Глава 22. Пленница

Чернота рассеялась так же быстро, как появилась. Глаза уперлись в высокий сводчатый потолок узкого коридора. Там на цепи одиноко болталась газовая лампа, дарившая блеклый свет. Она скрипела так жалобно, словно тоже хотела сбежать из жутковатого места.

Справа и слева от меня норовили сжаться каменные стены. Здесь пахло вековой пылью, слежавшейся и сырой, а еще — старостью и безнадежностью. Что это? Подвал родового замка Блэров? Резиденция Кавендишей? Имение Расковых? Новое логово арканов?

— Пойдемте, графиня. Мой принц ждет, — поторопил Демон, он же конвоир и похититель, и мягко подтолкнул в спину.

Я резко обернулась на этот тычок. В полумраке холодно поблескивали знакомые глаза, но сейчас в них не было тепла. Движения Карпова — резкие, по-военному выверенные — тоже ничем не напоминали Андрея. Отстраненный, верный, четко исполняющий приказ… Сразу расхотелось бросаться ему на шею и орать что-то в духе «Очнись уже, клык лавасилиска тебе в печенку!»

Росток надежды внутри меня понуро опустил бледную головку. Я очень хотела верить хоть во что-то, но… пока получалось паршиво.

— Подождет, — фыркнула и отвернулась от отмороженного Кая. Чувствовала я себя сейчас очень, очень глупой Гердой, с чего-то вдруг понадеявшейся растопить этот кусок векового льда.

Сама Снежная королева обнаружилась в большой, залитой светом парадной зале, в которую нас привел узкий коридор. Точнее, то был Снежный Принц. Скучающий, надменный и ногтем гоняющий по своему новенькому синему костюму какую-то непокорную пылинку. Я поморщилась: никак Джина ему гардероб подбирает.

— Ммм… Превосходно. Я знал, что мой самый верный воин меня не подведет, — без особого восторга кивнул Карпову Блэр и сам изволил ко мне подойти. Ножки разминал, их эльфоподобное высочество. — Я ведь говорил, что вернусь за тобой, любимая… Ну и за тобой заодно, Анна.

— Так пришли бы сами, раз обещали, — проворчала я, продолжая судорожно прижимать к себе кучку баклажановых перьев.

Блэр зацепился взглядом за браслет Дорохова. Заторможенно моргнул, словно пытаясь увидеть сокрытое… но отвлекся на Арчи.

— Это кого ты притащила в мой дом? — презрительно скривился Августус.

А я отчего-то обрадовалась, что он не попросил снять браслет. Чутье кричало, что Блэру не стоит знать о моей подозрительно тесной связи с его «лучшим воином».

— Это мой ламбикур. И только посмей его обидеть! — воинственно завила я, нагло переходя на ты и прижимая птицу сильнее.

— Не посмею, пташка, — улыбнулся насмешливо Блэр, и весь мой запал куда-то сдуло. — Не только потому, что ты меня попросила. Я бы не стал обижать представителя древнейшей расы разумных магических существ. Позволь?..

Несмотря на показную вежливость, позволения он не дождался. Щелкнул пальцами и сбросил с ладони светящуюся цепочку. Та опустилась на Арчи и цепко зафиксировалась на лапке.

Мы с ламбикуром охнули одновременно. Птенец обреченно глянул на меня розовыми глазищами и одним клювом прошептал: «Дура». А то я без его ценного замечания не догадалась!

— Джагжит, отнеси первую птичку в клетку. Вторая присоединится к ней попозже, — с веселой искоркой в жутком бирюзовом взгляде приказал Блэр. Ламбикура вытащили из моих обмякших пальцев. — Не волнуйся, вы скоро соединитесь вновь. Позволь?..

Этот высокомерный трехсотлетний гад снова не дождался моего разрешения! Фамильярно выхватил игрушечный жезл из кармашка платья и с убийственным хрустом переломил пополам.

— Я не люблю, когда от меня бегают, графиня, — объяснил Блэр, выкидывая останки моей верной палочки в цветочный горшок. — Обо всем, что тебе понадобится, придется просить меня. Очень вежливо. Предпочту слышать от тебя «мой принц», но не настаиваю… Но запомни, графиня: чем ты покладистее, тем тебе тут будет комфортнее. Договорились? Чуть позже я объясню, что мне от тебя нужно, а пока… осваивайся, пташка.

На этом Августус потерял ко мне интерес и перенес все внимание на непокорную пылинку. Карпов равнодушно стоял в отдалении, ожидая приказа. И так он меня бесил своей хладнокровной невозмутимостью, что скулы сводило.

Я втайне рассчитывала, что увести меня попросят того же, кто привел. Тогда, собравшись с духом (в самом широком смысле), я бы попыталась коснуться Андрея. Заглянуть поглубже в глаза и поискать там остатки знакомых искр.

Но вместо Демона подошла какая-то пожилая арканка с посиневшей за давностью лет татуировкой на шее. И утянула меня за локоть в другой, менее мрачный коридор.

— Недозволительно гостье нашего принца в рваном расхаживать, — ворчливо заметила она, окидывая цепким взглядом с головы до пят. Видимо, снимала мерки. — В комнатах есть ванная. Сбрось одежду у двери, попроси Квитариуса набрать горячей воды и смой всю эту грязь.

— И без мохнатого засранца справлюсь, — пробубнила вполголоса, косясь на арканку, забывшую представиться. Или не считавшую нужным знакомиться с замарашкой вроде меня.

Шок от потери жезла все не проходил. Наивная часть меня надеялась, что, в случае чего, я смогу воспользоваться медальоном и сбежать. А теперь приходилось признать: в этой клетке я застряла надолго. И, что самое обидное, сделала это добровольно.

Оставалось мнить себя шпионкой в стане врага и искать союзников. Пит сказал, многие хотели бы покинуть Братство. Но, почти уверена, Блэр приблизил к себе самых фанатичных или же вовсе обезволенных. Едва ли я у них найду поддержку.

Я было собралась попытаться и даже натянула на подрагивавшие губы вежливую улыбку… Но в последний момент стерла ее с лица и с обреченным фырканьем отвернулась от старой арканки. Она в Братстве лет тридцать, не меньше. Еще с Арчибальдом, как пить дать, водила дружбу. Едва ли ей есть, что терять, кроме собственной воли.

Я передернула плечами и вошла в дверь, на которую указала женщина. Обернулась, не забыв гордо задрать нос. Новому титулу надо соответствовать, особенно там, где чистота магической крови считается единственным мерилом. Раз меня считают «гостьей принца», а не заключенной, то пускай так и остается.

Равнодушие на секунду слезло со старческого лица, серые водянистые глаза с интересом меня просканировали. Тонкие губы дернулись в подобии ухмылки.

— Догадливая девочка, — выдала вдруг арканка. — Здесь тебе друзей не найти. Во-всяком случае, из числа людей. Кто ты — я знаю. Сама я Магда, в рождении прикреплена к роду Дервиш, титул леди утерян… отобран решением Верховного Совета.

— За плохое поведение? — хмыкнула, не отводя взгляда.

— За очень, очень плохое… Но это было давно. Тебе нечего опасаться, — рассмеялась старая не-леди и затворила перед моим носом дверь.

«Комнаты», в которых есть «ванная» — это было, конечно, громко сказано. Но на фоне того места, из которого я однажды уводила замученного Андрея, покои мне предоставили роскошные.

Целая одноместная кровать! Размещенная впритирку к белой стене и занимавшая треть небольшой, темной спальни. Письменный стол со стулом. Пустой платяной шкаф. Отсутствие окна компенсировалось магическим светильником, активирующимся волшебством с кончиков пальцев.

За ширмой обнаружился арочный проем, он вел во вторую комнатушку. Там ютилась белая керамическая чаша на ножках. Сияли начищенным фаянсом умывальник и прочие удобства. Межкомнатной двери тут, кстати, не имелось. При этом входная открывалась только снаружи. Просто замечательно!

А еще я поняла, что погорячилась, отказавшись от помощи морфа — наполнить ванну мог только маг.

Блэр все предусмотрел! О каждой мелочи мне придется просить, изображая вежливость и покорность. Все здесь кричало о моей зависимости и уязвимости. Представляю, как разъярилась бы Аврора, засели он строптивую, самодостаточную невесту в подобные условия!

Но графиня внутри меня была неожиданно молчалива. То ли тоже сидела в шоке, то ли вовсе валялась в тихом обмороке. То ли решила временно не высовываться, чтобы лишний раз меня не злить.

У кровати на тумбе стояла искусно вырезанная магическая клеть. Я присела на мягкое покрывало, и матрас с тонким скрипом спружинил. Погладила тонкие, красиво изогнутые прутья.

Клетка в клетке. Какой-то извращенный вариант тюрьмы-матрешки.

В первой на узкой кровати сидела я, во второй дремал Арчи. Или же изображал потерю чувств на фоне нешуточного стресса. Слабенький пернатый организм горько вздыхал на бархатной подушечке, всунутой кем-то сердобольным под магический купол.

— Арчи… — тихо протянула я, но наглый птиц не шелохнулся, продолжая изображать глубокий обморок. Тогда, прикусив губу и собственную гордость, я проворчала другое имя: — Кви-ит…

— Чего изволит гостья моего принца? — почти тут же раздалось важное у двери.

Я подняла глаза и не сдержалась, скривилась. Квитариус собственной мохнатой персоной глядел на меня. Что удивительно — без привычной надменности и неприязни. С некоторым даже уважением. Но я не купилась.

— Чтоб тебя тролли на шапки разобрали, — процедила негромко, но четко.

— Учту ваши пожелания, графиня. Вы сами звали меня, — учтиво пробормотал Квит, почему-то не спеша подходить. И поглядывая на меня с опаской. Словно под подушкой я прятала тролля, желавшего себе морфью шапку к зиме.

— Вода. Нужна. Там вот… — совершенно не умея приказывать, я ткнула пальчиком за ширму и демонстративно отвернулась от гаденыша.

— Гостья изволит погорячее?

— Гостья изволит, чтобы ты облез везде, кроме причинных мест! — взвилась я и вскочила с койки, чтобы смотреть на мерзавца сверху вниз. — Предатель!

— Я служу своему господину.

— О да. Какой верный! Не смущает, что твой один господин ложечкой выедает мозги твоего другого господина? — рявкнула на Квита, оттесняя того за ширму.

Утоплю, честное гоблинское!

— Я опечален этим, но не смог помешать свершившемуся. Я пытался, — склонил вдруг шерстяную голову Квитариус, и красный берет съехал на лоб. Но я не сильно-то поверила в его раскаяние.

— Вот ведь какая незадача — нельзя усидеть на двух стульях! — фыркнула на негодника. — Ты выбрал неправильную сторону, и Андрей твой… Владимирович… пострадал. Из-за тебя!

— Из-за меня, — согласно кивнул морф и поднял огромные лучистые глаза. В уголках скопились слезы, и шерстка у носа слегка намокла.

— А Ангелика?! Ее ты как мог предать? — я обвинительно ткнула в мерзавца пальцем. — Княгиня не отказывалась от имени рода! Ни на словах, ни на деле.

— Как она? — нервно сглотнул Квит, утирая мохнатой лапой щеку.

— Паршиво она! Ангелика потеряла сына и единственную надежду обрести наследников! А еще — дом разваливается на части, даже на фамильных книгах грязные пятна появляются! — добивала морфа. Видела, что режу по живому, и с азартом добавляла «горячих» фактов.

— Не могут пятна… На книгах… Я перед уходом на все, до чего дотянулся, заклятье поддержания чистоты навесил. Почти весь резерв истратил, — понуро пробурчал Квит.

— Значит, сломалось твое заклятье. Потому что книги пятнистые, Ангелика в отчаянии, а Демон… тот вообще не в себе. Зато в нем самом полно народу! — на самой печальной ноте окончила тираду, скрестила руки на груди и показательно отвернулась от негодника.

Позади послышалось удрученное сопение и шум набираемой воды.

***

Выпроводив мохнатого гаденыша за дверь, я заставила себя стянуть грязное платье и погрузиться в теплую воду. Первые секунды перепуганно прислушивалась к каждому шороху в коридоре, а потом плюнула.

Я тут надолго, рано или поздно мыться мне придется. И если кто-то захочет вломиться сюда в процессе купания, у него будет десяток, а может, и сотня таких возможностей.

К тому же раздражать «их высочество» ароматом болотной тины — явно не лучшая идея. Не рискнет обидеть меня — отыграется на Арчи.

Если закрыть глаза, можно было представить, что я в преподавательской ванной. Той самой, что на четвертом этаже Академии, рядом с демоническим логовом… Не хватало только яркого запаха сирени и сильных, ласковых рук, гоняющих пушистую пену по моим лодыжкам.

Сзади что-то охнуло — так, словно кто-то получил под дых. Послышался шум падающих тряпок, и я резко обернулась, забрызгав водой половину комнатушки.

— Мой принц просит надеть вас это. И на всякий случай напоминает, что не в ваших интересах ему возражать, — заученно пробормотал мужчина, высокой фигурой занимавший весь проем. И прожигавший меня диким, безумным взглядом.

А я так растерялась, что даже прикрыться забыла. Глупые инстинкты не сработали, ведь Карпов, зеленого гоблина ему в «мои принцы», много раз видел меня без одежды.

Я медленно съехала обратно в воду и скрестила руки на груди. Тролль знает, кто смотрит на меня сейчас. А мой сурдопереводчик чужих потаенных мыслей дрыхнет без зазрения совести!

— Н-надену, — выдавила из себя, сжимаясь под бешеным черным взглядом. Он словно сожрать меня хотел — вот прямо сейчас, не вынимая из ванной. Чистенькую и ничем пока не запачканную.

Пальцем Карпов указывал на пол. Туда, где бесформенной кучей лежало что-то голубое, покрытое серебристыми кружевами. И вид при этом такой невозмутимый имел, словно не случайно уронил, а вот там платью самое и место. У них, арканов, так принято — складировать наряды на полу в ванной. Желательно, прямо в лужах.

— Полотенце, — палец ткнул в соседнюю кучку, поменьше, по правую руку от чертового Демона. — Вытереться.

— Ага, — сглотнула. — Твой принц любит сухих, чистых и одетых в голубое. Это я уже поняла.

Карпов моргнул, проехался взглядом по моим ключицам и зацепился за мокрые пряди, облепившие плечи.

— Мой… принц нанесет вам визит чуть позже. Он желает лично удостовериться в том, что вы исполнили все его просьбы, графиня, и лишь потом даст разрешение спуститься к ужину, — монотонно пробубнил этот феерический тролль, складывая руки в замок за спиной.

Ну точно телохранитель какой-нибудь поп-дивы. Даже костюм черный под стать. Правда, на звезду эстрады Блэр не тянул — публика собиралась неохотно и не по своей воле.

— А если я перепутаю его просьбы, ужина мне не видать? — хмыкнула над совершенно пошлой попыткой шантажировать меня едой. Да глядя на этих гадов, мне кусок в горло не полезет!

— Если мой… Если Блэр не будет удовлетворен, ужинать будете в одиночестве здесь, — равнодушно заверил меня Демон, и я метнулась взором к своей личной кучке грязного тряпья.

Ужинать в одиночестве — что может быть желаннее?

Следом за моим взглядом к кучке метнулся Карпов, разгадав коварный план. И несколькими пассами жезла превратил ее в горстку пепла.

Ванная наполнилась едким запахом гари, я закашлялась. Пробормотав что-то невнятное, Карпов закрутил дым воронкой и вынес с собой за дверь. Не оборачиваясь.

— Ушел? — спросили показательно заспанным голосом из клетки.

— Мог бы и пораньше проснуться! — проворчала я Арчи, покидая ванну и заматываясь в полотенце.

— Позволил вам пообщаться наедине, — фыркнул ламбикур. — Тактично! Деликатно! И где благодарность?

— Вот тебе благодарность, — я легонько щелкнула птенца по клюву через прутья, и он обиженно засопел. — Мне без тебя ни тролля не понятно!

— Да что тут непонятного? — удивленно нахохлился Арчи, все сильнее напоминая свою мамашу. И вдруг смущенно закашлялся: — Ты, кстати, это… в следующий раз прикрываться-то не спеши.

— Ах ты ж… Вуайерист лохматый! — обескураженно заявила я и поплотнее затянула полотенчико.

— А я-то тут причем? — возмутился ламбикур. — Надо оно мне больно… Не обижайся, но ты, Анна, совершенно не в моем вкусе.

Я едва успела просушить кожу и натянуть дурацкое голубое платье с рюшами, кружевами и воланами со всех сторон, как в комнатушку ввалилось четверо высоких мужчин. Сразу стало не протолкнуться и не продохнуть.

Я гневно уставилась на процессию, возглавляемую Блэром, и демонстративно выжала волосы, забрызгав пол и часть старомодного подола. Намекала, что не готова я к визиту их сиятельной задн… физиономии. Совсем никак.

— К Авроре вы тоже без стука вламывались? — фыркнула раздраженно, поглядывая краем глаза на стоявшего за «принцем» Карпова.

Лицо того болезненно дернулось, когда я выжимала волосы, и теперь я с интересом наблюдала за судорогой, что пошла по острым скулам. Тонкий шрам чуть подрагивал, кулаки сжимались. Чего это Демон разнервничался? Ему ни эмоций, ни желаний испытывать не положено.

— Если пообещаешь встретить меня подобающим случаю реверансом, в следующий раз постучусь и дождусь приглашения, — хитро посмотрел на меня Блэр, и я скривилась.

Вот этого? Реверансом? Да чтоб он тоже облез. Повсеместно.

— Проехали, — пробубнила, садясь на кушетку и забиваясь в угол.

Блэр со скрипом отодвинул стул от письменного стола, развернул к кровати и присел напротив меня.

— В твоих глазах — та же тьма, что в моем сердце, — протянул задумчиво, расправляя заломившуюся складку на штанине.

— Ошибаетесь. Это совсем разная тьма, — я скрестила руки на груди, защищаясь от обжигающего холодом взгляда. — Давайте сразу проясним: ужинать я с вами не буду. Хоть голодом заморите. И помогать вам не стану — хоть пытайте.

— Какая строптивая. Дух Авроры в тебе очень силен, — одобрительно кивнул чему-то Блэр.

— Не обольщайтесь. Это мой собственный.

— Я умею убеждать, графиня… — он почесал гладкий подбородок и махнул толпе за спиной. — Ждите снаружи.

Арканы скрылись за дверью. Все. Даже тот единственный, чей взгляд напоминал мне о цели собственного сумасбродства.

— Чего вы от меня хотите?

— Для начала мне нужно узнать, где венец. Нет смысла пробиваться с боем в Академию, если его там нет. Ценные сведения хранятся в твоей симпатичной головушке… Жаль, я не могу тебя прочесть. Было бы проще для всех нас, — выдохнул Блэр, резко откидываясь на спинку.

Стул жалобно скрипнул, но стерпел. Надо бы поучиться выдержке у местной мебели. В следующий раз тоже притворюсь тумбочкой.

— Нет там никакой ценной информации! — я убедительно потрясла головой. — Только идиотские сны и… чепуха всякая… Аврора не стала бы доверять кому-то такой секрет.

Мой голос жалобно дрогнул, выдавая сомнения. Хотелось верить, что графиня бы меня так не подставила, но… Пока я убеждалась в обратном: она вполне могла запихать в наследство и эту тайну, и еще десяток подобных.

— Ты должна впустить ее. И Ава тебе доверится, откроется, — тонкие губы тронула сентиментальная улыбка. Словно он вспомнил что-то радостное и приятное, связанное с моей прародительницей.

— И ради чего мне это делать? — неуверенно уточнила у психопата.

Страшно было представить, как он планирует вытаскивать из меня информацию. Не отдаст же златокудрой стерве на растерзание? Джины я, кстати, до сих пор не видела. Интересно, она уже заманила принца на синие простыни или пока терпит неудачи?

— Я не спешу, графиня… Больше двухсот лет неподвижного ожидания лишили меня привычки торопиться. Твое общество мне приятно, так что я готов подождать. Но рано или поздно мне надоест изображать из себя гостеприимного хозяина, и тогда…

— Опуститесь до пыток? — прошептала обреченно.

— Я обещал не вредить Авроре и тем, в ком течет кровь Воронцовых. Я держу свое слово. Но я не давал никаких клятв относительно твоих друзей и родных… Мне не слишком нравится идея пополнять войско неопытными юнцами из этой вашей Академии. Но если придется…

— Они все в безопасности. За заслоном!

— Ты уверена, что абсолютно все твои близкие надежно защищены? Я ведь умею искать…

Я дернулась. Сердце больно стукнуло и стало пропускать удары. Тетя Аманда наверняка продолжает кудесничать в Ателье, несмотря на устроенный разгром. Элизабет с Яном на побережье, Бэка в Лондоне… Джен с Питом у Андрея дома. Ангелика в родовом имении.

Крестный с миротворцами бывают в Эстер-Хазе, а Мелисса и Джулия часто выходят в Деревню… Мадам Буше, девочки из «Эншантели»… Неожиданно круг важных мне людей — уязвимых, доступных Блэру в любой момент — вырос до пары десятков человек.

— Вот видишь, черноглазка… Может, обойдемся угрозами? Не заставляй меня всех их искать, сажать в клетку и мучить у тебя на глазах. Избавим друг друга от неприятного спектакля.

Августус мазнул отстраненным взглядом по моему запястью, и я машинально завела руку с браслетом за спину.

— Зачем вам этот венец?

Должна ведь я понимать, чем опасен секрет его графини?

— В тот раз он был просто блажью… Игрушкой, которую я хотел для себя. Забрать, присвоить… Вместе с ее очаровательной владелицей, растерзавшей мое сердце и укравшей покой, — признался Блэр, поднимаясь со стула. Я тоже встала машинально — зачем, и сама не поняла. — Но при нынешнем состоянии магического фона венец — необходимость. Я не могу решать вопросы по одному, это займет целую вечность. Мне нужен… как бы это сказать…

— Массовый подход? — скривилась в догадке.

— Да. Предельная концентрация дара позволит воздействовать на расстоянии, на массы людей.

Лучше бы я не спрашивала. К троллям любознательность. Вот кто за язык тянул?

— Моя сила вернулась ко мне не полностью. Чертов фон и тогда иссякал, бледнел, но сейчас все куда плачевнее. Выродились маги! Стыдно перед Судьбой за то, как легкомысленно мы растратили, растеряли ее дары! — рявкнул вдруг Августус, и я съежилась, оседая обратно на кровать. — С другой стороны, и сломать магов теперь легче легкого… Разве ж это барьер? На два укуса… На щелчок пальца… Но я все верну на свои места. Исправлю главную ошибку человечества и помогу возродиться Высшей магии!

— К-как пом-можете? — мой голос предательски задрожал.

Вернуть Великие дары? Восстановить магический фон? Возродить драконов, ихтиоподов, кентавров? Неужто это возможно?!

— Сейчас я не склонен вести долгие беседы, но позже обязательно поделюсь с тобой своими соображениями. Вдруг ты сочтешь мою миссию достойной и решишь помочь добровольно.

Блэр развернулся и направился к выходу. Все, аудиенция его светлейшей задн… особы окончена?

— Никакие благие цели не оправдывают такие варварские методы! — зачем-то кинула ему вдогонку.

— Некоторые проблемы можно решить лишь насильно, — ответил, не оборачиваясь.

— То есть вы тут «добро причиняете»? — рассмеялась, косясь на дверь. Где-то за ней стоял «осчастливленный» Карпов, с лицом, эмоциями больше напоминающим кирпич.

— Добро, зло… Какая, по сути, чепуха! Я пытаюсь спасти магию целого мира, графиня, — он все-таки изволил повернуться и сделать пару шагов назад.

— Подчинив половину магов? Вас остановят! Уверена, сообщество волшебников с Верховным Советом во главе уже ищет способ… собирает свое воинство…

— И как же они нас найдут, графиня? — скучающим тоном перебил Блэр и развел руками. — А потом, когда ты выведешь меня к венцу, будет поздно… Едва ли найдется равный мне по силе в этом мире.

— Найдется!

— Полагаешь, кому-то удастся меня одолеть? Ты наивнее, чем Аврора. Хотя она тоже пыталась меня отговорить… Сначала даже вылечить хотела от неразумных идей. Но, как выяснилось, я абсолютно здравомыслящий высший маг. Никаких отклонений.

— А так и не скажешь… — пробурчала в кулак. — И что Аврора в вас нашла?

— А ты еще не вспомнила?

— Графиня показала мне лишь… избранные моменты, — уклончиво ответила я. — Не могу сказать, что они привели меня в восторг.

— Мы с ней были помолвлены. Я подарил ей фамильный медальон Блэров, перед всеми объявив своей. А после — сделал своей, не дожидаясь свадьбы.

Хотела возмущенно заявить ему, что уж чем-чем, а этим мог бы не хвастать — я-то всю радость «принадлежности» эльфоподобному гаду в мельчайших деталях запомнила. Но тактично промолчала.

— В тот роковой, последний день я вернулся в усадьбу Воронцовых именно за своей Авой, а уж потом — за ее милой игрушкой эльфийской работы… Она выбежала ко мне, одевшись в белое. Прелестный ангел, что буквально парил над землей. Я был уверен, что она хочет завершить начатое. Сочетаться со мной браком, как мы и планировали. Нож в спину был болезненным и, признаюсь, неожиданным.

— Действительно! Вы ведь так неотразимы, соблазнительны прямо-таки в этом жутком сером тумане, в окружении обезволенных кукол с белыми лицами… И как она могла променять вас на скучного слабого мага из проклятого рода? — язвительно профыркала я.

— Она просила меня отказаться от затеи, но… Нельзя ставить личное выше общественного. Выше целого мира магии, — он рассуждал так спокойно, так степенно, словно собирался заснуть прямо стоя. — Я выбрал мир. И она… тоже. Такими уж мы были созданы.

— Жалеете хоть чуть-чуть? Ведь вы могли выбрать друг друга.

Я незаметно смахнула слезу с щеки и покосилась на дверь, за которой стоял Карпов. Никогда бы я не променяла его. Ни на целый мир, ни даже на сотню таких вот миров.

— У меня было время поразмыслить, Анна, — тонкие губы искривились в сухой усмешке. — Каждый из нас принес жертву богине Судьбе. Мы с Авророй — ее любимые дети… Заглавные фигуры, что тянутся друг к другу, но никак не могут пересечь шахматную доску. Судьба все это время игралась с нами, как с куклами… Требуя новых и новых подношений, подкидывая очередные испытания…

Он задумчиво прошелся вперед, но комнатка быстро закончилось. Развернулся, сделал несколько шагов назад… И снова зачем-то присел на стул.

— Порой мне кажется, что Аву она создала в противовес мне. Идеальную противоположность, к которой невозможно не притянуться. Опасная черноглазка, несущая свет своим сердцем и даром. Верящая, что чудовище вроде меня способно исправиться.

— Как показывают годы, вы неисправимы, — подвела я итог. — И Аврора знала это. Иначе бы не установила именную защиту вокруг своей собственности и не завещала мне частичку духа, дара и памяти…

— А может…

Он резко вскочил и навис надо мной, опираясь ладонями о стену и окатывая щеку горячим дыханием. Несколько длинных светлых прядей упало ему на лоб, задев и меня. Мучительно захотелось стряхнуть их с лица, но я боялась шевельнуться.

— А может, она в глубине души хотела меня вернуть? Для того и передала тебе частицу себя, чтобы возродить возлюбленного и воссоединиться? Может, осознала, что совершила ошибку, отказавшись от меня?

— Вы все-таки психопат, — вынесла шепотом вердикт. — Если и не были им раньше — в этом вопросе я графине доверяю, она специалист, — то уж всяко спятили, пока лежали в склепе и смотрели в потолок.

— Возможно, что так, — широко осклабился белокурый маньяк, и меня прошиб липкий озноб. — Но если в твоей памяти что-то всплывет, я буду рад узнать истинные мотивы моей графини…

Блэр не спешил отстраняться, и мне все же пришлось сделать вдох. Пахло от фактически мертвеца странно, но не сказать, что неприятно. Мокрой осенней листвой, дождем, стылой землей, мхом, корой… Словно он двести лет жил в лесной избушке, а не в сухом и комфортном склепе Владимира. Что-то внутри меня звенело в унисон этому аромату, откликалось на знакомые ноты.

Я поглядела в бирюзовые глаза и утонула, затянутая в водоворот. Еще секунду назад в них царил равнодушный штиль, а теперь бушевало море.

— Иногда ты смотришь на меня, прямо как она, Анна. Не играй со мной, графиня, — хрипло пробормотал Блэр, и стайка мурашек щекочущим ветерком прошлась по пояснице. Не испуганных мурашек — взволнованных. Чертова Аврора!

Я старательно стряхнула наваждение и нахмурилась. Не такой уж он и привлекательный! Вообще нет!