Глава 29 О том, что в ученьи порой тяжело

Глава 29 О том, что в ученьи порой тяжело

Третий день пошел.

А мы все сидим. Ну, то есть не просто сидим, а иногда лежим и даже ходим, правда, особо-то ходить некуда. Прерии кругом. Сухая земля. Трава, что торчит редкими космами, и падальщики где-то там, в вышине. Кружатся, орут, намекая, что больно живые мы для этих вот мест и что менее живыми были бы симпатичнее. Дело не в них.

Ожидание выматывало.

И не только меня.

— Милисента, сосредоточьтесь, пожалуйста, — занудным голосом произнес граф и нахмурился. А я подумала, что левая сторона лица у него облезла чуть больше правой. И не сосредоточилась. Волна силы, сорвавшись с ладоней, полетела, оставив на сухой траве черный след.

— Извини, — сказала я и руки за спину спрятала.

Чарли нахмурился больше прежнего. И губы поджал.

За три дня он непостижимым образом сумел, если вовсе не отмыться, то всяко как-то оттереть въевшуюся в шкуру пыль. Выгоревшие его волосы сделались светлы и топорщились в разные стороны, словно пух одуванчика. Это тоже, между прочим, сосредоточиться мешало.

Я вздохнула и повернулась спиной.

Да, я все понимаю.

Силу нужно контролировать. А еще чувствовать. И не давить. Не понимаю только, как одно с другим и третьим сочетается. Но как-то же ж сочетается.

Вон, Чарли может хоть искру выпустить, хоть сноп огненный. А я… я, видать, необучаемая.

Дикая.

Сила отозвалась легко, потекла к пальцам, которые закололо.

— Не спеши, ты все правильно делаешь, — сказал Чарли, почти не отвлекая. Вот честно, я даже глаз открывать не стала.

А этот паразит подошел со спины.

— Вдыхай и выдыхай. Почувствуй, как сила течет… спокойно, она часть тебя.

Чувствую только, что стоит он слишком уж близко, и это заставляет думать совсем не о силе. Но та и вправду ведет себя прилично, смирнехонько.

— Создай шар…

И еще ближе.

Шар вспух на ладони, я приоткрыла глаз, убеждаясь, что не примерещился он мне. Вон, лежит, желтенький такой, то ли солнце, то ли цыпленок.

Красивый.

И силы в нем капля. А если добавить? Стоило подумать, и сила потекла стремительным потоком, будто того и ждала.

Э, нет! Я так не хочу! Я… я себя контролирую! Контролирую, я сказала! И вообще я из древнего народа, меня слушаться надо!

Шар задрожал, расширяясь, и я подумала, что сейчас он рванет. Вот я буду дурой выглядеть! Опять! И от мысли этой стало до того тошно, что я этот шар и скатала.

Взяла двумя руками и скатала.

Моя сила, что хочу, то и делаю. Он взял и скатался, наверное, испугавшись, правда, цвет переменился, сперва желтизна выцвела, а потом в ярком белом появились будто синие искорки. Тоже ничего.

Симпатично.

— Милли… — графчик отступил. И голос его сделался таким… таким… нехорошим, в общем.

Сила продолжала течь, правда, теперь свиваясь ниткой. А что, удобнее же. Матушка так пряжу в клубки мотает. А я силу. С силой, чай, проще, она не запутывается.

Только синего больше становится.

— Милли… пожалуйста, прервись ненадолго? — голос Чарли вовсе дрогнул.

— Да? — я ниточку и перехватила. А потом подумала, что этак она и распуститься может. Матушка всегда в клубках закрепляла. Ну и я закреплю, стало быть.

Мысленно.

Бантиком. Бантик получился аккуратный, ровненький.

Шарик в моих руках был небольшим, пожалуй, меньше, чем изначально, размером с гусиное яйцо. И беленьким с голубой искрой, которая внутри, стало быть, скакала бешеным зайцем.

— Милисента… пожалуйста, осторожно, очень осторожно… — Чарли протянул руки. — Отдай это мне.

— Зачем?

— Затем, что крайне опасно создавать малые структуры высокой энергетической плотности.

Ничего не поняла.

Но ниточка силы держится крепко. Я еще узелок добавила. Ну, на всякий случай. И Чарльзу протянула.

— Они как правило нестабильны, — продолжил бубнеть графчик. И руки дрогнули, когда на них шарик упал. А снаружи он, к слову, не горячий даже. — И потому…

Он икнул.

И замолчал, уставившись на шарик. Ну и я поглядела. И Звенящий поток тоже. Она как-то все время держалась, словно и в стороне, а все поблизости.

— Ты его стабилизировала? — словно не способный поверить в этакое чудо, поинтересовался Чарли.

— Не знаю, — я пожала плечами. — Я бантик завязала. Двойным узлом.

— Бантик?

И не надо на меня так глядеть! Я ж предупреждала, что не ученая.

— Красиво, — Звенящий поток протянула палец, но Чарли не позволил коснуться шарика.

— Не надо. Все-таки структура хрупкая и… — он сделал глубокий вдох. — Милисента. Сила — это серьезно. Очень серьезно. Твой дар велик. Я даже затрудняюсь оценить его, возможно, что ты куда сильнее меня.

Круто.

Наверное.

Или нет? Матушка говорила, что мужики страсть до чего не любят, когда кто-то в чем-то их лучше. Особенно, если баба. То есть, женщина. Матушка же говорила, что баба — это не вежливо.

И что теперь?

— Но ты совершенно не представляешь себе границ этой силы, — Чарльз вздохнул и потер переносицу. Второй рукой, ибо в первой все еще лежал, посверкивая, шар. — Что ж… пойдем.

И зашагал в степь.

Бодро так. Едва ли не вприпрыжку. Мы со Звенящим потоком переглянулись. И сиу постучала по лбу. Мол, все ли с ним ладно? Я покачала головой. Не знаю, но на одержимость не похоже. Так что камнями кидаться погодим.

— Милисента! — крик Чарльза разнесся по прерии, спугнувши падальщика, которому аккурат вздумалось спуститься чутка ниже. Может, несчастная птица надеялась, что мы не настолько живые, как выглядим.

— Тут я, чего разорался, — проворчала я, прибавляя шагу.

Ушли мы недалече. Впрочем, в прериях расстояния — дело такое… сомнительное. Главное, что отсюда наша хижина была едва заметна, да и еще немного, вовсе она сроднится с окрестными пустотами.

— Смотри, — Чарли подкинул мой шарик на ладони, а после взял и швырнул его куда-то туда, за горизонт. И главное, со всей дури, которой в нем изрядно нашлось. Шарик мелькнул синей искоркой.

И исчез.

— И чего? — мне стало обидно. Я тут пыжусь изо всех сил, а он раскидывается.

Свои бы сделал и швырялся.

Но додумать я не успела. Земля содрогнулась, а после раздался грохот, навроде того, который был, когда Дин Томпсон подорвал ящик динамита в скалах. Светлая ему память. Всегда был придурком и помер также.

Небо прорезали белые молнии, которые то ли били в землю, то ли из земли. И в лицо пахнуло горячим воздухом.

— Это… что? — поинтересовалась я осторожненько, уже наперед догадываясь, чего услышу. — Мой шарик?

— Шарик, — подтвердил Чарли.

А Звенящий поток покачала головой.

— Красиво. Тебя быстро убивать надо будет.

От этих слов Чарли закашлялся. А может, не от них, но просто в горле запершило. И я похлопала его по спине, пообещав:

— Я больше не буду.

Правда, кажется, мне не слишком поверили.

К хижине возвращались вдвоем. Звенящий поток, которая была, вдруг взяла и сгинула. Сиу. Что с нее взять.

— Извини, — тихо сказала я, спрятавши руки в карманы.

— За что? — вздохнул Чарли.

— За то, что ученица из меня… я вправду стараюсь. Но не выходит.

И не выйдет. Может, я уже старая, чтобы учиться. Слышала, как пастор наш говорил, что дети учатся легче, а я ведь не дите уже.

— Может, потому и не выходит, что я учитель никакой? — он потер лоб. — Думал, помогу. А вместо этого… а если бы оно у тебя в руках рвануло?

Ну… тогда Дин Томпсон перестал бы значиться самым большим придурком по эту сторону реки. Ага.

— Но не рвануло же?

Второй вздох был ответом. Оно и понятно. Сегодня не рвануло, а завтра — как знает?

— И что делать-то?

Не учиться вовсе? А если оно… вот пока силу я сдерживаю, но вдруг вырвется? И этими вот молниями. Или огнем? Я же ж… я ж дом спалить могу! И не только дом.

В груди заныло.

— Пока оставить, как есть. На Восток тебе ехать придется, — Чарли остановился и повернулся ко мне. — Не хмурься, Милисента. Дело не в нашем договоре… ты же знаешь о нем?

Я кивнула.

Чего ж не знать-то. Эдди от меня никогда и ничего не скрывал.

— Так вот, ни я, ни твой брат не собираемся принуждать тебя к чему-либо. Более того, искать тебе мужа, пока ты в нынешнем… гм, состоянии… неразумно.

Ну… да.

Наверное.

Не знаю. Я уже даже почти привыкла к этой мысли. Живут же люди и замужем.

— Мне не кажется, что ты согласишься носить блокирующие браслеты, тем более это не слишком-то полезно, — Чарльз посмотрел на хижину, которая виднелась вдали.

И она.

И колодец.

Лошади.

Сиу, забравшаяся на крышу. Сама эта крыша, выглядевшая слишком хрупкой, чтобы на нее забираться.

— А без них с твоей силой справится… сложно. Поэтому сперва тебе нужно будет выучиться.

— Ага, — я мысленно пнула себя. Приличные девицы не агакают. И не пялятся на мужиков вот так, прямо, разглядывая, будто в первый раз увидели. Даже если это — жених.

Пусть и невсамделишный.

От этой мысли я окончательно пришла в душевное расстройство. А оно со мною случалось до крайности редко.

— И чтобы не я учил, а нормальные наставники. Я напишу своему. Он не откажет поработать с тобой в частном порядке.

— Думаешь, получится?

— Думаю, что да. Ты ведь умная девушка.

Да? А по мне дура дурой. Но слышать приятно.

— Не напрашивайся на комплимент, — Чарли улыбнулся так насмешливо, что я только хмыкнула. Чего? Не напрашиваюсь нисколько. Стою. Молчу. Слушаю чужие умности. — Ты и вправду особенная, Милисента. А потому поверь, ни я, ни твой брат не дадим тебя в обиду.

Поверила.

Не знаю, как насчет графчика… может, у него от помолвки переклинило, но Эдди меня точно обидеть не даст.

Я кивнула.

— Вот и отлично.

— А… — я поймала Чарли за рукав. — Если не получится? Если… я слишком старая, чтобы учиться? Или необучаемая?

— Читать умеешь?

А это тут при чем?

— Умею.

— Стало быть, вполне обучаемая. Не наговаривай на себя.

— Я не наговариваю, — во мне жило чувство противоречия. — Просто… если все-таки… если не получится. Что тогда?

С ответом Чарли не спешил. Явно маялся, то ли утешить, придумав чего-нибудь этакого, вежливого и вдохновляющего, то ли правду сказать.

— Не ври, — попросила я.

Я же ему не стала. Я им с Эдди все пересказала, чего услышала от сиу, еще в тот первый день, когда мы решили, что тут ненадолго.

— Тогда… да, вероятно, придется всерьез задуматься о блокирующих браслетах.

— Которые вредны для здоровья?

Чарли не отвел взгляд.

— Они тоже разные бывают. Есть те, которые перекрывают доступ к силе полностью. Но их используют лишь по приговору суда. Если, скажем, человек совершил преступление. И не любое, но тяжкое.

— Вроде как спалил другого?

Желания ехать на Восток стало еще меньше.

— Да. Убийство с помощью силы — это… скажем так, не то, на что суд посмотрит сквозь пальцы. Но это если случилось оно не в целях самозащиты. И при хорошем адвокате… да и вообще! Не обязательно кому-то что-то рассказывать! — он едва не выкрикнул это.

Да.

Пожалуй.

Рассказывать о таком не стоит. И вообще… помалкивать надо. А заодно уж постараться никого не прибить уже там, на Востоке.

— Есть браслеты, которые не столько перекрывают доступ к силе, сколько уменьшают ширину энергетических каналов. А чем они шире, там больше энергии прокачивают. Сужение их — метод лечения некоторых болезней.

Я смотрю на Чарли.

Он на меня.

— Иногда сила… избыток силы дурно сказывается на разуме.

— То есть, это браслеты для психов?

— Я бы скорее выразился, что для людей, которые не способны справиться с даром.

— Я тоже свихнусь?

— А ты не способна справиться с даром?

— Ты мне скажи!

Чарли покачал головой:

— Говорить можно многое, но понять, сколько в сказанном правды, способна лишь ты сама. Точно также и с силой. Пока ты никого не убила… скажем так, в последнее время ты никого не убила. Я не видел ни спонтанных выбросов, ни приступов магической каталепсии.

— Чего?!

А это еще что за ерунда?

— Не важно. Поверь, у тебя с контролем все обстоит очень даже неплохо. И надо лишь немного подучиться. Ты мне веришь?

Хочется.

Очень хочется. И я почти готова поверить. Чарли протягивает руку, и я касаюсь ее. Осторожно. Это ведь просто прикосновение. Оно ничего не значит.

А земля вдруг вздрагивает.

И гудит, долго, протяжно.

— Что за…

— Эй вы там, — крик Эдди перекрывает вопрос. — Собирайтесь. Поезд идет.