Глава 30 Дорогая ткань или кожа?

Фрезия Так приятно было оказаться в руках любимого после пережитого ужаса в кабинете допроса. Но он даже не обнял меня как прежде, а отстранился и выдал гениальное: “Твоему брату нездоровится. Идём, позовём лекаря. Алмору нужен берит”. Только тогда я заметила, что Гедеон и впрямь лежит на постели без сознания. В груди что-то ёкнуло, но раскисать было некогда. Если Эд говорит, что нужно идти, значит всё не так просто. Хотя, что может случиться с диалом? Всё то время, что мы вместе, кроме одного единственного раза, на брате всё заживало практически мгновенно. А тут гляньте-ка… развалился и строит из себя больного. Разве высшие могут подхватить какую-то хворь? Оказалось, что у лекарей берита не было, и пришлось идти аж к служителю Пресветлых. И за всё это время Эдвард сказал только, что с меня сняли все обвинения, а об остальном даже словом со мной не обмолвился. Поэтому, когда мы наконец раздобыли волшебную породу и передали и её и моего брата в заботливые руки эскулапов, я ждала, что он предложит пойти к нему. Так хотелось поскорее разузнать, как ему удалось снять блок с моего сознания, что я чуть ли не бежала в корпус старшеклассников. – Куда это ты собралась? – спросил любимый, когда я остановилась у двери его комнаты, ожидая, когда он её откроет и пропустит меня внутрь. – К тебе, конечно, – улыбнулась ему. – Не в коридоре же нам разговаривать. И вообще, раз с меня сняли обвинения, то теперь мне придётся уехать? Как же мы сможем видеться? – Про то, чтобы отпустить тебя домой, речи не было. Одна бровь Эда взлетела вверх. Так симпатично, что я закусила губу, залюбовавшись. Всё же блондин очень хорош собой. Не зря я положила на него глаз. Сколько можно сохнуть по тому, кому на тебя плевать? Немного подумав, менталист всё-таки открыл дверь и впустил меня. – Подождёшь меня здесь. Нужно доложить дяде о том, что случилось. Я скоро, – собрался уходить мой зеленоглазый маг. – Погоди, а как же поцелуй на прощание, чтобы не скучала? – притянула его за шиворот и… оказалась в кольце крепких рук, а губы мои буквально попали в плен сладкого нежного поцелуя. Было приятно, тепло, томно, но! Почему-то в моих воспоминаниях всё было иначе. И самый первый поцелуй, который я запомнила на уровне телесных ощущений, очень сильно отличался от этого. Тот был каким-то отчаянным, ненасытным, словно… единственным и неповторимым. Теперешний же рождал во мне совсем другие ощущения. – Будешь скучать? Не стоит. Подумай лучше, откуда в том месте, где ты столкнулась с Мортом, мог взяться ключ. Серый такой, с вензелями и забавной кисточкой, подвешенной к нему. Видимо, теряют постоянно, вот и приделали её, чтобы легче находить было, – подмигнул мне Эдгард, взял в руку прядь моих волос, чуть ли не мурча вдохнул их аромат. – Ключ? – опешила я. Не было там ничего подобного. Или… было? – Да, Фрезия. А я скоро. Ни шагу отсюда, поняла? – маг закрыл передо мной дверь, а затем я услышала к в замке щёлкнул ключ. Он меня тут запер? Почему? Я же теперь невиновна, мне можно ходить куда угодно и без сопровождения. Да и расположение корпусов я запомнила. – Ну и ладно, зато у меня будет время изучить комнату Эдварда. Когда ещё выдастся такой шанс? – сказала в голос и принялась осматриваться. Прошлась по периметру, отмечая безупречный порядок. Постель была заправлена так, что даже присесть на неё казалось преступлением. На рабочем столе книги и записи сложены листочек к листочку, на окнах светлые шторы, не такие, как у Гедеона. Пахнет чем-то древесным и медовым. Комната будто вся залита солнцем. Открыла шкаф, где были аккуратно развешаны вещи Эда. Провела по дорогим тканям рукой. Приятно. Но… ощущение кожаной одежды под пальцами мне нравилось больше. А когда попадались металлические элементы в виде застёжек, цепочек или пуговиц, хотелось мурлыкать от удовольствия. Интересно, почему я об этом вспомнила? На стене заметила небольшую картину маслом. На ней подросток стоял у кромки озера совсем один. Вокруг ни души, но так красиво, что глаз радуется. Зеленая травка, небольшие деревца вокруг, безоблачное голубое небо. Если бы не тёмно-зеленая вода в самом водоёме, картинка вышла бы идеальной. Неужели Эд сам рисовал? Нужно будет расспросить его об этом. Засмотревшись на живопись, плюхнулась на постель и ойкнула. Не хотела ведь её мять. – Да что уж. Всё равно я так заправить не смогу, – махнула рукой и упала на подушку, которая всё ещё хранила запах моего молодого человека. Интересно, мы теперь пара или как? Как это я раньше об этом не задумалась? Я, кажется, вообще не думала, когда решила, что Эдвард – хорошая кандидатура. Просто в какой-то момент в голове что-то щёлкнуло, и я поймала себя на мысли, что он мне нравится. Но когда и при каких обстоятельствах это произошло? Лёжа на постели, решила всё-таки обдумать его слова. Ключ с вензелями и кисточкой. В доме герцога такие носили служанки. И старшие над ними. Принялась рассматривать лепнину на потолке комнаты Эда. Тут даже его украсили под стать жильцу. Очень уж узор походил на тот, который я видела на раме зеркала в ванной комнате. Стоп! Ванная! Что там говорила Ирма? После стирки мы складываем всё бельё и полотенца в шкафы, где оно хранится. И чтобы оставалось ароматным как можно дольше, подкладываем между некоторыми простынями мыло с эфирными маслами. Только рецепта я его не знаю. Распорядительница говорит, что мыло заказывают где-то в городе и привозят к нам уже готовое к использованию. По сути, именно у главной над служанками должны быть ключи от всех дверей. Значит, нужно искать именно эту распорядительницу. Ни для чего простой служащей академии потребовалось убивать диала, ни о том, что за ней может стоять кто-то ещё, я не подумала. Поднялась с постели и решительно направилась к двери. Только подойдя к ней и дёрнув за ручку, вспомнила, что Эд закрыл меня на ключ, и выйти не удастся. С досады ударила по деревянной поверхности и, к своему удивлению, услышала удар с другой стороны и треск. Замок просто вырвало, когда дверь неожиданно распахнулась. Я даже отойти не успела. Хорошо, что тот, кто решил, что для него в академии нет преград, рванул её на себя, а не толкнул внутрь. – Гедеон? – уставилась я на растрёпанного, тяжело дышащего парня, шагнувшего в дверной проём.