Глава 30. Случайное происшествие

Дни тянулись сладкой патокой. В кои-то веки, пробуждаясь, я сладко жмурилась от солнечных лучей, настойчиво пробивавшихся сквозь плотные черные занавески. Как они умудрялись? Просто у них был тайный помощник.

Первое время я сама, дождавшись, пока Карпов заснет, вставала с постели и чуть-чуть раздвигала шторы. С каждым днем делала щель чуть шире, постепенно приучая Демона к свету в своей жизни.

Но однажды я умудрилась отключиться первой, и плотно задернутые черные шторы так и остались плотно задернутыми. Каково же было мое удивление, когда утром солнечный луч защекотал нос, залез в глаз и проехался по уху!

С тех пор я мечтала застать сообщника за «вандализмом» на демонической территории. Подозрения падали на Квита, Арчи или Джильберту: только они имели сюда свободный доступ. Лето позволяло держать окна приоткрытыми для пернатых визитеров, а наш фамильный морф являлся сам по первому зову.

Но вчера… Вчера я застукала у окна мужской силуэт! И пришла к выводу, что Карпов все-таки спятил. Сегодня я как раз собиралась сообщить ему мои подозрения, но проснулась в обидном одиночестве.

Количество неотложных дел в демоническом расписании навевало на меня тоску: виделись мы только по вечерам. А мой организм, истощенный стрессами, страхами и волнениями, требовал отдыха. И потому впал в спячку, игнорируя отсутствие снега за окном. До зимы было еще долго, и это несказанно радовало.

С церемонии прошло уже больше двух недель. Август вступил в свои права, но Августус — созвучный месяцу принц — никак не желал являть себя миру. Это тоже не сильно печалило. Может, он сам собой помер с тоски по Авроре и венцу? Было бы идеально.

Я взяла с тумбочки «Волшебную энциклопедию прекрасных принцев современности», одолженную у Джен. Карпов исчез оттуда. Еще один рыжий лорд был хоть и не женат, но вполне удачно пристроен.

Долго ли продержится Дорохов в статусе завидного холостяка? Этот вопрос стабильно рождал на моем лице улыбку и стремительное покраснение щек. Всегда, когда встречала Елисея в коридорах, за ним вилось несколько прилипчивых белоснежных лепестков. Парень шутливо отмахивался, но они стойко сопровождали его повсюду.

Но рассматривала страницы «Энциклопедии» я не из праздного любопытства. В самом конце, на местечке, нагретом Лукасом, красовалась холеная физиономия Блэра. По праву самого старшего принца современности. К прискорбию, все еще живого. Но, слава троллям, до сих пор неженатого. Пугающе привлекательный «старикашка».

По его бирюзовым глазам, платиновым ручьям волос и насмешливо-холодному взгляду я ничуть не скучала. Меня лишь радовало, что до сих пор не нашлось «счастливицы», решившей связать себя брачными цепями с эльфоподобным монстром. А ведь внушение с Джины должно было уже спасть… Роль королевы перестала привлекать леди Кавендиш?

— Хватит дрыхнуть, засоня! — голос Джен ворвался в мое спокойное утро, сопровождающийся оглушающим барабанным стуком в дверь кабинета. — Там погода — восторг! И меня сейчас разорвет на кусочки, если не поделюсь новостями!

Эх, где вы, славные времена, когда рыжая бестия обходила демоническое логово на носочках и по стеночке?

Полчаса спустя меня, кое-как расчесанную и втиснутую в белый льняной сарафан, вытолкнули из дверей Академии. Я вяло сопротивлялась, пока Дженни тащила меня по дорожке, огибающей здание, в парк. И пока усаживала на скамью, прятавшуюся за ширмой из пышных кипарисов. Но в конце концов смиренно приняла неизбежное и подняла на подругу глаза. У бестии был такой вид, словно она уже минут тридцать задерживает дыхание и вот-вот лопнет.

— И?

— Мы с Питером решили пожениться, — взорвалась новостью Джен.

— Вы же едва начали общаться! — опешив, напомнила подруге.

— Иногда все настолько понятно и прозрачно, что другого варианта просто нет, — она развела руками и вздохнула. — У него нет семьи. Он хочет завести свою. А я мечтаю ему в этом помочь. К тому же, мы ведь не завтра церемонию устраиваем. Я-то рассчитываю на нормальную, красивую свадьбу. Без пленников, арканов и разрушений храма.

— Ну… надежда умирает последней, — глубокомысленно протянула я. Мало ли кто на что рассчитывает. У нас с Дженивьевой похожие охотницы до приключений чуть ниже поясницы. Талантливые. — А когда?

— В декабре. Поэтому заклинаю! Постарайся до зимы не влипнуть в очередные неприятности. А если все-таки без этого никак, то попадай в них уже сейчас, чтобы к Рождеству мы успели со всем разобраться.

— Постараюсь, — с серьезным видом заверила подругу. — А почему зимой? Я не очень-то люблю снег…

— А мне нравится, — хихикнула новоиспеченная невеста. — Нарядим Пункт Связи в гирлянды. Слепим огромных снеговиков! Рождество очень красивое в тех местах.

— Угу… незабываемое, — проворчала, вспомнив прошлый декабрь.

— Это будет лучше предыдущего, обещаю! — Дженни задорно рассмеялась и припустила, пританцовывая, по одной из дорожек.

Я за ней не побежала — задумалась.

Снег. Он меня пугал, настораживал. Я помнила его цепкие лапы, хватавшие за ноги, цеплявшиеся за душу, вытрясавшие из меня последние капли жизни… Но ведь в детстве я любила зиму. Обожала разглядывать искры на сугробах, серебрящихся под городскими фонарями. Скользить в сапожках по утоптанным дорожкам. Рассматривать причудливую геометрию снежинок, налипших на варежки…

На мой нос приземлилось что-то холодное и пушистое, но тут же растаяло и стекло каплей на подбородок. Я подняла глаза в небо. Укуси меня тролль! Вниз летели, кружась, хлопья снега. Они облепили ресницы, намочили волосы, пощекотали щеки.

Я, видно, еще не проснулась. Снегопад в середине августа? Это слишком даже для Санкт-Петербурга!

— Ани! Ты видишь, видишь?! — заверещала Джен, вылетая из зарослей кипарисов. — Снег пошел!

Значит, массовые галлюцинации.

Пока я искала то, чем мы могли одновременно отравиться, бестия скакала по парку и ловила ртом ледяные хлопья. Опускаясь на землю, они тут же таяли, не оставляя после себя никаких доказательств, кроме крошечных лужиц.

— А на том конце парка снега нет! — выкрикнула Джен из каких-то кустов. — Я проверила — ни снежинки! Он только здесь, только над нами. Точнее…

Она как-то пристально посмотрела на меня, и я невольно снова подняла глаза в небо.

— Точнее, только надо мной.

Сердце провалилась к подружке-печенке и там застряло.

— Джен, какого тролля? — я с ужасом пялилась на свои руки, на которые оседали холодные белые хлопья. Тут же таяли и размазывались влагой по коже.

— Наверное, кто-то подшутил над тобой, — неуверенно предположила подруга и наморщила лоб. — Хотя я не представляю, что за магия может вызвать снегопад.

— «Кто-то» не мог знать, о чем я думаю! — я вскочила с лавки и отряхнула платье. — Снег посыпался, когда я вдруг вспомнила, что в детстве мне нравилась зима, понимаешь? Я вспомнила. И он…

— Посыпался. Ага, — Джен ошалело почесала затылок. — Ты клонишь к тому, что сама его наколдовала?

— Да я и заклятий-то погодных не знаю, — помотала мокрой головой.

Это решительно не могла быть я. Я и снег? Ну уж нет! И не люблю, и не умею, и не практикую!

Но кольцо на безымянном пальце приятно грелось, утверждая обратное. Все-таки я.

Или нет?

Ох, гоблинские блинчики… А вдруг это Аврора? Графиня вполне могла любить снежную пору и владеть парочкой полезных погодных заклятий.

Сделав страшные глаза, я приложила палец к губам, намекая Джен, что болтать об этом не стоит. И со всех ног припустила обратно в Академию. Мне срочно нужна была консультация специалиста по дарам, проклятиям и древним чарам.

В кабинет, выделенный Кесслеру, я ввалилась мокрой уже не от снега, а от пота.

— Госпожа Карпова? — он с любопытством поднял на меня светло-серые глаза и скупо улыбнулся.

— А можно просто Анной? Я никак не привыкну, — попросила, плюхаясь в стул напротив. — Случилось странное происшествие. И я боюсь…

— Чего, Анна?

— Что Аврора каким-то образом взяла контроль над моим телом и смогла кое-что наколдовать, — я виновато улыбнулась.

Может, и зря переполошилась. Снег — довольно безобидное явление, особенно, если не создает неудобств никому, кроме меня. В Академию за мной, кстати, тучка не полетела — осталась снаружи. Хорошая девочка.

— Я внимательно слушаю, — Фридрих откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. — Что конкретно произошло?

— Я сидела в парке и думала о снеге. Никак не могла определиться в своих чувствах к нему, — начала издалека. — Вспомнила, как ходила с родителями на каток, как папа запускал меня с горки на деревянных санках, как рисовала палочкой на снегу… Это точно была моя собственная память. А потом…

— Анна, вы начинаете меня пугать. Слишком бледная. Давайте вызовем Мари? — Кесслер встал из-за стола.

— Нет, нет, в больничном я належалась. Мне немножко дурно, но это просто шок, — я расправила юбку на коленях и выпрямилась на стуле. — От того, что на меня только что сыпался снег. Прямо с неба. Тучка возникла прямо над скамьей, и он… кружил… и падал… и таял… Вы мне не верите, да?

— В мире магии чего только ни бывает, — туманно ответил Фридрих, зачем-то взял мое лицо в ладони и покрутил в разные стороны. — Вы хорошо спите?

— Как сабер в спячке, честное гоблинское. Только и делаю, что сплю в последнее время.

— Кошмары?

— Ничего такого. Приятные, спокойные сны. Даже воспоминания Авроры не лезут, — я пожала плечами. Я действительно спала непривычно хорошо, разве что слишком много. — Как это связано со снегом?

— Если вам не привиделось…

— Да я мокрая вся. И Джен тоже видела! Не одну снежинку, а самый настоящий снегопад. Он прямо с неба повалил! Я не умею делать снег, я вообще его недолюбливаю…

— Я не говорю, что не верю. Я лишь… несколько взволнован вторым возможным вариантом, — Кесслер почесал короткостриженый затылок. — И, полагаю, вы тоже будете, если я поделюсь с вами теорией. Даже не знаю, стоит ли рисковать. Давайте все-таки вызовем госпожу Пламберри?

— Сначала расскажите, что за теория. А потом решим, кому из нас больше нужна помощь Мари, — фыркнула ворчливо.

Да что ж он меня за такую слабонервную держит? Я очень даже стрессоустойчивая. Даже старик Эйвери удивляется, что голова моя после стольких потрясений до сих пор не побелела!

— Уговорили, — хмыкнул Кесслер, ничуть не обидевшись. — Сразу к главному: управлять погодой могли только Высшие маги. Да, Анна, я про обладателей сверхсильных диких капель. Тех самых, что вымерли три-четыре сотни лет назад. Последние Высшие, что нам знакомы — в том числе ваша пра-пра-пра… бабушка Аврора Алексеевна, — такими способностями не обладали.

— В смысле… Вы хотите сказать… Что вот вы, к примеру, вызвать снег не можете? — удивленно похлопала глазами.

— Я могу создать воду и заморозить ее жезлом, Анна. Могу слепить волшебный снежок. Но призвать силы природы… — Кесслер хмурился, это настораживало. — Затяжные ливни, смерчи, грозы, пожары, снежные лавины — все это Высшая магия, давно утраченная. Признаться, и слава Судьбе. Когда два десятка упрямых магов создают погоду под стать своему настроению, ничего хорошего из этого не выходит.

— Значит, не Аврора? Но кольцо грелось, и…

— Это сделали вы, Анна.

— Но я не Высший маг, — напомнила мужчине.

— Верно. И даже крупица дара графини не сделала бы вас им. Остается последний вариант — произошло чудо.

И так он сосредоточенно это произнес, так наморщил лоб, что поняла без подсказок — «чудо» случилось какое-то паршивое. Совсем не чудесное. И, видимо, со мной.

— На самом деле, это большая редкость. В истории зафиксирована лишь пара случаев, и те не подтверждены, — Кесслер мерил кабинет шагами, искоса на меня посматривая. А я ежилась, ощущая себя каким-то чудовищем. С кем поведешься, да-да.

— Каких случаев? — уточнила сиплым голоском.

— Чтобы капля пробуждалась еще в утробе, дополняя и усиливая на этот период родительскую.

— «Этот период»?

— Магическая капля в детях просыпается обычно после четырех лет, — на своей волне просвещал меня Кесслер, пока я сползала со стульчика на пол и хваталась за ножку стола. — Понимаете, Анна, это вопрос безопасности. Так задумано природой. Это правильно.

— Я вообще больше ничего не понимаю. И знаете, Фридрих… Можно же звать вас Фридрихом? — в глазах предательски потемнело, отправив к троллям хваленую стрессоустойчивость. — Давайте все-таки позовем Мари?

***

Пятнадцать минут, два этажа и стакан гадкого пробуждающего зелья спустя чернота перед глазами все же рассеялась. Я обнаружила себя на привычной койке в больничном отделении. С потолка на меня смотрели до боли знакомые трещинки и пятна. С соседней кушетки — обеспокоенный Фридрих. Лицо Мари парило прямо над моим — вместе с ее светящейся палочкой.

— Ани, я же оставляла тебе Лунное снадобье, — ворчала наставница, обмахивая меня жезлом со всех сторон. Опять что-то диагностировала. Я даже спросить боялась, что именно.

— Угум, — промычала виновато, пряча глаза от трещинок, пятен и Кесслера. — Вылила.

— Прекрасный перевод продукта! — фыркнула Мари. — И? Где это вообще видано, чтобы дикая капля пробуждалась на первых неделях?!

— Она не должна была проснуться так рано, — согласился Кесслер, игнорируя мои попытки снова провалиться в спасительный обморок. — Разве что…

— Разве что «что»? — разъяренно рявкнула на мужчину. Видимо, гормоны.

— Разве что вмешалась Судьба, воспользовавшись оставленной ей лазейкой, — спокойно договорил австрийский зануда и встал с кушетки. — Вам уже лучше?

— Мне только хуже делается от всех этих разговоров, — не стала лукавить я. — Какой еще лазейкой?

— Аврора провела ритуал, сковывающий каплю. Он взывал к Судьбе, позволяя Богине распечатать магию в потомках, при условии, что им будет грозить опасность. И что потомок будет девочкой.

— Невероятно научный способ определять пол будущего ребенка! — профыркала Мари, продолжая тыкать в мои виски палочкой.

— Будущего? Ребенка? — суровая действительность обрушивалась на меня стремительно, но я упрямо сопротивлялась.

— Ну в этом уж никаких сомнений нет, — тяжко вздохнула Мари, а затем вдруг улыбнулась. — Правда, лично я на таком сроке не могу определить ни пол, ни количество будущих демонят.

— Давайте сойдемся на том, что один и девочка? — жалобно предложила я.

Двух, да тем более мальчиков, моя нервная система сейчас точно не перенесет. Я уже чувствовала, как голова медленно, но верно, начинает белеть, уходя оттенком в фирменную седину Айзека Эйвери.

— Меня сейчас больше волнует другое… — задумчиво выдал Фридрих, отходя к окну.

— Правда? А меня — вот именно это, — возмущенно засопела в ответ.

— …Почему именно сейчас? Стало быть, Судьба узрела в чем-то опасность для нерожденного дитя, раз дала ему силу практически сразу после зачатия.

— Давайте не будем произносить вслух это слово? — засопела громче, усиленно краснея. Слава троллям, Андрей улетел куда-то с крестным.

— Пока жив Блэр, опасность грозит любому из нас, — пожала плечами наставница. — Тут Судьба не ошиблась.

— И? Я так и буду посыпать всех снегом? Это вообще нормально? — скривилась, глядя в напряженную спину Кесслера. Не слышала я о таких симптомах беременности!

— Высшая магия идет от сердца, Анна. От чувств и желаний. Она напитана эмоциями, — монотонно завел Фридрих очередную занудную лекцию. — Вы не рождены Высшим магом и не можете контролировать проявления силы. Вам захотелось снега — и он пошел. Вероятно, на таком интуитивном уровне все будет происходить и дальше. Будете творить чудеса по воле сердца.

— «Бойтесь своих желаний», — проворчала, комкая простыню. И почему у меня все в жизни через… охотницу до приключений? — В чем подвох? Вы совсем не выглядите радостным.

— На ближайшие девять месяцев в вас заключена невиданная сила. Капля, унаследованная от Воронцовых… И капля, унаследованная от Блэров… Две половинки в одном сосуде, ставшие на время единым целым. Понимаете, о чем я?

— Ох…

— Где есть великая сила, есть и великая ответственность, Анна. И великая опасность.

— Блэр говорил, что человеческий сосуд может выдержать не больше одной капли магии внутри, — я съежилась на простынях. — А у меня, выходит, две?

— Богиня не стала бы вредить подопечной, тем более, под предлогом защиты.

— Ты сильная девочка, Ани, — Мари потрепала меня по голове. — Раз Судьба так решила, значит, таков твой путь. В любом случае, через девять месяцев все встанет на свои места, а пока…

— Не желать плотоядных шурхов в постель к моему крестному? — догадалась с ехидной ухмылкой.

— М-да… Плотоядных шурхов нам точно не надо. Потом год не выведем, — наставница покачала головой и выдала мне чашку с чаем.

— Андрею не говорите, — попросила, кусая губу.

— Ани! Это точно не та вещь, которую стоит скрывать от супруга!

— Он запрет меня в Академии и не даст шагу ступить, — тихо пробормотала в чашку, втягивая носом ароматный пар. — Из самых лучших и правильных побуждений, конечно. Вот только один он с Блэром не справится.

Больничное я покидала, пошатываясь. Это что же получается, Ангелика все-таки получит своих черноглазых наследников? А Демон станет папой? А я… я…

Тролль меня сожри! (пожалуйста, заранее, потому как страшно же до дрожащих коленок)

— Эй, сеньорита, ты чего, в обморок упасть собралась? — Дорохов подхватил меня под локоть, протащил по коридору и усадил на подоконник в фойе. — Белая совсем. Хотя, нет… даже больше в зеленцу.

— Обмороки не запрещены. Как и «зеленца», — проворчала, поглаживая свое горло. Меня мутило.

А ведь могла сейчас наслаждаться летом. Чудесной погодой, цветами, волшебными ароматами, стрекозами и бабочками… А не вот этим вот всем.

— Допустим. Обмороки — можно, зелень — тоже, — согласился парень. — А бабочки?

— А что с ними?

— Да вот, летают… — удивленно пробормотал Елисей, тыкая пальцем в пестрый хоровод над моей головой.

Ну да. Бабочки. Приехали. Точнее, прилетели.

— На себя посмотри, — я флегматично пожала плечами, кивая на сонм лепестков, что вился за парнем надоедливым эскортом. — Как думаешь, единороги совсем-совсем вымерли, или еще есть шанс?

— Ани… — подозрительно сощурился Дорохов. — Это ты что ли?

— Не совсем. Это я и… не я, — я поморщила нос и машинально погладила живот.

— Ангелы и Демоны в одном флаконе? — хохотнул Елисей. — Ох, сеньорита…

— Ты это… не говори никому.

— Думаешь, никто этого не заметит? — парень указал на синюю бабочку, приземлившуюся на мое кольцо и застывшую бархатным лепестком.

— Маленькое вредное создание! — пробурчала, смахивая с пальца бабочку. Та растворилась в воздухе вместе со всей компанией. — Я про то, что внутри.

— Ани… Я, конечно, не спец — слава троллям! — но даже я знаю, что оно еще не способно мыслить… Потому что само размером с горошину…

— Знаю. Но это очень вредная и упрямая горошина! — закивала раздраженно. — Со своей наглой, не вовремя пробудившейся и, может, даже местами разумной дикой каплей!

— Вся в тебя, — криво улыбнулся парень. — И что об этом думает будущий… эмм… отец?

— Ничего не думает. Ему хватает иной пищи для размышлений, — прошептала испуганно. — Я сначала сама хочу обо всем этом подумать, а уж потом…

— Ты спятила. Когда твой Демон поймет…

— Мужчинам свойственно не замечать очевидное, Елисей, если их не ткнуть в это демоническим носом, — с умным видом перефразировала недавно услышанную фразу миссис Абрамс. — Уверена, Андрей еще долго не поймет причину моего… кхм… «магического расстройства», если ему не подскажут. Так что тссс!

***

Ночью под мое одеяло пробрался кто-то теплый, большой и, судя по тяжелым вздохам, уставший. Не раздеваясь, Карпов занял свою половину постели и подгреб меня к себе, как плюшевую медведицу.

— Вернулся, — пробубнила в подушку, согреваясь в крепких объятиях.

— Думал, ты уже спишь, пигалица. Ты в последнее время та еще соня, — меня ласково укусили за ухо, разворачивая к себе. — Тебе нездоровится?

Я спрятала нос в теплой подмышке. На лице блуждала глупая улыбка: очень хотелось поделиться секретом. Но я сдерживалась.

— Все хорошо. Слишком много потрясений, вот и… Нашли с крестным что-нибудь полезное? — сменила тему.

Пока я отсыпалась, в Академии кипела жизнь. Миротворцы настраивали защитные артефакты, оплетая здание чарами высшего порядка. Оставшиеся ученики тренировались под руководством Кесслера, Брендана и Ромула. Карпов же с крестным и Карамзиной разбирали сокровища рагнаров, пытаясь найти среди древних безделушек действительно полезные вещицы. Не зря Орден так старательно готовился к концу света. Вот же он, на пороге!

— Много всего. Потом покажу. Спи.

Меня вжали щекой в каменную грудь и зафиксировали со всех сторон демоническими лапами. Ну, спать так спать. Это я всегда с охотой.

***

Проснулась я снова одна. Это начинало входить в привычку. Пока над всеми нами висит угроза вторжения обезволенного воинства, никто не может расслабиться.

Нынешний мир, в котором есть Блэр с его маниакальными идеями и жутким порабощающим даром, совершенно непригоден для спокойной жизни. В нем страшно рожать детей. Черт, да в нем боязно даже дальше пятой теплицы прогуляться!

Но хотелось верить, что настанут славные времена. Мир без Блэра. Мир без страха. Мир для любви…

Я притянула к себе «Энциклопедию», повторяя ежедневный утренний ритуал. Привычно улыбнулась открывающему томик беззубому мальчонке — ему было не больше пяти месяцев. У крохи было очень длинное и пафосное имя: Анатоль-Клод-Люсьен. Бедняга.

Пригладила пальцем растрепанные темные волосы юноше лет шестнадцати. Сероглазый красавец с гордым профилем тоже именовался необычно — Рандор. Следом нашелся Элиас Ланге, который хоть и был эмпом, даже по мнению моей тетушки считался завидным женихом.

Так я долистала до самого конца, размышляя о будущем и улыбаясь прекрасным принцам. И готовясь скривиться от неприязни. Но не пришлось.

Хмм. А где, собственно, Великий и Бесштанный? С последней страницы на меня смотрело морщинистое лицо какого-то Фрэнсиса. А Блэр, гад этакий, пропал!