Глава 19

ФЕЛИКС

– Ух ты, это ты нарисовала? – подступаю к дочке со спины, целую в макушку. Моя радость усердно давит на карандаш и даже не вздрагивает. Вся в художественном процессе.

– Да! – вот и весь ответ.

– И что тут? – сажусь рядом с ней, мои колени тут же упираются в её маленький столик. – Давай расскажи!

Выкрал минутку, чтобы побыть с дочерью наедине. Наша мама пока моется, и я посчитал своим долгом использовать это время с пользой, сблизиться со своим ребёнком. После дотошных расспросов в полиции, вот так, сидеть с ангельским детёнышем, щедро наполняет душу теплом.

– Это мама, это я, а это папа… – повествует малышка, указывая на трёх маленьких человечков, что держатся за руки на фоне солнца, радуги и травки.

– А кто твой папа? – осторожно подлезаю ближе, кладу свою ладонь на крохотную спину, будто бы накрываю щитом, что предохранит детское сознание от расстроенных чувств.

– Я не знаю! – прекращает рисовать Злата, задумчиво смотрит на тёмную фигурку на бумаге. – Это просто папа… У меня его нет!

От моего внимания не уходит коротенький, но тяжёлый вздох.

– Но ты хочешь, чтобы он был, да? – ласково дотрагиваюсь до её ушка, оглаживаю хрящик.

– Да! – и ничто не сломит это желание.

– А хочешь, я буду твоим папой? – от волнения закатывается сердце, к лицу приливает кровь.

– Настоящим? – смотрит выпученными глазками.

– Самым настоящим!! – хочется сжать в руках её ладошки, уткнуться носом в разрисованную кожу на тонюсеньких запястьях, но боюсь напугать, действую по-заячьи, очень робко, хоть так и тянет стиснуть в объятиях, чтоб сказала: «Папа, полегче, ты мне кости так сломаешь!». Вместо этого делаю брови домиком и заглядываю в детские доверчивые глаза. – Я буду любить тебя, защищать и катать на плечах! Хочешь?

– Хочу!! – с щенячьим восторгом.

– Тогда всё!! – пульс скачет в бешеном темпе. – С этого момента я твой папа, а ты моя дочка!! Да?? – всё же переспрашиваю, хочу убедиться, что она понимает о чём речь, а не бездумно поддерживает диалог.

– ДА!! – оглушает воскликом. – А завтра ты тоже будешь моим папой?? – и замирает, во взгляде проносится сомнение.

Притягиваю к себе, вытаскиваю её из лилипутского креслица, подкидываю над головой.

– И завтра! И послезавтра! И через неделю! И через месяц!! И когда ты вырастешь и станешь большой, я всё равно буду твоим папой!!

– И мы будем как тут? – в воздухе проскакивает указательный пальчик, тычет на свой рисунок. – Я, мама и ты? Будем ходить на площадку гулять?? И ты будешь приходить за мной в садик? И мы будем кушать мно-о-ого мороженого?!

– Всё буду делать!! – щекочу, аж пищит, прижимаю к себе. – А ты будешь любить меня и дружить со мной??

Говорю детским языком.

– Буду!! – важно кивает.

– Тогда давай с тобой скрепим мизинчики и нашу дружбу уже нельзя будет отменить!! – не спорю, это смешно со стороны, когда взрослый дядька играет роль ребёнка, но для меня сейчас это такой торжественный момент, что я без проблем начну агукать, если понадобится. – Больше никто другой не может стать твоим папой, только я!! Я навсегда твой папа, а ты навсегда моя дочка! Давай? – передаю глазами всю важность и всё своё доверие.

– Давай! На! – даёт свой маленький пальчик и заворожённо смотрит, как я обхватываю его своим большим и закрепляю наш договор.

– Теперь мы настоящая семья!! – целую нежные щёчки, прикусываю кончик носа, на секунду сдавливаю, чтобы унять свой переизбыток чувств. Сожрать готов свою сладость. Вибрирует всё внутри. – Скажем маме?? – и моя вертлявая девчонка умудряется спрыгнуть с моих рук, еле успеваю ровно поставить на пол, а не головой вниз.

– Да!! Мамаааа!! – и вприпрыжку бежит со всех ног в душевую комнату, стучится в дверь. – Мааамааа!

Выключается вода, что-то падает, щёлкает дверной замок и перед нами появляется Уля.

– ЧТО ТАКОЕ? ЧТО?? – мокрая, с пеной на руках и плечах, криво держащая полотенце. – ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?? – наклоняется к дочке, внимательно осматривает. – Ударилась? Упала?

– Мама, у меня теперь есть папа!!! Как на рисунке! – сражает наповал. У Ангела аж челюсть отвисает.

Облокотившись на дверной косяк, мучительно вздыхаю. Мой взгляд неотрывно следует за крупной каплей, что падает с волос Ули и рисует дорожку по её груди, пропадает в ложбинке и добирается до обнажённых ног. Внутри всё закипает. Запредельное возбуждение. Нестерпимая жажда обладать своей женщиной. Прочертить языком по её телу, собрать всю влажность, заполнить собой, чтобы стала мокрой вновь.

– Папа?

– А?? Да, солнышко?

– Хочешь, я тебе ещё рисунки свои покажу?

– Хочу! Покажи все!!

Только отвлеки меня от своей аппетитной мамы!! Очень прошу!

Поправляю незаметно брюки и посылаю Ульяне дерзкий взгляд.

Моя черноволосая красавица! Творение Богов!

Дожидаюсь, пока Злата пропадает за углом, у меня ровно две секунды. Гигантским шагом преодолеваю пространство и вжимаю женское тело в своё.

– Я люблю тебя… – задыхаюсь, блуждая руками по желанным изгибам, сдавливая влажные ягодицы, стягивая губами мочку уха. – Такая красивая, Улька… нельзя быть такой красивой…

И жена вдруг меня отталкивает.

– Больше никогда мне этого не говори! – горит её взгляд, там раскручивается огненное колесо. – В прошлый раз после этих слов ты меня изнасиловал!!

Сердце спотыкается и на долгое мгновение сжимается, терпя удары розг.

– Этого не повторится! То, что сейчас, совсем непохоже на тот поступок… я люблю, я боготворю… – неспешно приближаюсь, касаюсь губами хрупкого плеча. – …я так тоскую! Между нами только добрая воля, Уль! Хоть ты и моя неизлечимая мания, я могу держать себя в руках! Позволь нам быть слитными! Позволь, и я буду любить тебя так, как никогда!

– Папаааа! – дрожат стены.

– Я теперь папа… – улыбаюсь со всем откровением.

– Поздравляю! – отпускает своё беспокойство Ангел, даже проводит пальцами по моей груди, взглядом гладит. Она не против.

– Осталось стать мужем! – с придыханием шепчу ей, целуя край подбородка.

Чтобы не видеть отрицания в её глазах, отворачиваюсь и ухожу в детскую комнату.

– Иду, доченька! Иду, милая!

УЛЬЯНА

– Я не смогу съездить с вами в садик, Уль! – складывает какие-то бумаги в свой дипломат Феликс. – Должен заехать в офис! Хочу поприсутствовать на сегодняшней текучке и послушать, почему до сих пор не выполнены мои поручения! Расслабились без контроля, в работе застой!

– Без проблем! – параллельно с ним пакую в сумку Златины танцевальные чешки.

– Я ваз довезу и дальше поеду, окей? – кладёт руку поверх моей, привлекая внимание. – Не обидишься?

– Не обижусь! Ты большой начальник, я это понимаю!

– Это действительно важно, любимая! – окутывает руками мою талию. – Из-за элементарных ошибок я могу сильно прогореть! Если в самом начале не призову к порядку своих лентяев, они мне тогда ещё больше головной боли добавят! Мне совсем не нравится ход дел!

– Я же ничего не прошу, Феликс! Ты так говоришь, будто я тебя на работу не пускаю!

– Я бы лучше с тобой остался… – его пальцы взмывают к моему подбородку, легонько щипают. – И не выходил бы из дома! С вами тут стало по-настоящему уютно и тепло…

– А было?

– А до вас эти стены были могильными плитами!

– А теперь…?

– А теперь это самое прекрасное место! Тут… с тобой… это лучшие минуты!

– Папа! Папа! – летит к нему Злата, кокетливо улыбается. – В какой руке?? – прячет обе за спиной.

– В этой! – выбирает правую Феликс.

Малышка раскрывает ладошку, а там кислотно-зелёного цвета резинка для волос. Затем показывает содержимое левого кулачка. Там розовая, с отклеившимися стразинками. Папа на это выгибает бровь и на секунду подвисает.

– Это всё мне? – радуется с чувством.

– Нет! Это моё! – возмущённо захлопывает кулачки хулиганка. – Ты не девочка! Тебе нельзя! – и бросает своего отца в заторможенном состоянии.

Смеюсь.

– Поздравляю, папочка! Тебя повысили в должности и теперь с тобой советуются! Привыкай! Она и трусы тебе будет приносить, чтобы ты помог с цветом определиться!

– А чего, я с радостью помогу! Меня больше интересует, какое сейчас бельё на мамочке! Трусики-танго? – играя бровями.

– Феликс! – хихикаю, как дурочка.

– Иди сюда! – прижимается губами к моим, заодно проникая пальцами мне в джинсы.

– Феликс! Ахахах! Ай! Куда ты лезешь! Хватит! – никакие защитные приёмы не спасут от этого приставалы.

– Ответь на поцелуй, Уль! – забирает моё дыхание, своим уже не владеет, сбилось. Хватаюсь за его плечи, чтобы не упасть. – Просто дай себе ощутить меня… никакой опасности, я люблю тебя!!

– Любишь? – не знаю зачем спрашиваю, наверное, нравится это слышать и временно парить в облаках, ведь я любима и окружена вниманием.

– Люблю!! – такое сильное. – Умираю, как люблю!! – на моём вздохе Феликс проталкивает язык мне в рот и полностью меня обездвиживает, завладевает всеми моими рефлексами. Наши вкусы перемешиваются, страсть становится запретной, это уже близко к грани. Громов целует взапой, со стоном, без передышки. Пока он атакует, я выпадаю из своего сознания и пропускаю тот момент, когда мужские руки пробираются под бюстгальтер, сминая грудь и оттягивая соски. Пытаюсь устоять под бешеным натиском, случайно задеваю и опрокидываю дипломат с документами, они разлетаются по полу. Мужчина ведёт меня к стене, обнаруживаю это, когда почти ударяюсь затылком, но вовремя мою голову перехватывает сильная ладонь, защищая от болезненного столкновения. Не соображаю, у кого сильнее напряжены мышцы, у меня или у Феликса. Этот переплёт эмоций и ощущений держит нас вдвоём настоящими путами. Внизу живота остро простреливает и стягивает. Сначала трепыхаюсь, но под ласками мужских пальцев поддаюсь, без остатка. Эта волна удовольствия так резко сшибает замки́ в голове, что я срастаюсь с мужчиной по собственному желанию. Обдаёт жаром. Всё возносит меня к пику чувств. Дыхание, влажность плотных поцелуев, сплетение тел, стискивание сосков, твёрдый член, упирающийся мне в лобок. Я уже не понимаю, на чём всё завязано? На физическом желании, на эмоциональной близости или это просто любовный порыв?

Я сейчас та самая Ульяна, что принадлежит Феликсу! И её не удержать! Теперь уже не узнаешь, где начинается и чем закончится! Сейчас только Ангел и Бес!

– Мамааа? Где мои попрыгунчики?? – окатывает ледяной водой голос дочки из детской.

Мы с Громовым замираем и буквально отлипаем друг от друга.

Пока я в шоке щупаю свои опухшие губы, Феликс всматривается в моё лицо.

– Перегнул?

– Нет… – от каждого вздоха горят лёгкие. И щёки.

– Сердце? – встревоженно хмурит лоб, оценивая мой вид.

– Да, оно… – пересиливаю себя, решаюсь на серьёзный шаг, сама беру Феликса за руку и прикладываю её к своей груди. – У него теперь другой стук… немного увереннее… – вкладываю в свой взгляд невысказанные слова.

Во мне крепнет что-то неописуемое, оно застраивает пустошь внутри меня новыми опорами. Их прочность меняет меня с каждым днём.

Громов теряет дар речи и обозримо переваривает, не веря случившемуся. Из его глаз сочится столько боли и нежности, что я оказываюсь не готовой. Этого очень много для одного человека!

Чтобы скрыть своё стеснение, я молча зарываюсь лицом в его пиджаке. Вдыхаю насыщенный парфюм с нотками проступающего пота на распалённом теле и ищу в себе силы не расплакаться.

– Если бы ты знала, что вытворяет моё сердце… – хрипло шепчет любимый мужчина. – Впору мне бледнеть и терять сознание…

– Я знаю какое лекарство нам обоим нужно… – осмеливаюсь взглянуть на него и увидеть в глазах все те же самые перемешанные чувства.

Любовь, страх, осторожность, решимость, желание, робость, непоколебимость, снова любовь.

– Какое? – застывает в надежде Феликс.

– Это… – и сама целую. Мягко, ласкающе, просто, чтобы подарить тихое счастье.

– А чего вы делаете? – вдруг пролезает между нами Злата, задирает голову, удивлённо пялится.

Я цепенею. На выручку приходит Феликс. Садится перед ребёнком на корточки и с улыбкой поясняет:

– Когда мама и папа любят друг друга, они… иногда целуются в губы! Так мы показываем друг другу, что нам хорошо вместе!

– Фууу… – смешно выдаёт дурашка. – А как же микробы? Так можно заболеть!!

– Когда по любви, никакие болезни не страшны! – поднимается папа. – Смотри! – и без предупреждения чмокает меня в губы. – Видишь? Чисто!

Хочу посмотреть осуждающе, но не выходит. Смеяться тянет.

– Можно я не буду? – морщится Злата, не проникаясь прекрасным.

– Можно! – иду на опережение, пока наш папа ещё чего умного не сказал. – Мы с тобой как раньше будем, да? Вот так! – и чуть ли не вгрызаюсь в сладкое девичье ушко. – ЧМОК!

Ребёнок закатывается от смеха, а мы с Феликсом медленно выдыхаем. Такие темы, как по минному полю пройтись.

– Мои красивые девоч… ААА!! Уля, сойди с документов!!! Ты чего мне тут натоптала?? Мама дорогая! Помяла мне договор!! Ну-ка, давайте, брысь отсюда и бегом в машину!!

Злата исполнительно несётся к двери, а я глажу по спине собирающего бумаги Феликса, и игриво целую в щёку:

– Прости!

* * *

Выхожу из садика и движусь к джипу, около которого ждут два охранника, которым Громов приказал отвезти меня домой. Юрий сегодня сопровождает босса, так что, компанию мне составят эти два молчаливых бугая. Одного дуба жёлуди. Их могло быть и больше, но Феликс не хочет меня пугать целой гвардией рослых парней. Думает, что я не замечаю силовое прикрытие. Я ж не слепая. Грешить на совпадение не буду, вон те две затонированные машины точно не в первый раз за нами едут. Я их ещё около больницы приметила.

Нет, я не против, даже очень благодарна им. Понимаю, зачем это нужно Феликсу. После того, как на Костю напали, он принимает всяческие меры предосторожности. Мне так тоже спокойнее. Наша дочь в безопасности, эти ребята неустанно ведут наблюдение. Уверена, что поблизости с садиком ещё кто-то есть. Либо у меня паранойя, либо вон в той непримечательной старенькой машине водитель тоже на меня смотрит. Если так, ну и ладно. Бережёного Бог бережёт! К тому же, у меня закралось подозрение, что и директор садика принимает участие в пригляде за Златой. Там все дети не из простых семей, но, когда появляется именно моя дочь, воспитатели выпрямляют спину, а через секунду в раздевалке возникает сама директриса. Казалось бы, зачем? Обычное утро, родители привозят свою ребятню. Но как только приезжаем мы – нас встречает та, что всем заведует. Здоровается, проходит мимо других детей и родителей, и ждёт, когда переоденется Злата, чтобы проводить её внутрь игровой. Осознав, что меня немного так надули с приглашением в садик, первой реакцией было догнать Громова и расплеваться насмерть. Потом отпыхла, выдохнула и подумала: «Да и пофиг!». Златка уже тут, её папашку не переговоришь, я, вроде как, довольна. Пусть едет с миром, стервец! Обманул меня! Чувствовала ведь, что взгляды у него странные, когда я про садик говорила. А оно вона как! И тут лапы свои сунул!

– Ульяна Денисовна. – кивает мне громила, любезно открывая передо мной пассажирскую дверь. – Домой?

– Нет, не домой! – там скучно, ни мужика, ни ребёнка, знаю, чем себя занять. – Лучше поедем в танцевальную студию! У вас есть адрес?

– У меня есть все адреса.

Действительно. Глупый вопрос.

Только заношу ногу, чтобы запрыгнуть на сидение, как неподалёку раздаётся зов:

– Ульяна!

Охранник вмиг напрягается и закрывает меня спиной.

Не видно, блин! Кто там?

– Уляш! – повторно. И я узнаю.

– Кирилл?? – выглядываю из-за руки телохранителя. Когда успел пистолет достать? Ещё больше поражает Абрамов, что, не боясь, идёт в нашу сторону.

– Пропустите! – хочу продвинуться вперёд, но как из-под земли вырастает второй верзила, что сидел за рулём.

– Не положено.

Я те дам не положено!!

– Это нарушение моих прав! Он, что, приказал меня лишать воздуха?

– Нам приказано в любой непонятной ситуации решать самим.

– Отошли, сказала!! Это мой… – махом переклинивает. – …друг! – глушу в себе панику, Кирилл это не услышал, но время-то идёт, уже скоро буду сражаться со своим страхом и озвучу мужчине правду.

– Мы знаем кто это. – ещё невозмутимо так. – Он один из тех, к кому вас подпускать нельзя.

Ай да Громов! Подсуетился ревнивец!

– Вы что, проблем хотите?? Знаете, кто я??

Я – никто, но вдруг фраза сработает!

Так, мыслительный процесс пошёл. Что-то там, да шевелится.

– Нас предупреждали, что вы будете хитрить и водить за нос.

Здесь должен быть русский мат.

– Руки!! – кричит первый громила, наставляя на приближающегося Кирилла пистолет. – Выше, чтобы я видел!!

Пытаюсь протиснуться к брюнету, но водитель бесцеремонно хватает меня за руку. Сейчас будет взбучка.

– Тебе, чё, разжевать и в рот положить?? Я – Громовская жена! Сечёшь, какое влияние на него имею?

– Не обговаривается. Я должен вас защищать, а этот объект в чёрном списке.

Я сейчас, как попрыгунчик буду отскакивать от всех крыш и столбов. Уже на взлёте.

– Сейчас позвоню, куда надо, и изменим список!!

– Отойдите от неё!! – виднеется макушка Кирилла. – Или будете иметь дело с полицией!

Наверное, что-то должно было произойти, но ничего не происходит. Бойцы, как стояли, готовые атаковать, так и стоят. И я между ними, сзади только машина.

– Вот-вот, пятнадцать суток!! – вырываю свою руку.

– Больше, Уляш! – отвечает мне Абрамов, понижая голос до льда. – Если докажут их возможную связь с Громовым, то пойдут, как участники покушения!

– Это не он! У Кости нет никаких доказательств! – отбиваю осуждение.

– У меня есть! – звучит, как приговор, мы с верзилами разом напружиниваемся.

– О чём ты, Кирилл? – борюсь с плохим предчувствием, слишком уж угрожающе ведёт себя мужчина. Что-то склизкое обтягивает мне сердце.

Феликс…

– Твоему Громову предъявлено новое обвинение! Вчера вечером подожгли мой главный стоматологический центр! Успели потушить! По горячим следам нашли виновников! Все до единого признались, что организатором выступал Громов Феликс Дмитриевич! Прямо сейчас его берут под стражу!

– ЧТО?? НЕТ!!

– Да, Уляш! Его не изменить! Он отрицательный герой!