Глава 21

* * *

— ЗАХАР —

Первое, что я услышал, – это звуки чужого автомобиля по снегу у ворот.

Мотор работал неровно, стрекотал, точно не Николай.

Тело мгновенно переключилось от состояния глубокого покоя, тепла её тела у меня под боком, к полной боевой готовности.

Мозг очистился ото сна и включился инстинкт выживания, отработанный в сотнях ситуаций, где от скорости реакции зависело всё.

Выскочил босиком, когда увидел в окно троих с угрожающими выражениями на мордах. Зашли на частную территорию, как хозяева.

Холод снега был ничем по сравнению с холодом внутри.

Типичные городские «решалы», уверенные в силе толпы.

Их лица были разгорячены, может, выпили за рулём.

Глупость, помноженная на наглость.

Их первый «наезд» был примитивен.

–– Где девушка? Выводи её, мужик!

Я не ответил.

Стоял, оценивая дистанцию, тело было обманчиво расслаблено, готово к движению.

Они восприняли моё молчание как слабость.

Пошли странные, даже тупые претензии, будто я удерживал Юля в заложницах.

Похоже, кто-то из её друзей или подруг неверно истолковал ситуацию.

Я не собирался отвечать этим болванам, тогда они решили, что меня можно уложить.

Один, самый горячий, подошёл ближе, попытался схватить за плечо.

Рефлексы сработали быстрее мысли.

Параллельный блок предплечьем, резкое смещение центра тяжести вперёд, короткий, жёсткий удар основанием ладони в грудину, чтобы вывести из строя, отбросить и лишить дыхания.

Он откатился в снег с булькающим всхлипом.

У остальных двух в глазах мелькнуло удивление, затем злость.

Полезли на меня сразу вдвоём.

Другому я круто заехал в глаз.

Третий успел метнуть тяжёлый удар, задел мне скулу.

Боль была яркая и знакомая, но я не обратил внимания.

Тридцать секунд, может, сорок и всё было кончено.

Все трое потирали лицо, мычали от боли и обиды.

Я стоял, дыхание ровное, только сердце глухо билось где-то в висках.

Хотел уже было всё объяснить и отправить их подальше, пока я не начал злиться, как из дома вылетает она.

В свитере и шубе нараспашку, с растрёпанными волосами, глаза, как у разъярённой рыси и начала… орать. На них.

Её голос, такой мягкий, зазвучал как сирена.

Юля не испугалась, она встала рядом и принялась защищать. Меня!

Пока она вела свою огненную тираду, я смотрел на неё и чувствовал нечто, не вписывающееся ни в один шаблон женского поведения.

Я испытал глубокое, почти физическое изумление.

Юля, её поведение было иррациональным с точки зрения выживания.

Выходить к троим разъярённым мужикам? Кричать? Это привлекало внимание, могло разжечь конфликт сильнее. С тактической точки зрения – это была огромная ошибка.

Но с другой… она ведь встала рядом, не закричала, не зарыдала.

Она взяла на себя часть угрозы. Её слова и бесстрашие стали психологическим оружием, которое добило этих идиотов вернее моего кулака.

Они испугались последствий, а она это мгновенно поняла и использовала.

Когда она сунула мне в руку полотенце со льдом и приказала «держать», глядя на мой синяк с такой смесью ярости и нежности, что у меня внутри всё перевернулось, и я понял.

Мне она нравится окончательно и бесповоротно и не просто физически, хотя, боже, да, её тело, отзывчивость, пылкость сводят с ума, а она вся меня покорила.

Со всей своей бестолковостью, болтливостью и этой дикой, безрассудной храбростью.

С её готовностью заявить: «Это моё!» и защищать это до последнего.

Её подруга… Интуиция подсказывала, что это была не «забота».

Больше похоже на зависть, что Юля не сидит одна в тоске, а нашла кого-то.

Это желание испортить, вломиться в чужое счастье со своим грязным сапогом «спасательства».

Классика жанра. Я видел такое в коллективах, когда один вырывается вперёд, другие не радуются, а пытаются зацепить и утопить любым способом.

Но странное дело, даже этот инцидент не вызвал во мне привычной чёрной волны разочарования в человечестве. Потому что на фоне этой мелкой пакости сияло рядом нечто большее.

Юля, которая, прогнав непрошеных гостей, не стала ныть и плакать, а суетилась, пыталась «лечить» меня, а потом прижалась, как будто искала подтверждения, что я цел, поцеловала.

Мы на кухне, она прижималась ко мне, а я гладил её волосы и думал о парадоксе.

Вся моя жизнь построена на порядке, на расчётах, предсказуемости, контроле.

А она ворвалась в этот мир как внезапная и нежданная оттепель.

Беспорядочная, шумная, размывающая все границы.

И вместо того чтобы разрушить всё, она… наполнила ту пустоту, которую я даже не осознавал во всей мере.

–– Спасибо, что защитил меня и дом, – прошептала она.

Прижал её крепче, чувствуя, как её сердце бьётся в унисон с моим.

–– Это я должен сказать спасибо, – пробормотал ей в волосы. – За то, что не дала мне их добить.

Она засмеялась, и этот звук растопил последние остатки льда вокруг чего-то очень старого и замёрзшего внутри меня.

Женщины… Да, с ними жизнь определённо похожа на хаос. Но, чёрт возьми, с Юлей я готов жить и в хаосе.

* * *

— ЮЛИЯ —

Первого января время теряет всякий смысл.

Оно в принципе не ощущается, любой вам скажет.

Он протекало не часами, а состояниями: состояние вкусно поесть, состояние лени, состояние смеха и состояние… ну, вы поняли.

Утренний инцидент отправился в копилку абсурдных воспоминаний, которые только добавляли перчинки нашему общему уюту.

Мы валялись на диване, как два сытых удава.

Ели утку, которая таяла во рту, доедали курицу из тандыра, закусывали салатами и хихикали над старыми фильмами.

Я не поленилась и разобралась со Светкой.

«Света, ты – идиотки кусок! И твой богатый Буратино, идиот в квадрате! Ты представляешь, он каких-то трёх дебилов ко мне прислал! Они прикатили сегодня, первого января! И умудрились найти мой дом! Хорошо, что ноги унесли! В следующий раз я Захара останавливать не стану, пусть им зубы повыбивает, и ноги повыкручивает, чтоб неповадно было на частную территорию с дурацкими спасательными миссиями ломиться! И ты запомни, что так не делается! Всё могло закончиться очень и очень плохо!»

Ответ прилетел почти мгновенно.

Видимо, на райском острове было скучно.

«Ты сама дура, Юля! Первого встречного в дом притащила и ещё гордишься этим! Я переживала, попросила Серёжу помочь (он же связи имеет!), а ты как последняя овца не оценила широкого дружеского жеста! Больше не жди от меня помощи!»

Я фыркнула.

«На минуточку, я о помощи не просила. Вообще. Завязывай с самодеятельностью».

Я вырубила телефон, потом перевернулась и уткнулась носом в Захарово плечо.

— Всё, я порвала все связи с цивилизацией. Отныне мой мир – это ты, диван и запах утки.

Он обнял меня, его пальцы лениво перебирали мои волосы.

— Так тоже жить можно. Но недолго, – констатировал он, и я почувствовала, как вибрирует его грудная клетка от сдержанного смеха.

Вечером, когда за окном стало темно, он вдруг поднялся и потянул меня за руку.

— Одевайся. Выйдем, погуляем, воздухом подышим. Нельзя весь день лежать и ничего не делать.

— Почему это нельзя? – заныла я, но уже натягивала штаны. – Там же холодно, Захар. А у нас тут тепло… Сейчас новый фильм будет…

— Сейчас звёзды хорошо видно. Снег не идёт, небо чистое.

Мы вышли, мороз ударил по лицу, но он не вызвал раздражения, наоборот, я представила, что на Севере. На всякий случай надо привыкать.

Кстати, небо… Боже, небо.

Оно было чёрным-чёрным, бархатным, и на нём горели мириады звёзд.

Не эти робкие городские огоньки, а яркие, дерзкие, сияющие так ярко, что казалось, они очень близко.

Я задрала голову и просто стояла, забыв дышать.

— Красотища-то какая… – выдохнула я. – Я такого обилия звёзд сто лет не видела…

Захар стоял рядом.

— Умеешь ориентироваться по звёздам? – спросил он тихо, и в его голосе слышался профессиональный интерес.

Я фыркнула.

Конечно же я умела!

— Ещё как! – с важным видом ответила я. И ткнула пальцем в самую яркую точку неба. – Видишь? Это Полярная звезда! Она всегда на севере!

Наступила тишина, очень выразительная.

Я повернула голову и увидела на лице Захара выражение… веселья и удивления.

Как у учителя, который только что услышал, что дважды два равно пять.

Он вздохнул и покачал головой.

— Юля… – начал он, – это Венера и она не звезда, а планета. Венера не имеет никакого отношения к определению севера.

— Да, ладно, – сказала я, чувствуя, как по щекам разливается жар стыда. – Ну-у-у… она самая яркая!

— Яркость – не показатель, – произнёс Захар тоном знатока. – Полярная звезда находится в созвездии Малой Медведицы. Она расположена в Северном полушарии рядом с созвездием Большой Медведицы, которое ты… надеюсь, знаешь?

Я кивнула, но показывать не стала, а то мало ли.

Он взял мою руку и медленно провёл ею по небу, как указкой.

— Видишь вот этот «ковш»? Это Большая Медведица. Мысленно проведи линию через две крайние звезды «ковша», звёзды Мерак и Дубхе. Затем отложи пять таких же отрезков вверх. Вот она.

Я напряжённо вглядывалась.

Звёзд было так много, что они сливались в сияющую кашу.

— Э-э-э… – протянула я озадачено. – То есть это та, которая поменьше и поскромнее?

— Да, это она и есть, не самая яркая на небе. Но её ключевая особенность в том, что она находится практически на северном полюсе мира. Направление на неё совпадает с направлением на север. А высота её над горизонтом…

Он замолчал, посмотрев на моё «умное» лицо.

— Ладно, с высотой позже. Главное – это наш главный ориентир в Северном полушарии. Без неё не было бы великих открытий.

Я слушала его с удовольствием.

Захар будет отличным отцом. Научит детей вообще всему и даже больше.

— Викинги, – продолжил он своим низким, ровным голосом, от которого по спине бежали приятные мурашки, – считали её гвоздём, приковавшим небо к оси мира. В Китае её звали «Царственной звездой» и связывали с императорской властью. А Данте в «Божественной комедии» называл её «неподвижным центром мироздания».

Я молчала.

Мой уровень образованности, который я считала достаточно высоким, в этот момент стремительно падал ниже плинтуса, и устремлялся к центру Земли.

— Захар, – тихо сказала я. – Я… я только что показала тебе Венеру и назвала её Полярной звездой.

— Бывает, – усмехнулся он.

— И ты не бежишь от меня в ужасе, крича «Боже, какая невежественная баба!

Он рассмеялся, обнял меня за плечи и притянул к себе.

— Юля, если бы я убегал от каждого, кто не умеет ориентироваться по звёздам, я бы всегда-всегда был один. Даже на полярной станции не все это умеют. Есть навигаторы.

— Ты учёный. И у меня складывается мнение о тебе, что ты вообще всё на свете знаешь. Я начинаю ощущать себя неотёсанной, даже тупой.

— Невозможно всё на свете знать, Юля. Я уверен, есть темы, в которых ты как рыба в воде, а я там полный профан. Так что… не забивай себе голову. Кстати, знаешь что?

Он наклонился и поцеловал меня в холодный нос.

— Что? – прошептала я.

— Я сейчас покажу тебе кое-что красивее любой звезды.

— О-о-о… И что это?

— Созвездие Юли в снегу.

И прежде чем я сообразила, что он имеет в виду, он повалил меня в сугроб.

И снова я визжала так, что даже звёзды могли собраться и улететь, куда подальше.

Зато визжала, как самая счастливая.