Глава 18
УЛЬЯНА
Моему счастью нет предела. Всё то, что я так боялась – не случилось. Злата пошла в садик, будто ходит туда уже пятый год. Легко, без слёз и закатывания истерик. Надела новое платьице, прихватила единорога с розовыми волосами и вошла в группу с громким: «Всем привет! Меня зовут Злата!». Я, тем временем, вытерла со лба пот и вышла из садика, словно отправила сына в армию. Уже скучаю. Как она там, моя какусечка?
– Домой? – придерживает для меня дверь Юрий. Сколько бы я ни возражала, Феликс оставил его со мной, а не взял с собой в полицию. Тихо признаюсь – хорошо, что было на кого облокотиться. Утро с самого начала мандражное. Мы с Громовым проспали. После нашего ночного приключения, мне не удалось от него отбиться, поэтому мужчина внаглую залез на мою кровать и устроился рядом. Захрапел уже через пять минут. Я через шесть.
Очнулись, когда на нас с разбегу запрыгнула малышка и принесла разрывающийся телефон Феликса. Оказывается, там уже в десятый раз до него пытался дозвониться Исаев, чтобы уточнить, что поездка в садик ещё в силе. Кубарем покатились собираться. Громов даже душ не принимал, чистил зубы на ходу, смеша дочку.
«– Всё же в порядке, Феликс?
– Да! У Кости ничего на меня нет! У меня железное алиби!
– Долго это продлится?
– Не думаю, Уль! Я нанял хорошего адвоката! Она сказала, что нужно лишь уладить формальности, глубже это дело не пойдёт!
– А что насчёт Кости?
– А у Кости не самый престижный адвокат…
– Феликс!
– Я не буду его топить, Уль! Ради тебя дам шанс уйти! Но если полезет на рожон…
– Лишь бы ваша война не коснулась нас со Златой!
– С вами Юра! Если что-то пойдёт не так, будь с ним! Он позаботится о вас!
– Не драматизируй!
– Я рассматриваю все варианты, Ангел! Погуляем сегодня ночью?
– Откуда такая тяга к тёмным делишкам, Громов?
– Из-за чего не спишь ночью, то и главное!!
– Ночью на улицах опасно! Убийцы, привидения, бродячие собаки и можно простудиться!
– За одну ночь нельзя изменить жизнь… Но за одну ночь можно изменить мысли, которые навсегда изменят твою жизнь!
– Где такое вычитал??
– Утром, пока в туалете сидел, гороскоп на сегодня пришёл! Прям в тему, да?
– И почему я не удивлена?
– Потому что хорошо меня знаешь! Как-никак, ты видела меня голым!
– Как и остальная половина города…
– Я люблю тебя, Ульян!
– Иди, Громов, иди! Не сбивай меня! Я должна быть адекватной мамой, у дочери важный день!
– Всё, я пошёл! Злата, где ты там?? Иди поцелуй пап… ой… меня!! Вот она моя красавица!! Веди себя хорошо! Подружись с кем-нибудь! Всё! Люблю вас! Я побежал!
– Удачи!»
– Юр, как ты смотришь на то, что мы сейчас поедем биться не на жизнь, а на смерть? – если сейчас откажет, то растеряю весь запал и снова придётся ждать подходящего момента.
– А это уже интересно! – сверкает улыбка вояки. – Феликс знает об этом? – детально рассматривает моё лицо.
– Это тебе любой шаг нужно под подпись начальника делать, а я свободная женщина, Исаев! – рука непроизвольно дёргается и дверь машины хлопает сильнее положенного.
– Я ж не против, Ульян! Но что бы там ни было, мне тебя оттуда живой надо вытащить!
– Я-то выживу! Но ты прав, будет бойня, без медиков не обойтись! – поправляю на себе кофту, лукаво улыбаюсь. – У тебя пистолет с собой?
Юрий ухмыляется, по-дружески хлопает меня по руке:
– Диктуй адрес!
– Едем в дом моего отца!
– Куда?! – таращит глаза, застывает в недоумении. – У-у! – смеётся. – Тогда ещё гранатомёт по пути захватим!
Дальнейших поручений ему не требуется, я знаю, что этот мужчина прикроет, когда надо. И когда не надо тоже. Его максимальное сосредоточение на деле мне сейчас больше нужно, чем всемогущество Громова. Феликс питает одурью, искрами из глаз. Исаев же связностью и выдержкой. Зная себя, мне эти качества не помешают. Я ж тоже истеричка, могу и убить в состоянии аффекта.
– По рукам! – чувствую рядом с сильным мужчиной смелость. Хоть бы мне это помогло не оказаться в тюрьме раньше Громова.
* * *
– Думаешь, получится с первого раза? – недоверчиво поглядывает на запертые высокие ворота Юрий. Открывать их никто не спешит.
– Не думаю! Это пробный забег! – спокойно отвечаю я, с интересом любуясь отчим домом. Ничуть не изменился. Огромный, с враждебной энергетикой. Так и слышу в ушах голос отца «Слабаки сдохнут ещё у порога.»
– Где охрана? – осматривает каждый кирпич Исаев. – Почему никто не выходит? Не тормозит нас?
– Потому что её попросту нет! Инга жила на деньги моего отца! Кормушка закрылась, средств на служащих дома и охрану больше нет! Тот маленький счёт, что оставил ей Молчанский, она спустит или уже спустила на свои увлечения!
– Вы с Феликсом иногда очень похожи друг на друга…
– Если я молчу и не лезу, это не значит, что я не учусь и не запоминаю!
– Лишь бы Златка ваша нормальной выросла! – кривит в полуулыбке рот. – Ну давай. – поторапливает. – Начинай. Что будешь делать? Стучать? Звонить?
– Стреляй! – командую я.
– Что?? – переспрашивает, не принимая всерьёз.
– Стреляй по охранной системе!
– Блок стоит изнутри, Ульян. Это всего лишь вывод связи наружу.
– Да? – задумываюсь. – Ну тогда стреляй по самим воротам! Рано или поздно жучара выползет на улицу!
– Уверена?
– Да! Это моё имущество! Захочу – снесу бульдозером!
– А если вызовет полицию?
– Скажу, что не знала, что там кто-то есть! Приехала посмотреть на свой дом и решила, что ограждение уродливое!
– Прикрой уши! – поступает указ и через секунду раздаются оглушающие выстрелы.
– Надо же, как ровно! – глядя на ряд дырок. – А можно я тоже попробую?
– Сейчас научу тебя, а ты потом Громова пристрелишь. И что я буду делать?
– На меня работать будешь! – кидаю с насмешкой.
– И помру от скуки, дожидаясь тебя из какого-нибудь салона красоты!
– Я, кстати, давно не была… – внезапно чувствую себя замухрышкой. – Свозишь меня потом? – издеваюсь с улыбкой.
Юрий почему-то медлит, слишком пристально смотрит.
– Что?
– Ты оживаешь! Когда только встретились после разлуки, ты вся сухая была, истлевшая… прости, что это говорю… но это так и было! А сейчас ты силу набираешь, как и раньше. От тебя разило буйным цветом. Что-то похожее проскальзывает. Я рад! Правда, Ульян, рад! Мне было жаль терять тебя тогда… ты хорошая, на редкость небезразличная. Снова общаемся и… ты знаешь, радости больше в жизни стало!
– Юра… – кладу руку на сердце, в груди всё светится.
Всегда был порядочным! Есть же люди, которые рождены быть честными и верными!
– Только Феликсу не говори. А то он приревнует, надумает себе грязной фигни. А это не так! Ваша семья мне целой нужна. Вы мне моих очень напоминаете. Только с вами себя нужным чувствую. С твоим уходом у нас с Феликсом в жизни сплошная засуха была…
– Ну ты конечно нашёл место в любви признаваться!! – делаю шаг и с улыбкой до ушей обнимаю друга так, чтобы добавить ему веры в себя. – Тут камеры висят!
– Сотри потом. – робко гладит меня по спине мужчина. – И никогда больше так не делай!
– Что именно? – заглядываю в его глаза, медовые, добрые.
– Не подходи близко к человеку с оружием!
– Ладно! – шмыгаю носом, удалось удержать плач, расклеилась от тёплых слов. – Стирать не буду! – по памяти нахожу все точки слежения, установленные в разных местах. – Пошлю компромат Громову!
Улыбка Исаева тухнет. Знакомые тени закрывают его взгляд:
– Хочешь устроить проверку? – с досадой в голосе.
– Нет, ничего не хочу! – мотаю головой. – Не хочу думать, что он способен сделать это снова…
– Не сможет. Склад ума уже другой.
– Ну так что? Дашь стрельнуть разок? – увожу от серости воспоминаний, протягиваю к нему руку.
– Разок. – уточняет Юра, вкладывая мне в руку пистолет и вставая позади меня. – Делаешь всё ровно так, как я тебе говорю!
– Хорошо!! – в предвкушении.
Исаев контролирует мою позу, положение руки, управляет, наводя оружие на ворота, даёт указания по поводу выстрела и в следующий момент я самостоятельно поражаю цель насквозь.
Юххху! Вот это прикольно!!
– Я ВЫЗЫВАЮ ПОЛИЦИЮ, УЛЬЯНА!!!! – разносится на всю округу вопль.
– Вызывай, Инга! – кричу в ответ, в надежде, что отцовская мадам выйдет на свет. – Как раз примут моё заявление о вторжении на частную собственность! Документик покажу!! Пальцем в тебя ткну, что обносишь тут мою хату! Расскажешь потом, как оно там, в женской колонии-то!!
Юрий рядом усмехается.
– ТЫ ПЫТАЕШЬСЯ МЕНЯ УБИТЬ!! – ор уже где-то рядом, за воротами, это хорошо.
– Да где же??? – обманчиво терпеливо. – Я приехала в свой дом, развлекаюсь на своей территории, а тут ты!! Пистолет убираем, не бойся!! Я не убийца! Дверь открой по-хорошему!!
– УБИРАЙСЯ!! – истеричный визг. – ЭТО МОЙ ДОМ!! Я ЗДЕСЬ ЖИВУ УЖЕ МНОГО ЛЕТ!
– Расскажешь это психотерапевту, если понадобится! А сейчас собирай свои вещи и уезжай! По закону теперь я хозяйка!
– Я НЕ ПУЩУ ТЕБЯ!! МОЖЕШЬ СТРЕЛЯТЬ, Я НЕ УЙДУ!!
– Пуль на тебя не осталось, Инга!! Этот дом мне никогда не нравился! Кину спичку и сожгу его «к чёртовому отцу»! Имею право! Моя собственность! Твои проблемы, если будешь там сидеть!
– Я ЗВОНЮ В ПОЛИЦИЮ!!!
– Давно бы уже позвонила! Чего сидишь? Кого ждёшь?
– Я ЗДЕСЬ ПРОПИСАНА!
– Врёшь! Прописка у тебя в области в доме матери!! – сокрушительный возглас.
– УБИРАЙСЯ!! – пинает ворота Инга.
– Было уже! – фыркает Юра.
– А ЭТО ЕЩЁ КТО? – недовольно.
– Я личный телохранитель госпожи Громовой! – вежливо поясняет в ответ.
– Я ещё пока Молчанская! – исправляю я.
Я сказала «пока»???
Уверена, что Юра не оставил эту оговорку без внимания, хоть сейчас ничего и не разглядишь за всей его собранностью.
– ТЫ НИКОГДА НЕ БЫЛА МОЛЧАНСКОЙ!! ДЕНИС ВООБЩЕ БЫЛ НЕ УВЕРЕН, ЧТО ТЫ ЕГО ДОЧЬ!!
– Да насрать!! – кричу я, на что Исаев смотрит на меня озадаченно. – В завещании я, а не ты! Поэтому быстро сгребла всё своё барахло и на выход!! А иначе я найму парочку богатырей, и они тебя легко уложат в канаву, откуда ты выползла!
– ТЫ БЕЗ ОТЦА НИКТО!!
– ЗАТО С ГРОМОВЫМ «КТО»!!!
Достала.
Чего за тишина такая? Померла она там, что ли?
– Расслышала?? – побольше угрозы в голосе.
– Расслышала… – щелчок и двери открываются. А вот и понурая Инга.
– Не кисни! – не могу удержаться от колкости. – Другого богатого старпёра найдёшь!! Ищи бездетного!
– Ты такая же мразь, как и твой отец!!! – сбор желчи объявляется открытым. Кому надо?
– Так отец или не отец, ты уж определись! – прохожу мимо неё в недра дома. За спину свою не боюсь, сзади оберегает Исаев.
Стою посреди мраморного холла, обвожу свои владения брезгливым взглядом.
Дорохо-бохато! Тьфу! Всё папашей пропахло! Продам к херам собачьим! Златы здесь никогда не будет!
– Спасибо! На этом всё! – возвращаюсь через минуту к Юре и Инге, дышащей, как подавившийся дракон. – У тебя два дня, чтобы выехать отсюда! Потом приду с вышибалами! А попробуешь сейчас что-то натворить, натравлю Громова! – почти не нагрубила. – Юр, поехали! Здесь всё изгажено!
Забираемся в машину и я выдыхаю.
– Всё так плохо? – изучает мой профиль.
– Прибавь ещё миллион проклятий! Вот это оно! – не жалею о своём решении. Этот дом никогда не был семейным гнёздышком. Если я там появлялась, то выходила всегда с душой, облитой керосином. Нет в этом месте жизни. Только человеческая гниль, прикрытая материальной роскошью.
– Может, правда сжечь? – рассуждаю вслух.
– Оставь. Деньги от продажи в свои танцы-шманцы вложишь. – с философским спокойствием выдаёт мудрый водитель.
– А ты откуда знаешь?
– Я всё про него знаю. Это моя работа.
– И про женщин? – впериваюсь в друга допытывающим взглядом, но он мгновенно меняет атмосферу и перестаёт быть распахнутой книгой. Не прочитать. Время откровений вышло. Он и не торопится облегчать мои муки ожидания. Подбирает лайтовый ответ. Всё предельно ясно по выражению лица.
– Я не обязан тебе докладывать…, но всё же дам тебе самую малость. – ровным тоном.
– И какую? – ещё чуть-чуть и моё сердце заглохнет, уж слишком зябко стало в душе.
– Он никогда ни с кем не задерживался. – выжигая воздух вокруг. – Что это значит – решай сама.
Пауза, чтобы перевести дыхание и:
– Спасибо, Юр!
– Не за что.
* * *
– Ты пошла в наступление? – без какого-либо вступления начинает разговор Костя. Звонок от него поступает, пока я жду Злату в раздевалке. Первые дни она в садике будет по несколько часов. Малышка доделывает с ребятами какую-то лепнину, а я занимаю себя тем, что убираюсь в её шкафчике. Опрятность, это не про нас.
– Что? – не могу скрыть ехидства. – Уже позвонила и нажаловалась?
– Ты бы слышала, как она орала в трубку! – верю, что брат не преувеличивает. – Грозилась наслать на меня всю самую страшную проруху, если я не повлияю на тебя!
– Какой ужас! – беру театральную паузу. – Подожди, поплачу, перезвоню!
– Ульян, что с тобой происходит? – прилетает вопрос уже с потяжелевшей интонацией. – Ты на себя не похожа! Я и сам, конечно, не высоких моральных ценностей, но куда тебя несёт? Просто скажи мне! Тебя совсем не колышет то, что ты спишь с человеком, что чуть не убил твоего брата?
Замираю с помятой футболочкой в руках.
Эк, куда метнул! Уже свечку зажигаем, чтобы у постели моей постоять!
– Хоть тебя это и не касается, но скажу, мы не спим! – как есть, запихиваю поношенную одёжку в рюкзачок. Желание всё делать аккуратно и с расстановкой пропало. – И да, ты прав, я теперь с ним, Костя!
– А как же Кирюха?? – шумит громче прежнего. – Он мне сказал, что вы официально вместе! Самой-то не хреново так поступать? Он же тебе ничего плохого не сделал!
Неприятный озноб бежит вдоль позвоночника. С каждым новым криком между мной и братом крепнет стена. Лёгкость перечёркнута.
– Как только он приедет, я с ним откровенно поговорю и всё объясню! – произношу глухо. Незавершённая тема с Кириллом сдавливает мне рёбра. Понимаю, что просто оттягиваю неприятный момент, но примирение с Феликсом почему-то включает полное равнодушие, кто и что там подумает. Громов перетягивает всё на себя. – Я не хочу передавать это через смс или звонок! Так получилось… мы не совпали!
– Громов пытался меня убить!!!! Ты чем, мать твою, там думаешь? А если ты ему чем-то не угодишь, он и тебя переломит!!
Это уже становится некой традицией, накачивать меня сомнениями насчёт Громова. Но нет. Какой-никакой, но иммунитет к чужому мнению имеется. Научилась сама фильтровать и выцеплять из всего предложенного истину. Или формировать свою. Это тот случай. Под всем ненастьем я смогла найти и познать важный смысл – видимо, так было нужно. Сердце теперь по-другому чувствует. Глаза по-другому смотрят. Он теперь другой.
– Разбитое сердце может быть опаснее сломанной кости! – отстаиваю свой выбор.
– Чего?? – со свистом втягивает воздух.
– Того, Костя, того! Я пробовала без него жить, одной ногой в могиле сидела! Больше не хочу! Теперь с ним… даже во грехе!
– Пожалеешь!
Стискиваю зубы до скрежета. Мозг ломается под прессом. Близится обвал, хлынет гигантская волна ярости.
– Не я! А тот, кто рискнёт нас снова разлучить! То, что между ним и мной – мы решим сами! Остальное я буду воспринимать, как угрозу! Будем воевать, брат?
– По жизни вместе, а из-за какого-то мудака разделимся? Так хочешь?
Уверена, если бы сейчас Костя стоял напротив меня, то вместо глаз, у него были бы льдины.
– Я хочу мир в своей семье! И ты, и он – моя семья! Научитесь сосуществовать!
– Не ту дорожку ты выбрала! Мы никогда не уживёмся с Громовым! – рубленными выдохами. – Водить хлеб-соль с врагом я не собираюсь! Скоро и ты поймёшь, что не того себе в союзники выбрала!
– О Господи, Костя… – надорванным шёпотом. – Лечи голову! Сильно ты умом повредился! Прочисти трубы!!
– Дура ты, Ульяна!!! Я тебя потом прощу, конечно!! Но сейчас меня тошнит от тебя! Вовремя я уезжаю! Видимо, нам нужно отдохнуть друг от друга! Больше не звони!
Гудки сброшенного звонка срастаются с моим пульсом в один звук. Отвратительное чувство, когда твой брат, твой радетель, твой защитник по жизни, просто берёт и бросает тебя. С рождения с ним вскладчину были, пришитые друг к другу. А сейчас он отказался меня понимать. Как и я его. Что с нами происходит? Как мы оказались по разные берега? Громов между нами, как бурная река. Я хочу и пытаюсь переплыть, Костя стоит и бросает камни. Как ему объяснить, что без этой реки я погибну на суше? Что с Феликсом, я как рыба в воде. А без него задохнусь.
Стою, будто оглушённая. Не сразу доходит, что передо мной прыгает Злата и хвастается своими умелыми ручками. Чашечку слепила. Пузатую, красную, в белую крапинку.
– Вот это да! – отмираю, отбрасывая обиду на потом. Если Костя не хочет ко мне прислушиваться, то пусть сам тратит на это нервы. У меня и так сердце за счёт таблеток фурычит.
Пошёл он!
– Я сама понесу домой! – не позволяет мне засунуть своё изделие в сумку Злата. – Это для Феликса!
– Вот оно что! – поправляю ей заколочки. – Тогда скорей клади босоножки в шкафчик и поехали, обрадуем его!!
Боже! Она привязывается к нему! К своему папе! Скоро не заметит, как узлами привяжется! Его значимость растёт, как на дрожжах!
Душу до краёв заполняет что-то невесомо-облачное. Моя девочка, наконец, придёт к своему счастью и узнает что такое, быть зацелованной папой и быть укрытой сильными руками. Я это подменить не смогла. Ребёнок всё равно чувствует разницу и хочет полноценной любви. Чтобы с одного бока мама, а с другого – папа. Феликс уже на своём месте и моя маленькая это ощущает. Глазки горят, спит крепче, улыбается чаще. Уже скоро мне совсем лекарства не понадобятся, сердце исцелится естественным путём.