Глава 23. Новая жизнь

Через пару часов после ухода Блэра в комнату заявился Квитариус с подносом. Молча составил тарелки на письменный стол и без каких-либо объяснений удалился.

Оставалось гадать — то ли Августус не был удовлетворен моим внешним видом, и потому наказал ужином в одиночестве. То ли пошел мне навстречу и… позволил поужинать в одиночестве. Кто ж их, темных принцев, разберет?

Страха у меня не было. Отвалился, как рудимент, за ненадобностью. Какой смысл трястись, если я все равно ничего не могу исправить? Сама позволила Карпову себя привести. Чего теперь рвать волосы, наворачивать круги по спальне и разводить панику?

Самым логичным выходом казалось смириться и создать вид деятельности. Потянуть время. Раз уж Блэр мне его дал, грех не воспользоваться.

Буду «искренне и с полной отдачей» пытаться наладить телепатическую связь с Авророй. А параллельно — продолжать выводить Карпова из себя. Авось что и получится. И надеяться, что крестный с миротворцами явятся до того, как Блэр перейдет от туманных угроз к их непосредственной реализации.

Поковыряв в тарелке безвкусное нечто (почти уверена, что еда была неплохой, но я все равно не ощущала ее вкуса), я завалилась в постель. Просунула пальцы через прутья клетки и погрузила их в теплые перья ламбикура.

— Арчи…

— Мм? — промычал птенец, не поднимая головы.

— Как думаешь, у нас получится?

— Уточни вопрос, глупая, — проворчал баклажановый птиц. — Получится что? Образумить твоего Демона? Мир спасти от всемогущего фанатика? Не выдать тайну твоей пра-пра… Авроры этой? Выбраться отсюда живыми и неощипанными?

— Все вместе бы, — улыбнулась, вжимаясь щекой в подушку, пахнущую зимним морозцем, и заматываясь в пушистое одеяло с головой.

К чести арканов, белье мне постелили свежее. И — что было прямо-таки поразительным и немножко волнующим совпадением — абсолютно черное. В цвет тьмы в моих глазах, видимо.

— У самих не получится, — тоном заправского стратега выдал, поразмыслив, Арчи. — Нужны союзники на местах. Так что улыбайся шире. И мохнатого сильно не шпыняй.

— Не буду я перед Квитом стелиться в любезностях! Он знаешь, что натворил?! — я возмущенно засопела.

— Мамаша моя с ним много общалась, они давно знаются, — пробубнил Арчи. — Судьба профессора твоего не только тебя волнует, Анна. У матушки перья с горя лезут. А плачущего морфа я вообще впервые в жизни видел…

— Не такая уж она длинная, твоя жизнь-то. Только из гнезда вылез, а уже поучаешь! — напомнила ламбикуру.

Хотя, признаться, я морфьи слезы тоже видела лишь однажды — на почте, когда старик Бэнси вспоминал своего хозяина.

— Что ж поделать, если я опыта быстрее тебя набрался, — флегматично умничал Арчи, отчаянно зевая.

***

Утром я проснулась от странного ощущения, что в моей макушке вот-вот проделают дыру. Резво вскинулась на постели, обернулась… Робот имени Демона стоял неподвижно посреди спальни, во все глаза пялясь на спящую меня. Не издавая ни звука. Быть может, даже не дыша.

— Вы приглашены к завтраку, — строго заявил он, опознав в изумленном лохматом существе проснувшуюся «графиню».

— Вы тут что, петухом подрабатываете? — язвительно уточнила у Карпова, с перепугу перейдя на вы. — Обычные будильники у арканов не в моде?

Спросонок во мне не было ни грамма доброты, зато возмущения несправедливостью мироустройства — хоть ложкой ешь.

— Мой принц заметил, что вчера у вас возникли трудности с переодеванием и приведением прически в порядок. Он распорядился приставить к вам помощницу, подобающую положению. Она явится после завтрака, чтобы узнать ваши предпочтения в одежде, — монотонно объяснял Карпов, а я уныло прочесывала пальцами спутанные волосы.

Из его механической речи я поняла, что, во-первых, их принц решил сделать из меня красивую куклу, которую не стыдно посадить рядом с собой за обеденный стол. Во-вторых, не настаивает, чтобы я носила исключительно голубое — это жирный плюс. В-третьих, я тут надолго. Это приличных размеров минус. А в-четвертых…

Ох, лишь бы не Магду! Что-то я немножко напугана ее прошлыми прегрешениями, за которые даже титул отобрали.

— Но сейчас вам придется справиться самостоятельно, — он кивнул на светло-серую кучку у своих ног, и я опознала в ней новое платье. Совсем они у него в руках не держатся? — Буду ждать за дверью, графиня, чтобы сопроводить вас в столовую. Поторопитесь. Мой… Блэр еще не спускался к завтраку, вам рекомендовано явиться раньше него.

Я даже закашлялась от пафосности демонической речи. Да шерсть морфов им всем в оладьи! Хотела возмущенно заявить, что бежать вперед эльфоподобного паровоза не собираюсь. И дожидаться их светлейшей задн… особы за пустой тарелкой не буду. Но прямая спина, обтянутая черной тканью, скрылась за дверью — мое мнение никого тут не интересовало.

Так что я сползла с постели и понуро поплелась в ванную. Торопиться я не собиралась, но предательское бурление в животе намекало, что за хороший завтрак мой организм согласен потерпеть полчаса унижений. Пришлось к нему прислушаться: ссориться с собственным желудком — плохая стратегия.

***

Мой персональный будильник, он же почетный конвоир, не сдержал обещания и за дверью меня не дожидался. Лимит демонического терпения истощился — напряженная спина Карпова маячила далеко впереди, у поворота.

Я покрутила головой, и глазам открылся живописный… каменный тупик. Моя комнатушка была последней, так что путь отсюда лежал лишь в одном направлении. Пришлось в нем и пойти.

По обе стороны коридора располагались одинаковые двери. Интересно, чьи это спальни? Кто из арканов — мои соседи?

Ответ не заставил себя ждать: одна из дверей отворилась, и из-за нее расслабленной походкой вышел… драный недоэльф. Блэр! Едва со мной не столкнувшись! И действительно, драный.

На его тонкой верхней губе красовалась капля крови, а на шее — след от женского ногтя. Расстегнутая рубашка обнажала точеную бледную грудь. Приспущенные на бедрах домашние штаны привлекали совершенно неуместное внимание к кубикам пресса и фактурным косым мышцам.

И как можно поддерживать форму, лежа, пардон, в тесном саркофаге? Да еще в одном на двоих? Ну точно, Высший маг! Чародей!

— Графиня, — он иронично кивнул и скривил кем-то покусанные губы. — Не могу определить: в ваших огромных глазах укор или любопытство?

Я проморгалась, а он, наконец, изволил подтянуть штаны, слизнуть кровавую каплю и застегнуть пару пуговиц. Вряд ли Блэр живет в этом подвале, стало быть — приходил к кому-то в гости и задержался до утра. Даже думать не хочу, к кому. Главное, не ко мне.

— Несмотря на две сотни лет, проведенных в склепе, я не мертвец, Анна, — вкрадчиво оповестил меня Блэр, опасно приблизившись. Я отшатнулась и уперлась лопатками в чью-то чужую дверь. — У меня есть потребности. И желания. На самом деле, их довольно много накопилось. С большим трудом себя сдерживаю, чтобы реализовывать их… постепенно.

Я закашлялась и на всякий случай скрестила руки на груди, втиснутой в тугой серый бархатный корсаж. Едва ли это могло меня защитить, но… хоть какая-то преграда от озабоченного маньяка.

— Позволите сопроводить вас на завтрак, графиня? — Блэр галантно подал мне ладонь, и я вынужденно вложила в нее свои похолодевшие пальцы.

Внутри все ходило ходуном, колени подгибались. Идти за ручку с восставшим из мертвых жутким темным магом… Нет, к такому меня жизнь не готовила. И Карпова, судя по пронзившему меня стальному взгляду, тоже.

— Можно подавать, — махнул кому-то свободной рукой «их принц», опуская меня на стул. — Остальные подойдут… позже.

Кто эти остальные и сколько вообще едоков планируется — меня волновало мало. Я вдруг поняла, что растеряла весь свой аппетит по пути сюда. Как и вообще способность мыслить здраво и рационально. Хотелось сбежать обратно в спальню и спрятаться от острых глаз под одеялом.

Блэр сел рядом со мной, во главе длинного стола. Тут же заняли свои места Джагжит, Магда, Карпов и еще два десятка незнакомых мне арканов. Были и пустовавшие стулья, одно — по другую сторону от Блэра. Среди гостей я не нашла Джину и Николая Раскова.

В том, что Блэр любит публику, неприкрытую лесть и ежесекундное преклонение перед своей блистательной персоной, — я уже не сомневалась. Арканы с благоговением смотрели на своего Темного Принца и ждали, пока он позволит приступить к трапезе. А тот все молчал, наслаждаясь затянувшейся паузой. Упырь недоупокоенный.

У меня с благоговением были проблемы, а от раздражения даже всколыхнулся аппетит. Поэтому я придвинула к себе тарелку и со скрипом вонзила серебряную вилку в пышный оладушек, щедро политый кленовым сиропом.

Оказалось довольно вкусно. Хоть и жутко. В основном, от количества взглядов, резко метнувшихся к моему рту, дожевывавшему кусочек. Пальцы подрагивали, горло сводило в нервном спазме, но я с невозмутимым видом продолжала трапезу.

Плевать. Я уже поняла, что Блэру нужна живой. Спокойной, умиротворенной. Желательно, сытой и довольной жизнью. Иначе Аврора мне не откроется, и венец ему откапывать придется самостоятельно. А территория у Воронцовых очень, очень приличная…

Хочет поиграть в угадайку? Флаг ему в руку, лопату во вторую. И барабан на длинную эльфийскую шею — для красоты.

Легкомысленно подергивая ножкой (ладно, признаюсь, это была нервная судорога), я уминала оладьи и разглядывала столовую. Высокий сводчатый потолок. Естественное освещение, льющееся из больших, зашторенных чем-то полупрозрачным окон. По залу гулял ветер, намекая, что тут с комфортом разместилась бы половина темного войска.

От единоличной трапезы меня отвлек скрип стула, соседнего с Блэром. На него опустилась Джина, пряча глаза и рассеянно потирая шею. В чем-то темно-синем, шелковистом и очень роскошном, но совсем не привлекающем внимание. Потому что взгляд сам собой впивался в бледное лицо и подрагивавшие обкусанные губы.

— Приступайте, — дал команду Блэр, даже не глядя на Раскову.

Зато я от нее глаз отвести не могла. Не помню, чтобы видела ее такой… потерянной. Джина ерзала на стуле и отрешенно мяла салфетку.

— Прекращай. Отвлекаешь, — тихо приказал Августус, издевательски расковыривая несчастный оладушек ножом.

— Да, мой принц, — Джина вежливо ему улыбнулась и неловко звякнула серебряной ложкой о тарелку. Смутилась, сглотнула. Поправила прическу, пряча под золотым локоном синяк на шее. — Приятного вам аппетита.

Не было сомнений: Джина — и есть хозяйка соседней со мной комнаты. И я ни за что не поменялась бы с ней местами.

Разглядев невольное сочувствие в моих глазах — видит тролль, сама не знаю, откуда оно там взялось! — Раскова скривилась. Собралась, поджала губы, выпрямила спину и задрала подбородок. Окинула презрительным взором собравшихся, и едва поднявшийся шепоток тут же стих.

Сказка о прекрасном принце, которую Джина с упоением лепила из подручных средств, оказалась с подвохом. Если Кристиан и Лукас были чудовищами мелкого калибра, то Августус явно являлся монстром покрупнее. Но трудно было спорить — своего она добилась. Сидела по правую руку от сильнейшего мага этого мира, делила с ним постель и имела все шансы при определенной покладистости стать его королевой.

Была ли она рада сложившемуся раскладу? Да что-то счастливой Раскова не выглядела. И — от меня не укрылось — с тоской поглядывала на Андрея. Его же черные глаза в который раз провожали вилку, поднимающуюся к моему рту, и дольше приличного задерживались на губах.

Как же все неправильно!

Все мое существо кричало, что нам с ним не место за этим столом. В этой пренеприятнейшей компании грязных темных магов! Но я с силой заталкивала в рот кусок за куском, утрамбовывая оладьями поднявшиеся к горлу слезы. Нужно быть сильной, разумной и… в кои-то веки постараться не наломать дров раньше времени.

Я вытащу Андрея из себя, а потом нас обоих — отсюда. Иного варианта просто и быть не может. И если нам для этого понадобятся союзники на местах, как любезно проинструктировал меня Арчи, значит, я их раздобуду.

— Я так и буду сидеть взаперти? — отложив вилку, я повернулась к Блэру. — Лежать на кровати, плевать в потолок, смотреть в окно, которого нет? Так я скоро ни в одно платье не влезу — они и без того слишком тесные…

Раз Блэр хотел подле себя иметь красивую куклу, старомодно наряженную и напоминающую ему Аврору, я решила надавить на больное.

— Можешь перемещаться по замку, если хочешь. Выйти все равно не получится. А больших бед без жезла ты не натворишь.

Он ухмыльнулся — будто бы даже добродушно, — и я поморщилась. Он совершенно не воспринимал меня всерьез! Не видел во мне угрозу.

Я была для Блэра кем-то вроде домашнего питомца. Забавного, во всем зависящего от него, временами непослушного, но не представляющего опасности. Максимум вреда, который тот может нанести, это поцарапать новый диван или наделать лужу в любимых тапках.

— Князь Карповский приглядит за тобой в часы прогулок. Мешать не станет. Будет держаться на расстоянии.

Блэр перехватил затуманенный взгляд Андрея, и тот заторможенно кивнул.

— Мой преподаватель теперь что — мой личный конвоир? Это издевательство какое-то? — возмутилась я скорее для проформы. Хоть выбор Блэра меня порядком и удивлял.

— Свою бесценную гостью я готов доверить лишь тому, кто полностью подчинен моей воле. По поводу верности «братьев» я имею некоторые сомнения, Ава… Анна, — объяснил Блэр, запутавшись в именах. — Как ты могла заметить, мои прочие темные воины не приглашены в замок. Войско располагается в другом месте. Но для родной крови я сделал исключение, так что…

— Я могу начать свои перемещения по замку прямо сейчас? — перебила его разглагольствования. Тоже мне, честь он оказал «родной крови»!

— Мое общество тебя так тяготит, графиня? — с любопытством уточнил надменный недоэльф.

— Меня тяготит общество людей, неоднократно нападавших на Академию, калечивших моих друзей, похищавших меня, пытавших миротворцев… — сквозь зубы перечисляла я, загибая пальцы.

— Я понял. Их скучные лица портят тебе аппетит. Возможно, в следующий раз обойдемся без лишней публики, — благодушно отозвался Августус. — Ты можешь покинуть столовую.

Джина бросила в меня ненавидящий взгляд, но тут же отвернулась. Похоже, ей предоставляли куда меньше свободы действий в доме, где еще недавно Раскова считала себя хозяйкой.

— Благодарю, — пробубнила, поднимаясь.

Карпов тоже встал, словно его подкинуло вверх со стула неведомой силой. Вилка упала обратно на стол.

Кажется, он не успел завершить завтрак. Но это точно не мои проблемы. Невыносимо было сидеть и дальше в компании «братьев», делая вид, что мы одна большая, дружная семья.

Идея прогуляться по замку меня совершенно не воодушевила, и ноги сами поспешили назад в знакомый коридор. Дойти до спальни, зарыться с головой в одеяло и запустить руки в чудодейственные перья Арчи. Вот мой план на чертово утро. Союзников поищем после обеда.

Андрей шел за мной, но держался на расстоянии. Я чувствовала его глаза на своем затылке. Демонический радар даже тут не подводил.

И я вспомнила, как, поднимаясь со стула, перехватила взгляд Карпова, адресованный Блэру. «Их принц» не заметил, но я увидела все. И ярость, и боль, и лютую ненависть, и жажду мести. Это был взгляд дикого тигра, запертого в клетку. Ждущего момента, когда пленивший его отвлечется, ошибется… И его можно будет разорвать в клочья с особой жестокостью.

Мучительно хотелось верить, что главным моим союзником был сам Андрей. Да, запертый где-то глубоко внутри. Да, с трудом сопротивляющийся чужой воле. Зато как он смотрел на меня за завтраком… Прямо как тогда, когда застукал в объятиях Дорохова у теплиц. Карпов по-прежнему считал меня только своей.

А я и была только его.

И потому всю ночь сопротивлялась воспоминаниям Воронцовой, что пытались тайно прокрасться в мое сознание. Я не готова была впустить в себя ее чувства к этому эльфоподобному упырю. Не сейчас. Слишком велик риск потерять себя в круговороте чужих сильных эмоций.

Сначала надо разобраться с другими Демонами…

Дай Блэр менее конкретное распоряжение — вот это его «приглядывать на расстоянии» очень раздражало! — я бы попробовала заманить Карпова в свою комнатушку. Кровать там, конечно, узкая, но под одеялом точно хватит места для двоих. И простыни черные… Вполне соответствуют демоническим предпочтениям. И я… я тоже им соотвествую. По глазам видела.

Нет места лучше, чтобы спрятаться от горькой реальности. Но вряд ли приказ Блэра подразумевал такого рода «пригляд».

Тяжко вздохнув, я повернула в последнее ответвление коридора. И у своей двери увидела картину, от которой ярость пополам с желчью взметнулась к горлу.

Расков — его я узнала по горделивой осанке и светлой шевелюре — прижимал к стене какую-то девицу. Та била его плечо кулачком, уворачиваясь от наглых губ. Да что он себе позволяет?!

— Ты все поняла? — грозно прошипел он на девушку. — Только попробуй предать нашего принца. Сама знаешь, на что он способен, когда злится… Даже помыслы из головы выкинь, идиотка!

— Тебе будто дело есть до моей воли, — робко пискнула та из грубого захвата.

— До нашей воли тут никому дела нет! — зло выплюнул Николай. — Но ты должна думать не только о себе. Не забывайся, Виктория!

— Что тут происходит? — выкрикнула я, подбегая ближе. — Ну-ка отпусти девушку!

Расков неохотно отстранился от вжатой в стену жертвы и отвесил мне издевательский поклон.

— Доброе утро, графиня.

— Знакомьтесь, ваша неуклюжая помощница, — насмешливо фыркнул Николай, и захотелось заехать ему меж синих глаз.

Он собирался еще что-то сказать, но, завидев вдалеке черный силуэт, захлопнул рот и размашисто зашагал в столовую.

Я ахнула, получше разглядев несчастную девицу. Ангельски чистое личико, светлые глаза, поникшие кудряшки — такие белые, словно выгорели на солнце. Щуплая фигурка в свободном платье, как-то странно расширяющаяся книзу.

— Вика!

Я всхлипнула. Размазала горячую слезу по щеке. И судорожно сжала бывшую соседку в объятиях. Мягкую, теплую, настоящую Вику Добреву, пахнущую отчего-то ромашками, молоком и медом. Собралась уже от переизбытка чувств разрыдаться в ее покатое плечо, но девушка начала аккуратно отстраняться.

— Потише, Ани, я ж не одна, — пробормотала Вика, опуская глаза вниз. И придерживая рукой до безобразия объемный живот, который я уже успела почувствовать, а теперь ошалело разглядывала.

От оладушек и плевков в потолок такие точно не получаются.

— Ох…

— Только не жалей, пожалуйста, — торопливо попросила девушка, отводя меня поглубже в коридор, к самому тупику. — Но и поздравлять не нужно. Лишнее.

— Как ты здесь оказалась? — только и смогла вымолвить. — Да еще… ну… с этим вот.

Я скосила глаза на округлившийся живот. Логово арканов — самое последнее место, где ожидаешь встретить беременную девушку.

— А куда мне еще было идти? — философски вздохнула Добрева. — Николая исключили, а я фактически стала соучастницей преступления. Мои родители не пожелали принять меня обратно. После всего, да еще и… с малышом. От аркана.

— Ты могла вернуться в Академию, — затараторила, поглаживая ее влажные щеки. — Я знаю, там есть квоты для малообеспеченных магов и сирот из приютов, мой крестный придумал бы что-нибудь…

— Ани! Рано или поздно мое положение стало бы всем заметно. Такой позор! — она потрясла белокурой головой. — Для меня уже нет пути назад. Одна крошечная ошибка… стоила мне всего. Ты прости, прости, пожалуйста.

В нашей «простушке», милой и наивной Вике, не осталось больше ни простоты, на наивности. Взгляд светлых глаз был горьким, тяжелым, каким-то обреченным. А на ее шее красовалась арканская отметина — она прошла посвящение.

— Леди Кавендиш… Джорджина… заставила меня пройти ритуал, подтверждающий чистоту крови, — увидев, куда я смотрю, пояснила Вика. — А после… Нас с Николаем поженили. Как только мне девятнадцать исполнилось. И он не сильно-то этому рад.

— Я заметила, — фыркнула сердито.

— Ему выбора не оставили. Тетка его опекает до сих пор, ну и… сказала, что хочет, чтобы род Расковых был продолжен. Так что мы друг для друга… наказание. За глупость.

— Такой большой… — я погладила ее по животу и растерянно покачала головой.

У Вики до сих пор сохранилась в лице какая-то внешняя детскость. Тем сложнее укладывался в голове тот факт, что она планирует сама стать мамой. Что внутри нее в эти минуты зарождается и укрепляется в своем праве новая жизнь.

— Где мы сейчас, Вик? — я огляделась, взгляд зацепился за сокращавшего расстояние Андрея.

— Это новое логово арканов, территориально — кажется, Англия… Но я не уверена. Никто и никогда не добирался сюда пешком, — нервно прошептала Добрева, теребя мой рукав. — Оно так надежно защищено, что пропускает только телепорты по темной арканской привязке и древние супружеские. Никакие поисковые ритуальные призывы сюда не проходят… Вообще никакие, Ани.

Она сочувственно на меня посмотрела.

— Вывести тебя я тоже не смогу. Ты только не вини меня сильно, я и сама себя…

Я крепко стиснула ее ладонь. Мне бы и в голову не пришло просить Вику рисковать ради меня в нынешней ситуации. К тому же, одна я уходить не собиралась. Только вместе с Демоном.

— Ты любишь его, Вик? После всего? — спросила про Раскова. До чего же гадкая синеглазая порода!

— Нет, теперь уже нет. Иногда я не знаю, чего боюсь больше, когда арканы уходят на очередную вылазку… Что Николай не вернется? Или что вернется? — тихо призналась девушка. — Но малыша я буду любить, Ани. Очень сильно. Он ни в чем не виноват.

— Конечно, не виноват, — согласно закивала. — Ты воспитаешь его замечательным человеком.

— Здесь — вряд ли… Не самая подходящая компания для малыша. Знаешь, когда моего мужа поймали в Академии и увезли в лечебницу Эстер-Хаза, в охраняемую палату… Я так надеялась, что его будут судить и посадят в тюрьму. А я сбегу и попробую начать все заново. Но это была иллюзия, Ани. Я трусиха и совсем не приспособлена к реальной жизни.

Я дернулась: так непривычно было слышать от миниатюрной (за исключением живота) Вики вот это нелепое «моего мужа». Особенно в отношении мерзкого Раскова, которого с таким упоением Рашель, Сюзанна и Кристина осыпали заклятьями в три руки. Который не погнушался угрожать детям из «Эншантели» и вообще… со всех сторон являлся личностью отвратительной и тошнотворной.

— Он сотворил много зла. Очень, Ани, — согласно закивала Вика. — Они с Киваном одного поля ягоды, только Николай еще и труслив. А вот Пит был очень хороший, добрый… Настоящий друг. Он меня всегда поддерживал. Я скорблю по нему. Единственный человек, которому я здесь была рада.

— Пит жив, — тихонько пробормотала на ухо Добревой. — Джен его спасла. У них вроде как… чувства.

— Это хорошо, — ее глаза на миг окрасились жизнью и цветом. — А у тебя?

— Что?

— Есть чувства?

— А у меня… У меня все сложно, — пробурчала, косясь на черный силуэт, приближавшийся к нам по коридору.

Пока мне приходилось чувствовать за двоих.

— Я позже принесу тебе на примерку домашние платья из тех, что есть в Логове. Ну и… всякие полезные личные вещи, — смущенно пробормотала Вика. — Мои платья тебе вряд ли подойдут: как видишь, я стала ужасно широкой. Поищу твой размер. Если есть какие-то особые пожелания…

— Спасибо, Вик. Мне ничего такого не надо, — отмахнулась я, но, подумав, добавила: — Разве что ленту для волос. Бордовую.

— Поищу, — с улыбкой кивнула девушка и вдруг испуганно отшатнулась. Нас накрыло черной тенью.

Вика охнула и сжалась, став на пару размеров меньше. На Карпова она смотрела с благоговейным ужасом. То ли вспоминала мучительные уроки «Магического противостояния», то ли он, в отсутствие Блэра, устрашал даже арканов. Правая рука, полностью подконтрольная «их принцу», как-никак. Действительно, жутковато.

Добрева поспешно удалилась, оставив нас с Андреем наедине. Во взгляде, которым Демон проводил Вику, мне почудилось сочувствие. Его лицо дрогнуло, когда глаза мазнули по выдающемуся животу. Челюсть сжалась. Словно какая-то мысль или воспоминание отдалось внутри фантомной болью. Но он почти сразу принял невозмутимый вид.

— Несмотря на дозволение моего принца, вам лучше не покидать спальни, графиня. Не все братья к гостям настроены… лояльно, — строго произнес Карпов.

— Только братья? Или сестры тоже? — насмешливо уточнила.

Не укрылась от меня ненависть Джины. Как и неприязнь Раскова и Джагжита. Я к ним, справедливости ради, тоже симпатий не испытывала.

— Просто примите к сведению — внутри вам безопаснее, — сухо настаивал на своем Андрей.

— И с чего вдруг такая забота? — я сделала шаг к своей двери, Карпов двинулся за мной, не соблюдая привычную дистанцию.

— Блэр поручил мне вашу охрану, графиня. А ваши перемещения сильно осложняют этот процесс, — напомнил он, и я разочарованно вздохнула. Ах да… «Их принц» приказал.

— А больше тебе «процесс» ничего не осложняет? — возмущенно уточнила я, хватаясь за дверную ручку. Приглашать этого твердолобого тролля под свое одеяло расхотелось. Во всяком случае, сегодня. Я-то не робот! — Ты обещал защищать меня. От мрака, от негодяев и, если понадобится, то и от себя самого. Это ты помнишь, Андрей?!

— Графиня, вам лучше…

Татуировку под браслетом неприятно обожгло: так, словно там, по живому, ковыряли новую ранку.

— Графиня, графиня… Заладил! Как меня зовут?! — злобно прошипела, отпуская дверную ручку и впиваясь пальцами в его скулы. Сдавливая лицо в ладонях. Ныряя глубоко-глубоко в черную ночь, скопившуюся на дне знакомых глаз.

Карпов плотно обхватил мои запястья и настойчиво отвел от своей физиономии. Что, неприятно? А вот нечего из себя кирпич изображать! Мне, между прочим, от его механической речи и замутненного пустого взгляда жутко становится. И убежать охота!

Кожу там, где касались его пальцы, пекло. Словно на меня надели раскаленные на солнце кандалы. Он сжимал мои руки сильно, больно… и почему-то не отпускал. Татуировка чесалась, отзываясь на странную близость.

— Как… зовут меня… помнишь? — пробормотала, вконец осипнув.

Его губы дернулись, что-то беззвучно прошептав, но тут же снова плотно сжались. Подбородок опалило зноем, кожу обожгло горячим воздухом. В горле резко пересохло. Перед носом пролетела крошечная искорка и тут же потухла.

— Ты — Андрей, а я?.. — шепотом напомнила мрачному типу.

Сознание плавилось от жары. Губы горели так, что больно было пошевелить. Я облизнула их, притянув черный взгляд. За которым примагнитилось и каменное тело. Меня с размаху вжало в шершавую стену. Холодную, между прочим. И твердую!

— Анна, — едва слышно прошептал Карпов в мой рот. И жадно запечатал его своим.

Поцеловал грубо, неистово. Действуя скорее на инстинктах, чем по велению чувств.

Боги!

Блэр не стал бы приказывать Андрею меня поцеловать? Ведь нет? А значит, это его личное, стопроцентно собственное желание! Терзающее, злое, болезненное… Но полностью его.

Я тут же обмякла, расплавилась доверчиво от этих мучительных прикосновений. Растаяла пойманной снежинкой в жарких, крепких руках. Ответила, впитывая его дыхание и вспоминая вкус.

— Андрей!

Обняла бы, да мои запястья все еще находились в плену жестких пальцев. Поэтому просто прижалась к теплой груди. Оторвалась на секунду, потерлась щекой о гладкую скулу… Как кошка, давно не знавшая ласки и готовая выпрашивать ее любыми, даже самыми унизительными способами.

Зажмурилась, когда он дернулся, чтобы снова поймать мои губы. Поддалась с грустной улыбкой. Расплакалась, глупая, ловя алчные, отрывистые прикосновения.

Ему тоже нужно вспомнить меня.

А потом и себя.

Затылок, больно ударившийся о стену, ныл и покалывал. Волосы на нем шевелились от волнения, как дышать — я и вовсе забыла.

Я считала секунды, наслаждаясь каждой. Запоминая в деталях. Откуда-то я знала, что это не продлится долго. Его взгляд снова начинал затягиваться туманом, отдавая бразды правления чужой воле.

Жадный Демон оторвался так же резко, как и припал. Растерянно вгляделся в мое лицо, словно пытаясь найти ответ на какой-то ему одному известный вопрос. Сморгнул, отпустил и принял совершенно отчужденный вид. Отошел на два шага, завел руки за спину и механическим голосом произнес:

— Идите к себе, графиня, и постарайтесь не покидать спальни, пока вас не пригласят.

Тролль побери… Ведь хорошо же стояли?