Глава 10

— Лет пятьсот назад на эту тварь уже собирали отряд, — продолжил Нефёдов. — Я нашёл походные записи того времени.

— Позвольте спросить, — кашлянул в кулак один из баронов, — зачем вы отправились в архив? Простите, но я не поверю, что вы пошли туда искать сведения о монстре, при всём уважении к вам.

Так он намекнул, что Нефёдов явно с другой целью туда направлялся.

— Я искал кое-какие заметки. По личному вопросу. Это к делу не имеет никакого отношения, — чуть повысил голос Нефёдов.

Барон кивнул, удовлетворившись ответом.

— Писал это, судя по почерку, человек военный и обстоятельный, врать ему было незачем. Так вот, господа, — продолжил Нефёдов. — Ни с каким другим животным из аномалии сравнить её нельзя. Я перерыл и бестиарии, и охотничьи реестры, и даже монастырские хроники.

— Вернее, заставил своих людей перерыть, — раздался рядом со мной нервный шепоток одного из старых баронов, но выступающий этого не услышал.

— Нигде ничего похожего, — продолжал Николай Семёнович. — А в самих записях сказано прямо, что тварь вообще не обладает телом. Она напоминает просто сгусток тьмы!

Зал отозвался мгновенно. Кто-то стукнул кулаком по столу, в дальнем углу крикнули про сказки и бредни, грузный барон с багровым лицом громко доказывал соседу, что бестелесную тварь выдумал писарь с перепою, и сосед так же громко с ним спорил.

Чиновник Фёдоров перестал скрипеть пером и беспомощно водил взглядом по залу, не понимая, чьи слова заносить в протокол.

Я сидел молча и слушал. Шум на совещаниях полезен. Пока люди кричат, они выбалтывают то, что на трезвую голову придержали бы при себе. За первую же минуту я узнал, что багровый барон уже прикинул, какой кусок Тумалинских угодий примыкает к его меже, а его сосед уже успел свозить туда землемера.

Бойков постучал набалдашником трости по полу, и шум осел, как пыль после проехавшей телеги.

— Тихо, господа, — произнёс граф Бойков, при этом не повышая голоса. — Кричать будете на охоте, там это полезнее. Николай Семёнович, продолжайте. Чем закончился тот поход?

Нефёдов щёлкнул крышкой табакерки. Пауза у него вышла театральная, точно по нотам.

— Полным крахом, ваше сиятельство, — сказал он. — Отряд погиб. Весь, за одним исключением, который и оставил нам эти записи. Но есть и любопытная подробность. После той резни тварь наелась и не выходила из пещеры где-то месяц. Людей к ней больше не отправляли. До императорского двора эта история так и не дошла, насколько мне известно.

— Почему не дошла? — спросил Яролов Илья Ильич, пожилой барон с седой бородой. Когда-то он стоял у меня в секундантах на дуэли и считал тогда мою затею безумием. Сейчас его лицо выражало примерно то же самое.

— А вот тут начинается самое занятное, — Нефёдов поднял палец. — В той резне выжил всего лишь один солдат. Он и рассказал эту историю. В записях о нём сказано коротко: бред сумасшедшего. Его поместили в лечебницу. Специальную, для душевнобольных. А в официальных сводках написали, что отряд задрали твари из Поволжской аномалии. Удобно, согласитесь. Аномалия рядом, твари из неё лезут исправно, спишется что угодно.

— Постойте, — нахмурился Яролов. — Если солдата объявили сумасшедшим, а в сводках записали аномалию, то почему вы верите ему, а не сводкам?

— Потому что сводки писали для начальства, а походный журнал человек вёл для себя, — Нефёдов пожал плечами. — И ещё потому, что тогда же было произведено большое расследование. По поводу барьеров. Кто-то наверху, видимо, всё же усомнился, что твари пришли из аномалии через целые печати. К чему то расследование привело, записей я не нашёл. Это уже другая история.

Он сел, очень довольный собой, и в зале стало тихо.

А потом все посмотрели на меня.

Двенадцать пар глаз, и в каждой читался один и тот же вопрос. Барьеры на границе с аномалией испокон веков держал род Дубровских. Жаль только, что мне ответить им было нечем.

И я просто пожал плечами.

— Господа, настолько хорошо об истории своего рода я не осведомлён. Каюсь, — сказал я. — Но могу сказать одно. Печати на моей границе стоят, я проверяю их сам, и сейчас через них никто не проходит. Никто. Если тварь и связана с аномалией, то попала она в пещеру очень давно. Задолго до всех нас.

Бойков чуть наклонил голову, принимая ответ, и я воспользовался паузой.

— Николай Семёнович, задам вопрос по существу, — обратился я к Нефёдову. — Сколько магов и обычных солдат было в том отряде? Хотя бы примерно.

— Около сотни, — ответил тот, не заглядывая в бумаги. — Точной росписи по магам журнал не даёт, но отряд считался сильным. Собирали его не наспех.

Около сотни. Я мысленно поставил эту цифру на одну чашу весов и принялся заполнять вторую.

Дальше совет занялся арифметикой. Фёдоров заскрипел пером, Бойков называл вассалов по очереди и выяснилось, что граф выставляет четыре десятка гвардейцев, Яролов два десятка, багровый барон Куликовский полтора, остальные по пять, по восемь, по десять человек каждый, и вместе с моими егерями и охотниками выходило около ста сорока человек. Немногим больше, чем в прошлый раз. Эта мысль, судя по лицам, пришла в голову не мне одному.

— Сто сорок против сотни, — первым озвучил её Куликовский и хлопнул ладонью по столу. — Да ещё при магах! Чего тут думать, господа? К тому же кто сказал, что записям пятисотлетней давности можно верить? Может, тот журнал писал такой же сумасшедший. Может, речь там вообще о другой твари. За пятьсот лет в той пещере могло смениться десяток хозяев!

— А может, и не могло, — ровно возразил Яролов. — Захар Тумалин сказал на допросе, что его род кормил эту тварь поколениями. Поколениями, господа. Существо, которое живёт столетиями и жрёт людей, я бы не стал мерить обычной охотничьей меркой.

— Так что же вы предлагаете, Илья Ильич? Сидеть и ждать, пока она проголодается и сама к нам выйдет?

— Я предлагаю помнить, чем кончился прошлый поход, вот что!

— Прошлый поход собирали пятьсот лет назад! — Куликовский даже привстал из кресла, и оно жалобно скрипнуло под его весом. — Какие тогда были маги? Деревенские знахари с травами да заговорами! А у нас нынче и боевые артефакты, и щитовые кристаллы, и винтовки, которые за двести шагов кабана кладут. Сравнили тоже!

— Винтовки, говорите… — Яролов погладил седую бороду. — А в кого вы из них стрелять собрались, Аркадий Фомич? В сгусток тьмы? Покажите мне на нём место, куда целить, и я первый сниму перед вами шляпу.

Куликовский открыл рот, закрыл, побагровел ещё сильнее и махнул рукой.

— Вот доберёмся, там и поглядим, куда целить. На месте всякая тварь понятнее делается, — процедил он.

— На месте, — повторил Яролов с такой интонацией, что продолжать ему не потребовалось.

Молодой барон с напомаженным пробором, сидевший по правую руку от Куликовского, поспешил на выручку.

— Господа, ну что мы в самом деле? — заговорил он гладко, по-салонному. — Сто сорок человек, поддержка его сиятельства, опыт господина Дубровского по части всякой лесной нечисти. Когда ещё соберётся такая сила? А земли стоят бесхозные, и казна, помяните моё слово, приберёт их к рукам раньше, чем мы договоримся. Куй железо, пока горячо.

Вот и проговорился. Я мысленно поставил галочку напротив напомаженного пробора. Этот хотя бы честно назвал настоящую цель похода, остальные прятали её за разговорами о долге и безопасности.

Спор разгорелся по новой. Куликовский напирал на численность и на то, что у страха глаза велики. Двое баронов помоложе поддакивали ему так дружно, будто уже делили Тумалинские покосы.

Я слушал и прикидывал расклад. Земли Тумалина был лакомым кусочком для всех: лес, пашня, выход к тракту. Ради такого они были готовы идти на риск. Знакомая картина. На моей памяти люди и за меньшие активы лезли в предприятия, из которых потом выносили вперёд ногами.

Пока они спорили, я потянулся через стол и забрал у Нефёдова походные записи. Тот отдал их с понимающей улыбкой. Этот человек торговал артефактами и информацией, и читать в его глазах счётчик оказанных мне услуг я уже научился.

Журнал был тонкий, в потёртой коже, с бурыми пятнами на углах. Я листал его под гул чужого спора и довольно быстро нашёл то, что искал.

Автор записей был и вправду человеком обстоятельным. Перед боем отряд три дня готовил приманку. Тварь не желала выходить из пещеры, и тогда её выманили. По старым поверьям, которые командир отряда честно называл «бабкиными», существо тянулось к запаху некоторых лесных трав. «Бабкины» поверья сработали, и тварь вышла на рассыпанную дорожку. Дальше записи становились рваными, почерк ломался, и заканчивались они на полуслове. Но мне хватило и этого.

Интересный момент.

— Господа, — я поднял руку, и спор начал стихать. — Пока вы делите шкуру, позвольте сказать пару слов о «медведе». В пещере мы тварь не возьмём. Тесный лаз, темнота, своих перебьём раньше, чем разглядим врага. Наши предшественники это понимали и выманили тварь наружу. Вот сюда, — я положил раскрытый журнал на стол и подвинул его к Бойкову. — Запахом трав. Предлагаю повторить. Бой принимаем на открытом месте, где работают и маги, и стрелки. А на случай, если сил всё же не хватит, запасёмся щитовыми кристаллами. Почувствуем, что не тянем, — ставим щиты по всей линии и отходим за подмогой. Кристаллы дадут время выйти всем. Это дороже, чем геройская смерть, зато живые люди потом отбивают вложения, а мёртвые нет.

Бойков склонился над журналом. Читал он быстро, водя пальцем по строкам, и я видел, как разглаживается складка у него между бровей.

— Разумно, — наконец сказал граф. — Кристаллы за мой счёт, раз уж тварь сидит на землях моего покойного вассала. А травы, стало быть, за вами, Всеволод Сергеевич. У кого из нас ещё целый лес под рукой? Соберёте к сроку?

— Соберу, — ответил я. — Список растений в журнале есть, в моих угодьях они водятся. К утру похода приманка будет готова.

— Тогда возражения, господа?

Куликовский пробурчал, что с приманкой возни много и что настоящие охотники дичь из норы дымом выкуривают, но возражать в полный голос всё же поостерёгся. Яролов кивнул, и по его лицу впервые за весь совет прошло что-то похожее на одобрение. Нефёдов сиял так, словно весь план придумал лично он, и я не стал отнимать у него этот маленький дивиденд. Пусть сияет. Мне его архивы ещё пригодятся.

Тем более что вслух я изложил только половину задуманного. Вторая половина касалась логова другого моего врага, и посвящать в неё совет я не собирался. Всему своё время.

— Тогда решено, — Бойков выпрямился и обвёл зал тяжёлым взглядом. — Идём. И закроем этот вопрос раз и навсегда. Я не потерплю, чтобы какая-то тварь жрала людей на моих землях. Пятьсот лет её кормили чужими жизнями и молчали. Это закончится при мне.

Возражать никто не решился.

Остаток совета прошёл в разработке по стратегии убоя. Перебрали несколько вариантов: кольцо стрелков с магами в первой линии, два полукольца с проходом для отступления, ударный кулак с флангов. Сошлись на полукольце перед пещерой, чтобы у твари оставался один путь: на рассыпанную приманку, под перекрёстный огонь. Фёдоров записал диспозицию в протокол, Бойков назначил сборное место и час, и на этом совет закончился.

После чего я вышел из здания, и Виктор ждал меня у коновязи.

— Как прошло? — спросил он, отвязывая лошадей.

— Поход на тварь будет утром послезавтра, — ответил я, забираясь в седло. — На подготовку нам даётся день. И за этот день нужно многое успеть.

По дороге я пересказал ему совет. Виктор слушал молча, и только на рассказе о выжившем солдате, которого упрятали в лечебницу, его лицо отвердело. Охотник лучше любого барона знал, как выглядят люди, повстречавшие то, во что никто не верит.

— Сгусток тьмы, значит… — произнёс он, когда я закончил. — Стрелять-то в него куда?

— Хороший вопрос. Подозреваю, узнаем на месте. Плюс граф пообещал привезти особенные разрывные пули. Чтобы его уничтожило не столько оружие, сколько магия.

— Узнавать такое на месте обычно поздно, — Виктор поправил ремень винтовки. — Я в своё время гонялся за тварью, которую тоже никто описать не мог. Болотный морок под Камышином. Три недели потратил, пока понял, что стрелять нужно в его тень. Сама дрянь от пуль расходилась, как дым, а тень держала.

— И что, помогло?

— Помогло. Морока больше нет, — он помолчал. — К чему я это… Если у твари нет тела, у неё всё равно есть что-то, чем она держится за наш мир. Найдём это — найдём и место для пули.

Дельная мысль. Я отложил её в ту же копилку, где уже лежал мой невысказанный на совете план. В прошлой жизни я бы сказал, что у задачи появилось техническое задание: найти у бестелесной твари точку опоры. Звучало безумно даже по меркам моей новой жизни.

В поместье мы вернулись после полудня. Я собрал охотников и егерей у флигеля и раздал задачи, пока Степан выносил всем квас.

— Сбор послезавтра здесь, выступаем ранним утром. Кирсанов, проверишь оружие и припас на весь отряд, патронов брать двойную норму. Виктор, Данила, с вас подготовка с магической стороны. Возможно, ваша магическая поддержка тоже потребуется. Остальным быть при оружии. Пойдут все.

Кирсанов коротко кивнул и тут же ушёл к оружейной. Грач тоже кивнул, молча двинулся седлать коня. Виктору я сказал, что ещё вечером поговорим, он понял, что будет ещё какая-то часть плана.

Сам я отправился в лес. Ярину искать не пришлось: она нашлась на опушке вместе с Ярославом, и по тому, как оба повернулись мне навстречу ещё до того, как я вышел из-за деревьев, стало ясно, что новости долетели сюда раньше меня. Лес вообще разносит мои дела быстрее любого телеграфа, особенно если Ярина тестирует новых разведчиков.

— Идёте на Тумалинскую тварь, — сказала Ярина вместо приветствия. Босая, с растрёпанными волосами, она стояла подбоченившись и смотрела на меня с вызовом. — Даже не думай оставить меня сторожить поместье, Дубровский. Я иду с вами.

— Идёшь, — согласился я.

Ярина моргнула. Заготовленная речь пропала даром, и на её лице отчётливо проступило разочарование человека, у которого отняли хороший скандал.

— Вот так просто?

— Да. Только помощь от тебя нужна не боевая.

— А какая? — захлопала она глазами.

— Сейчас увидишь.

Я остановился посреди поляны и мысленно позвал духов. Ответ пришёл быстро. Воздух между деревьями сгустился, по траве пробежала рябь, и на поляну один за другим стали выходить хранители и остальные духи.

Мох ступал первым, неся рога как корону. За ним тянулись духи помельче, похожие на клочья утреннего тумана.

— Звал, хозяин? — пробасил Мох. — Никак стряслось чего?

— Стряслось, — подтвердил я и заговорил, обращаясь сразу ко всем. — Мне нужно собрать травы. Много, до завтрашнего вечера. Багульник болотный, сколько найдёте по сырым низинам. Вороний глаз, ягоды вместе со стеблем. И волчье лыко, кору и цвет. По старым записям, тварь из Тумалинской пещеры идёт на их запах, как рыба на прикормку.

— Соберём, чего ж не собрать, — Мох качнул рогами. — Багульника по низинам нынче густо. Только ты, хозяин, ухо востро держи. Травки эти недобрые. Кто их зовёт, к тому и недоброе тянется.

— На это и расчёт, — ответил я. — Слушайте дальше, это важно. Гвардейцы рассыплют травы только у пещеры, малым кругом. А я проложу большую линию. От пещеры через лес, до самого логова Тенелиста.

Ярина присвистнула. Ярослав медленно повернул ко мне голову, и его вертикальные зрачки сузились в две тёмные нити.

— Хозяин хочет стравить двух хищников, — прошелестел он. — Я помню такую охоту. Очень давно, ещё до этого тела. Большая змея приползла на чужую добычу, и две змеи стали одной. Только нельзя угадать заранее, которая из двух.

— Угадывать я и не собираюсь, — ответил я. — Кто бы из них ни уцелел, он выйдет из этой драки слабее, чем входил. А с ослабленным противником разговор у меня всегда короткий.

— Задача проще некуда, — фыркнула Ярина, но в её голосе уже звенел азарт. — Натравить одну тварь на другую. А ты ничего, Дубровский. Учишься.

Я промолчал о том, что до простоты этой задаче далеко. Барьеры вокруг логова Тенелист поставил мощные, они вполне могут остановить и эту тварь. Ломать их придётся мне, и надо это делать в точно выбранный миг, прямо перед тем, как сгусток тьмы поползёт по моей дорожке. А значит, посреди общей бойни мне нужно будет незаметно отлучиться, добраться до чужих барьеров и вскрыть их, пока сто сорок человек удерживают внимание твари на себе. Задачка не из простых. Но и не такие решали. Разберёмся.

— За работу, — велел я.

И работа закипела. Духи растеклись по низинам, Ярина свистнула, и из кустов на её зов выкатились чемоданы-фамильяры, разевая крышки под будущий сбор.

Ярослав бесшумно скользнул в сторону оврагов: вороний глаз он чуял, по его словам, так же ясно, как мышь под снегом. Я постоял ещё немного, слушая, как лес перекликается образами от низины к низине, и пошёл к поместью. Завтра к назначенному часу приманка будет готова.

А пока остальные были заняты делом, тоже не терял времени зря. Весь следующий день ушёл у меня на то, чтобы огородить барьерами санаторий и поместье.

Работа оказалась муторной, как любая работа с защитой, где нельзя халтурить. Часть барьеров я ставил по наставлениям Валерьяна, вплетая их в живые корни под фундаментами, и дед дважды появлялся из стены, чтобы поворчать на мои узлы.

— Эх, Севка, кто ж так якорь крепит? — он сунул полупрозрачную голову прямо сквозь кладку и страдальчески сморщился. — Ты его к одному корню привязал, а корень, между прочим, живой. Подгрызёт его какая-нибудь дрянь, и вся твоя защита осыплется, как штукатурка с потолка. На три корня вяжи, на три! Я об этом, на минуточку, целую главу в седьмом томе написал.

— В седьмом томе у тебя глава о защите колодцев, — заметил я, переплетая узел заново.

— А ты, гляжу, читал! — дед расцвёл и тут же напустил на себя строгость. — Колодец, дом, какая разница! Принцип один. Вяжи давай, не отвлекайся.

Часть барьеров я ставил по науке Ярины, на её манер. А на ворота, на подъездную дорогу и на крыльцо санатория пошли обычные магические щиты из кристаллов.

В прошлой жизни я бы назвал это диверсификацией: когда не знаешь, с какой стороны прилетит, не держи всю оборону в одном инструменте.

Ночью, когда поместье уснуло, я сделал последнее, о чём на совете промолчал. Прошёл с корзинами от Тумалинской межи через свой лес, до границы мёртвой зоны, и проложил травяную дорожку к самым барьерам чужого логова. Духи прикрыли её от любопытных глаз палой листвой, и до нужного часа запах будет дремать под ней.

Когда вернулся в спальню, у меня гудела голова и подрагивали пальцы, зато оба здания стояли в три слоя защиты, а моя половина плана была готовой под листвой. Лиза, Павел, пациенты, Степан с Архипом, василиск в своей корзине — все мои домашние на время боя будут в безопасности. Эта мысль стоила любой усталости.

С раннего утра, ещё в серых сумерках, мы вместе с егерями и охотниками вышли к Тумалинской пещере.

Знакомые бароны уже собрались вместе со своими гвардиями: Куликовские стрелки в серых куртках разбирали позиции на правом фланге, гвардейцы Яролова деловито вкапывали в землю щитовые кристаллы, посыльные сновали между отрядами с последними распоряжениями, и над всем этим, верхом, с тростью поперёк седла, возвышался граф Бойков.

Полукольцо выстраивалось точно по утверждённой на совете диспозиции. Стрелки в два ряда, маги в первой линии, за спинами свободный коридор для отхода.

Я отыскал взглядом восточный край построения, ближний к моей меже. Оттуда до спрятанной под листвой дорожки было шагов триста через подлесок. Три минуты бегом, если никто не увяжется следом. Своих егерей я поставил именно на тот край, и старшим над ними на время моей отлучки встанет Виктор.

Кстати, вечерний разговор с ним прошёл коротко: охотник выслушал план, пожевал губами и сказал только, что три минуты он мне обеспечит, а дальше пусть я не обижаюсь.

Увидев нас, Бойков сразу направил коня ко мне. Лицо у графа было спокойное, только глаза смотрели внимательно.

— Принесли? — спросил он без предисловий.

— Обижаете, — я протянул ему корзинку с травами.

Бойков откинул холстину. Над прогалиной поплыл тяжёлый, дурманящий дух: болотная горечь багульника, приторная сладость волчьего лыка и кое-что ещё.

И в ту же секунду из пещеры раздался гул. Лошади заплясали, прижимая уши. Гвардейцы у кристаллов замерли, не разгибаясь.

— Чувствует, — сипло сказал кто-то из баронов за моей спиной.

А потом из чёрного зева пещеры послышалось шуршание. Сухое, шелестящее, словно по каменному лазу ползло что-то очень большое и очень терпеливое.

— Начинаем! Все по позициям! — скомандовал Бойков. Затем кивнул мне.

И я рассыпал приманку у пещеры.