Глава 22 В которой получается заглянуть в прошлое

Глава 22 В которой получается заглянуть в прошлое

Что сказать… горел огонь. Ровно. Умиротворяюще. Если вообще возможно умиротворение в подобном месте.

Нужды в костре особой не было, но с ним Чарльз чувствовал себя куда как спокойнее.

И не только он.

На сей раз у костра собрались все, сели рядом, тесным кругом. И Чарльз ощущал слева горячее крепкое плечо Эдди, а справа — узкое сиу.

Милли устроилась на одеяле. Она сидела, скрестив ноги, и свита из сиу смотрелась довольно-таки органичной. Чарли сунули кусок высохшей до каменного состояния лепешки, а к ней и мяса, еще более каменного. Но выбирать не приходилось.

Надо же, а там, в прошлой жизни, казавшейся ныне очень и очень далекой, он полагал себя человеком опытным, привыкшим к трудностям и готовым оные преодолевать. Но то ли трудности были не совсем те, то ли обстоятельства, но ныне с преодолением получалось как-то, честно говоря, не ахти.

— Так все-таки, — затянувшееся молчание, давившее на нервы, нарушила Милли. — Что тут… как тут… вообще…

Она махнула рукой, едва не стукнув сидевшую рядом сиу.

— Извините.

Та оскалилась и прошипела что-то на своем.

Надо будет спросить имена. Или не надо? Различить их Чарльз все одно не сумеет.

— Тише, — примиряюще сказала старшая и прищурилась. — Она наша надежда.

— Я? — кажется, быть надеждой Милли не слишком хотелось.

— Гм, не то, чтобы я не верил, почтеннейшая, — Эдди выразительно уставился на сиу. — Однако все же не отказался бы, если бы кто-то счел возможным объяснить мне.

Сиу потерла переносицу.

И только теперь Чарльз увидел, что руки ее, пальцы ее покрывают удивительные узоры. Тонкие линии почти сливались по цвету с темной кожей, но здесь, в этом месте, вдруг проступили.

— Когда-то давно… — в руках сиу появилось уже знакомое ожерелье из камней. — Очень давно, кхемет правили этим миром.

Она задержала в пальцах гладкий камушек.

— И в правлении их не было ни мудрости, ни милосердия.

— Это мы уже поняли, — сказал Эдди куда-то в сторону.

— В жилах их текла золотая кровь, которую кхемет берегли, ибо была она кровью богов, ставя их над прочими, — голос сиу звучал настолько тихо, что пришлось наклониться, чтобы не упустить важное. — Они берегли эту кровь и не смешивали с другой. И даже когда случалось им брать на ложе иных существ, они строго следили, чтобы связь эта не нарушила закон.

— Полукровок нигде не любят.

— Дело не в любви, — сиу нежно погладила камень. — Дело в том, что существа, в чьих жилах есть хоть капля благословенной крови, не подвластны силе кхемет.

— Их уничтожили собственные дети, — Чарльз понял, что произошло. — Кто-то нарушил запрет. Вольно или нет… но нарушили. И появились на свет полукровки, которые были невоспримчивы к этой силе.

— Ты верно говоришь, человек, — сиу передвинула другой камень. — Их было двое, запретных детей, которых вывезли и укрыли, и вернули в город, дабы бросили они вызов силе и власти.

— И началась война?

— Нет. Те дети воззвали к богам, которые некогда даровали кхемет свою кровь. Они обратили свои голоса и отдали свои жизни. И жизни многих других. И они были услышаны. Боги… боги решили, что время кхемет вышло.

Сиу вновь замолчала, и Чарльз услышал, как по залу гуляет ветер. Откуда ему здесь взяться? А он гуляет, гладит призрачными пальцами золото, не способный с ним расстаться. Разве что плачем не заливается.

— Боги заперли города. И тех, кто в них был.

И все-таки в Географическом обществе Чарльзу не поверят. Он точно бы себе не поверил.

— Кхемет продолжали жить. Долго. Они питались сперва теми, кого презирали, а когда их не стало, то сильные пожрали слабых. А когда тех не осталось…

Жутковато.

И главное, история всецело соответствует месту. Чарльз прямо шкурой ощущал это вот соответствие.

— В общем, потом они все померли, — подвел итог Эдди. — А при чем тут Милли?

Сиу поглядела на него с упреком.

— В ней благословенная кровь. Она кхемет. А это место создано кхемет. И для кхемет.

— Во мне? — Милли почему-то не выглядела удивленной. — Это потому что я маг?

— Не только. Маги были среди людей и прежде. Он тоже маг, но не кхемет.

Это признание нисколько не огорчило. Чарльз даже некоторое облегчение испытал.

— Те двое, которые пришли в город, были братом и сестрой, — сиу переложила камни. — И желая сохранить благословенную кровь, силу, что получена была ими обманом, они вступили в связь.

Эдди закашлялся, и сиу дружелюбно похлопала его по спине.

— Кхемет часто брали в жены своих детей, и сестер, ибо кровь защищала их от уродства, а сила даровала благословение потомству, в нем преумножаясь. Те двое желали разрушить одно царство, но построить другое, в котором властвовать стали бы их дети. И дети появились. Двое. Брат и сестра.

— Только не говорите…

— Их разлучили в юном возрасте, опасаясь, что история повторится.

— То есть я… выходит, что я… — Милисента потрогала лицо. — Потомок этих вот…

— Именно.

— Но это же все когда случилось!

— Кхемет зря опасались. Божественная кровь не слабеет с годами. Она может спать, но потом, когда приходит час, кровь пробуждается.

— Понятно, — Эдди почесал за ухом. — А я… стало быть, обыкновенный?

— Ты знаешь, что нет, — сиу обратила взор на орка.

— В том смысле, что не из этих вот… кхемет.

— Не из этих.

Эдди хмыкнул и задумался.

И Чарльз тоже задумался. Не то, чтобы он взял и безоговорочно поверил в эту вот сказку, но что-то такое было, несомненно. Что-то, что заставляло тени держаться в стороне от костра, а само это место делало, если не вовсе безопасным, то почти.

И если так…

Если и вправду есть, пусть не божественная кровь, но одаренность… и эта одаренность… она есть у Милли, но нет у Эдди. Почему? Отец у них общий, а вот матери разные.

Стало быть, дело в леди Элизабет.

И еще в Великом змее, который когда-то провел обряд, желая получить одаренное дитя. Мог ли он вмешаться этим обрядом в естественный ход вещей? То есть, несомненно мог и вмешался. Но вот разбудить древнюю спящую силу?

— И что теперь? — задала вопрос Милли.

— Теперь? Теперь у нас есть шанс дожить до рассвета, — ответила сиу, укладываясь на одеялах. Она свернулась калачиком и широко, как-то совсем уж по-кошачьи, зевнула. — Отдыхай, дитя проклятых земель. Силы тебе еще пригодятся.

Я пыталась уснуть.

Честно.

Но вот… я и кхемет? Кровожадные твари, которые… которые построили это странное место. Пугающее. Или уже не пугающее? Страх исчез, зато появилось такое чувство, будто я, наконец, дома.

Здесь мое место.

И только здесь.

Там, раньше, я жила чужой жизнью. Притворялась. А в притворстве нет ничего хорошего. Положа руку на сердце, я всегда-то чувствовала свою инаковость. Пожалуй, даже Эдди был больше к месту в Последнем пути, чем я. И на Востоке будет ничуть не лучше.

Там… там все ходят в платьях. И вежливые. Раскланиваются друг с другом. Ведут чинные беседы. В театры ходят или еще куда. И главное, помнят про этикет.

Я вечно о нем забывала.

Я села. И тотчас, очнувшись ото сна, сел и Эдди.

— Все хорошо? — он нахмурился.

— Время к рассвету, — сказала я, подбирая одеяло. — Надо собираться.

— Ты не хочешь?

Он всегда-то меня понимал, Эдди. Он понятливый. И умный. Заботливый.

Он сумеет объяснить матушке, почему я осталась. А я останусь?

— Нет, — тихо сказала я, прижимаясь к Эдди. — Можно, я к тебе?

В детстве я ничего не боялась, пожалуй, кроме пьяного папаши, особенно, когда он, забывшись, начинал горланить песни или кричать. Стрелять еще мог. Боялась я не за себя, а за матушку, которая спешила его успокоить.

Вдруг бы однажды случилось бы страшное?

Теперь я понимаю, что случилось бы.

Однажды всенепременно случилось бы. И… и он бы выстрелил. Или ударил. Рукой, ножом… наверное, хорошо, что его убили. Жаль, что так поздно. Главное, в тот вечер, когда приехал Эдди, отец снова напился и стал орать, что в доме его не уважают.

Что мы нахлебники.

Что… много всего. И я оцепенела от ужаса. А потом, наверное, пытаясь хоть как-то с ужасом этим справиться, заглянула в комнату, где поселили Эдди. И сказала:

— Можно к тебе, под одеяло? А то я его боюсь.

А Эдди ответил:

— Полезай. И спи. Я посторожу. Сюда он не войдет.

Он так и просидел в ту ночь на полу, скрестив ноги, уставившись на дверь, запирать которую не стал. Я знаю. И потом уже я приходила к нему снова и снова, даже когда он освоился и сам стал спать в постели.

Матушка не знала.

Никто не знал.

— Забирайся, — Эдди подвинулся. — Я тебя тут не оставлю одну.

Я прижалась к нему и выдохнула. Стало… спокойней. И вправду, что это на меня нашло? Дома? Какой это дом? Склеп огромный памятью об утерянном могуществе. Золото. Драгоценности.

Призраки.

Да я свихнусь в этом доме, если уже…

— Я боюсь, — призналась я. — А вдруг… вдруг оно меня не отпустит.

— Место?

— Да. Помнишь, что они сказали? Боги закрыли путь для кхемет. И если они сочтут, что я — это они…

Страх вцепился в горло ледяной рукой.

Я не хочу!

Больше не хочу!

— Не сочтут. Те, ну, которые пришли, у них ведь дети остались, так?

Я кивнула.

В теории так.

— И если бы этих детей сочли тоже кхемет, то они бы померли. И тогда бы не было тебя. Ясно?

Он говорил об этом настолько уверенно, что хотелось верить.

— А может… — но сомнения не отпускали меня. — А если… если там они жить могли и жили, но сюда не лезли? А когда б полезли, то и…

С богов ведь станется. Я помню тот сборник легенд и преданий, который читала тайком и под одеялом, ибо Матушка Мо полагала книгу ересью. Ругалась еще.

Мне не хватает ее ругани.

И нравоучений.

— Ничего, — Эдди провел по волосам. — Справимся, Милли. Мы ведь всегда и со всем справлялись. Ты и я. Верно?

Я кивнула.

А еще подумала, что там, на Востоке, Эдди не будет. Ладно бы кринолины с этикетами, переживу. Но ведь Эдди не будет!

Он говорит, что я там выйду замуж и буду счастлива. Но как я могу быть счастлива без своей семьи?

Странно, но суматошные эти мысли окончательно меня успокоили. В конце концов, до Востока добраться надо бы. Пока у нас вон, Мертвый город, боги, проклятья и дорога вникуда.

Вот интересно, а сиу знали, что я, кто я… там, за пределами города?

И действительно ли не было иного пути или… им здесь что-то нужно?

Весьма скоро я убедилась в правильности своей догадки. Рассвет-таки наступил. И мы поднялись. Переглянулись. Кивнули друг другу, выражая огромную радость тем фактом, что все еще живы.

Выпили остатки воды.

Есть не стали. Лично мне не хотелось вот совершенно. Желание было одно: поскорее убраться и как можно дальше. Меж тем солнце, поднимаясь на небосвод, пробивалось в узкие окна зала, наполняя его светом. И золото в солнечном сиянии вспыхивало ярко, почти ослепляя.

Я и глаза прикрыла. Так, на всякий случай.

— Иди, — сказали мне сзади. — Иди, девочка, и возьми то, что твое по праву крови.

— Что? — я обернулась и посмотрела на сиу.

— Там. Узнаешь.

И мне указали на лестницу.

Я поглядела на лестницу, которая в предрассветных лучах казалась еще более высокой и желания подняться по ней не вызывала вот совершенно, потом на сиу. На Эдди. На Чарли, что потянулся к револьверам, а этого делать точно не следовало.

— Зачем? — задала я вопрос, который в нынешних обстоятельствах показался мне донельзя логичным.

— Затем, что этому месту пора уйти, — сиу была спокойна.

А ведь…

Если Эдди полезет меня защищать, то и графчик не устоит. Мужики, они такие, или безголовые, или хлебом не корми, дай защитить кого-нибудь. Вона, братец нахмурился, челюсть вперед выдвинул и брови свел прегрозно. Только сиу на его гримасы плевать.

— Погоди, — я удержала Эдди.

Будет не слишком-то весело, если мы тут драку учиним. Сиу… про сиу всякое говорят. И что-то совершенно не тянет проверять, сколько в том правды. Что-то да подсказывало: много. Во всяком случае, найдется у них чем Эдди ответить.

И он знает.

Но все одно не отступится.

— Если я откажусь…

— Мы уйдем, — сказала сиу. — А вы останетесь. Ты, возможно, и сумеешь выжить. Это место тебя признало. Но оно голодно. И потребует крови. А ты не сумеешь отказать ему. Не сразу, но согласишься.

Вот и снова же, чую, что не врет.

— А как же ваша… это… сердце, которое вернуть надо?

Сиу пожали плечами. Все трое и одновременно: мол, сердце сердцем, как-нибудь разберутся.

— Мы знаем путь в тот город, — ответила все-таки старшая.

А вторая добавила.

— Придет время последней битвы…

По спине поползли мурашки. И куда они биться-то пойдут? Почему-то дом вспомнился. И еще Змеиный дол, куда сиу, как подозреваю, частенько заглядывали. А стало быть, не так уж высок Драконий хребет. Да и вовсе стоит ли на горы надеяться?

То-то же…

— Я пойду, — сказала я, не столько сиу, сколько Эдди. — В конце концов, тут же просто лестница. И…

— Мне это не нравится.

— Мне тоже, — согласился с братцем Чарли. — Это может быть небезопасно.

Может.

А что вообще тут безопасно? Сидеть у недогоревших костей и ждать, когда же это странное место меня сожрет? Нет уж, чем раньше мы выберемся, тем оно всем легче будет. И я решительно направилась к лестнице.