Глава 30

Мне потребовалось время, чтобы успокоиться и одеться. Я стояла под прохладными струями воды, пытаясь смыть с губ это предательское, жгучее воспоминание. Но вода была бессильна. Его прикосновение словно въелось в кожу, оставив невидимую метку.

Покидать ванную было страшно. Не хотела столкнуться с Арсланом, потому что понятия не имела, как реагировать на то, что он сделал. Умом я понимала: это была провокация, очередная игра, способ доказать свое превосходство. Он просто издевался, как всегда. Но сердце, которое грохотало где-то в горле, никак не хотело соглашаться с умом. Оно цеплялось за ту долю секунды, когда его губы коснулись моих, и твердило, что это было… волнительно. И даже приятно.

Хотя это был мой первый поцелуй.

Я смотрела на свое отражение в запотевшем зеркале и ненавидела этот румянец на щеках. «Это ничего не значит. Просто игра. Просто тест». Но от повторения этих слов, как мантры, легче не становилось.

К моему счастью, когда я наконец решилась выйти, комната была пуста. Я выдохнула — с облегчением и, чего греха таить, с легким разочарованием. Быстро собралась, привела лицо в порядок и, почти поверив в свою невозмутимость, спустилась вниз.

Из гостиной уже доносился шум голосов, звон посуды, смех. Не успела я переступить порог, как Ная тут же подхватила меня под руку и потащила знакомить с родственниками. Я улыбалась, кивала, произносила нужные слова, чувствуя себя марионеткой. Все шло хорошо, пока сестра не подвела меня к группе мужчин, стоявших в стороне.

Среди них был Арслан.

Один короткий взгляд — и перед глазами снова вспыхнула та сцена. Его рука на моем затылке, его дыхание, его губы… Я нервно сглотнула и резко отвела взгляд, механически кивнув его двоюродным братьям. Хорошо, что Ная не задержалась там надолго и мы быстро ушли.

Друзья Рашида оккупировали круглый стол в углу и хохотали так, что стекла дрожали. Сам виновник торжества сидел с ними, но улыбка его была натянутой, а взгляд то и дело метался в сторону выхода. Старшее поколение вместе со свекром расположилось в другой комнате. Большинство была молодежь.

Весь вечер я старательно избегала Арслана. Маневрировала между гостями, выбирала самые дальние углы, садилась за ужином рядом с Наей под благовидным предлогом заботы о ней. Это было почти смешно — как мы, живущие в одной комнате, умудрялись не пересекаться взглядами в переполненной гостиной. Почти.

Все шло спокойно. Даже весело. Пока в дверях не появился ОН.

Грузный, хмурый мужчина лет семидесяти опирался на тяжелую трость. Его острый, цепкий взгляд медленно сканировал комнату, и каждому, на ком он останавливался, становилось неуютно. Воздух в гостиной мгновенно сгустился.

— Дедушка? — Ная первой вышла из оцепенения. Она подошла к нему с улыбкой, обняла, но ответом было лишь сухое, отстраненное похлопывание по спине. А вот Рашид буквально подлетел к старику, и на его лице отразилось такое облегчение, будто его только что сняли с эшафота.

— Дедушка, ты приехал! — голос его дрожал от надежды.

— Приехал. И вижу — не зря. Что за сбор? — голос старика был низким, с хрипотцой, и от него веяло той же ледяной властностью, что и от Арслана. Сомнений не осталось: вот в кого пошел характером мой «муж».

— Празднуем мой отъезд. В армию! — Рашид вскинул подбородок и бросил на брата вызывающий, полный скрытого торжества взгляд.

Арслан стоял у камина, скрестив руки на груди. Его лицо было непроницаемо, лишь уголок губ дрогнул в едва заметной, горькой усмешке.

— Кто разрешил? — дед перевел тяжелый взгляд на старшего внука.

— Ваш внук сам изъявил горячее желание, — хмыкнул Арслан. — От всей души попросил.

— Неправда! — взорвался Рашид. — Дедушка, он заставляет меня! Я не хочу!

— Что ты такое говоришь? — растерянно прошептала Ная, переводя взгляд с одного брата на другого. — Ты же сам говорил, что не против…

— Это брат принуждает меня! — Рашид почти кричал, и в его голосе звенели истеричные ноты. — Я не хочу никуда ехать!

— Решил закатить истерику перед дедушкой? — Арслан говорил спокойно, даже лениво, но в этом спокойствии чувствовалась сталь. Он медленно двинулся вперед, но не к ним — ко мне. Остановился рядом, почти касаясь плечом. — Думаешь, он сможет тебя спасти? Сколько бы ты ни пытался, завтра утром ты отправишься туда, куда надо.

— Дедушка! — Рашид вцепился в руку старика, как утопающий в соломинку. — Он ненавидит меня! Из-за этой ненависти он отправляет меня подальше, чтобы избавиться!

— Можешь думать что хочешь, — Арслан даже не повысил голос. — И дедушка пусть думает что хочет. Но будет так, как я сказал.

— Что здесь происходит? — в гостиную стремительно вошел свекор. Оценив ситуацию за секунду, он начал вежливо, но настойчиво выпроваживать оставшихся гостей. Те, почуяв неладное, не стали задерживаться.

Напряжение в комнате можно было резать ножом. Арслан и дед буравили друг друга взглядами, и воздух между ними, казалось, искрил. Я заметила, как побледнела Ная, как дрожат ее губы. Подошла к ней, молча взяла за руку. С другой стороны её тут же обнял Тимур.

— Ты кто? — вдруг резко обратился ко мне дед, и его тяжелый взгляд уперся в мое лицо. — Почему ты еще здесь? Разве не сказали уйти?

Я растерялась под этим ледяным, давящим взором. Передо мной стоял Арслан — но версия 2.0, более старая, жестокая и непробиваемая. Теперь я точно знала, в кого пошел характером мой «муж».

— Я…

— Это наша невестка, — прошептала Ная, с трудом сдерживая слезы.

— Невестка? — дед стукнул тростью об пол, и звук был как выстрел. — Ты еще Рашида и женил насильно? — рявкнул он на Арслана.

Я вздрогнула и невольно сделала шаг назад, отпустив руку Наи.

— Рашида? — Арслан изогнул бровь с насмешливым удивлением. Затем, неспешно, почти демонстративно, подошел ко мне, обнял за талию и прижал к своему боку. Собственнически. Вызывающе. — Это моя жена!

— Жена? Твоя? — дед был ошарашен. Он переводил взгляд с меня на внука, не в силах поверить. — Ты… женился?

— Показать свидетельство о браке? — в голосе Арслана звенела ледяная ирония.

— Меня не интересуют твои бумажки! — отрезал старик. — Ты мне скажи: никах был? Без никаха брак недействителен! Это тебе не загс!

— Дедушка, — голос Арслана оставался ровным, но я чувствовала, как напряглась его рука на моей талии, — это Эльмира. И она моя законная жена.

Я стояла, чувствуя, как уходит земля из-под ног. Никах. Я совсем забыла о никахе! Знала, конечно, что должна быть не только официальная регистрация, но и никах. Но в суете, в этом кошмаре последних дней… Получается мы вовсе не муж и жена?

— Почему я не знал о твоей свадьбе? — голос деда гремел.

— Может, потому что ты уехал и не желал с нами общаться? — парировал Арслан. — Посвятил себя посещению святых мест и вымаливанию прощения за грехи нашей семьи.

— О твоих грехах! — старик снова стукнул тростью. — Я за вас, неблагодарных, перед Всевышним ответ держу!

— О нет, — Арслан усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — Мои грехи не стоит трогать. Я сам за них отвечу. Вы лучше за свои попросите. Их у вас, я знаю, немало.

— Ах ты наглец! — дед шагнул вперед.

— Наглец, — кивнул Арслан, не дрогнув. — И Рашид все равно отправится в армию.

— За что ты его наказываешь? — прищурился старик. — Что он такого сделал, что ты так взбесился?

— А разве ваш любимец не объяснил вам причину? — Арслан перевел взгляд на младшего брата. Рашид тут же потупился, вцепившись в рукав деда. — Если решите нормально, по-взрослому, поговорить со мной — я готов рассказать. Или спросите у вашего любимчика. — Он сделал паузу, и голос его стал тихим, вязким, как смола. — И ты, Рашид, попробуй только соврать. Я сделаю все, чтобы тебя отправили служить в самое гиблое место. И будешь там до тех пор, пока мне не доложат, что ты стал хотя бы наполовину человеком.

— Арслан… — слабо прошептала Ная. По ее щекам текли слезы.

Он мгновенно изменился в лице. Жесткость исчезла, уступив место тревоге. Он отпустил меня и подошел к сестре, осторожно взял ее лицо в ладони, большими пальцами стирая влагу с ее щек.

— Ну чего ты? — голос его стал мягким, почти нежным. — Все хорошо. Просто наш младшенький немного проштрафился. Я разозлился. — Он улыбнулся ей — и это была не игра, не спектакль, а искренняя, бережная улыбка. — И даже если ты сейчас попросишь отменить мои планы, я этого не сделаю. Пожалуйста, не нервничай из-за этого… непослушного ребенка.

— Что он сделал? — Ная держала его за руку, всматриваясь в лицо. — Арс, я хочу знать.

Арслан прикрыл глаза. Я видела, как ему трудно. Он оберегал ее от всего, а тут пришлось бы открыть правду, которая могла бы ее ранить. Но и молчать нельзя! Он скрывает проступок Рашида. Скрывает то, что сделали оба брата со мной. И если я согласна, сама не знаю почему, прикрыть его поступок, то вот на счет Рашида не уверена. Я хочу чтобы вся семья видела лицо этого придурка. Хочу, чтобы прекратили делать из Арслана чудовище.

— Рашид хотел украсть чужую невесту, — сказала я тихо, но твердо. Обобщать не стану, но все узнают о его намерениях. — Против ее воли. Хотел насильно сделать своей женой. Арслан успел остановить его и решил, что пора научить его отвечать за свои поступки.

Я не смотрела на Арслана. Боялась увидеть в его глазах гнев или насмешку. Но продолжала, глядя на Наю:

— Я согласна с его решением. Сестра Ная, я понимаю, вы любите своего брата и переживаете за него. За младших всегда переживают больше. Но иногда эта любовь только вредит. Он стал неуправляемым. Считает себя безнаказанным. — Я перевела дыхание. — Что было бы с той девушкой, если бы он довел задуманное до конца? Вы подумали об этом? Как ей пришлось бы жить с человеком, которого она ненавидит? А если бы она стала противиться ему — вы знаете, какой Рашид вспыльчивый. — Мой голос дрогнул. — Мне было бы жаль ту девушку.

— Да? — дед изогнул бровь с насмешливым интересом.

— Да. — Я вскинула подбородок. — И еще: он даже не зарабатывает. Собирался брать деньги у брата, чтобы содержать жену? Ему самому не стыдно было бы?

— Ты… мерзавка! — Рашид рванул в мою сторону, его глаза горели бешенством. Я зажмурилась, инстинктивно втянув голову в плечи.

Раздался вскрик — не мой.

Открыла глаза. Арслан держал брата за заломленную руку, и его лицо было страшным. Не яростным — пугающе спокойным.

— Я, кажется, ясно сказал: не приближаться к моей жене. — Он говорил тихо, но каждое слово врезалось в тишину, как удар хлыста. — Еще одно слово — и я выпру тебя из этого дома без права возвращения. Ни сестра, ни дедушка, ни отец тебе не помогут. А если они решатся на это, я поставлю круглосуточную слежку. И за каждое слово, сказанное тебе, отвечать будешь ты. Я ясно выразился?

— Ясно! — выкрикнул Рашид, морщась от боли.

— Надеюсь. — Арслан отпустил его руку и выпрямился. Обвел взглядом комнату — деда, отца, Наю, меня. — Надеюсь, все меня услышали. Закрывать глаза на его выходки я больше не намерен. Он — взрослый мужчина. Оступился — пусть несет ответственность. — Он помолчал. — Кто не согласен — можете изложить свои возражения письменно и передать моей жене. Если она сможет донести их до меня важность этих писем, я, возможно, ознакомлюсь. В чем, впрочем, сильно сомневаюсь.

— Ты жесток! — выдохнул дед, но в его голосе уже не было прежней уверенности.

— Кто бы говорил, — горько усмехнулся Арслан. — Я пытаюсь из дерьма сделать человека. А вы, — он посмотрел на деда в упор, — вы сделали все, чтобы выйти сухим из воды после того дерьма, что натворили сами. Так что не вам говорить о моей жестокости.

— Арсик, не надо, — Ная коснулась его руки.

Он замолчал, перевел дыхание. Посмотрел на нее — и напряжение медленно отпустило его плечи.

— Скажи спасибо сестре, что я молчу, — бросил он деду. И тут же переключился на Наю: — С тобой все хорошо? Не болит ничего?

— Все нормально, — устало кивнула она. — Просто… немного… Зачем ты скрыл от меня?

— Не хотел, чтобы ты волновалась. Тем более все уже разрешилось. — Он повернулся к Тимуру: — Зять, присмотри за ней. Если что — сразу зови меня. Врач поселился в гостевом доме, доступен в любое время. — И снова к Нае, уже мягче: — Пожалуйста, не нервничай. Иначе нервничать начну я. А это повлечет последствия, которые тебе точно не понравятся.

— Брат и сестра! — Рашид сплюнул на пол и, потирая ушибленную руку, выбежал из комнаты, с грохотом хлопнув дверью.

В наступившей тишине я смотрела на Арслана. На его прямую спину, на руки, которые только что так бережно держали лицо сестры, а минуту назад — с железной хваткой выкручивали руку брату. На человека, который принудил меня к браку, но при этом вступился за… меня.

Я запуталась. В нем. В себе. В том, что чувствовала, когда он смотрел на меня, когда прикасался, когда защищал. В том, что заставило меня заговорить сейчас.

Дедушка, тяжело опираясь на трость, развернулся и, не сказав больше ни слова, направился к выходу. Свекор, бросив на сына долгий, странный взгляд — не то укоризненный, не то усталый, — последовал за ним.

Ная ушла с Тимуром, обессиленная и бледная. Мы остались одни в опустевшей гостиной.

— Зачем ты это сделала? — спросил Арслан, не глядя на меня.

— Потому что это правда, — ответила я просто. — И кто-то должен был ее сказать.

Он медленно повернулся. В его глазах не было ни злости, ни насмешки. Была странная, тяжелая усталость и что-то еще, чему я не могла подобрать названия.

— Правда? — усмехнулся он. — Кажется ты правду не рассказала, а лишь малую ее часть.

— Я сказала то, что считала правильным, — упрямо повторила я. — И мне не жаль.

Он долго смотрел на меня. Потом, неожиданно, протянул руку и убрал с моего лица выбившуюся прядь волос. Жест был быстрым, почти невесомым, и он тут же отдернул руку, будто обжегся.

— Глупая, — сказал он без привычной язвительности. — Слишком смелая.

Он развернулся и пошел к лестнице, оставив меня стоять посреди гостиной. Я смотрела на его спину и чувствовала, как внутри разрастается что-то новое. Не ненависть. Не страх. Что-то иное.

И то, что я сказала… Он прав. Я сказала лишь малую часть, но я поняла кое-что другое. Я не знаю, почему в тот день он внезапно поменял решение женить на мне Рашида. Вместо этого сам женился. Но почему-то уверена, что дело в Нае. Тогда она приехала в тот домик в лесу и возможно что-то еще случилось. Вот почему вместо своего брата, сам стал моим мужем.

Нет! Мы не муж и жена! У нас не было никаха, и потому сейчас я живу с ним в грехе. Если кто-то узнает, что мы только расписаны, а никаха нет… Даже представлять боюсь какой скандал будет. Мой отец так точно прибьет меня!