Глава 28. О морфах, дриадах и занудах

Солнце укатилось за горизонт, обласкав поле перед Академией прощальными рыжими всполохами. Я передернула плечами и натянула кофту: целый день мерзла и никак не могла согреться. Хотя на улице было тепло, да и под горячий душ я залезла уже дважды.

Я давно сменила порванный наряд на свежее форменное платье, хранившееся для таких случаев в больничном отделении. Вдоволь наобнималась с Мари, навестила Квита, дремавшего за ширмой, помогла обработать раны нескольким миротворцам, перевязала руку Ромулу, в чем-то оправдывавшемуся перед Мелиссой… Словом, всеми силами пыталась влиться в нормальную жизнь. Сделать вид, что прошлые дни были дурным сном, от которого, наконец, удалось очнуться.

А ведь сегодня утром я едва не стала «миссис Блэр». Фу, гадость-то какая!

Ни Карпов, ни крестный до самого вечера так и не показались. Эмоции выворачивало наизнанку, руки тряслись, и повязки ложились криво. Я совсем издергалась.

— Княгиня… — послышалось сиплое из-за ширмы.

— Не называй меня так, — шикнула на Квита. — А то люди невесть что подумают!

— Они подумают, что вы княгиня, — педантично уточнил морф, шевеля опаленными усиками. — Потому что так и есть.

Арчи дежурил на подушке, кинутой на подоконник. Ну как дежурил? Сладко отсыпался после полученного стресса: он чудом не пострадал в огне. А вот Квиту серьезно досталось: шерсть в нескольких местах облезла, оставив некрасивые подпалины. Но Брендан уверял, что уже видел такие травмы, и обещал, что через пару недель нарастет новая, молодая шерстка.

— Я теперь весь ваш, княгиня, — не вняв моим просьбам, продолжал мохнатый гаденыш. — Вот… Не успел отдать. Вы… имеете полное право это носить.

На тумбу лег мой браслет и кулон Карповских. Я прослезилась, но сделала вид, что в глаз попала огромная такая соринка. Размером с бревно.

— «Ваш»! И что мне с тобой делать? — фыркнула, сглатывая слезы.

— Что хотите. Можете на шубу пустить, только не выгоняйте.

— Вот еще! На шубу ты теперь совсем не годишься, — возмущенно сопя, я нанесла мазь на подпалину на плече.

— К принцу я вернуться не могу. И не хочу. Предательства он не простит, — признался Квитариус.

— А Андрей, думаешь, простит? А Ангелика?

— На это и не надеюсь, — морф понуро опустил голову. — Но, может, дозволят искупить вину?

— А я тут причем? Вот перед ними и извиняйся.

— Так ведь и вы теперь Карповская, — пояснил погорелец. — Там, в храме, я сразу почувствовал, что книга приняла вас и прикрепила к древу. И, раз она не вымарала Андрея Владимировича и позволила ему привести вас в княжеский род, значит…

— Ну? Договаривай.

— Ошибся я, — признал морф. — И те слова его отказные шли не от сердца. Пустыми были. В душе он никогда не переставал быть князем Карповским, сыном Ангелики и Владимира и моим хозяином. А я… старый дурак, вот кто я.

— То, что ты натворил…

— Нет мне прощения, — еще ниже склонил голову морф. — Допустить не мог я, что Блэр поднимет длань на своего потомка. Что навредит родной крови. Он не был таким ранее, годы изменили принца, сделали жестче, строже к другим… Я ведь помнил его еще голубоглазым мальчонкой, изводившим сестру магическими тренировками. Азартным, властолюбивым, увлекающимся, но способным любить…

У Квита слипались глаза, слова давались ему все труднее.

— Спи. После будем с тобой разбираться, — пробубнила, накрывая морфа одеялом.

Отошла к окну, почесала по затылку дрыхнувшего без задних ног Арчи. Выпущенный на волю, он уже успел слетать в покинутое Логово арканов и обнаружить там заброшенные коридоры и пустые залы. «Братья» куда-то переместились. Ни обезволенной Джины, ни Магды, ни Блэра… Ни следа их присутствия. И это настораживало.

Где-то сейчас восстанавливал силы Августус, пополняя прореженную армию приспешников новыми пустоглазыми лицами…

Хотелось верить, что где-то очень далеко. И от венца, и от меня.

Княгиня.

К этому еще надо привыкнуть…

Я и к графине-то не успела, а тут уже повышение по рангу!

И все-то у меня шиворот-навыворот. Я даже не знаю, когда именно мы с Андреем поженились.

Тогда, когда, слившись в поцелуе на мраморном полу в фойе, случайно отведали крови друг друга? Когда соединили плоть древним ритуалом, хлебнув неправильного зелья? Или неделей позже, когда закрепили «цепи» в австрийском домике?

А может, только теперь? Когда произнесли долгожданные клятвы и дали согласие у священного алтаря?

В какой день годовщину-то отмечать?

***

Странное дело: в Логове арканов я была куда спокойнее, чем в родной Академии. Здесь эмоции словно сорвались с петель. Накатывали волнами, так и норовя утопить меня, барахтавшуюся в страхе, отчаянии, ужасе, тревоге…

Вдруг крестный не внемлет моей просьбе и отправит Карпова под магический суд? С учетом того, что Андрей творил в подчинении у Блэра, обвинений ему предъявят достаточно. И свидетели найдутся.

Я плакала без слез. Содрогалась в невидимых рыданиях, сидя на желтом диванчике в кабинете Мари. Наверное, просто эффект от крови дриады, притупляющей бурные эмоции, кончился. Вот я и расклеилась. Нужна новая порция и срочно.

Я поднялась с дивана и вышла в коридор. Решив, что поздним вечером мисс Эмеральд, скорее всего, отдыхает от битвы в своей спальне, я направилась в крыло преподавателей. На первом этаже располагались комнаты Эйвери, Брендана, Мари… Марте принадлежала последняя. Ни разу в ней не была.

На мой стук никто не отозвался, и я мягко надавила на ручку. Дверь поддалась, признав во мне хозяйку Академии, и я, просунув голову внутрь, окликнула Марту.

— Мисс Эмеральд… Это Анна… Вы тут? Я хотела попросить у вас еще немного…

И снова — тишина. Может, и нет тут дриады. Я огляделась. Вот ведь странное местечко!

Я знала, что преподаватели вольны оформлять отведенную им территорию на свой вкус. У Валенвайда, к примеру, в кабинете даже темнее, чем у Демона. А у Ромула рядом с диваном стоит огромный уютный лежак, по виду напоминающий собачий.

Я долго не могла понять, зачем он куратору. Но сейчас догадалась, что в полную луну он отдыхает в обличии волка. А еще позволяет там пережидать «кризисные моменты» одному симпатичному пятнистому метамагу, если тот случайно совершит оборот.

Но у дриады кабинет больше походил на оранжерею. По колоннам у двери вился темно-зеленый плющ, на стене обосновался пушистый мох. На подоконнике из кашпо на меня глазели Анютины глазки. Парочка даже подмигнула, скосив пестрые головы на боковую дверь.

Любопытство на секунду приглушило разрушительные эмоции. Стало жутко интересно, как же выглядит спальня дриады. Может, там потолок из коры, постель из веток, а вместо лампы — стайка светляков?

Нет, постель тут была из мягкого изумрудного мха. Над ней кружились лепестки незнакомых белых, очень ароматных цветов. Живым, колеблющимся одеялом они укрывали две сплетенные фигуры. Совершенно голые (за исключением лепесточков, да) и жадно целующиеся.

— Тролль меня укуси! — выругалась сипло и поспешила закрыть за собой дверь.

Бросила негодующий взгляд на глазастых подстрекательниц в кашпо: подмигивают они, у-у-у… Могли бы предупредить!

Так Судьба меня еще не подставляла!

Спотыкаясь о гнутые коряги, торчащие прямо из пола, я вылетела в коридор. Прислонилась к стене, чтобы отдышаться. Вот ведь черт! Ладно я — я увязла давно и накрепко, но этот… этот…

— Ани! — раздалось со стороны кабинета дриады, и я, не оглядываясь, припустила в фойе.

Не готова я сейчас глядеть в глаза Елисею. Наверное, потому, что только что видела его с противоположной стороны. Катастрофически неодетой.

— Сеньорита! Да постой же ты!

Я нехотя обернулась. Фух! Брюки он нацепить успел. И даже рубашку на ходу застегнуть пытался.

— Вот. Марта сказала, что ты, наверное, за кровью приходила… — парень сунул мне в похолодевшие ладони бутылек. Взяла. И стыдливо отвела глаза.

— Черт, Елисей, я… Явно видела не то, что следовало, и… — пробубнила смущенно.

— Ты неправильно все поняла…

Я подняла глаза и насмешливо их закатила. Я все же не наивная первокурсница. Дорохов покаянно выдохнул.

— Ну, может, и правильно. Прости, прости! — прохрипел парень, домучивая предпоследнюю пуговицу на рубашке. — Я знаю, что должен был первым делом тебя навестить и сказать, как я рад, что мы тебя вытащили. Просто… Черт! После битвы все так… эмм… закрутилось и… Меня задело заклятьем…

— Где рана? — всполошилась машинально.

— Нигде уже, — Елисей глупо улыбнулся. — Марта накормила меня кучей гадкой травы, намазала каким-то соком и…

— Подула, где болит? — хихикнула, прикрывая рот ладонью. Как же неловко!

— Вроде того.

— И сработало?

— Как видишь…

— Сейчас ты скажешь, что тебя туда дар привел? — краснея, я все же нашла в себе смелость посмотреть прямо в прозрачные глаза. Странно: сейчас они будто бы отдавали зеленцой.

— Сам приперся, как идиот, — Дорохов тяжко вздохнул. — Не знаю, на что я рассчитываю, чего от нее жду, но… не могу иначе.

Парень выглядел таким влюбленным, что мои губы невольно растягивались в улыбке.

— Так ты о ней рассказывал?

— Марта… особенная.

— Точнее и не скажешь. Второй такой не найдешь, — хмыкнула в кулак.

— Я… вроде как… ну, увлекся…

— Да заметила я уже.

— Сильно. Даже голова плохо соображает…

— Дорохов, ты ведь в курсе, что она разговаривает с деревьями? — напомнила парню. Вдруг забыл. — И с воздухом? И черт знает с чем еще?

— Намекаешь, что Марта сумасшедшая? — насупился влюбленный дурень.

— О нет, я намекаю, что она сейчас слышит наш разговор. И если тебе захочется втайне от нее погулять с толпой подружек, то…

Дорохов лучисто рассмеялся и клюнул меня в висок.

— То Марта погонит меня через весь лес поганой метлой. Буквально. Спасибо, Ани, что не осуждаешь. Для меня это очень важно.

— И давно у вас «конфетно-букетный»… а точнее, лепесточно-мховый период? — пихнула парня в грудь.

Слишком уж он счастливый. Даже неприлично как-то.

— Да вот… уже несколько часов как, — косясь на распахнутую дверь кабинета, довольно пробормотал Дорохов.

Его глаза сверкали желанием немедленно туда вернуться. Пришлось отпустить: каждый в трудное время сходит с ума по-своему.

По фойе, заложив руки за спину и разглядывая темноту за витражными окнами, прохаживался Фридрих. Я притормозила рядом с ним. Он не побоялся пойти против бывших «братьев», не стал отсиживаться в Академии и вступил в открытый бой.

На самом деле, никто не остался в стороне. Все пришли на зов крестного. Там, в храме, в дыму сражений, я видела и Брендана, и Сюзанну, и Энди, и миссис Абрамс, и внучку Валенвайда (кажется, красноволосую девицу звали Эвер)… Не хватало только Присс. Она бы задала жару этим арканам.

Никогда не думала, что стольких людей может волновать моя судьба. От сентиментальной благодарности слезы наворачивались, и я невольно зашмыгала носом.

— Спасибо, что бились за меня и за Андрея, — пробормотала в прямую спину, и Кесслер удивленно обернулся. Похоже, был погружен в свои мысли и не заметил моего приближения.

— Было бы странным оставить в беде свою ученицу и друга юности. Вы, вероятно, ищете своего мужа? — предположил Фридрих.

«Своего мужа». Скажет тоже! Хотя…

— А вы видели Андрея?

Кесслер снова отвернулся к темноте. Что-то там не давало ему покоя. Что-то… грядущее. Он тоже не верил, что Блэр оставит нас в покое.

— Видел. Вы очень отважная девушка, мисс… госпожа Карпова, — Кесслер почесал подбородок. — Я очень порадовался, что Андрей жив и… в себе.

— Уверена, это взаимно. Он в Академии?

— Да. И могу догадаться, где он прячется от целого мира. А вы? — он обернулся. На тонких губах застыла загадочная улыбка. Такая подошла бы какой-нибудь старой мудрой черепахе, а не относительно молодому мужчине, у которого все еще впереди.

Ох уж эти мальчишеские секреты!

— Кажется, я тоже знаю, — смущенно призналась и направилась дальше по коридору. Туда, где лестница спускалась в подземные помещения.

Где еще прятаться от проблем в лице новоиспеченной супруги, как не в излюбленном месте для уединения?

Подземное озеро встретило тихим плеском воды, цветочный ароматом и знакомым сиянием, источаемым голубой гладью. Загадочным, манящим, многообещающим…

Живых существ в поле зрения не наблюдалось. Только Демон сидел на песке, подпирая серый валун. Он и сам смотрелся хмурым каменным изваянием. Таким погруженным в свои мысли, что казалось, вообще не дышит. Быть может, даже спит.

— Тут свободно? — я кивнула на место перед соседним валуном, дождавшись, пока черные глаза меня найдут.

— Там просили не занимать, — хмыкнул Карпов и потянул мою юбку вниз, вынуждая усесться к нему на колени. Возражать не стала — так оно и уютнее, и надежнее: сразу от разговора не сбежит.

Положила рядом на песок его жезл и медальон Эмилии. Они жгли карман, намекая, что мне не принадлежат.

— Твоя голова еще на плечах? — поинтересовалась, катаясь затылком по его плечу. Теплый, настоящий, вкусно пахнущий… Мой.

Муж.

С ума сойти.

— Держится непрочно, — горько усмехнулся Карпов, потрепав меня по волосам. — Артур обещал оторвать ее, если я хоть чем-то тебя обижу. Даже сущей ерундой. Мелочью. Так что, если вдруг захочешь овдоветь, ты знаешь, к кому обращаться.

— Не надейся так легко от меня отделаться, — пробубнила, устраиваясь поудобнее. Да что ж он твердый-то такой со всех сторон? — И что вы так долго обсуждали?

— Я пытался объяснить Артуру, что наш брак, по большей части, результат череды случайностей… Но кажется, только сильнее его разозлил, — крепко сцепляя руки за моей спиной, признался Карпов.

— Ох… А ты все еще профессор?

— Этот вопрос пока решается.

— Дважды «ох»…

— Ани, я не могу исправить то, что уже случилось, — набрав побольше воздуха, начал Демон. Он явно замыслил долгую речь. — Но сделаю все, чтобы…

— Единорога, — перебила, кладя пальцы на его губы.

Рано ему становиться занудой. Место занято, а второго Кесслера нам не нужно.

— Само собой. Да. Я уже над этим работаю.

Пальцам достался влажный поцелуй. Щекотный и лукавый. Демон улыбался — мне.

— Поцелуй меня, пигалица, — требовательно прохрипел, подтягивая поближе.

Пришлось подчиниться. Признаться, его губы манили меня уже несколько минут. Но я боялась увлечься — у нас осталось несколько непроясненных вопросов. Так что с ума сходить нежелательно. Хоть и невыносимо желанно…

— Еще целуй, — велел Карпов, избавляя меня от сомнений. И скидывая со своих колен на теплый песок.

— Эй… Подожди… — я не слишком усердно возмущалась и уворачивалась, пока мои щеки покрывали быстрыми, ласковыми поцелуями. — А поговорить?..

— О чем тут говорить? — удивился Демон, стягивая с себя пиджак. — О том, как крепко вы влипли, упрямая мисс, напоив чудовище неправильным зельем и сказав «согласна»? Раньше надо было беспокоиться. Думаю, и сами догадываетесь, что теперь никуда я вас больше не отпущу…

— Совсем-совсем? — хихикнула, поддаваясь, замирая и позволяя себя поцеловать. — Никуда-никуда?

— Вообще никуда. Ты с таким энтузиазмом бежишь навстречу неприятностям, что я подумываю запереть тебя в спальне на год-другой. И охранять лично.

— Домашний арест? Зама-а-анчиво, — протянула, ловя горячие губы и смущаясь под исследующим взглядом. — Ты так смотришь, что мне неловко становится…

— Никак не налюбуюсь на свою жену.

Он тряхнул головой, намекая, что уже пытался. И пришел к выводу, что совсем никак.

— У тебя впереди еще много времени.

— Рассчитываю на это. И все равно дорожу каждой секундой, — шершавая ладонь прошлась по моей щеке в небрежной, мимолетной ласке. — Если жизнь меня чему и научила, то вот этому. Пигалица… Ты мое все, — хрипел на ухо. — Ты мне нужна. Без тебя я не…

— Ммм?

— Не могу быть собой. Понимаешь?

— Кажется, да, — я положила ладони на рвано вздымавшуюся грудь и отстранила от себя тяжелое тело. — Андрей, как тебе удалось сбросить внушение? Все говорили, что это невозможно. Что ты — уже не ты, и это навсегда. Я не хотела им верить, но…

— Ты хочешь поговорить об этом сейчас? — обреченно уставился на меня Демон, успевший расстегнуть мое платье до середины.

— Мне важно знать, — призналась осипшим голосом. — Нужна инструкция. Я хочу понимать, что делать и на какие кнопки нажимать, если это вдруг повторится.

— Это больше не повторится, пигалица, — заверил меня Демон.

— И вот откуда такая уверенность? — я заерзала в его лапах, настаивая на продолжении разговора.

— Просто знаю, — меня успокаивающе поцеловали в лоб, но я не больно-то успокоилась. — Чувствую, что больше ему не поддамся. Словно, сбросив однажды внушение, я выработал собственный магический иммунитет. Вроде того, чтобы был у Солины.

— Как тебе вообще удалось сохранить себя?

— Тогда, в лесу, стоя с Блэром лицом к лицу, я без труда понял, к чему все идет, — пробормотал с тяжелым выдохом Карпов. — Обнадеживало лишь то, что ты в безопасности. Драться с ним я не мог, уйти — тоже… Что оставалось? Лишь похоронить свое сознание под кучкой пепла. Скрыть осколки личности, защитить воспоминания… В спешке я спрятал себя очень глубоко, Ани. Настолько, что внезапно понял: сам уже не вынырну. Не смогу.

— Андрей… — я съежилась в его ладонях и мелко задрожала.

Потерять себя в самом себе, утонуть в океане чужой воли, камнем отправиться на дно — действительно, страшно.

— Дослушай, раз спросила, — хмуро потребовал Демон. — Пытаясь сохранить сознание, я цеплялся за единственный якорь, что у меня был. За то, что помогало оставаться на плаву все это время, не скатываясь в пучину мрака. За свою пигалицу. За свою любовь. Но воля Блэра настолько сильна, что забываешь даже самое важное… Самое ценное…

— Ох…

— Я оставил себе ориентиры, подсказки. Но тут же забыл, что они значат. Наступило время мрака. А потом… появилась ты и вытащила меня на свет. Снова.

Карпов размазал по моей щеке набежавшие слезы и поцеловал в висок.

— Я собирал свою личность по кусочкам. Каждый осколок словно просыпался внутри и вставал в правильное место, складываясь в картинку. Твои глаза, твой голос, твои смешные неудобные босоножки, твой вкус, твой запах, твои губы, руки, волосы, ленты, родинки, шрамы… Мои обещания, твои слова, постоянное желание тебя защитить, ревность, нежность, гнев… И эта девушка… Добрева… все время напоминала мне о чем-то. О чем-то важном, но не случившемся. А когда увидел тебя в драном белом платье…

— Действительно, драном, — хмыкнула, вспомнив, во что превратился после взрыва мой подвенечный наряд. — И не поспоришь.

— Прошлая ночь почти вернула меня себе. Я бы не дал свершиться обряду, Ани!

— Но как ты собирался?..

— Я чувствовал, что в нужный час смогу вытолкнуть волю Блэра. Оставалось совсем чуть-чуть. Последний рывок. Я ждал подходящего момента. Его максимальной уязвимости и твоей безопасности. Но ты все сделала по-своему, — хмыкнул Демон. — Как, впрочем, и всегда…

— И как бы ты его… без жезла… — возмущенно запыхтела, разглядывая песчинки, налипшие на мое платье.

— Как и Джагжита. Мой резерв невелик, но… Тесное общение с сознанием Блэра оказалось полезным. Теперь к Темной материи я могу обратиться так же, как и к Сияющей, — вид у него был виноватый, словно Карпов в преступлении признаваться. — Приятного мало. Ощущения гадкие. Но я собирался рискнуть, Ани, и воспользоваться шансом. Быть может, единственным.

— Но у Судьбы был свой план?

— Как всегда… Как всегда, тролль побери, — Андрей откинулся на спину и уставился в сводчатый каменный потолок. — Я вернулся в себя раньше. Не так, как хотел. Не тогда. Едва встал у алтаря, как пелена чужой воли начала рассеиваться. Звуки стали громче, свет ярче, а жжение на запястье — почти невыносимым. А потом — резкая боль, стоило капле твоей крови коснуться ритуальной чаши…

Карпов приподнял манжету рубашки, обнажая золотую вязь. Она красиво мерцала в сиянии, идущем от озерной воды.

— Словно сама магия, связавшая нас когда-то, выдернула мою личность на поверхность и вытолкнула волю Блэра к чертям. Нам повезло, Ани: он отвлекся. Не заметил, что я полностью вышел из-под его контроля. А дальше…

— Ты понял, что происходит, раньше меня, да? — поражаясь собственному тугодумству, проворчала в его плечо. — И произнес клятву вместе с Блэром? Только не отказался от рода, а, напротив, принял меня в свой!

— Немногим раньше, да… Ты была слишком взволнована, чтобы прислушаться к ощущениям. Ваши капли не соединились, чаша зачадила, твое тело не приняло зелье единения… И наша связь — она кричала о себе, терзая плоть. Это могло означать только одно, — он улыбнулся. Так загадочно, что захотелось пихнуть его в бок. — Мы были связаны куда крепче и серьезнее, чем казалось. Судьба не благословила этот брак, потому что уже благословила другой… Вверила тебя иному мужчине.

— Тебе.

— Мне.

— Знаешь, я недавно увидела, что пропала из родовой книги Воронцовых. А княгиня жаловалась, что в древе Карповских рядом с твоим именем появилось какое-то пятно.

— Тебе следовало сказать мне об этом раньше. Я бы все понял.

— Я не успела, — призналась виновато. — Ты… ушел. С ним.

— Благодаря тебе я вернулся.

— Кстати, не ты один. Фридрих жив, — напомнила ему об еще одной приятной новости.

— Да, знаю. Мы уже виделись, — Андрей улыбнулся сдержанно, но его глаза лучились теплом.

— И Ромул тоже. Его рука почти зажила. А Мелисса не держит на тебя зла.

— Это она так сказала? — Карпов недоверчиво на меня покосился.

И вот когда я ему врала? Да может, пару раз-то всего и было!

— Нет, но… — я заерзала на песке. — Я слышала их разговор. Случайно. Мэл была вне себя, когда узнала, что Осворт собирался отправиться за ней в Логово арканов супружеским телепортом. Сказала, что он безумием и сумасбродством от меня заразился.

Карпов одобрительно хмыкнул, а я недоуменно округлила глаза: где я, а где безумие?

— И — тролль мне свидетель — Мелисса заявила, мол, слава Судьбе, что «благодаря чертовому Демону Ромул валялся всю ночь в отключке и не смог наделать глупостей». Думаю, это очень похоже на прощение. На большее я бы не рассчитывала.