Глава 31 Смятая постель

– Тебе уже лучше? Почему ты не у лекарей? Они тебя отпустили? – каждый новый вопрос порождал следующий. Маг не ответил. Просто вошёл в комнату, закрыв за собой дверь, которая больше не запиралась, а висела теперь тонкой перегородкой на чудом уцелевших петлях. Гедеон не был похож на себя прежнего. Взъерошенный, рубашка застёгнута всего на пару пуговиц, будто он наспех пытался привести себя в порядок. Его любимый кожаный жилет и вовсе болтается на нём бесполезным куском ткани. Ни одна из застёжек не в петле, хотя брат всегда за этим очень следил. Он сделал ещё шаг навстречу мне, вынуждая отступить. Сама не знаю, почему так поступила, это же Гедеон. Я никогда его не боялась. Что изменилось? – Почему ты молчишь? – спрашиваю, а сама замечаю, что взгляд у мага какой-то шальной. Он будто перебрал хмельного хвойного напитка. Но ведь диалы не пьянеют. – Так и знал, что найду тебя здесь. Но ты одна, – хрипло выдал Гедеон, бросив при этом взгляд на смятую постель Эдварда. Я тоже на неё посмотрела. Выглядело ужасно. Нужно было всё-таки заправить как было. А то теперь кажется, что на ней не просто кто-то лежал, а как минимум обнимались, если не… – Одна, – выпалила, понимая, что подумал брат. – Ты не сказал, хорошо ли себя чувствуешь… – Плохо! – рявкнул Гедеон, продолжая смотреть на смятую постель. – Очень плохо, Фрезия, – добавил уже спокойнее. – Но ты жива, и это главное. – Что случилось? Лекари сказали, что у тебя магическое истощение. Кто тебя до такого довёл? – делая ещё шаг назад, продолжила засыпать брата вопросами. Сила в нём и впрямь еле теплилась. Привычное сияние, заметное вокруг радужки глаз, настолько тусклое, что того и гляди померкнет совсем. – Ты, – внезапно оказываясь рядом, прошептал мне на ухо диал. – Ты меня довела, – сгреб в объятья и шумно втянул носом воздух, а затем кожу на шее буквально обожгло его дыханием. – Гедеон? – не понимая, что происходит, попыталась высвободиться. Но он держал крепко. – Ты что творишь? Что за внезапное проявление братских чувств? Эти слова будто отрезвили мага, он разомкнул объятья и резко сделал шаг назад. – Братских… – сказал, словно пробуя это слово на вкус. – Если Эдвард увидит, что ты тут творишь, мне будет совестно, – ляпнула, а сама покраснела, представляя себе эту ситуацию. – Я вообще-то пытаюсь понять, кому могло быть выгодно отравить мага. Есть соображения? А то кроме дознавателя здесь, кажется, никому до этого нет дела, – решила разрядить обстановку. – Из кабинета с ядами пропал чемоданчик с образцами. Это подозрительно, учитывая, что… – тут брата повело, он зашатался на ровном месте. – Что такое? – Ничего, – огрызнулся Гедеон, нахмурив брови. – Не подохну, если ты об этом. – Ладно. Как скажешь, – решила пойти у него на поводу. – Только посмотри на себя. Растрёпанный, пуговицы и те застегнул как попало. Давай-ка я тебе помогу. Раз “подыхать”, как ты это называешь, ты не настроен, встань вот тут, где света больше, – указала ему на пятачок напротив окна. Брат послушно шагнул, куда попросила, и замер, глядя на меня. Видела, что хочет что-то спросить и не решается, но промолчала. Просто сосредоточилась на его рубашке, сначала высвобождая из петель наискось застёгнутые пуговицы, а затем проталкивая их в нужные, начиная с верхних. В комнате повисла напряжённая тишина. Такая, от которой на душе тяжело. Хочется её чем-то разбавить, чтобы не задохнуться от плотного давящего ощущения, которое она порождает. Сделать глоток воздуха. Только размеренное спокойное дыхание Гедеона и помогало мне сосредоточиться на “пуговичном процессе”. Единственное, что отвлекало, – это исходящее от него тепло. Даже жар. – Фрезия, – обратился ко мне маг, и я вздрогнула. От этого рука соскочила и я чиркнула подушечками пальцев по его груди, тут же отдёргивая руку, так как её словно огнём опалило. – Как ты всё это время держалась? – спросил Гедеон, пока я, шипя, трясла рукой. – Ты о чём? – непонимающе уставилась на него. – Как тебе удавалось сдерживаться и не использовать свою власть надо мной? Неужели не хотелось отдать приказ? Что помогало тебе не думать об этом, не желать? – задал самый неожиданный вопрос. – У тебя жар? Я никогда не зависела от магии камня. Я же шах, дурачок. Погоди-ка! – встала на цыпочки и приложила ладонь ко лбу брата. Горяченный. Как в тот раз, когда он едва не умер. – Да ты горишь весь, – положила вторую ладонь ему на грудь, отчего он рвано выдохнул и замер. – Кипяток просто. Об тебя обжечься можно, – с ужасом поняла, что парень просто сбежал из лечебницы, едва придя в себя и не завершив процедуры по восстановлению. – Вот тут, боюсь, ты неправа. Я бы не дал тебе обжечься. Но другие – не я, – выдал какую-то ерунду. – Брат, ты меня пугаешь, – специально выделила обращение, заметив, как Гедеона от этого покоробило. – Ты не ответила. Как перестать желать того, что может причинить твоему рабу боль, но с чему ты сам просто не можешь противостоять? Как? – продолжил настаивать на своём. – Спрашиваешь так, будто у тебя появился подневольный человек. Смотри, я же буду ревновать. Всегда думала, что хотя бы в этом плане я у тебя одна…единственная, – попыталась пошутить. – Так и есть, – слабеющим голосом отозвался брат. – Ты не шах, никогда никем не командовал. Ни к чему тебе это. А ну ложись, – указала ему на постель. – Эд не рассердится. Думаю. Тебе ведь нехорошо. Просьбу мою он выполнять не торопился. Только крепко сжал кулаки, да так, что аж костяшки побелели. – Понятия не имеешь насколько, – сказал, а в голосе послышались странные рычащие нотки. – Вот поэтому ляг, – снова ткнула пальцем на постель, но маг и не думал поддаваться. – Издеваешься? Не буду я тебе приказывать только потому, что ты упёрся. Магия камня так не работает. Подумай о том, что я стану делать, если ты свалишься на пол без чувств. Мне при всём желании не затащить тебя в постель… – Разве? Ты даже не представляешь, как легко можешь это сделать, – вдруг прервал мою гневную тираду Гедеон и улёгся на кровать, прежде чем я проанализировала его ответ. – Вот молодец. Не вставай, а я схожу скажу целителям, что ты здесь, – сделала шаг по направлению к двери, но диал схватил меня за запястье, не давая уйти. – Ты его любишь? – очередной бредовый вопрос, дающий понять, что Гедеон не в себе. – Кого? – Эдварда, Фрезия. Ты его любишь? – повторил он свой вопрос, глядя на меня так, будто если не получит ответ, тут же преставится. – Я… – задумалась, медля с ответом. – Что бы ни пришло тебе сейчас в голову, подумай: настоящие ли это чувства. Просто подумай, ладно? – хватка ослабла. Гедеон старался не закрывать глаза, но усталость и истощение брали своё. Как он вообще сюда добрался в таком состоянии и нашёл меня? И, главное, что с ним случилось? Подошла к постели и склонилась над магом, который провалился в сон. Застегнула оставшиеся пуговицы, похлопала его по плечу рукой, как делала всегда, желая ободрить. – Обещаю. Я подумаю. А пока лежи, набирайся сил. Я скоро вернусь, – провела рукой по краю его жилетки. Когда-то он сшил её сам и украсил креплениями. Даже став приёмным сыном герцога, своего увлечения кожевенным ремеслом брат не оставил. Приятно. Как же здорово ощущать под пальцами именно этот материал, вдыхать именно этот запах, видеть перед собой именно его. Пусть обессиленного, измождённого, но такого родного. Почему? Именно с этими мыслями я покинула комнату и направилась в покои лекарей, где сообщила о брате и встретила… госпожу Веронику, которая, едва увидев меня, приветливо улыбнулась и огорошила меня хоть и ожидаемым, но всё же таким несвоевременным вопросом: – Фрезия, милая, очень рада, что ты больше не под подозрением. Можешь покинуть академию хоть сейчас. Когда велеть подготовить для тебя карету?