Глава 32 Где готовятся встречать незваных гостей
Глава 32 Где готовятся встречать незваных гостей
Я упала на Чарли, засадив ему локтями по ребрам, и еще подумала, что сам виноват. Нашептывает мне тут на ухо, правда, не пошлости, а потом уберется на свой этот восток, оставив меня наедине с разбитым сердцем.
Подумала и…
Поезд явно останавливался и резко. Что-то ударило в стену, причем звук получился такой, будто колокол бухнул. А у меня в голове одно: это я правильно булочки доела.
Чувствовалось, что новые не скоро испекут.
Не знаю, как долго поезд останавливался, но остановился, и нас снова швырнуло вперед. Я только и успела, что сжаться в комок, но все одно о диван ударилась, благо, мягкий.
А потом над головою что-то протяжно завыло.
— Тревога, тревога… — нервный голос оглушил.
Я еще пыталась подняться, когда дверь распахнулась.
— Маги? — поинтересовался знакомый уже тип. — Наверх.
— Что происходит?
— Мертвяки идут, — сказал он и, подняв руку к шляпе, добавил. — Извините, леди, но повоевать надобно, а то ж сожрут.
Аргумент был серьезным.
И я вытащила перчатки, порадовавшись, что не стала убирать их, как и алхимическое ружье, в багаж. Оно-то говорили, что не пригодится, но я девушка осторожная.
Предусмотрительная.
Вот и предусмотрела.
Чарли молча подал руку. Ну хоть ворчать не стал, что не место мне в бою.
В вагоне было людно.
Шумно. Тесно.
— Щиты пока держатся, — давешний тип говорил громко, и голос его заглушал шум толпы. — К сожалению, вышла из строя помпа. Ремонт займет некоторое время, и для него придется отключить внешний контур защиты.
— Номера ставь, — рявкнул огромный, раза в два больше Эдди, орк. — А то треплешься.
Его соплеменники загудели.
Дальше… дальше было как-то обыкновенно. Старший командовал. Народ слушал.
И исполнял.
Люди, смотрю, собрались серьезные, бывалые, а потому никто не тратил время на споры, разве что бледный невзрачный тип сказал:
— Я попробую с ними поработать, — он взмахнул руками, и его окутало сизоватое облако, заставившее прочих отступить. — Но нужно будет некоторое время на подготовку.
— Прикроем, мертвогон, — отозвался тот же орк. — Не боись.
— Некромант, — очень тихо сказал Чарли. Но был услышан. И бледный тип повернулся к нам, смерил взглядом и едва заметно кивнул, то ли приветствуя, то ли просто показывая, что Чарльз угадал. А тот не унимался: — Силы немалой. Никогда таких… впрочем, не важно.
Может, и так. Но ведь некромант — это хорошо?
То есть, некроманту ведь проще с мертвяками поладить, чем нормальным людям?
Милисента кивнула и погладила пушку, колбы которой медленно наполнялись алхимическим дымом. Один за другим загорались, активируясь, огненные камни. И сопровождающий хмыкнул:
— Вы, леди, только далеко не сувайтесь, а то ж еще зашибет ненароком.
— Постараюсь, — Милисента одарила типа очаровательной улыбкой, и уже за это захотелось двинуть ему в морду.
Но некогда.
Мертвяки.
Мертвяков оживших Чарльз уже видел. На полигоне, где поднимались они единственно волей штатного некроманта и для проведения практических занятий. А потому те мертвяки выглядели даже прилично, двигались с неспешностью людей, что и после смерти сохраняли представления о хорошем воспитании. Но, как уже успел усвоить Чарли, с воспитанием на Западе в целом было не очень, даже среди живых.
Где-то впереди коротко рявкнула пушка, наличие которой на поезде в нынешних обстоятельствах даже не удивило. Скорее порадовало. Огненный шар взмыл в небеса, ненадолго разодрав искусственный сумрак. И Чарльз выматерился.
Вслух.
Мертвяки… мертвяки шли. Они поднимались из темных песков, страшные, ободранные, являющие собой естественное продолжение этих самых песков.
— Ох… — добавила Милисента. И еще пару слов, для леди неподходящих, но вполне здраво описывающих ситуацию.
Чарльз огляделся.
Пески.
Всюду, мать его, пески. Серые, грифельные, местами поблескивающие свинцовыми лужами выплавленного металла. Поезд застыл в этих песках, слегка наклонившись набок. Рельсы заносило. Но трубы дымили, да и в целом энергетические контуры оставались активны.
Помпа, стало быть.
— Маг? — поинтересовался орк, разглядывая Чарльза с непонятною жалостью.
— Да. Немного.
— Хорошо, — орк аккуратно расстегнул пуговицы. Пиджак его, шитый из отменного шерстяного сукна несколько диссонировал с перьями в волосах и костяным ожерельем. В ожерелье поблескивали драгоценные камни. А щеки орка украшали характерные глубокие шрамы.
Воин.
— Это вообще… нормально? — поинтересовался Чарльз, указав на мертвяков, которые продолжали подниматься из песков. Вообще подумалось, что самое бы время или в панику удариться, или приготовиться к героической смерти. А он стоит, смотрит, прикидывая, как оно сподручнее будет драться. — Извините, я просто в первый раз еду.
— В город? — орк мертвяков разглядывал спокойно, то ли случалось встречаться, то ли в целом нервная система его отличалась изрядной крепостью.
— Да.
Передние ряды выглядели почти целыми. На костях сохранились остатки одежды, да и плоть, потемневшая то ли от времени, то ли от песков, издали казалась нетронутой.
— И на кой он сдался восточнику?
— Да… так… личные дела.
Орк приподнял бровь, в глазах читался вопрос. И наверное, в другой ситуации Чарльз не ответил бы, но… мертвецы приближались. Они двигались рывками, создавая ощущение, что кто-то там, в поднебесье, дергает невидимые нити, заставляя неживое притворяться живым.
Ветер донес запах тлена.
— Сестру ищу. Увез ее один там… — Чарльз поглядел на Милисенту и, вздохнув, добавил. — Нехороший человек. И ладно бы просто, но подозреваю, что обижают ее.
— И ты хочешь его найти? — уточнил орк.
— Хочу.
— Чтобы выдрать глотку, а из черепа сделать кубок?
— Ну… для начала я думал просто поговорить, но ваш вариант определенно нравится мне куда больше.
Орк кивнул.
— Дочь. Ушла. Из племени. Ищу.
— К человеку? — Чарльз краем глаза наблюдал.
Вот женщины, тяжело переставляя ноги, проваливаясь в пески по колено, выбираются и бредут. Они наступают друг другу на подолы темных платьев, не замечая того. За ними ковыляет уродец, сплетенный из остатков тел. Остов гиганта, кажется орка… и солдаты в грязных лохмотьях. Форма угадывается только по ремням да пуговицам.
— Она хорошая у меня. Толковая. Охотница. И с духами говорит.
Орк сложил руки и поднес к губам, дунул, отчего по пустыне пронесся низкий гудящий звук. И мертвецы замерли.
— Той весной в возраст вошла. Мужа нашел. Хорошего. Сильного. Он поднес ей шкуры серебряных лис. И еще корни черного дерева. Он добыл шкуру горного льва, чтобы в доме их было тепло. Он поставил типи и украсил его рисунками.
Что-то подсказывало, что усилия эти пропали втуне. Но Чарльз не торопил.
— И она вошла в его дом. Они разделили кровь и воду. И она надела на шею его оберег от злых духов.
— А потом что случилось?
— Потом… мы ушли на охоту. Хорошая была охота, — орк оскалился и вытащил из-за пояса то, что весьма условно можно было назвать револьверами. Как по мнению Чарльза, больше они походили небольшого размера пушки. — А когда вернулись, то типи был пуст. Огонь в камине погас. И в моем тоже. Этот человек забрал мою дочь. И мою жену. И жен других воинов. Мы убьем его медленно.
Чарльз вот взял и поверил.
Мертвяки подобрались ближе. И пушка вновь выплюнула огненный шар, который теперь повис прямо над порожденьями пустыни. Шар задержался в небе, чтобы расколоться на сотню меньших, и уже они пролились огнем. Мервтяки вспыхнули, некоторые и вовсе превратились в факелы, но прочие будто не заметили. Они продолжали идти, подбираясь ближе и ближе.
Где, мать его, некромант?
— Они ушли сами? — уточнил Чарльз, ибо история эта нравилась ему все меньше и меньше.
Сначала сиу.
Потом Августа. Теперь еще и орочьи женщины, которые, безусловно, всем хороши, ибо признавать обратное, когда рядом с тобой стоит огромный орк, чревато, но для человека… связи случались. И люди с нетрадиционными вкусами тоже.
Любовь опять же.
Любовь, как Чарльз успел понять, такая штука, перед которой здравый смысл бессилен.
Только чтобы у всего племени и сразу? Это не любовь уже, это какое-то массовое помешательство.
— Сами, — сказал орк. — Ты знаешь?
— Догадываюсь. Дело такое… моя сестра тоже имела жениха. И слово данное сдержала бы. Но…
Рявкнуло ружье Милли, едва не сбив ее с ног. Благо, Чарльз успел подхватить. А из длинного ствола вылетел белый заряд, который разорвался у мертвецов под ногами.
— Проклятье, выше надо брать, — проворчала Милли.
А орк кивнул, мол, так и есть.
Земля под ногами чуть вздрогнула. И навстречу мертвецам вышел некромант. Он скинул пиджак, оставшись в какой-то слишком уж белой рубахе. И эта рубашка выделялась на фоне окрестной черноты, ослепляя, словно солнце.
— У сиу схожая проблема.
Чарльз не был уверен, имеет ли право говорить, но что-то подсказывало, что союзники не помешают.
— И подозреваю, что с них все и началось.
Орк выругался. А потом добавил:
— Вечно эти остроухие…
Гавкнули выстрелы, где-то сбоку, а потом снова пушка, и на сей раз Чарльз кожей ощутил жар пламени, которое полилось на мертвецов с небес.
— Давай, магик… — орк нажал на спусковые крючки, и огромные стволы его револьверов выплюнули пламя. Логично. Огонь — естественный враг мертвой плоти.
Кажется, так их учили.
Чарльз отряхнул руки.
Огонь… не совсем его стихия. Нет, он способен сотворить и огненную стену, и огненную плеть, но все одно… хотя…
Пламя загудело.
И поползло навстречу. Наверное, сохранись в этих телах хоть искра разума, они бы отступили. Но нет. Сперва вспыхнули остатки одежды, а следом и плоть. Задымило. Завоняло. И дым этот пополз по пескам, в них же впитываясь. Кто-то из мертвяков упал, но прочие продолжали идти.
Снова бахнуло ружье, и огонь выплеснулся на передних.
Пушка…
Пламя.
Снова пламя…
Стрекочет что-то, то ли кузнечик, то ли пулемет. И задние ряды падают, что колосья под серпом. Красивое сравнение. Чарльз дал себе слово запомнить.
Ему еще в Географическом обществе выступать. А там любят красивые рассказы.
По спине полз пот.
По лицу тоже.
Он закусил губу. Сколько же их? И что тут было? Сиу… и орки… и снова сиу. Люди. Военные. Обычные. Разные. Скорее всего имела место битва, и многие пали.
Чтобы подняться.
Свистнуло копье, брошенное неловкой рукой.
А все идут… Чарльз поискал взглядом белую рубаху некроманта.
— Чарли! — Милисента отбросила ружье. — Давай вдвоем, как там…
Она сама встала за спину, обняла его, щедро делясь горячей злой силой. И та потекла, полетела по жилам, чтобы выплеснуться огненной стеной. А уже та отделила живых от мертвых. И передние ряды обратились пеплом. Стена же, слегка уменьшившись, двинулась дальше, освобождая пески… и тогда-то Чарльз снова увидел некроманта. Тот стоял в десяти шагах от поезда, окруженный мертвецами, которые его словно бы не замечали.
Нервы, однако, у человека.
— Ишь ты, — восхитился орк, отряхивая песок со штанов. Штаны, к слову, в отличие от пиджака, были кожаными, украшенными бахрамой и шитьем.
Огонь постепенно опадал. Но и мертвецов удалось оттеснить. Кроме тех, что собрались вокруг некроманта. Он поднял руку, и в ней будто искра блеснула.
Мертвяки остановились.
Замерли.
И повернулись к некроманту. Все и разом.
Тот разжал ладонь. Точно искра… какая-то неправильная. Серебряная? Или нет. Драгоценная… не разглядеть, далеко стоит. Главное, что тянет от нее чем-то… чем?
Мертвяки стояли.
Смотрели.
На некроманта. На искру в ладони. А про остальных будто и позабыли.
— Рисковый он, однако, — орк спокойно перезаряжал револьверы. Патроны были под стать оружию, огромными и расписными. Надо полагать, не для красоты.
— Что это?
— А кто ж его знает, — орк пожал плечами. — Я, чай, не шаман.
По пустыне пронесся тонкий звук, будто кто-то струну дернул. От этого звука уши заболели, и глаза. Орк и вовсе выругался, выронив патроны.
— Держите, — Милисента первой подняла их. — Красиво, правда?
Звук повторился.
Ниже, тяжелее. И снова высоко. И еще выше, так, что и звук-то едва уловим, но появилось вдруг чувство, будто с Чарльза шкуру сдирают.
Живьем.
Орк открыл рот. Он дышал тяжело, а глаза его налились кровью. Чарльз подозревал, что и сам-то выглядит не лучше.
— Какая мелодия… — Милли прикрыла глаза. — Невероятно… наверное, в театре так не играют. Чарли, ты в театре бывал?
И сама себе ответила.
— Бывал, конечно, — она тряхнула ружье. — Разрядилось… а к нам как-то балаган приезжал. С артистами. Там тоже один, на скрипочке… и еще в борделе рояль есть.
— Зачем? — почти искренне удивился Чарльз.
— Не знаю. Для красоты может? Играть там все одно никто не умеет. А я в театр хочу.
— Выживем — свожу. В Императорский, — пообещал Чарльз, вытирая рукавом нос, из которого хлынула кровь.
— Тогда выживем, — обрадовалась Милисента, и в колбе ее ружья вновь заклубился туман. — Если в театр…
Вот, что любовь к искусству с людьми делает!