Глава 18. Потерянное

Боль все не проходила, отдаваясь в каждой мышце. Даже в нахлынувшей темноте я продолжала ее ощущать. Она удерживала меня на границе сознания.

Хотя, судя по тому, как тряс меня Дорохов, со стороны я выглядела отсутствующей. Но я продолжала ощущать мокрый нос сабера. Холодные руки Елисея, гладившие по щекам. Твердую ветку, утыкавшуюся в затылок.

Как вдруг все изменилось.

Тьма отступила, и я снова оказалась в тумане. Не сером — лиловом. Впереди был лес, и позади тоже. За плотной хвойной стеной происходила драка, воздух разрезало зелеными искрами…

Я прошла чуть вперед, и преграда из ветвей растворилась. Теперь я лицезрела бой. Жуткий, страшный и вместе с тем завораживающе красивый. Несколько арканов уже лежало на земле, но еще пятеро медленно окружали Андрея.

— Не подсобите, лорд Вортингтон? — крикнул Карпов, смахивая с пальца каплю крови и разворачивая крепкий, пронизанный красными молниями щит Эйлерона.

— С удовольствием, князь Карповский, — Родж встал рядом с ним и развернул призрачную полусферу.

Магия мертвых и живых, напитанная обеими материями, видоизменила щит. Теперь он казался черным с золотыми прожилками. Весьма жутковатым, но дай бог, чтобы прочным. Заклятья арканов не просто поглощались им — частично отскакивали в них же.

— Уходи оттуда! — завопила я, не понимая, почему он не использует медальон. Неужели не получил теле-маго-грамму от Елисея о том, что я в безопасности и нужно отступать?

Карпов меня не слышал. Как и Роджер. Они с трудом удерживали общий призрачно-реальный щит под градом сверхзаклятий, щедро сыпавшихся на их головы. Одно пробило защиту, и Андрей, коротко ругнувшись, зажал живот ладонью.

Как раз там, где болело и у меня.

Это что, не настоящее? Прошлое?!

Щит Эйлерона растаял, оставив лишь призрачную полусферу.

Тролль побери…

Как раз в подтверждение моей догадки белой ласточкой пролетела теле-маго-грамма и опустилась Андрею в ладонь. Тот пробежал карточку глазами, рванул рубашку на груди, поднял жезл…

— Опусти… — прошептал настойчиво туман. — Брось…

Рука Андрея замерла на полпути к медальону.

Арканы расступились в стороны, пропуская Августуса.

— Брось! — резче повторил уже не туман, а сам Блэр.

Белые пальцы Карпова судорожно сжимали жезл, рука не двигалась. Ни вверх, ни вниз.

— Интересно, интересно… Сильный маг, знакомый дар… — недоэльф подошел к Андрею почти вплотную, игнорируя призрачный щит, который при его вторжении рассыпался голубой трухой. Окинул равнодушным взглядом поляну, отметив количество валявшихся на земле «братьев». — Столько неприятностей от одного человека… И что мне с тобой делать?

Господи…

— Это князь Карповский, ваше высочество, — подался вперед мохнатый засранец в красном берете. — Потомок вашей сестры…

— Хмм, — сохраняя интригу, промычал Блэр, с интересом изучая лицо Карпова.

Демон был так сосредоточен, что казалось, у него свело челюсть от напряжения. Изматывающая, не видимая никому борьба…

— Вортингтон… Ты спутался с Карповскими? Весьма интригующе, даже, я бы сказал, скандально…

— Он отказался от имени рода, мой принц, — выдал какой-то тролль с задних рядов.

— Это так? — ленивый разворот к морфу, и Квитариус опустил глаза.

— Так, мой принц, но… Его кровь все так же чиста и крепка. Андрей Владимирович очень сильный маг, и, я уверен, осознав ваши великие цели и замыслы, с радостью к вам присоединится… — голос Квита дрогнул, он старался не смотреть ни на бывшего хозяина, ни на нынешнего.

— Полагаешь, он способен подчиниться мне добровольно? Сейчас посмотрим. Опусти жезл, Карповский… Сам, — велел Августус.

А я вдруг страстно захотела, чтобы действительно опустил. Не боролся. Согласился на любые условия.

— Не будь идиотом, Андрей! — нервно выкрикнула Джина, заломив руки за спиной. — Он был арканом, мой принц, он просто не успел пройти ритуал…

— Как, ты говоришь, тебя зовут? — Августус обернулся к побледневшей враз белокурой стерве.

— Джорджина, мой принц. Прикреплена к роду Кавендишей в титуле леди. В рождении Раскова, — сглотнув, пробормотала она.

— И ты готова поручиться за этого, кхм… невыносимого упрямца?

— Да, мой господин. Он примкнет к вам. Обязательно примкнет, без сопротивления вашей воле, — заверила Блэра Джина и, проскочив вперед, вырвала из руки Андрея жезл и спрятала у себя в кармане. — Вот видите, он почти не борется…

— Он борется. Со мной. И неплохо. Даже, я бы сказал, поразительно. Просто ты этого не видишь, глупая женщина, — усмехнулся Блэр. — Сильный фамильный дар… Сейчас, как я успел понять, это большая редкость. В мое время ты был бы великим магом. Но этого все равно недостаточно, да? Ты ведь тоже это чувствуешь, князь?

Августус склонил голову набок, будто действительно ожидая ответа. Карпов молчал, сверля того черными глазами.

— Ты уже измотан, а я ведь даже не прикоснулся… Знаешь, что будет, если прикоснусь?

Демон моргнул и помрачнел сильнее. Если и не знал, то догадывался.

— Ты давно не используешь свой дар во всей его полноте, ведь так? — холодно бросил Блэр, и его темные брови опасно сдвинулись. — Не подпитываешь, не обращаешься к темной материи… Такой талант в никуда. Как же ты опустился до такого?

Андрей молчал, явно надеясь уничтожить Блэра взглядом.

— Однажды я пощадил Карповского. Не призвал, как прочих. Избавил его от долга службы. Позволил отсидеться за каменными стенами, в то время как я сражался за великую цель! А знаешь, почему?

— Потому что Влад вовремя подсуетился, — фыркнул Роджер в небо, почернев хмурой тучей.

— Солина понесла, — признал очевидное Августус. — Я не монстр, чтобы оставлять родного племянника без отца.

Я пригляделась к белокурому тирану. Почему-то казалось, что не-монстром он был лишь с узким, очень ограниченным кругом лиц. Состоящим человек из… двух. Максимум, трех.

— Надеялся, что моя сестра положит начало крепкому, магически сильному роду… И что? — хмыкнул Августус, морщась и поправляя на талии неудобный ремень брюк. В его время такое явно не носили.

— Помилуйте, мой принц… — совсем тихо прошептал Квитариус, потираясь шерстью о колени Великого.

— Нет. Второй раз я такой ошибки не совершу, — отрубил Блэр, снова встречаясь взглядом с Карповым. Тот выглядел совсем измотанным, почти сломленным. Еще немного и…

Резкий взмах длинных белых пальцев — и Карпов согнулся пополам, упав ладонями на траву. Сейчас, в трансе, глядя на прошлое, я почти не чувствовала боли. Лишь ужас, ртутью расползавшийся по венам.

Молоточком звенело в висках: если Блэр смертельно ранит Андрея, то убьет и меня. Впрочем, жить без своего Демона я все равно не согласна.

Но это прошлое. И я все еще жива. А значит…

— Не убивайте, ваше… прошу! — с придыханием попросила Джина и всем своим грациозным телом повисла на локте Великого.

Тот скосил глаза на женщину, позволившую себе вопиющую фамильярность. Настолько холодные, что казалось, в бирюзовой воде плескалось по айсбергу. Но в прах Раскову не развеял. И руку свою гадкую, болетворящую, демонстративно убрал за спину.

— Забавная, — признал Блэр, умиляясь наивности Джины, как какой-нибудь обезьянке из зоопарка.

А я впервые за всю жизнь была благодарна Расковой. Потому что мысленно орала те же слова и бросалась на тот же локоть, да только меня никто не видел и не слышал.

Утопая в лиловом тумане сновидения, я слышала, как стучат мои зубы. Как сквозь гул в ушах доносится голос Елисея. Но не могла разобрать слов.

Карпов поднял голову и наградил Блэра убийственным взглядом, полным ненависти. Но того, к сожалению, не проняло.

— Тебе не стоит этого делать, если хоть немного дорожишь… — речь Андрея оборвалась, не успев начаться.

— Молчи! — фирменный жест разбил уплотнившийся воздух, и Блэр поморщился. — Девица Воронцова…

— Анна… — непослушно бормотал Карпов, игнорируя тот самый фирменный жест. — Моя…

Джина за Блэром кусала губы и истерично сверкала синими глазами, шепча, словно в бреду: «Подчинись, смирись, Андрюша. Это не игры. Не игры!».

Я ей даже «Андрюшу» простить сейчас была готова. И мысленно призывала Карпова прислушаться к заигравшейся психопатке, оценившей, наконец, серьезность ситуации.

— Графиня поставила защиту, — уведомил всех эльфоподобный тиран, обведя глазами преданных арканов. — Неприятно. Но решаемо. Даже интересно. Но понадобится время, чтобы разобраться с этим… недоразумением.

— Но как же венец, мой принц? — Джагжит выдался вперед, отодвинув морфа от тела свежевозрожденного лидера. — Вы говорили, без него ваш дар в новом мире не так крепок, как…

— Молчи!

И не надоело ему рукой махать? Того и гляди, отвалится.

— Я пощадил Влада. Я вверил ему свою блудливую сестру, — Блэр обернулся к сидевшему на земле Карпову. — Но тебе не стоит рассчитывать на родственные чувства. Боюсь, за две сотни лет в темнице, сотканной из моей собственной плоти, их во мне не осталось. И вновь легкомысленной ошибки с доверием я не допущу. Ваш род нужно подчинять, иначе вы создаете слишком много проблем. Ты будешь призван. Ты примешь участие в моей войне. За трусливого Влада, отсидевшегося под юбкой моей сестрицы. За весь свой род. За так бесславно заброшенный дар, оставленный вам в наследство. А то, что против воли, — так меня это даже порадует. Ты будешь моим лучшим, самым преданным воином, Карповский.

Мы с Джиной зажмурились одновременно. Слишком ярко сияла бледная ладонь, протянутая к демоническому лбу. Слишком страшны были последствия. Слишком тихо стало вокруг — даже лес перестал шуметь, скорбно вздохнув напоследок.

— Верни ему жезл, Джо…? Кхм, будешь просто Джо, — обернулся Августус, выводя Раскову из шокового забытья.

Кому вернуть жезл?

Андрею?

Нет, нет…

Я заметалась бешеным взглядом по колючим елкам и щуплым низкорослым кустарникам, по опавшей хвое и обломанным веткам… И вдруг с размаху влетела в ледяной бирюзовый водоворот. Блэр смотрел прямо на меня. В упор.

Нет, даже не на меня, а в меня. Внутрь. В самую суть, проникая до дна.

Как такое возможно? Мы ведь не только во сне, но и в разном времени и пространстве!

Я замерла, перепуганно таращась на немигающее лицо. Одними губами мужчина прошептал:

— Я вернусь за тобой, любовь моя.

Психопат!

Чертов, чертов, чертов маньяк!

— Ани! Сеньорита… Очнись!

Мое тело содрогалось. Точнее, его активно содрогали — крепкие, ледяные руки Елисея. Я вжалась носом в его грудь и зашлась в рыданиях.

— Тихо, тихо… ты чего? Никто не пройдет, ты в безопасности. Иди-ка сюда… — я подлетела вверх и сильнее вцепилась в ткань белой рубашки.

Непохоже, что Дорохову было тяжело — он шел стремительной, пружинящей походной, унося нас все дальше от пятой теплицы. Голос не слушался, в горле скопились слезы.

Андрей…

Перед тем, как вынырнуть из лилового тумана и вернуться в серую, пусть и снова солнечную реальность, я видела.

Я видела все.

И как Карпов взял жезл из дрожащей руки Джины, старательно отводившей от него глаза. И как он покорно склонил голову. И как спокойно посмотрел на Блэра… А в черных глазах зияла пустота. Ни страха, ни сомнений, ни скорби.

А потом пошел следом за Августусом, ни разу не обернувшись.

***

Оцепенение расползлось по телу. Сковало холодом каждую мышцу, хотя в Академии было тепло. Руки и ноги не слушались, язык не ворочался, внутри лениво царствовала апатия. Словно в меня залили литра три анестезирующего снадобья. Видимо, так ощущается дыра в резерве размером со вселенную. Или…

…Или так ощущается невосполнимая потеря.

Я не злилась. Не кричала, не гневалась, не отрицала очевидное, не вступала в торги с собственной памятью, не скатывалась в депрессию и уж точно не собиралась смиряться.

Мари латала невидимую рану на животе, а я смотрела в потолок. Считала выключенные лампы — одна, вторая, третья… Всего шесть, над каждой койкой. Никогда раньше их не замечала.

— Ты видела Андрея? — Мари блеклым голосом произнесла его имя, и я поморщилась.

Мне очень не хотелось о нем говорить. Ведь пока это не произнесено вслух, можно сделать вид, что ничего не случилось. Что он сейчас войдет в эту дверь, и окажется, что мне просто приснился дурной, глупый сон.

Видимо, я все-таки отрицала. Прятала голову в песок, как трусливый страус.

Ну почему, почему не вырвалась из тисков Дорохова и не побежала за Карповым в лес? Может, тогда мне удалось бы выменять его свободу у эльфоподобного гада. На что угодно! На венец, на себя, на все воспоминания Авроры разом, даже самые непотребные…

— Ани?.. — поторопила с ответом наставница, не оставив мне выбора.

— Блэр его забрал. Он… он… — я зажмурилась, ожидая новый приток слез, но их почему-то не случилось.

— Забрал? Андрей бы не дался…

— Я не знаю… Не знаю! — я мотала головой, катаясь затылком по подушке.

— Он сам пошел, — хрипло выдал Роджер, и я повернулась на его голос. И с удивлением обнаружила, что в больничном битком народу.

Тут был и Елисей, и Марта, и Ромул, и мой крестный. И неизвестно как оказавшаяся в Академии Джулия, нервно державшаяся за локоть Артура. А еще на соседней кушетке сидела, свесив ноги, Дженни. Я судорожно выдохнула: значит, она смогла выбраться из тумана раньше меня.

— Блэр подчинил князя. Полностью, — резанул по живому призрак.

— Он должен был пойти добровольно! Должен был… — шептала, невидящими глазами озираясь вокруг. — Но он такой упрямый!

Крестный придержал осевшую Джулию за талию и встретился со мной светлыми глазами. Я никак не могла распознать эмоции, плескавшиеся в них. Он сожалел хоть немного? Или, напротив, радовался, что одной проблемой меньше? И никто не будет претендовать на его драгоценную крестницу? На чертово сокровище, от которого столько проблем!

— Тебе следовало меня убить, едва случился всплеск, — прошипела, с ненавистью глядя на Артура. — И всего бы этого не случилось! Присс не торчала бы в зеркале, Ихти бы не угасал без люмьеров! Пит, совсем еще мальчишка, не лежал бы лицом в траве! Фридрих Кесслер жил бы степенной жизнью в своей австрийской деревеньке и смотрел бы на огромные звезды! Элайза Рид собиралась бы замуж за Эрика из Лондона! — орала я, впечатывая каждое слово в стену за крестным. — Белинда Боулз продолжала бы тренировать учеников, а Лукреция Кавендиш — поливать свои фикусы. Киван, Лукас, Джелла, Кристиан… Все они нашли бы себе иную цель и, возможно, были бы живы. А Андрей… Он не шел бы сейчас с пустыми глазами за Августусом Блэром. Он женился бы на драной Тамаре, подарил бы Ангелике сероглазых наследников и, может, в конце концов, научился бы быть счастливым. Я лишняя! Меня тут быть не должно… Одна жизнь… Всего одна!

Я громко всхлипнула, в истерике заломив руки, и упала на подушку. Уставилась на чертовы лампы, кусая соленые губы. Неужели это все из-за меня? Из-за одной меня?

— Мари… Пора, я думаю, — спокойно обратился к наставнице Артур. С таким участием в голосе, что ярость поднялась к самому горлу.

Незаметный жест — и лампы на потолке задвоились. Теперь их было никак не меньше двенадцати. А между них стадо крошечных розовых единорогов танцевало бодрый, катастрофически неуместный в нынешней ситуации канкан…

***

Теплые пальцы слегка поглаживали голову, перебирая спутавшиеся пряди. Они вырвали меня из кошмара и погрузили в сладкое забытье. Если не открывать глаз, можно было представить, что они принадлежат Карпову.

Я прекрасно знала, что это совсем чужая рука. Незнакомая. Но так хотелось на миг поверить в чудо.

— Простите, я позволил себе лишнее, мисс Дэлориан. Но вы метались во сне, плакали и… — неуверенно пробормотал Осворт, убирая ладонь. Сразу стало холодно и одиноко.

Подушка действительно была мокрой.

— Почему вы здесь? — всхлипнула я, пытаясь разглядеть куратора в темноте.

— Подменяю друга, — виновато признался Ромул и пожал плечами. — Вы наговорили столько глупостей сегодня днем. Уверен, Андрей хотел бы, чтобы кто-то объяснил вам, как сильно вы заблуждаетесь.

— Я бы тоже… кое-что ему… охотно бы… объяснила… — обиженно прохлюпала в подушку.

Что ему стоило согласиться с Блэром и принести клятву верности?

— Рукописи полны опасных древних ритуалов. За ними, как и за люмьерами ихтиопода, в любом случае вели бы охоту. Не знаю, какая судьба была уготована Элайзе Рид, но что до мисс Пруэтт… — Ромул на несколько секунд замялся, прежде чем продолжить. — Она была сильной волшебницей, но слишком самоуверенной. Всегда первой бросалась в драку, словно являлась неуязвимой. Как и Андрей… Он привык рисковать жизнью. И множество раз мог ее потерять.

— Вы просто пытаетесь меня успокоить. Это ведь не из-за вас! Это все из-за меня! Из-за девочки, случайно, по глупости Артура оставшейся в живых… — прошептала в темноту. — Из-за меня возродился этот психопат!

— Господин Дорохов рассказал нам, что вы активировали древнюю защиту. Графиня Воронцова установила ее не зря. Полагаю, она допускала, что Блэр может возродиться и каким-то иным путем.

— Это каким же? — скептически протянула я.

— Чары имеют свойство истончаться, рассеиваться со временем, если их никто не подпитывает. Печать Авроры вполне могла ослабеть — через десяток или сотню лет. Сама по себе. Рагнары предвидели это и готовились ко второму пришествию. А графиня оставила потомкам это место. Последний оплот. То, что вы смогли сотворить, Анна — великое достижение. Здесь мы — ученики, маги-миротворцы, преподаватели — находимся под защитой.

— Но Андрей не сможет сюда войти!

Я с ужасом вспомнила, как повторяла слова Авроры. Как запрещала касаться земли, воды и воздуха всем, кто находится в подчинении у Августуса. А значит, и Карпову тоже.

— И хорошо, что не сможет, Анна, — горько вздохнул Ромул. — Поймите… Если Блэр действительно подчинил профессора полностью, как уверяет Роджер, то… проще признать, что он мертв. В любом случае, это уже не он. Не Андрей.

— Не говорите так, — взмолилась истеричным шепотом, хватая Ромула за рукав. — Он не мог исчезнуть совсем! Мы с ним… собирались…

— Анна! — рявкнул вдруг куратор и с силой тряхнул меня, забыв о приличиях. — Такое заблуждение может стоить вам жизни! Вы собирались… с кем-то другим.

— Нет… — я так отчаянно мотала головой, что она кружилась.

— Даже если вам на секунду покажется, что перед вами тот самый, прежний Андрей… — предостерегающе зашептал Осворт. — Никогда! Ни на секунду не забывайте, что в его голове сидит этот чертов монстр!

***

Утро пришло внезапно. Словно обухом по голове случился новый день. Никто его не ждал, не просил. А солнце все равно встало, ничуть не интересуясь моим мнением на этот счет.

Первый день без него.

Не разлепляя глаз, я бегло составила план на сутки. Плакать, ощущать вину, рефлексировать и считать лампы на потолке. И почти приступила к его выполнению, как рядом раздалось кряхтение.

— Наконец-то проснулась, — голос рыжей бестии меня взбодрил. Я тут же вскинулась на кровати и уставилась на подругу.

— Почему ты тоже в больничном? Тебя ранили в лесу?

Я бегло осмотрела тело на соседней кушетке. Ни повязок, ни синяков. Руки-ноги в наличии. Слава троллям.

— Я в порядке, Ани. Чего снова не скажешь о тебе, — с фирменной ворчливостью в тоне заявила Джен. — Я сама напросилась. По нескольким причинам. За тобой приглядеть, ну и… Неважно, в общем. Тут спокойнее, чем там.

Она кивнула на дверь, за которой разносился монотонный гул голосов. Словно пчелиный рой шумел.

— Джен… А ты где была? В лесу исчезла так внезапно… Я перепугалась, — призналась, сжимая протянутую руку.

— Сама не поняла, как так вышло. Туман разделил нас. Меня силой откинуло в сторону, я заплутала. Никак выход найти не могла… Было холодно, а потом внезапно потеплело. И я вдруг нашла его, — подруга замялась и потупила глаза. — Выход, в смысле.

Объяснение тоже вышло туманным, но мне этого хватило. Нашла — и хорошо. О большем я сейчас думать была не способна.

— Как ты? Совсем плохо? — сипло поинтересовалась Джен, и я отвернулась к окну.

Как я? Сама не могла понять. Внутри царил такой водоворот чувств, что было трудно распознать, где мои собственные, а где… ее.

Частица духа Авроры, которую я так неосторожно призвала, попросив о помощи, за ночь плотно во мне обосновалась. Я несколько раз вскакивала в темноте от странных мыслей и кошмарных видений. Часть меня тянулась к жуткому типу — красивому, статному, гордому. К монстру, растершему в порошок волю моего любимого. И в эти секунды я ненавидела и себя, и горе-прародительницу.

«Отстаивай свой выбор, потому что выживет только один» — всплыл в памяти завет Лукреции. Мой принц… Мой — тот, что черноглазый и вредный. А не это чудище эльфоподобное!

Я догадывалась, на что подписываюсь, полностью принимая наследие Авроры. И лишний раз себе повторяла, что выбора у меня не было, и Академию с учениками нужно было защитить. Но сердце тревожно сжималось: бороться с графиней внутри оказалось трудно. Да и можно ли считать то, что происходит с Андреем, полноценной жизнью? Может, я, сама того не заметив, уже проиграла главную битву?

— Давай я сделаю кофе? — предложила Джен способ избавить меня от мучений.

В том смысле, что варила она его хуже, чем Джулия. Но Мари в больничном отделении не было, а кофе — хоть даже сильно напоминающего отраву — очень хотелось.

— Сделай.

— Там ведь пароль на сейфе, да? — уточнила подруга, пробираясь в кабинет к наставнице.

— «Генри», — подсказала я, разглядывая теплицы за окном и слушая, как Джен гремит склянками и шуршит пакетами.

Через пять минут передо мной стояла чашка с на удивление недурным кофе. А Джен, несмотря на единственную извилину, быстро учится тому, что действительно считает нужным…

— Я уйду ненадолго, ладно? — подруга виновато погладила меня по волосам и надела кофту. — На час, не больше. И сразу снова сюда.

— Конечно, иди, — я махнула рукой, втягивая носом дразнящий кофейный аромат.

Я сейчас не нуждалась в компании. Напротив, стремилась к одиночеству. И наружному, и внутреннему. Но графиня внутри не желала мне его подарить.

В стекло поскреблись клювом, и пришлось подняться с постели, чтобы открыть окно.

— Наконец-то! — профыркал Арчи, влетая внутрь и пикируя на мою подушку. — Мы на крыше чуть солнечный удар не получили!

— Мы?

Ответить ламбикур не успел: передо мной на подоконник опустилась Джильберта.

— Ну, рассказывай, мисс-от-которой-одни-неприятности, что ты натворила с моим сюзом… — ворчливо выдала птица, чьи перья стали заметно бледнее с прошлого раза.

— Ты чувствуешь его, Джи-Джи?

Я потянулась к ламбикурице, подсознательно ожидая от нее чего-то в духе «Для тебя, милочка, Джильберта Францевна, и вообще, руки прочь». Но та только устало вздохнула и стукнулась пернатым лбом в мою грудь. Да так там и осталась.

— Я лишь могу сказать, что он жив, — пробубнила птица, замирая под моими пальцами. — Не могу к нему пробиться, Андрей полностью закрыт от меня. Он изменился и больше меня не зовет. Его личность едва слышно… Если она и осталась, то находится будто бы за заслонкой. Я не слышу его мыслей.

— Это потому, что их нет. За него думает Блэр, — Арчи подал голос с подушки, и захотелось зашвырнуть в него чем-нибудь тяжелым. Но у меня в руках имелась только Джильберта, а это был со всех сторон неподходящий метательный снаряд.

— Не расстраивай девочку, — сердобольно закряхтела ламбикурица. — Не видишь, она и так бледнее простыней.

И когда она вдруг смирилась с моим существованием и прониклась симпатией? Взгляд ее розоватых глаз был тоскливым, обреченным. Но Джи-Джи держалась молодцом и даже позволила почесать свою макушку.

— Мое сердце болит, но еще бьется, — призналась птица, и я поняла, что это не метафора.

Марта рассказывала нам о сердцах ламбикуров, что навечно связаны с единственным сюзом. Если тот погибает, оно перестает биться.

Мое тоже еще постукивало, но не сказать, чтобы бодро и оптимистично.

Я отстранилась от птицы и потерла запястье. Если сдвинуть браслет, под ним обнаружится связующая нас с Андреем татуировка. Подобного рода телепорты — очень древняя магия, потому их и пропускает почти любая защита.

Наверное, я смогла бы прямо сейчас переместиться к моему Демону, где бы он ни был. Посмотреть в остекленевшие черные глаза и увидеть в них равнодушие. Убедиться, что он меня больше не узнает. Что это и не Андрей вовсе.

— А вот это будет очень глупо, — уведомила меня пернатая ревнивица и, конечно, была права.

Но какое же адское, невыносимое искушение! Просто посмотреть на него… Хотя бы еще один раз.

— Не будь дурой, — Джильберта строго глянула на меня, опасно сверкнув глазами-молниями.

Да, это был бы очень глупый шаг. Вероятно, последний в моей жизни.