Глава 29

Он повёл машину плавно, стараясь избегать резких толчков. Я сидела, прижав лоб к прохладному стеклу, пытаясь сосредоточиться на мелькающих за окном огнях, а не на его руке, все еще лежащей поверх моей.

— Ты… почему? — не выдержала я тишины, голос прозвучал хрипло.

— Почему что? — он не отвёл взгляда от дороги.

— Всё это. Больница. Ремень. Всё.

— Потому что ты моя жена, — ответил он просто, как будто это объясняло абсолютно всё. — И в моём доме никто не будет корчиться от боли в одиночестве. Это непорядок.

— Непорядок, — я горько усмехнулась. — Значит, это просто из-за твоего маниакального стремления к контролю? Чтобы всё было «как надо»?

— Думай, как хочешь, — он парировал, но его пальцы слегка сжали мою ладонь. — Но если ты сейчас расплачешься от боли на пороге частной клиники — это ударит по моей репутации. «Не может обеспечить жене элементарного комфорта». Так что да, это тоже про контроль.

Его откровенность была обескураживающей. Но хотя бы честной.

— А что там было с Рашидом? — рискнула я спросить, меняя тему от собственной слабости. — То, что он сказал…

Рука Арслана мгновенно превратилась в камень. Он резко убрал её, чтобы переключить передачу.

— Не твоё дело, Эльмира.

— Но он говорил о вашей матери… о выборе…

— Я сказал — не твоё дело! — его голос прогремел в салоне, резкий и окончательный. Он резко свернул на почти пустую парковку перед современным медицинским центром и заглушил двигатель. В тишине было слышно только наше дыхание. Он сжал руль так, что костяшки побелели.

— Некоторые двери, — сказал он, не глядя на меня, — лучше никогда не открывать. Потому что за ними нет ничего, кроме боли и пепла. И потом, тебя это не касается. Поняла?

Он открыл дверь и вышел, хлопнув ею. Я осталась сидеть, оглушенная не столько его вспышкой, сколько обнаженной уязвимостью, которая на секунду мелькнула в его последних словах.

Он открыл мою дверь, его лицо снова было бесстрастной маской.

— Выходи. Врач ждёт.

Приём прошёл быстро. Меня осмотрела немолодая, внимательная женщина, выписала сильное спазмолитическое средство для инъекций и дала направление на УЗИ, чтобы исключить другие причины такой сильной боли. Арслан стоял в углу кабинета, скрестив руки на груди, и слушал рекомендации с сосредоточенным видом стратега, выслушивающего доклад.

— Сейчас медсестра сделает укол, — сказала врач, — должно стать значительно легче в течение двадцати минут. Но вам нужно следить за своим состоянием. И, молодой человек, — она строго посмотрела на Арслана, — меньше стрессов для супруги. Нервное напряжение — один из главных провокаторов таких болей.

Он лишь молча кивнул, не споря.

После укола, который подействовал почти волшебно, снимая острую боль как рукой, мы снова оказались в машине. Было уже поздно. Я откинулась на спинку сиденья, чувствуя, как тяжелая, расслабляющая волна разливается по телу.

— Спасибо, — тихо сказала я, глядя в темное окно.

— За что? За то, что не дал тебе умереть? — в его голосе снова зазвучала знакомая едкость, но теперь она была беззлобной, почти усталой.

— За то, что привез. За то, что… выслушал врача.

— Я всегда слушаю специалистов, — отрезал он. Потом, после паузы, добавил: — И что там насчёт стрессов? Я что, стресс для тебя?

Я не смогла сдержать короткий, сонный смешок.

— Ты? Арслан Керимов? Нет, конечно. Ты — воплощение спокойствия и душевного равновесия. Просто ходячая йога-медитация.

Он фыркнул, и это звучало почти как настоящий смех.

— Заткнись и спи. До дома ещё ехать.

Я и правда начала дремать. Сквозь дремоту я слышала, как он тихо говорит по телефону, отменяя какие-то встречи на завтра. Его голос был низким и деловым.

Когда мы въехали в ворота, я почти не помнила, как мы поднялись наверх. Он снова взял меня на руки, и на этот раз я даже не протестовала, просто обвила его шею и прижалась к теплой ткани его рубашки. Он уложил меня в кровать, на мою сторону, и натянул одеяло до подбородка.

— Будешь пить? — спросил он, стоя над кроватью.

— Воды, пожалуйста.

Он вышел и вернулся со стаканом и таблеткой — легким успокоительным, которое выписал врач. Я послушно проглотила. Он поставил стакан на тумбочку, выключил верхний свет, оставив только приглушенный бра.

— Спи. Если станет плохо — скажи.

— Ты где будешь? — спросила я уже почти во сне.

— Здесь. Поработаю немного.

Я кивнула и провалилась в глубокий, лекарственный сон. На этот раз без кошмарной боли.

Проснулась от того, что ворочалась, пытаясь найти удобное положение. В комнате было темно, только легкий свет от ночника. Я потянулась и наткнулась на его спину. Он лежал рядом, на боку, один край одеяла натянут на него. Он не прикасался ко мне, но его близость, его ровное, глубокое дыхание создавали странное ощущение… безопасности.

Я замерла, боясь пошевелиться. Потом осторожно перевернулась на бок, лицом к его спине, и снова закрыла глаза. На этот раз сон пришел быстро и тихо. И последней мыслью перед тем, как забыться, было: «Какой же он все-таки противоречивый. И почему это так пугает?»

Утром, едва открыв глаза, я наткнулась на его профиль, освещенный светом экрана. Арслан сидел в кресле, как страж. Мне бы встать, привести себя в порядок, но я замерла, разглядывая его. Наше знакомство было ужасным. С первой минуты я видела в нем лишь жестокого, высокомерного тирана. Но с тех пор, как я оказалась в этом доме, я начала замечать другого Арслана. Того, кто молча терпит хватание за ухо от сестры. Кто отдает свою кровать. Кто везет ночью в больницу. Эти контрасты сводили с ума.

— Думаешь над тем, как мне о своих чувствах рассказать? — тихо спросил он, не отрывая взгляда от ноутбука.

Я вздрогнула, пойманная на месте, но быстро натянула маску сарказма.

— Если только о том, насколько сильно тебя ненавижу, — парировала я и, сбросив одеяло, направилась в ванную. Вредный, бессовестный человек.

— Как себя чувствуешь? — его вопрос настиг меня, как только я вышла. Он отложил ноутбук и поднялся, и теперь его полное внимание было приковано ко мне. Этот пристальный, оценивающий взгляд заставил сердце учащенно забиться.

— Всё в порядке, — прошептала я, смущенно опуская глаза. Вчера, в пылу боли, я выложила ему всё о своем состоянии, не задумываясь, что говорю такое мужчине, да ещё и такому, как он.

— Болит?

— Немного.

— И это каждый раз? — он кивнул в сторону моего живота.

— Только первый день бывает таким, — мой голос звучал хрипло от неловкости. Обсуждать такое с ним было пыткой.

— Ясно. Собирайся и спускайся на завтрак. Скоро сестра с семьей вернутся. Рашид будет спать до обеда.

— Я могу приготовить…

— Всё уже готово, — отрезал он холодно и, резко развернувшись, вышел из комнаты, оставив меня в недоумении.

Пожав плечами, я собралась и спустилась. Усевшись за стол, я сразу поняла — еда не на заказ. Взгляд сам потянулся к единственному возможному «повару». Улыбка тронула мои губы.

— Неужели ты сам…?

— Заткнись и ешь, — буркнул он, насупясь, и принялся за свою тарелку. Я фыркнула, но послушно начала завтракать. А после еды он сам убрал со стола, а меня отправил отдыхать со словами: «Сиди. Не двигайся». Это чертовски сбивало с толку. Было ли это заботой или очередным проявлением контроля?

Вскоре вернулись домашние, и дом наполнился предпраздничной суетой. Рашид сидел, угрюмый как туча, обняв подушку, пока все сновали мимо. Лишь Ная иногда подходила, щипала его за щеку или посылала воздушный поцелуй.

— Я удивлена, — сказала Ная, присоединившись ко мне через пару часов.

— Чем?

— Арсик. Он никогда не участвовал в подготовке. Всегда этим занимался Максуд или кто-то другой. А сегодня… смотрю, он помогает, и главное — не позволяет тебе поднимать ничего тяжелого. Молодец, невестушка, — она улыбнулась, обнимая меня за плечи.

— Да что я-то, — смущенно пробормотала я, украдкой наблюдая за Арсланом. Он и правда перехватывал у меня любую ношу, брал на себя задачи, казалось, только чтобы я не напрягалась. И каждый час подходил с одним и тем же, тихим вопросом: «Как живот? Не болит?». Обыденные слова, а от них внутри всё странно сжималось.

К вечеру Ная разогнала всех по комнатам переодеваться. Я стояла перед открытым шкафом в растерянности, разглядывая свой скромный гардероб.

— Надень синее платье в пол, — его голос прозвучал прямо за спиной, заставив меня вздрогнуть.

— Не слишком ли оно простое? — обернулась я к нему.

— Нет. Придут только самые близкие родственники и друзья Рашида. Перед вторыми красоваться нечего, а родня — не из президентского дворца, — отчеканил он, глядя мне прямо в глаза. Его взгляд был таким прямым, что в нем можно было утонуть.

— Может, я хочу красиво одеться для себя, а не для других? — фыркнула я в ответ, поднимая подбородок.

— Вот как? — он сделал шаг вперед, одна бровь изящно поползла вверх. Я инстинктивно отступила назад и, потеряв равновесие, чуть не рухнула прямо в зев открытого шкафа. Его рука молниеносно обхватила мою талию, не дав упасть. — Для себя, значит?

— Для себя, — подтвердила я, с трудом сглатывая комок в горле. — Отпусти.

— Уверена?

— Конечно! — кивнула я для убедительности.

Он резко разжал пальцы. Лишившись опоры, я пошатнулась и инстинктивно вцепилась в его плечи, а его рука снова легла на талию, теперь крепче.

— Врушка, — хмыкнул он, притягивая меня ближе. — Абсолютно не умеешь о себе заботиться, принцесса.

— Я… умею!

— Не умеешь. Мне приходится это делать. А ты…

— Я тоже могу заботиться! — выпалила я, внезапно ощутив жгучее желание доказать свою самостоятельность.

— Не так, как я.

— Могу! — я вскинула подбородок ещё выше, чувствуя, как закипаю. — Я всё могу так же, как ты! То, что я девушка, не значит, что я слабачка!

— Значит, можешь повторить всё то же, что и я? — прищурился он, и в его глазах вспыхнул опасный, игривый огонёк.

— Естественно!

— Пари?

— На что? — склонила я голову набок, чувствуя, как попадаю в ловушку, но уже не в силах отступить.

— Условия обсудим позже. Сначала… сделай то же самое, что и я.

Он произнес это тихо, почти ласково. Я уже открыла рот для очередной дерзкой реплики, как в следующее мгновение его рука мягко, но неотвратимо обхватила мой затылок, а его губы коснулись моих.

Это не был поцелуй в привычном смысле. Это было легкое, почти исследующее прикосновение. Теплое, сухое, стремительное. Оно длилось меньше секунды, но взорвало все мои чувства. Он отстранился всего на сантиметр, и его дыхание смешалось с моим.

— Сможешь так же? — прошептал он, и в этом шёпоте звучал вызов, насмешка и что-то ещё, от чего по спине побежали мурашки.

Я застыла, широко раскрыв глаза, не в силах пошевелиться или издать звук. Мозг отказывался обрабатывать происходящее. Затем сознание накрыло волной шока, гнева и дикого, всепоглощающего смущения. С силой, которую я сама от себя не ожидала, я оттолкнула его от себя, вырвалась из его рук и, схватив первое, что попалось под руку — то самое синее платье, — бросилась в ванную, захлопнув дверь на щеколду.

Я стояла, прислонившись лбом к прохладному дереву двери, слушая, как бешено стучит сердце, пытаясь заглушить память о том, как его губы коснулись моих. Это была игра. Просто игра и провокация, — пыталась убедить я себя, но предательское дрожание в коленях и жар, разливающийся по щекам, говорили об обратном. И я понятия не имела, что делать дальше.