Глава 19

* * *

— ЮЛИЯ —

Меня разбудил его голос, тихий, тёплый и он звучал совсем рядом.

— Спящая красавица, Новый год через полчаса… Будешь его встречать?

Я тут же распахнула глаза.

В моей голове, ещё мутной от глубокого, целительного сна, вспыхнула одна самая важная мысль.

— Утка! – выпалила я, пытаясь вскочить, но запуталась в пледе.

Захар, сидевший на краю дивана, рассмеялся.

Звук был таким родным и успокаивающим.

— С уткой полный порядок. Жир из неё вытопился, я духовку отключил, но оставил её там, чтобы подать на стол горячей.

Я села, растёрла лицо ладонями, как будто умылась, и выдохнула:

— Ты – золото, Захар. Вот честно. Слушай, я как убитая спала…

— Это всё баня. Она хорошо тебя расслабила, – заметил он, поправляя на мне сползший плед.

— Нет, – покачала я головой. – Это всё стресс, который я копила целый чёртов год, наконец-то вышел. А выйти ему помог именно ты, – я ткнула его пальцем в твёрдую, тёплую грудь, – и ещё баня. Именно в таком порядке.

Он улыбнулся.

— Пока ты храпела, я немного похозяйничал, – признался он. – Приготовил бутерброды, достал бокалы, посуду, всё намыл, чтобы к полуночи всё было готово.

Я уставилась на него.

— Я не храплю… наверное… – пробормотала я.

Захар улыбнулся шире.

Мой сонный мозг с трудом переваривал информацию. Он сделал всё это, пока я валялась и… храпела?

— Чёрт, – вырвалось у меня. – Ты хоть реально реальный? Или ты моя самая шикарная галлюцинация? Съехавшая с катушек психика на фоне одиночества и переохлаждения породила идеального мужчину… Если это галлюны, – голос мой дрогнул, – то я не хочу, чтобы они покидали меня. Никогда.

Вдруг меня накрыла лёгкая, иррациональная паника.

Так не бывает! Мужчины не появляются из ниоткуда, не умеют ВСЁ, не заботятся вот так… просто так! Да таких, как Захар, не существует в природе!

Это должно быть сон… Я задубела там на дороге и мне всё снится.

Захар увидел, наверное, панику в моих глазах.

Его лицо стало серьёзным.

Он придвинулся ко мне, взял меня в объятия, крепко, надёжно и поцеловал.

Такой поцелуй, который не оставлял сомнений в реальности происходящего. Вкус его губ, тепло его кожи, запах, всё было слишком подробным, слишком живым для галлюцинации.

Мой мозг наконец капитулировал и просигналил: «Всё реально. Расслабься».

— Теперь как? – спросил он, отрываясь на сантиметр и глядя мне в глаза. – Веришь, что я настоящий?

— Да-а-а-а… – протянула я, обмякнув, и уткнувшись лицом ему в шею, в тёплое место у ключицы. – И чтобы ты понимал, я тебя не отпущу. А если сбежишь от меня, я к тебе припрусь. Я знаю, где ты работаешь. И где живёшь, тоже знаю. Я твой паспорт видела…

И тут я прикусила язык.

Чёрт! Чёрт-чёртище! Я только что в порыве эмоций призналась, что рылась в его вещах!

Я замерла, ожидая его реакции.

Он чуть напрягся, я почувствовала это по мышцам его спины под моими ладонями.

— Угу. Ясно, – произнёс он нейтрально.

Я вздохнула, решив выкладывать всё до конца.

— Прости, это было в тот момент, когда я думала, что тебя волки съели, бандиты похитили и прочие ужасы… и полезла в твою сумку, чтобы… сама не знаю, что найти. Короче, я узнала, что ты реально Морозов, и что ты реально не женат. И всё.

Он покачал головой, изображая лёгкое неодобрение, но в его глазах не было гнева. Скорее… понимание.

— Так что, Юля, будем дальше болтать или приготовимся к встрече Нового года? – перевёл он тему, как опытный переговорщик.

— Ты не сердишься? – прошептала я, всё ещё чувствуя себя немного виноватой.

Он задумался на секунду, его взгляд стал отстранённым, будто он взвешивал что-то внутри.

— Нет, – сказал он честно. – В контексте твоей паники это логично. Я бы, наверное, тоже полез.

Я облегчённо выдохнула.

Он всё понимает!

Восторг снова заполнил меня с головы до ног. Я поднялась с дивана, скинула плед и потянулась, чувствуя, как бодрость возвращается в каждую клеточку.

— Ну, тогда поехали! – объявила я, беря его за руку и таща на кухню. – Лично у меня, – сказала, обернувшись к нему на ходу, – это будет самый лучший Новый год в жизни!

* * *

Атмосфера в доме стала особенной, звонкой и наполненной ожиданием.

Захар перенёс кухонный стол в гостиную, и мы накрыли его.

Я наконец-то поставила в вазу пихтовые ветки, которые до сих пор валялись в прихожей.

И я чувствовала, как внутри меня растёт не просто предвкушение праздника, а предвкушение чуда, которое уже случилось, но вот-вот будет официально признано боем курантов.

Я поймала себя на мысли: «Юль, ты нашла своё женское счастье. Пусть прошло всё стремительно, даже безумно, но твоё сердце не врёт. Оно стучит так уверенно только рядом с ним».

Я нарядилась по-новогоднему, но по-домашнему: белый пушистый свитер, белые вязаные штаны, толстые носки.

Волосы собрала в высокий небрежный пучок, мне шло и мне нравилось.

Захар был в своих практичных лыжных штанах и простой майке.

Мне захотелось сделать для него что-то особенное, новогоднее.

Я полезла в шкаф, чтобы найти что-то... не знаю, что, и мои пальцы наткнулись на свёрток на верхней полке.

Аккуратный, в плотной коричневой бумаге, перевязанный верёвкой.

Я развернула его, и у меня замерло сердце.

Тёмно-красный, почти вишнёвый свитер. Густой, тёплый, с красивым рельефным узором.

Я узнала вязку. Это мамины руки.

Она любила вязать.

Значит, она связала свитер отцу. Видимо, собиралась подарить… но не успела.

Лёгкая, светлая грусть накатила на меня.

Я прижала свитер к лицу, вдохнула запах очень крепкой, сильной любви и вдруг поняла: эта вещь не должна пылиться, она должна согревать. Того, кто сейчас согревает меня.

— Смотри, что я нашла, – сказала я, выходя к Захару и протягивая ему свитер. Голос дрогнул. – Он новый. Мама связала и очевидно, собиралась папе подарить… Хочешь надеть? Он будет как… как благословение от них.

Он ничего не сказал.

Молча взял свитер в свои большие руки, потрогал шерсть, ощутил её плотность, потом кивнул.

Снял свою майку, и я на секунду отвлеклась от грустных мыслей, любуясь рельефом его спины при свете лампы.

А потом он натянул мамин свитер.

Он сидел на нём идеально. Не короткий, не длинный. Цвет вина оттенял его смугловатую кожу и тёмные волосы.

Захар выглядел… невероятно. Суровым и одновременно уютным.

Как викинг, который наконец-то нашёл свой дом у камина.

Моё сердце ёкнуло от такой картинки.

И в этот момент на меня накатило вдохновение.

Острое, неотложное желание сказать что-то важное.

Вот прямо сейчас, до боя курантов, чтобы войти в Новый год с открытым сердцем.

— Захар, – начала я, подходя ближе и беря его руки в свои. – Перед тем как Новый год наступит, я хочу сказать… Я ведь серьёзно про нас. Я знаю тебя всего сутки, а у меня ощущение, что я знаю тебя очень давно, будто мы всю жизнь были знакомы. Может, наши души раньше были вместе? И вот встретились в самый нужный момент, в самый правильный час, да ещё в лесу… Может, такое быть?

Я смотрела ему прямо в глаза, не скрывая ни надежды, ни лёгкого страха, что это прозвучит слишком пафосно и глупо.

Он не засмеялся, не отвёл взгляд.

Его пальцы сжали мои ладони.

Захар молчал несколько секунд.

— Наука, которой я занимаюсь, – начал он тихо, – изучает лёд. В нём есть слои, они как страницы в книге. Каждый год оставляет свой след. Пыльца, пепел, пузырьки воздуха другой эпохи. – Он сделал паузу, его взгляд стал глубже. – Когда я смотрю на эти слои, я вижу историю. Всё связано. Ничто не появляется из ниоткуда, Юля.

Он поднял наши сцепленные руки и прижал к своей груди.

— Может, и люди так же. Просто… правильное совпадение всех слоёв, моих и твоих. Опыта, боли, ожиданий, страхов. В какой-то момент они сложились так, что между нами не осталось зазора.

Он наклонился ко мне, и его лоб коснулся моего.

— Так что, возможно, мы не знали друг друга, но мы уже были готовы к этой встрече. Оба. И это даже важнее.

Его слова были... такими умными. В них была вся его научная, аналитическая натура, которая вдруг обернулась самой поэтичной и точной метафорой любви, какую я когда-либо слышала.

У меня от этих слов и его тепла выступили слёзы.

— Значит, мы правильно сложились? – прошептала я.

— Я думаю, что не просто правильно, а идеально, – так же тихо ответил он и поцеловал меня. Медленно, торжественно, как будто скрепляя этим поцелуем наше общее решение, вступить в Новый год не просто вместе, а как одно целое.

Как два слоя, которые больше никогда не разделятся.

* * *

Захар поднял свой бокал.

В его глазах, отражающих огонь камина, плясали отблески пламени.

— За тебя, Юля, – сказал он тихо, но так, что каждое слово прозвучало ясно и чётко. – За твою чистую, искреннюю, непосредственную суть, которая меня покорила и… даже сбила с ног.

Он сделал маленькую паузу, будто подбирая слова, которые давались ему труднее, чем расчёт ледовой нагрузки.

— Спасибо тебе. За всё.

У меня внутри всё перевернулось.

Это было почти признание.

Не в любви, нет, слишком рано, а в том, что я для него уже что-то значу.

Моё сердце заколотилось так громко, что, казалось, его слышно аж в соседней деревне.

Я подняла свой бокал, чувствуя, как пальцы дрожат от волнения.

Словарный запас, обычно такой обильный, вдруг куда-то испарился, оставив лишь простые обрывки.

— А я поднимаю бокал… за тебя, Захар. Потому что ты… просто потрясающий во всех смыслах мужчина. Я хочу, чтобы мы были счастливы. Вместе.

Он посмотрел на меня так, будто видел не только меня, но и всё наше возможное будущее, наверное, очень сложное, непредсказуемое, но наше.

— Так и будет, – сказал он просто.

И в этот самый момент в телевизоре забили куранты.

Мы осушили бокалы, и после этого я сразу потянулась к нему, не позволив ему даже кусочек утки попробовать.

Правило первое для идеального Нового года: он должен начинаться с поцелуя.

И не какого-нибудь, а самого настоящего, страстного, запоминающегося.

Наши губы встретились, и это был… не просто поцелуй.

Вкус шампанского на его губах, сладкий, а под ним тепло, знакомое уже, родное.

Его руки обняли меня, одна легла на поясницу, прижимая ближе, другая на затылок.

Его губы уже хорошо знали мои.

Я ответила с той же силой, вцепившись пальцами в его новый свитер.

Я чувствовала, как радость разливается во мне теплом.

Она заполняла каждую клеточку, вытесняя все старые страхи, сомнения, обиды.

Я была счастлива.

По-женски, глупо, безоговорочно счастлива.

И это счастье было похоже на полёт, такой лёгкий, но при этом головокружительный, бесконечный и прекрасный полёт.

А в голове, пока наши губы говорили на языке, куда более красноречивом, чем слова, уже строились планы.

Яркие, смешные, безумные.

«Конечно, я перееду к нему. У меня же квартира сорок метров всего, там он и развернуться не сможет, локтём все полки собьёт. А у него восемьдесят квадратных метров! И я всегда буду его ждать, писать ему смс-ки, звонить и напоминать, что я очень его на букву «Л». И встречать буду как надо, прямо так ух, как буду встречать. Или… а что если я и правда с ним уеду на Север? Я же дизайнер, могу работать, откуда угодно. Главное, чтобы интернет был. А там есть интернет? На полярной станции вообще присутствует хоть какое-то подобие цивилизации? Надо спросить… Хотя я за ним хоть в тайгу, хоть в Африку. Нет, в Африку он точно не поедет, ледников же там нет. Жара мне не светит…»

Мы оторвались друг от друга и дышали часто, лбами прижавшись друг к другу.

— Начало года удалось, – хрипло прошептал Захар, и в его голосе слышалось удовлетворение человека, который только что завершил сложную, но очень успешную операцию.

— Ещё бы, – выдохнула я, не открывая глаз. – Теперь весь год будет таким. Только… знаешь, у меня вопрос стратегического планирования.

Он приподнял бровь, отстранившись на пару сантиметров.

— Какой?

— Ну вот, например, у тебя квартира восемьдесят метров. У меня всего сорок. Где будем жить, когда ты не на Севере? Потому что я, честно, уже мысленно всю свою мебель к тебе перетащила. У тебя там, наверное, голые стены и мебель подобрана, чтобы просто была, и никаким дизайном там не пахнет…

Захар рассмеялся, и этот звук наполнил дом ещё большим теплом.

— Мебель, да, чтобы просто была. Голые стены… тоже. Про дизайн я даже не думал. Кстати, у меня ещё балкон есть, очень большой и с хорошим видом.

— О, балкон! – я чуть не захлопала в ладоши. – Я его превращу в зимний сад! Нет, в мастерскую! Нет, в уголок для медитации с камином!.. Хотя подожди, камин на балконе – это нарушение всех правил пожарной безопасности…

— Юля, – перебил он меня, но в голосе не было раздражения, только лёгкая, счастливая усталость. – Давай сначала новогодние праздники переживём. А потом уже будем решать, где жить… Может, ты не захочешь ничего со мной…

— Я уже всё решила, – заявила твёрдо и категорично. Выдумал тут.

— Ладно, тогда может сначала утку попробуем? – улыбнулся Захар.

— Точно! – согласилась я, хватая его за руку и таща к столу. – Сначала утка! Потом планы мирового господства! Вернее, обустройства нашей будущей берлоги!

Мы сели, и он принялся разделывать в принципе разделанную уже утку на более мелкие кусочки, резал её специальными ножницами ловко, уверенно, как всё, что он делал.

Я смотрела на его руки, на спокойное, сосредоточенное лицо, и думала:

«Вот он. Мой самый лучший мужчина. И он теперь весь мой. И я его. И этот Новый год, он первый из многих. Самых счастливых в моей жизни».

И, откусывая кусочек невероятно сочной утки, я поняла ещё кое-что: счастье – это не место и не размер квартиры. Счастье – это когда ты наконец-то дома. А дом там, где ОН, мой Захар. Вот так.