучи, покрытые патиной, разъехались в стороны, обнажая тайник.

Морфову же бабушку!

Я бесстрашно сунула руку в залитую светом нишу и нащупала там несколько свитков, пару симпатичных безделушек, вывалившийся откуда-то лунный камешек и старую книгу. Ну, Аврора, ну, сорока!

Простенькие украшения меня не привлекли, камень и вовсе как будто откуда-то выпал. Один из свитков оказался официальной копией завещания графини. А вот толстенький ветхий фолиант…

Красивая темно-синяя птица, окруженная кольцом желтых топазов, смотрела на меня с потертого кожаного переплета. Она щурилась на слепящем свету и раздраженно моргала, пытаясь меня разглядеть. А потом, видимо, признав во мне дух Авроры, коротко кивнула и позволила раскрыть книгу.

Родовую книгу Воронцовых.

Значит, она не утрачена? Не уничтожена? Тогда почему мой титул завис в подвешенном состоянии и обозначен знаком вопроса? Ведь не будь я Воронцовой, наследство бы ко мне не перешло!

Насколько я знала, фамильные древа — это своеобразные магические артефакты. Они самостоятельно обновляются, улавливая изменения в статусе представителей рода. Исключения, конечно, бывают. Например, чтобы мужа прикрепили к древу жены, с тем приходится договариваться при участии Верховного Совета.

После магического совершеннолетия данные о молодом волшебнике, вышедшем из-под опеки, должны были обновиться сами, но… Разве со мной бывает все просто?

Я пробежалась глазами по форзацу.

Аврора Алексеевна, графиня Воронцова, первая этого имени…

Николай Олегович, граф Воронцов, в рождении — Трезубцев…

Их дети…

Алексей и Александр…

И дальше на каждой строчке:

«Магия не раскрыта», «Магия не раскрыта», «Магия не раскрыта»…

Нашлись и мои родители.

Николас Дэлориан, в рождении — Николай Алексеевич, граф Воронцов, третий этого имени. Этуаль Дэлориан, в супружестве — магически прикреплена к родовому древу Воронцовых в титуле графини.

Магия не раскрыта…

И все. Пусто. Белое поле, готовое принять новых потомков.

Как будто и не было у Николаса и Этуаль никакой дочери, с раскрытой, между прочим, магией!

***

Резко отодвинув стул, я встала и подошла к скошенному мансардному окошку. Вдалеке за теплицами, на пути к мосту, маячил силуэт Карпова. Андрей о чем-то беседовал с Роджером, и разговор выходил напряженным, яростным. Призрак махал руками и указывал в сторону Деревни. Демон — это и по спине было видно — злился.

Бросив книги на столе в мансарде, я решительно пошла вниз. Хотелось одновременно и наругаться на него за выдранные страницы, и рассказать о недоразумении с моим фамильным древом, и просто к теплой груди прижаться.

На Джен я налетела, едва выйдя из Академии. Бледную, перепуганную, с зелеными глазищами в половину лица. Словно живого тролля увидела.

— Ты тут? Слава богу! Смотри! — девушка ткнула пальчиком в небо над Деревней, прямо в черную тучу.

Питерская погода внезапно испортилась. А ведь еще недавно светило солнце… Словно в подтверждение мыслей, мне на нос упала крупная капля. А потом еще одна, и еще… На щеки, на губы. Я машинально слизнула одну и поморщилась: вода была соленой.

— Странный дождь, — растерянно пробормотала я, вытирая щеку и нюхая собственную руку. С кожи шел запах серы. А со стороны леса вниз по полю полз темно-серый туман. — Джен…

— Ты мне не поверишь, но я только что говорила со змеей, — затараторила подруга. — Да, знаю, нелепость, но я не спятила! Она велела найти тебя и поторопить… Черт, как же она сказала? С наследством…

Туман становился гуще, темнее. Он заволок пятую теплицу и потянулся к третьей. Далекие фигуры Андрея и Роджера пропали из вида, и я, испуганно схватив Джен за руку, понеслась к лесу.

— Спятила?!

— Возможно… — крикнула на бегу.

Под защиту еловых веток меня несло чутье. Спешно перебирая ногами, я втащила подругу за собой под массивную лапу и стала наугад прокладывать себе путь. Лес помогал, открывая тайную тропу и позволяя удаляться все дальше от открытого пространства перед Академией.

— Постой секунду, — попросила Джен и навострила уши. — Слышишь? Так тихо… Как на кладбище.

— Даже птицы не поют, — пробормотала еле слышно. Но мой голос показался громом в давящей на сознание тишине.

— Да что ж это такое?..

Вдоль леса кто-то шел, отбивая подошвами громкий марш. Человек пять или шесть. Мы с Джен одновременно вжались в еловый ствол так крепко, что ободрали лопатки.

— Заходи слева!

— На тебе теплицы…

— Обыскать Академию!

— Приказ Великого Темного принца!

— Старших собрать внизу…

— Окружай!

— Всех учеников вывести наружу, никому не дать сбежать…

— Проверь лес, мелкий!

Несколько быстрых шагов в нашем направлении, и хвойная лапа, скрывавшая двух перепуганных девиц, отодвинулась. Мы замерли, в ужасе таращась на темный силуэт с пожаром в волосах. Джен пискнула и сползла на землю. Я, одернув себя, достала игрушечный жезл и дрожащей рукой направила на незнакомца, которого разглядеть против света никак не получалось.

Тот приблизился к нам. В его ладони тоже был зажат жезл. Он нервно искрил, направленный прямо в мою грудь.

— П-пит… — прошептала Джен, безвольно сидевшая в куче хвойного опада.

Плотно сжав губы, «рыжий недотепа Пит» держал меня на прицеле палочки. Я растерянно похлопала глазами. Раскова я бы с радостью изрешетила самыми изощренными заклятьями, а на младшего Кавендиша рука поднималась с трудом.

— Рыжий, не отставай! — рявкнули с поля.

— Не называй его так. Это племянник прошлого Головы, — высокомерно встал на защиту приятеля Расков, и меня передернуло. И этот тут. — Пит, вылезай и пошли.

Кавендиш-младший медленно опустил руку. Я опустила свою. Парень приложил палец к губам, виновато улыбнулся Джен и попятился назад. Массивная хвойная лапа снова легла перед нами зеленой завесой.

Не успели мы сделать нескольких шагов дальше по тропе, как в воздухе запахло гарью и яркие всполохи заклятий осветили предгрозовое небо.

Мы остановились, пытаясь рассмотреть хоть что-то через частокол деревьев. Со стороны Академии бежали люди, осыпая боевыми чарами арканов, что только что собирались «окружать» и «выводить наружу».

Кто-то отделился от «братьев» и ломанулся в лес, спасаясь от града молний. Пробежал мимо нас, не заметив. За ним еще один, и еще… Все, как один, молодые парни. В последнем, трусливо покидавшем поле боя, я узнала фигуру Раскова.

Их уже настигали миротворцы. Гнали в лес как какую-то дичь. Те самые близнецы, что сопровождали меня и Джен в Ателье Аманды. За ними спешили пожилой Арх и мой ощетинившийся зверем куратор.

— Уходите… В Пункт Связи, быстро… — прохрипел Ромул и стер кровь с щеки. Хотелось бы верить, что чужую. И понесся дальше, вглубь леса, откуда раздавались хлопки и душераздирающие вопли.

Мы протиснулись между хвойных ветвей и выскочили на поле. Джен завизжала, я проследила за ее взглядом. Господи, нет…

Рыжая копна отросших за время, что мы с Питом не виделись, волос стелилась по траве. Неподвижное тело младшего Кавендиша утопало в сером тумане, лицом утыкаясь в землю. Его спина была расчерчена чертовски знакомыми ранами.

В глазах помутнело. Едва соображая, что делаю, я опустилась на траву и принялась ссыпать с жезла заживляющие заклятья. Одно, второе… Пятое…

Сморгнула слезу, по вкусу ничем не отличавшуюся от странного дождя, что успел усилиться. Плотно сжала губы, резко втянула носом влажный воздух и встала. Судорожно сжала запястье Джен и потащила вперед, не разбирая дороги.

— Стой, ты куда? Ани, он ранен! — глотая слезы, шептала подруга. — Надо вернуться!

— Нет, пошли, — упрямо тянула я. — Надо двигаться. Хоть куда-то. Давай, давай, переставляй ноги…

— Надо ему помочь… Перенести в больничное…

— Здесь я ему ничем не помогу. А перенести его мы не сможем, — поражаясь жесткости своего тона, кричала на подругу. Мне тоже было больно, но я пыталась глушить в себе жуткие эмоции.

— Почему не сможем? Там Мари, она справится…

— Потому что он аркан, Джен! Предатель! Он напал на учеников! — орала я, снова ступая на другую лесную тропу. Похоже, у меня начиналась истерика, а это плохой союзник. — Никто в Академии не станет его лечить, понимаешь?!

— Это несправедливо…

— Он сам выбрал этот путь.

— Это же Пит! Рыжий недотепа! — хныкала бестия, спотыкаясь на каждом шаге. — Я его пять лет знаю. Он же мой однокурсник! Мы поступали вместе…

— Знаю, Джен, знаю, — нос предательски шмыгнул. Я обернулась и поймала встревоженный зеленый взгляд. — Просто… он не ранен. Он убит. Слишком поздно.

— С чего ты решила?!

— Я такое уже видела. Это было «Смертельное жало». Двойная или тройная доза. Оно так не для красоты называется.

***

Следующие десять минут мы двигались в молчании. Джен шла, словно на автопилоте, цепляясь за меня и глядя вперед пустыми глазами. Кажется, мыслями она осталась там, с Питом.

Оглушающая тишина снова сменила взрывы заклинаний. Жутко и страшно. И серо. Туман поднялся от травы, рассредоточился. Я уже не понимала, куда меня несут ноги — то ли к Академии, то ли к Деревне, то ли в самую глубину лесной чащи. Мы заплутали, но все равно продолжали упрямо топать вперед.

Внезапно рука, державшая мое запястье, исчезла. Я обернулась и никого за собой не обнаружила. Только плотный серый туман и мутные, плавящиеся в нем очертания деревьев.

— Джен! — зашипела в пустоту. — Где ты, тролль побери?

Подруга не отозвалась. Я покрутилась на месте, решая, в какую сторону пойти ее искать. Сделала пару шагов… и неожиданно вышла к мосту, что вел в Деревню. Туман стелился и над водой, и по траве… Ласково оплетая ноги людей, что медленно, задумчиво шли в сторону Академии, проходя над темной рекой.

А может, и не задумчиво вовсе… Их движения были странными. Словно бы неживыми, машинальными. Лица — серыми. А глаза казались пустыми.

Безмолвное, безвольное воинство…

— Аврора тоже любила голубое, — послышалось хриплое со стороны.

Мысленно отметила, что голос приятный, красивый, завораживающий. И лишь потом повернула голову.

Блэр.

Мое сознание, бившееся в данный момент в истерике, все же отметило, что штаны ему нашли. И жемчужно-белую рубашку, и даже темно-синий пиджак. По сравнению с несколькими типами в балахонах, что стояли за его плечами, Блэр выглядел, как директор какой-нибудь фирмы, случайно угодивший в волшебный мир.

Парень из чужих снов.

Живой. Осязаемый. Настоящий. Так сказать, «во плоти».

Он был уже не так бледен, как после пробуждения. Здоровую кожу подчеркивали длинные платиновые волосы, откинутые назад. Тонкие, красивые черты. Загадочная полуулыбка и фантастическая, ненатуральная бирюза в глазах. Хоть сейчас на журнальную обложку.

Что-то внутри меня к нему тянулось, желая дотронуться. Или кто-то.

— Вам обеим голубой к лицу, — полуулыбка стала ярче, и Августус поднял руку в знаке «Стоп».

Воинство застыло на середине моста, чему я несказанно обрадовалась. Толпа безмолвных марионеток слегка нервировала.

Ладно, вру: не слегка.

— Не бойся меня, — приказал мне тип в штанах (я снова и снова подмечала чудесную подробность его нового образа) и сделал шаг вперед.

Теперь нас разделяла лишь пара метров, и даже туман расступился, чтобы не преграждать путь своему властелину.

— Аврора… — он покачал головой, разглядывая меня, как диковинную зверюшку.

— Я не…

— Молчи, — и снова жест «стоп», теперь уже обращенный ко мне. Этот парень явно привык командовать. — Ты и она, и не она… Как странно! И интересно…

Я помотала головой: и вовсе даже не интересно. Где миротворцы? Где вся армия МОСа? Почему я стою одна в кольце из серого тумана с жутким типом, упокоенным моей прародительницей?

А у него ведь свои счеты с графиней Воронцовой. Вряд ли мне выгодно быть на нее похожей.

— Я пришел сюда в поисках одного сокровища, а нашел другое… Сама богиня Судьба благословляет меня в новом времени, — и опять чертова загадочная полуулыбка, с которой он еще сильнее походил на эльфа. — Она ведь тут, правда, девочка?

Холодный палец стукнул легонько в мой висок, и я поежилась, понимая, что имеет в виду Блэр.

— Я планировал провести недели и месяцы в бесплодных поисках кое-какой вещицы, припрятанной Авророй. Решил начать отсюда, с ее родного дома, но… — ухмыльнулся тип каким-то своим мыслям. — Теперь я вижу, что кое-что она спрятала еще надежнее.

— Что? — я медленно отстранилась от холодной лапы.

— Себя. Свою память… Где-то там в глубине есть информация о том, куда прелестная графиня подевала венец. Он нужен мне, дитя, — Августус наклонил голову набок, и часть белых прядей упала ему на лоб. — Как мило с ее стороны оставить мне подсказки. Ты пойдешь со мной.

— Не пойду, — дрожащими губами прошептала я и для достоверности помотала головой.

— Меня принято слушаться, девочка. Тебе разве не сказали, что я могу и по-плохому? Не сопротивляйся, маленькая. Ты еще слишком юна, чтобы со мной тягаться, — полуулыбка стала хищной, и обе его руки взлетели к моим вискам. В уши полился гипнотизирующий хрип: — Ты. Пойдешь. Со мной. Сама.

Я вспомнила слова Роджера. О том, что не должна противиться воле Блэра, иначе этот буйный из чужого склепа всерьез превратит мой мозг в малиновое желе. Но что-то внутри восставало против идеи снять воздвигнутый ментальный барьер. В конце концов, раз ему нужна память Авроры, то придется брать целиком, вместе со всей мной.

Сознание обдало холодком, венка на виске Блэра дрогнула, и на красивое лицо наползла гримаса раздраженного удивления.

— Еще более странно. И еще более интересно, — уведомил меня трехсотлетний парень и отпустил мою голову. — Ты не поддаешься чарам. Третья из всех, кого я когда-либо знал.

Ничего не вышло? Но как?!

Сейчас я понимала только одно: я не поддалась его внушению. Не стала безвольной куклой. То ли сработал кулон с наведенным на него «Ментальным щитом», то ли дело в духе и даре Авроры, частично завещанных мне… Я бы поставила на двойной эффект.

— Ничего страшного, можем поступить по старинке, — Августус потер острый подбородок, продолжая играть в гляделки. — Заброшу тебя на плечо и унесу в свою «пещеру». Я сам до конца не знал, зачем сюда иду в этот смутный час. Но, кажется, за тобой.

— Никуда она с тобой не пойдет, Блэр! — рявкнули из тумана.

Почти сразу же между мной и недоэльфом возникло что-то прозрачное, голубое, кудрявое и…

— Вортингтон? Ты еще тут? — высокомерно хмыкнул Августус. — Крепко же Ава тебя к земле припечатала…

— Тебя покрепче, — отфыркался Родж, заслоняя меня собой. Не так чтобы эффективно в силу тотальной прозрачности, но рядом с ним все равно было спокойнее. — Анна останется тут.

— И как ты меня остановишь?

— Ты сам себя остановишь, Ав. Ты давал обещание, — уверенно заявил Родж, оттесняя меня назад силовым полем. — Иди, Ани. Беги быстро-быстро. К теплицам.

А я бы и рада унестись обратно в лес, найти Джен, попробовать нащупать защитный контур и проорать внутренней Авроре просьбу о помощи. В конце концов, однажды она мне уже очень вовремя подкинула заклинание на спарринге с Сюзанной. Вдруг откликнется и во второй раз? От одной мысли, что жуткое темное воинство перейдет мост и направится в Академию зомбировать оставшихся там учеников и учителей, становилось тошно.

Побежала бы, да… Вот только из-за спины Блэра выступили арканы. Джагжит потер массивные загорелые ладони. Джина откинула синий капюшон. Два наглых мохнатых мерзавца в размере «метр с кепкой» — Сантариус и Квитариус — обступили нас с двух сторон, словно готовясь ловить… Видимо, меня.

— Какое же? Напомни, будь так любезен, — Блэр явно забавлялся беспардонной ретивостью призрака. — А то я запамятовал…

— Не вредить Авроре. И никому, в ком течет кровь Воронцовых, — чинно и разборчиво произнес призрак, явно цитируя самого Августуса. — Ты обещал это графине, я слышал лично. Или слово Темного принца уже ничего не значит?

— И чем графиня мне отплатила? — мрачно рассмеялся недоэльф. — Заставила две сотни лет лицезреть потолок чужого склепа?

— Она тебе ничего не обещала, — резонно заметил прозрачный приятель и стал озираться по сторонам, поняв, что нас окружают.

— В любом случае, я не собираюсь ей вредить… кхм… сильно.

И снова чертова загадочная полуулыбка, намекающая, что несильно — очень даже собирается. А поскольку я уже достаточно хорошо его успела изучить (с некоторых сторон — так особенно), сомневаться в этом не приходилось.

— Боюсь, ты слишком прозрачен и бесплотен, мой давний друг, чтобы я всерьез тебя рассматривал, как весомого противника, — нарочито медленно и устало протянул Блэр. — Тебя в принципе довольно трудно рассмотреть… Просвечиваешь.

— Ах ты!..

Родж бросился на непрозрачного, вполне себе весомого противника, созданного из плоти и крови, размахивая на лету призрачными кулаками. Проскользнул насквозь, развернулся, снова прыгнул, шарахнул какой-то голубой сферой… Но не нанес Блэру абсолютно никаких травм, даже психических.

Тот лениво отмахивался от Каспера. Вот только и недоэльф ничего моему приятелю сделать не мог: разные весовые категории.

Арканы с любопытством уставились на бессмысленную, но беспощадную потасовку. Морфы осуждающе качали головой, словно не понимая, как можно с кулаками бросаться на последнего Высшего мага и истинного принца. Пусть даже с бесплотными.

Джина бархатно рассмеялась, потешаясь над Роджером, что как Дон Кихот отважно боролся в безухой «ветряной мельницей». Обезволенные воины каменными истуканами стояли на мосту — им ведь не был дан приказ двигаться…

А я вдруг поняла, что Роджер виртуозно отвлекает заскучавшую публику от моей скромной персоны, и бочком двинулась в лес. Нырнула в туман. И тут же услышала крик и топот, оповещавший, что за мной бросились в погоню.

Но лес подбадривал меня, прокладывая путь и мягко подталкивая ветвями по… ну, допустим, спине. И я бежала все быстрее. Почти уверена, что елки за мной тут же смыкались, путая арканов и заводя в тупики и болота.

— Ани! — меня вдруг рванули вбок и крепко вжали лицом в твердую грудь.

Не открывая глаз, втянула запах. Родной, демонический, вкусный, но отчаянно тревожный. Только бы не мираж…

— Андрей… Там Блэр. Он хотел меня забрать, — прохрипела в черную рубашку, ставшую влажной то ли от тумана, то ли от слез, что внезапно начали волнами набегать на щеки. Моя истерика, поугасшая от шока, вступила в свои права. — И Пит мертв… Я оставила его, когда жизнь из него уже выходила… Мне так стыдно! Я ничем не смогла помочь… И Джен потерялась в лесу. И там… Роджер… И воины на мосту. С пустыми глазами… Целая толпа!..

Слова лились торопливым потоком, разбавляемые всхлипываниями. Карпов гладил меня по голове и судорожно прижимал к себе. Дышал глубоко, вбирая мой запах в легкие до отказа.

— Ани… Пигалица моя любимая…

Он схватил меня за локти — больно, крепко — и отстранил от себя. Посмотрел строго. Мне решительно не понравился этот взгляд.

Позади что-то зашуршало: кто-то все-таки прорвался через лесную завесу и теперь пробирался к нам, ломая ветви.

— Арканы… За мной… — растерянно мотая головой, объяснила Карпову. Будто он сам не догадался. Его жезл, все это время зажатый в белых пальцах, искрил, готовый к драке.

— Я иду вперед, им навстречу. А ты бежишь очень быстро, молишь лес вывести тебя к мисс Абрамс и вместе с ней перемещаешься в Академию, ясно? — хрипом уточнил Демон, и я сильнее замотала головой.

Ничего мне не ясно. Вообще ни капельки!

— Никуда я от тебя не уйду, — твердо сообщила своему, между прочим, жениху, и крепко сжала в ладонях его лицо. — Понял? Ни-ку-да.

Справа от нас обломился какой-то сук, и на затянутую туманом поляну вылетел Елисей.

— Вы здесь что забыли, господин Дорохов?! — рявкнул на него Карпов, явно помня наши вчерашние спонтанные объятия.

Господи, он ведь не станет сейчас отвлекаться на удушение Елисея? Совершенно ведь неактуальная при новых вводных проблема!

— Сам не знаю, — сбивчиво ответил парень, задыхаясь от быстрого бега. — Дар привел.

Он смотрел прямо на Карпова, не отводя прозрачных глаз. И я верила Елисею: он, действительно, не знал. Зато, судя по сжатой демонической челюсти и решительному кивку, Андрей имел какие-то предположения на этот счет.

— Хорошо, — Карпов покосился на небо, словно ища там какие-то ответы. — Хорошо! Так тому, тролль дери, и быть, — он еще два раза кивнул, хватая меня за плечи и прямо-таки всовывая в руки Елисею. Те крепкими тисками сомкнулись вокруг талии, не давая и шагу вперед ступить. — Ее защита — на вашей совести. Ведите ее сразу в больничное, к Мари. Могут быть… раны…

Черный силуэт уже растаял в тумане и исчез за ветвями, а я все слышала грохочущее в ушах «Могут быть… раны…». Надо как-то проснуться от этого кошмара… Просто как-то проснуться.

— Пусти! Пусти меня, Елисей! — хрипела я, пытаясь вывернуться из стальных объятий. Куда менее комфортных, чем вчерашние.

— И чем ты ему поможешь, Ани?! — рявкнул парень в мое ухо, теснее прижимая спиной к себе.

Хотелось драться, лягаться, вонзать каблуки в его ботинки, но чутье подсказывало, что я только силы впустую потрачу.

— Надо найти Джен…

— Она может быть уже в Академии. Пошли! — Дорохов потащил меня буквально на себе, рубящими заклятьями проламывая в зарослях проход.

Мы вывалились из чащи на пустое, подернутое туманной дымкой поле. Я нервно заозиралась, разыскивая точеный силуэт рыжей бестии. Никого.

С удивлением отметила, что тело Пита тоже забрали. Драные арканы! Надеюсь, они хоть похоронят парня по-человечески!

Дорохов тянул меня за руку, больно сжимая пальцы, словно желая раздробить кости. Вряд ли он делал это намеренно. Просто все мы были немножко на взводе.

— Стой! — я рванула руку на себя, пошатнулась и грохнулась коленями на мокрую траву.

Туман добирался мне до подбородка, лез в ноздри, неприятно оглаживал тело. Он шептал голосом Августуса, что тот все равно меня найдет. Получит свое, заслуженное. Или я просто незаметно спятила, и у меня начались слуховые галлюцинации.

— Тебе плохо? — участливо спросил Елисей и положил руки на мои плечи, слегка тряхнув. — Ани?

— Надо нащупать защитный контур, — оглядевшись, я поняла, что нахожусь ровно за пятой теплицей. Как раз там, где все время случаются неприятности.

Где-то здесь умер в битве за честь и любовь Роджер. Застрял в собственном теле Августус. Чуть не погиб на дуэли Елисей… И я сама чуть не потеряла эту самую честь, зажатая под Глицинией Бурестрастной обезумевшим леопардом. А потом все-таки лишилась кое-чего. Не чести — пуговицы.

Эта точка словно притягивает страсть и ярость. Этакий мистический магнит. Может, неспроста Аврора заложила артефакты именно тут?

— Смерть Роджера — несправедливая, глупая… Моя отчаянная попытка спасти бедного мальчика… Привязать не к телу, так к месту… Гибель сильного мага, прочувствованная миром. Жертва любви. Моя боль. Все смешалось… — услышала я в голове тихий голос. — Земля приняла наши подношения, впитала в себя наши энергии. И обещала защитить в трудный час.

Значит, все началось со смерти Роджера. Возможно, не такой уж и случайной, если именно в этой точке Авроре удалось выстроить защитный барьер.

— Ани, надо спешить. Если твоего Демона ранят… — хрипел Дорохов за плечом, пока я ощупывала невидимую влажную землю, скрытую в тумане.

Я ничего не ответила, только головой тряхнула. Нужно сосредоточиться. Только так я могу помочь Андрею и всем остальным.

Я медленно погрузила пальцы в землю, позволяя ей облепить кожу. Закрыла глаза.

— Помоги, помоги… — шептала, чуть раскачиваясь, пытаясь соединиться с чужеродным сознанием внутри себя. С этой землей. С воздухом, что нес ароматы мокрого луга, терпкой хвои, сырости…

Воспоминания хлынули в меня так резко, что я не упала лишь чудом — Елисей все еще придерживал со спины. Обрывки фраз, голоса, мужской смех, женские вскрики… Не боли — восторга. Снова смех, на этот раз девичий.

«Прекращайте, графиня! Неужели вас не учили танцевать? Вы в четвертый раз наступили на мою ногу…»

«Что, ваше высочество, непривычно?..» — искристо хохотала девушка.

Они танцевали. Кружились по пустой зале, залитой светом дорогих люстр. Будто были совершенно одни в целом мире. Бирюзовые глаза напротив сияли восхищением: как бы язвителен он ни был, мужчина любовался партнершей.

«Вам идет голубое…»

«А вам идет улыбка. Почаще ее носите, ваше…»

Яркая, красивая сцена оборвалась на середине, и я оказалась в сером, унылом дне. Аврора плакала, разбивая сырую землю кулаками. Сверху лил дождь. Она что-то бормотала, выводя в грязи незнакомые символы, и я машинально начала за ней повторять.

— Я, графиня Воронцова, единственная хозяйка этой земли… заклинаю ее пространством… временем… своим даром и духом… — словно в трансе шептала я, едва себя осознавая. — Запрещаю духу Августуса Блэра, крови Августуса Блэра, плоти Августуса Блэра… Любому, кто подчинен Августусу Блэру… Любому, кто прикреплен к роду Блэров… Касаться земли, находящейся в моем владении. Вдыхать воздух, находящийся в моем владении. Притрагиваться к воде, находящейся в моем владении. Судьба свидетель моему завету — да будет так!

Ладони начало покалывать, от них потянулись ручейки искр, разрезая ярким светом серый туман. Освобождая от его гнета поле перед Академией. Всполохи магии заплясали по траве, разбегаясь в разные стороны. Неся с собой волю Авроры. Изгоняя навязчивый шепот Блэра, так и норовивший просочиться в мысли. Влезть под кожу.

Туман растворялся, небо очищалось. Из-за облаков лениво показалось бледное солнце. Воздух передо мной будто бы уплотнился, его стало тяжелее вдыхать. Трава приподнялась, лес зашумел…

— Это высшая магия, Ани? Высшая, тролль дери, магия?! — орал Дорохов над ухом, возбужденно тряся меня за плечи.

— Вроде того, да… — я устало подняла глаза. Меня шатало и подташнивало, словно я только что незаметно для себя опустошила весь резерв. Скорее всего, так оно и было — даже язык не слушался. — Кажется, я активировала древнюю защиту частной территории… Августус и его обезволенное войско не смогут войти… Сюда…

Дорохов резко выдохнул, уселся рядом со мной и притянул к себе, судорожно сжимая.

— Надо как-то сообщить Андрею… — я вяло дернула плечиком, намекая, что расслабляться рано. — И Осворту, и миротворцам… Что можно отходить к Академии… Ты умеешь отправлять теле-маго-граммы? Я так и не научилась…

— Сейчас, сеньорита. Сейчас… — Елисей принялся закручивать в воздухе картонки, исписанные аккуратным, магически идеальным почерком.

— Арчи… Арчи… — шептала в воздух, надеясь, что ламбикур где-то поблизости и услышит. — Где носит твой лохматый зад?..

— Поднимайся, Ани, — Елисей дернул меня вверх. Я пошатнулась и тряпичной куклой упала ему на грудь. Хорошо, что Андрей не видит. Не ровен час, убил бы обоих. — Держу, сеньорита. Держу крепко. Пойдем. Надеюсь, твой крестный уже расчистил путь…

— Где Артур? — я поглядела на Елисея, потонув в прозрачном свечении глаз. Какие они у него все-таки странные.

— Я видел его у входа в Академию, когда выбегал. Ректор с госпожой Карамзиной и Мартой дрались с несколькими старыми типами в балахонах. Должны были уже справиться… Эй, что с тобой? Ты побелела, Ани!..

Я схватилась за живот, который прорезало жуткой болью, и стала оседать на землю.

— Больно, — прошептала пересохшими губами, хватаясь за его рубашку. — Н-надо п-прилечь…

— Ладно. Ложись тут, — он опустил меня на какие-то мягкие низкорослые кусты. Из них тут же вылезла обеспокоенная мордочка пухлого сабера и ткнулась влажным носом в мою ладонь.

Муть поднималась к горлу, в глазах темнело. Кожу под браслетом предупреждающе обожгло… Так, словно мне и за активированным заслоном грозила серьезная опасность.

А потом я провалилась в темноту.