Глава 24

— Какого черта ты творишь? — прорычал он. В его глазах, еще секунду назад застигнутых врасплох, снова начал разгораться знакомый огонь ярости.

— Сам виноват! — выпалила я, стараясь скрыть охватившее смятение. Близость была ошеломляющей. — Чего схватил, если сил даже удержать не хватает? Может, тебе в спортзал записаться? Или на бег? — Я несла всякую чушь, лишь бы заглушить панику и странное, предательское тепло, исходящее от его тела.

Наше положение… Черт, надо встать!

Только я попыталась приподняться, как его руки крепко сомкнулись на моих плечах, прижимая обратно.

— Фото! — его требование прозвучало прямо у моего лица.

— Мою фотографию хочешь? — съязвила я, отчаянно пытаясь вернуть контроль. — Будешь в кошельке носить и любоваться на работе?

— Отдай фотографию, Эльмира, — его голос стал низким, угрожающим.

— Ни за что! — солгала я, понятия не имея, куда она вылетела в момент падения. — Сделаю огромный портрет и повешу в гостиной. Пусть все любуются твоими надутыми щеками.

— Вот как? — Внезапно его тон изменился. Ярость будто схлынула, уступив место едкой насмешке. — Так сильно по мне скучаешь, пока я на работе, что хочешь целыми днями глазеть на мою детскую фотку? Только, надеюсь, ничего… извращенного с моими снимками не вытворяла?

— Ах ты! — От этих слов во мне что-то сорвалось. Вся накопленная злоба, унижение, бессилие вырвались наружу. Со злостью и остервенением я стала лупить его кулаками по плечам, по груди. Вот! Получает пусть! За все! За каждый день! За каждый взгляд! За то, что сделал!

— Стой. Стой, — прикрываясь руками, кричал он, но в его голосе не было боли. Был… смех?

— Ага, прям щас! Я прибью тебя, гада! — Я била, не разбирая, куда попадаю, ослепленная яростью. А он… он смеялся. Сначала тихим, сдавленным хрипом, потом все громче и искреннее. Этот звук был настолько невероятным, что я замерла на миг, не веря своим ушам. Арслан Керимов умеет смеяться? Да еще так — от души, почти задыхаясь?

— Прекрати, — сквозь смех выговорил он, схватив мои запястья и мягко, но неотвратимо прижимая их к своей груди. — Ты только смешишь меня, а не лупишь. Силы, как я погляжу, у тебя, как у котенка.

Я застыла, смотря на него. На его лицо, озаренное этой непривычной, живой улыбкой. На глаза, в которых не было ни привычного льда, ни ненависти, ни презрения. В них была какая-то теплая, почти золотистая искорка, которая делала его… другим. Совсем другим человеком. Не Арсланом. Арсиком.

— Успокоилась, дикарка? — тихо спросил он, и его дыхание еще неровно вздымало грудь под моими ладонями.

— А? Да, — прошептала я, внезапно осознав всю нелепость и интимность нашей позы. Жарко вспыхнула. — Отпусти.

— Дурная, — фыркнул он, но в этом слове не было прежней язвительности. Он разжал пальцы.

Я отскочила от него, как ошпаренная, отойдя на несколько шагов. Растерянность гудела во мне, сбивая все мысли. Что это было? Кто этот человек?

Арслан поднялся с пола с грациозной легкостью, отряхнулся и поднял ту самую фотографию, лежавшую рядом.

— Арсик, — раздался тихий, проникновенный голос от входа.

Мы резко обернулись. В дверном проеме стояли Ная, Тимур и свекор. Они смотрели на нас с выражением, от которого у меня похолодело внутри. Они же только пришли? Неужели видели и слышали все? Пожалуйста, пусть это не так…

— Как же я рада слышать твой смех, — прошептала Ная, подходя к брату. Она положила ладонь ему на щеку, и в ее глазах заблестели слезы. — Спустя столько лет…

Значит, все-таки слышали. И смех. А что еще? Наш разговор? 'Мы что-то плохое сказали? Паника сжала горло.

— И правда, сын, — присоединился свекор, и в его чертах промелькнуло что-то мягкое, почти отеческое. — Я рад, что эта девочка заставляет тебя смеяться.

— Элечка, — Ная обняла меня так крепко, словно я была спасением. — Спасибо тебе. Спасибо, что появилась в его жизни. Ты наше маленькое чудо.

— Не перехваливай ее, — Арслан закатил глаза, но в его тоне не было привычной резкости. Скорее, смущенное отторжение.

— Скупердяй! — хлопнул его по плечу свекор. — Дочка, если он будет обижать тебя, сразу скажи мне. Твой отец мигом с ним разберется.

Он поймал прищуренный взгляд сына, закашлялся и резко перевел глаза на потолок, делая вид, что изучает люстру.

— Ты опять? — тихо, но очень четко спросил Арслан.

— Лишь немного! — возмущенно пробурчал свекор, а затем, неожиданно подойдя ко мне, погладил по макушке, точно так же, как это делал мой отец. — Моя вторая дочь. Я спать.

И он быстро ретировался, оставив за собой атмосферу легкого смущения. Арслан проводил его долгим взглядом и покачал головой.

— Он никогда не изменится.

— Оставь его, — тихо сказала Ная, дотрагиваясь до его руки. — Оставь. Мы тоже пойдем. Сладких снов вам.

— Спокойной ночи, — автоматически улыбнулась я им, чувствуя себя абсолютно выбитой из колеи.

Мы молча смотрели, как они уходят. Неловкость висела в воздухе густым, почти осязаемым туманом. То, что произошло, вышло за рамки нашей обычной войны. Это было что-то… настоящее. И это пугало.

— Ну что? — его голос вернул меня в реальность. Он стоял и смотрел на меня тем привычным, насмешливо-отстраненным взглядом. Но теперь я уже знала, что под ним может скрываться нечто иное. — Воздушные замки строишь в своей голове? — Он легонько постучал пальцем по моему виску. — Выброси все, что надумала. Ничего не изменилось. Возвращайся на свое место, принцесса.

Он развернулся и ушел наверх, оставив меня стоять среди осколков только что пережитого странного перемирия.

Нет! Никакого перемирия!

Вот же гад! Прямо бесит! Когда я слышала его смех, видела его улыбку, мне на миг показалось… Но нет. Каким был, таким и остался. Все это было лишь спектаклем. Он просто понял, что за нами наблюдают, и мгновенно вошел в роль любящего мужа, которого рассмешила очаровательная жена.

Точно. Так и есть. Никакого «Арсика» не существует. Есть только Арслан Керимов. И его игры стали еще изощреннее.