Глава 32 Откровения

– Нет! – вырвалось у меня прежде, чем я поняла, что такой ответ неуместен. – То есть, я… я хотела сказать, что ещё не готова ехать домой. – Почему же? – мягкий тон и приятный голос леди Вероники успокаивали и дарили уверенность в себе. – У меня ещё остались тут дела. Да и Эд… – стыдливо опустила взгляд. – А что с ним? – полюбопытствовала ректор. Я осмотрелась, замечая, что лечебница не пуста, а лишние свидетели нам ни к чему. Почему-то я чувствовала, что могу довериться местной главе, но беседовать вот так на глазах у посторонних на личные темы была не готова. – Идём-ка. Поговорим по душам, – ректор пригласила меня следовать за ней. Мы прошли уже знакомыми мне коридорами к её кабинету. Я молчала, ректор тоже, только учтиво здоровалась со всеми, кого встречала по пути. – Располагайся, где тебе удобно, – предложила леди Вероника, когда мы вошли в пустой кабинет. Разве Эдвард не сюда собирался? Я мельком взглянула на кресло, в котором сидела, когда меня допрашивали, и решительно уселась в то, что стояло напротив. Почему-то подумала, что в академии – храме наук, альма-матер магов – не училась, а то и дело подвергалась каким-то запугиваниям или угрозам. – Что ж, Фрезия, девочка-шах, я тебя внимательно слушаю, – ректор заняла своё место за рабочим столом. – Откуда вы знаете? – не сдержала я удивления. – Мне всё о тебе известно. Хотя нет, если сказать точнее, только то, что знает о тебе Гедеон, – пояснила она и посмотрела на ту самую страшненькую картину с изображением девушки-брюнетки, которую я приметила, побывав здесь впервые. – Неужели он сам рассказал? – не верилось мне. – Видишь ли, я – его декан и ректор одновременно. Моё призвание – помогать диалам найти единую точку опоры для их душ. Для этого нужно много общаться с тем или иным магом. С твоим братом мы довольно долго над этим работали, – тут она вздохнула и закусила губу. – И я поняла, что именно служит якорем, к которому можно привязать обе его половинки. Но, к сожалению, мне не удалось помочь ему добиться той самой гармонии, которая необходима каждому высшему, чтобы обрести стабильность. – Нет? Но ведь у него никогда… – тут я вспомнила тот самый день, когда дарованная душа Гедеона явила мне своё мерзкое лицо и характер, и замолчала. – Знаешь, что это такое? – указала на ту самую картину. Я отрицательно помотала головой. – Это один из способов помочь мальчикам-магам понять, чего они боятся. У каждого есть свои страхи. Если узнать, что именно страшит диала, можно подобраться к тому, что объединяет его души. У каждого ученика академии есть такая картина. И тут я вспомнила пейзаж в комнате Эдварда. Интересно, что именно он хотел показать, изобразив то озеро? – А как дела у Лонго? Он справился? – Эдвард – очень способный маг и отличный менталист. С ним трудностей не возникло. Его души отлично ладят. Молодой диал – пример для подражания для тех, кто никак не может достигнуть равновесия, – ректор как-то странно на меня посмотрела, будто её что-то беспокоило. Во мне самой. – Тебя только его успехи интересуют? – одна её бровь взлетела вверх. – Вы же сказали, что у Гедеона дела плохи. Если спрошу почему, вряд ли пойму. Да и помочь ничем не смогу. Поэтому и не интересуюсь подробностями, – ответила честно. – Зря. Ведь это напрямую касается тебя, моя дорогая, – леди Вероника поднялась со стула и подошла к стене, где висела масса картин. – Как думаешь, кто её нарисовал? – указала на пустую рамку, с натянутой на неё канвой. – Нарисовал? Там же пусто, – удивилась я. – Почти. Она покрыта белой краской. А вот эта – нет, – снова привлекла моё внимание к портрету. – И это не две картины, а одна. Только на первой пусто. На второй девушка. Никого не напоминает? – Рамки же разные. Но да, девочка на портрете на меня немного похожа, – и тут я сообразила, к чему клонит ректор. – Это что же, Гедеон рисовал? Он терпеть не может краски. Тут в дверь постучали, она распахнулась и внутрь заглянул Эдвард. – Так и знал, что ты здесь, – на лице мага расцвела искренняя улыбка. – Госпожа ректор, извините, что ворвался. Если вы закончили, можно украсть у вас мою девушку? Диал зашел в помещение, как к себе домой. – Твою? – удивилась леди Вероника. – Ага, а для вас у меня тут послание. С границы. На ней печать наследного принца. Это ведь важно, да? – Эдвард протянул женщине плотный конверт с сургучной печатью. – Да. Важно, – тут же ответила она, не задавая больше вопросов о наших отношениях. – Фрезия признана невиновной, но я разрешаю ей остаться в академии ещё на пару дней. С Его Величеством этот вопрос я решу сама. Если у тебя нет ко мне вопросов, милая, вы можете идти, – леди Вероника смотрела так, будто ждала, что я останусь. Но вопросов к ней у меня не было. Наоборот, не терпелось поскорее остаться наедине с любимым, чтобы поделиться с ним своими догадками о ключе и разузнать о его картине. Я быстро встала с места, взяла Эда под локоть и чуть ли не потащила его прочь из кабинета, как вдруг… – Леди Вероника, а что всё-таки значат эти две картины? Брат боится… меня? – спросила, вспомнив о рисунке Гедеона. – Не тебя. – ответила ректор. – Он запутался. Так же, как и ты. А то, что творится в академии, затянуло узлы между вами до такой степени, что как бы резать не пришлось. По живому. И это самое страшное, девочка-шах. – Нет между нами никаких узлов. Мы – взрослые люди. Всё понимаем. Я теперь его сестра, а он – мой брат. Если раньше я не осознавала своих чувств, то теперь наконец-то в них разобралась и больше не держу Гедеона. И ни к чему не принуждаю. Защищать меня тоже больше не нужно. Эдвард не даст меня в обиду. Мы с ним… – Эдвард? – почему-то ректор осуждающе покосилась на менталиста, а тот смолчал, не сказав ничего в свою защиту. – Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Лонго. – Я тоже на это надеюсь, ректор, – как-то виновато ответил он и тяжело вздохнул. – Я так и не ответила на твой вопрос, Фрезия, – женщина положила конверт на стол, поднялась и подошла ко мне. – Я не в силах повлиять на Гедеона. Но можешь ты. Потому что его главный страх заключается в том… – тут она бросила многозначительный взгляд на Эда. – …что тебя не станет рядом. И любой, кто попробует этому поспособствовать, очень и очень сильно рискует. От её слов стало не по себе. Сердце заныло, виски прострелило болью, да так, что я сильнее ухватилась за локоть мага. – Мне бы на воздух, – промямлила я и потянула Эда прочь из кабинета. Но мне не полегчало ни когда дверь за нами закрылась, ни когда мы вышли в сад. Что-то было не так. С академией, с тем, что меня окружало. Со мной самой что-то было не так. И вроде Эд рядом, с ним всегда спокойно и хорошо. Всегда? Всегда – это не про него. А про кого тогда?