Глава 14. Ваня

— Я помою, — Лена подскочила вслед за мной, едва не вырвав у меня из руки грязную тарелку.

— Я сам, — настоял и взял её тарелку. — Ты у меня в гостях. Расслабься. На гитаре поиграй.

Я кивнул в сторону инструмента.

Лена словно растерялась. Глядя то на гитару, то на грязную посуду в моих руках, кажется, всерьёз не знала, что выбрать.

— Неудобно как-то. Ты приготовил, давай, я хотя бы тарелки помою. Их всего две, Вань.

— Тем более. Я справлюсь.

— Давай хотя бы вместе.

— Две тарелки? — я насмешливо повёл бровью. — Лен. Не смеши.

Я смотрел в глаза, в которых читалась растерянность. Словно до конца не доверяя моим словам, она разжала пальцы, отпустила тарелку и отошла в сторону, пропуская меня.

Зайдя на кухню и закинув тарелки в раковину, понял, что Лена пришла за мной.

Вопросительно посмотрел на неё.

— Вдруг ты передумаешь, — они мило улыбнулась и встала рядом.

Я постелил у раковины кухонное полотенце, на которое затем составлю помытую посуду, чтобы стекла вода.

Включил воду, настроил и начал мыть, чувствуя, как Лена наблюдает за мной.

— Что? — не удержался я, посмотрев на неё.

— Просто, — она повела плечами. — Удивляюсь, любуюсь, офигеваю, — взгляд у неё стал ещё более пьяненьким. Похоже, развезло в тепле, да ещё после ужина. — А есть ещё одно полотенце?

— Здесь, — мизинцем, который был чуть в пене, открыл ящик в стороне от раковины.

— Ты меня обманул, так что я тебе помогу, — Лена достала полотенце и принялась вытирать насухо тарелку, которую я только что помыл.

— Я не обманывал.

— Ты сказал, что мыть только две тарелки. А я вижу ещё две кастрюли.

— Нет мне прощения, — усмехнулся я, качнув головой.

— Интересно, а после того, как женишься, ты так же жене будешь помогать?

— Не думал об этом. Но, наверное, да. Родители часто вечерами мыли посуду вместе. И я иногда с ними. Если не засыпал раньше.

Память учтиво подкинула кадр, где я мелкий стою на табуретке и составляю в шкаф чистую посуду, которая мама моет, а папа вытирает насухо.

Казалось, это было в прошлой жизни. Или вообще не со мной.

— Как это… красиво, — Лена мечтательно вздохнула. — Это здорово — вот так проводить время после долгого дня. Вместе, — тихо обронила она и приняла из моей руки следующую тарелку.

— Разве у тебя не так? Ты же замужем, — я посмотрел на кольцо на её безымянном пальце. На секунду подумал о том, что оно слишком широкое и грубое для её тонких пальцев. Обычно я не обращаю на это внимание, а сейчас зачем-то заметил. — Да ещё двое детей. Вы, наверное, только вместе со всем и справляетесь.

— Угу, — ни то усмехнулась, ни то фыркнула Лена. Больше было похоже на какую-то насмешку. А затем она просто перевела разговор. — А есть что-нибудь к чаю? Так сладкое хочется.

— Только сгущенка. Вареная и простая. Ещё есть крекеры, но они солёные.

— Так давай всё смешаем! Знаешь, как классно получится — солёное со сладким? Обожаю! Только посуду домоем, — яркое предвкушение оборвалось ноткой сухой собранности. Будто девичий восторг и мечты о розовых пони заглушил голос суровой реальности, в которой в серой панельке мы стоим с тарелками в руках.

Было забавно.

— А мы Герду покормили? — поинтересовалась Лена, когда мы почти закончили с посудой.

— Она поела сразу после прогулки. Пока ты устраивала мне фотосессию в туалете.

— Тогда хорошо, — она держала в руках уже влажное вафельное полотенце и озиралась по сторонам. — А куда его?

— Давай мне, — повесил полотенца на батарею прямо на кухне.

Пока Лена мыла руки, вынул из холодильника банки сгущенки, а из шкафчика крекеры. С секунду подумав, достал к ним небольшую кастрюлю на тот случай, если всё это нужно будет варить, греть или ещё что-то в этом роде.

Лена подошла ко мне, встала бок о бок, по-хозяйски окинула всё взглядом и, поправив закатанные рукава вязанной пушистой кофты, произнесла:

— Ты ломай крекеры в кастрюлю, а я открою сгущенку.

— Может, лучше наоборот? Порежешься.

— Чем? Там же просто за язычок потянуть. А вот крекеры больно врезаются в кожу. Ну, либо мы с девчонками из общаги покупали самые дешманские черствые крекеры. Не знаю. Можем их вообще толкушкой измять.

— Я наломаю. Ты только не порежься.

Так, стоя бок о бок, мы приступили к приготовлению десерта.

На часах почти полночь, я ломаю крекеры, Лена открывает банки со сгущенкой, Герда спит рядом, развалившись на кухонном полу.

Уверен, никто из нас не чувствовал себя здесь лишним или не на своём месте.

И это даже странно в некоторой степени.

Обычно я к новым людям насторожено. Мне нужно время, чтобы привыкнуть, понять.

И даже при этом я всегда стараюсь сохранять дистанцию.

Но сейчас мы стоим на кухне, Лена с энтузиазмом рассказывает о том, как в студенчестве иногда баловала себя таким десертом. Иногда мы слегка касаемся плеч друг друга, но никто не пытается отойти в сторону, не смущается.

Лена собирала пальцем остатки сгущенки с оторванных крышек и слизывала.

Я отвлекся на крекеры в своих руках лишь на секунду, а в следующую услышал лёгкое и певучее:

— Ну всё. Кровь, кишки по стенам…

Повернул голову и увидел кровь, капающую с Лениных пальцев на столешницу гарнитура.

Бросил крекеры в кастрюлю.

К жилам, как к высоковольтным проводам, прилипла паника.

Наспех обтёр руки о джинсы и обхватил пальцами тонкое запястье руки Лены.

В отличие от меня, она не паниковала. Спокойно искала глазами, чем можно залепить рану.

— Подожди меня здесь, — отвёл Лену к раковине и оставил ждать меня.

Быстрыми резкими шагами, почти переходя на бег, ушёл в комнату, где из прикроватной тумбочки взял жалкое подобие аптечки. Там почти ничего не было, кроме обезбола, активированного угля и таблеток от поноса. Но, к счастью, вата, бинт и перекись там имелись.

Вернулся на кухню, где Лена, держа руку над раковиной, в другой руке держала крышку от сгущенки и слизывала с неё сладость.

А я точно помню, что в руках у неё ничего не было, когда я уходил.

— Язык тоже хочешь порезать? — ворчал как старая бабка. И хотелось ворчать и дальше, но нужны было заняться делом.

— Вкусно же, — с аппетитом причмокивая, она не перестала лизать крышку. Пришлось её мягко забрать и выбросить в мусорное ведро. — Жадина, — нарочито обиженно буркнула Лена и стала наблюдать за тем, что я делаю.

А я обработал порез перекисью, собрал остатки крови и пены, прижал рану куском ваты и стал наматывать бинт. Его приходилось складывать вдвое вдоль, так как тот был широким.

— Не переживай ты так, — с легкой улыбкой в голосе, Лена накрыла мою руку своей и попыталась мягко забрать бинт. — Давай, я дальше сама.

— Постой спокойно, Лен, — произнес я, не поднимая взгляд. Продолжил оказывать первую медпомощь и ворчать. — Как ты так умудрилась? Больно?

— Бур-бур-бур, — Лена лишь подразнила в ответ.

Поднял на неё возмущенный взгляд и увидел, как, лукаво улыбаясь, она прикусила нижнюю губу, чтобы, вероятно, не засмеяться в голос.

Глядя в её глаза, не выдержал и тоже улыбнулся.

— Я, вообще-то, ругаюсь, — попытался придать лицу большей суровости. Но улыбка всё равно оказалась сильнее.

— Злой. Очень злой ёжик, — Лена хихикала и что-то там крутила из моих волос, пока я заканчивал с бинтом на её пальце.

— Всё. Готово, — аккуратно отпустил её руку с раненным пальцем.

Лена посмотрела на результат, и из её груди вырвался тихий смешок. Приятный, ласкающий слух.

— Бантик! Какая прелесть, — она хихикала, разглядывая забинтованный палец, забавно при этом скосив глаза. — Столько бинта даже переломы ног не видели. У пореза нет шансов. Он уже, наверное, затянулся.

— Новый только не сделай. На второй палец бинта может не хватить.

Пока собирал всё обратно в аптечку, увидел себя в отражении окна, за которым была ночь.

Лена накрутила мне иголки из волос, как если бы я был Соник. Усмехнулся, но трогать их не стал. Прикольно получилось.

Помыл руки и вернулся к нашему недоделанному полуночному десерту.

Лена тоже подошла и попыталась включиться в процесс, но я отодвинул от неё банки со сгущенкой.

— Я всё сделаю, ты просто стой и руководи, — отрезал я строго.

— Ещё одно подобное выражение, и я решу, что ты плод моей пьяной фантазии.

— Походу, ты тоже плод моей фантазии.

— Что?

— Ничего, — качнул головой. — Дальше что? Смешивать всё?

— Да. Прям заливай крекеры сгухами. Не жалей.

Сделал, как она сказала. Мягко забрал у неё ложку, с которой она подоспела к кастрюле, чтобы перемешать. Сделал всё сам.

Пришлось поймать Лену за не травмированную руку и держать её пальцами, которыми она норовила залезть в кастрюлю, чтобы попробовать сладость.

Так мы и перемешивали крекеры со сгущенкой, держась за руки.

Рукой с травмированным пальцем Лена держала кастрюлю, так как та каталась по столу, пока я мешал её содержимое, не имея возможности зафиксировать второй рукой, которой держал свою «помощницу».

— Дальше что? Подогреть, запечь, заморозить?

— Вообще, говорят, что нужно убрать в холодильник на пару часов, чтобы дать настояться. Но, если честно, мы так никогда не делали, — улыбнулась она лукаво. — Так что предлагаю налить чай и приступить к десерту.

Лена приступила к десерту сразу. Не стала дожидаться чая, который я нам наливал.

Прикрывая глаза от удовольствия, наслаждалась сладким месивом прямо из кастрюли, стоя у кухонного гарнитура.

— Ммм, кайф! — выдохнула она. — Было бы печенье «Рыбки», было бы вообще классно. И арахис солёный. О! И если сверху ещё горький шоколад натереть, то вообще фантастика. Это же типа муравейник. Всю эту массу собирают в форме муравейника, а тертый шоколад — это будто муравьи. Прикольно, скажи?

Я поставил перед ней кружку с чаем, а перед собой свою. Взял ложку и тоже приступил к десерту, стоя рядом с Леной.

— Ну, как? — она горящими любопытством глазами ждала мою реакцию.

— Вкусно! — одобрительно кивнул и снова наполнил ложку.

— Ну, а как иначе? Мы же смешали всё самое вкусное. В следующий раз добавим арахис и шоколад.

— В следующий раз? — я удивленно повёл бровью и посмотрел Лене в глаза. — Ты планируешь оказаться здесь снова?

Было заметно, что сначала Лена хотела с энтузиазмом согласиться, но потом сама себя остановила. Поникла, опустила взгляд на кастрюлю, в которой стала ковырять ложкой.

— Нет. Просто… Просто раскрываю тебе все тонкости рецепта на тот случай, если ты решишь повторить.

— Без тебя у меня вряд ли получится. Без твоего порезанного пальца рецепт будет неполноценным, — я хотел поднять ей настроение и снова вернуть на ту волну, на которой она чувствовала себя расслабленно рядом со мной.

Хоть за вином ей беги, блин…

— А то! — Лена гордо подняла перебинтованный палец. — Ты разве такое не ел раньше?

— Нет. Обычно ем просто сгущенку из банки чайной ложкой. Да я в принципе к сладкому равнодушен.

— Везёт. А я без сладкого не могу. Ну, по мне видно, — она хлопнула по животу и бедрам.

— Что видно? — не понял я.

— Не прикидывайся, Вань. Что я жирная — видно.

— Не вижу.

Она лишь тихо усмехнулась, будто не поверила, но развивать эту тему не стала.

А я реально не вижу её жирной. Красивая, фигуристая, не сушеная, как большинство тех, кто называют себя стройняшками, а на деле — бабкины стиральные доски, у которых из сочного только надутые уколами губы.

Да, визуально они привлекательные, может, даже красивые, но по-пустому. Не вызывают тяги. Не хочется прикипеть, только временно воспользоваться.

Хотя…

Какого хрена я тут сейчас философствую, если сам этим временным пользователем и являюсь?

Это просто, быстро и не вызывает привыкания. Самый удобный формат отношений для меня, для моей жизни.

Лена насытилась десертом, примерно миллион раз поблагодарила меня за него и, уйдя в зал, легла на диван, ловко сцапав Герду, которую уложила рядом с собой. Диван был маленьким, у Герды свисали с краю лапы, но это не помешало ей быть счастливой и говорить с Леной на своем собачьем.

Пледа у меня не было, поэтому я принёс покрывало со своей кровати. Укрыл им Лену и Герду и сел напротив них на пол.

— А сыграй мне что-нибудь, — Лена сонно улыбнулась мне.

— Уже ночь. Соседей разбудим.

— А ты что-нибудь тихое. Колыбельную.

— Только музыку.

Я потянулся к гитаре, взял её и устроил на коленях. Тихо перебрал струны.

— И один припев, — Лена показала перебинтованный палец. — Пожалуйста. Не отказывай калеке.

Хохотнув, я качнул головой и снова перебрал струны.

— Кстати, почему ты до сегодняшнего дня не играла? Дома нет гитары?

— Нет. Да и некогда на ней играть. Ставить некуда. Хотя… — она мечтательно и в то же время грустно посмотрела куда-то над моей головой. — Года четыре назад, когда я была беременна Алисой, я думала купить укулеле. Мне казалось, что я буду забавно с ней выглядеть. Представь, пузо, которое на нос лезет и укулеле. Думала, сыну буду перед сном что-нибудь играть, — она показала руками круглый живот и тихо посмеялась, но её улыбка почти сразу померкла. — Но… муж сказал, что это лишнее. И глупо. В общем-то, оказался прав: после рождения дочки, с двумя детьми играть ещё и на укулеле некогда. Короче, может быть, потом как-нибудь куплю. А о собаке я теперь даже и не мечтаю. Особенно о хаски. Да, Герда? — она чмокнула собаку в лоб. — Я сейчас за тобой не успела, в старости тем более не угонюсь.

— Ясно, — я начал играть.

В своём «ясно» я спрятал внутренний протест и желание выяснить у её муженька, какого хрена он отказал своей жене, да ещё тогда беременной, в маленьком капризе?

И в чём ещё он ей отказывает, если не дал купить даже такую мелочь?

Судя по её рассказу за крекерами со сгущенкой, она много чего тянет на себе. От быта до машины, ремонтом которой, к слову, занималась только она. А ведь тачка, судя по всему, семейная.

Не узнай я её такую — лёгкую и свободную, как сегодня — даже никогда бы и не задумался об этом.

Но сегодня я узнал, что за фасадом отчужденной, холодной и скучающей женщины в сером пальто, прячется светлая и нежная девчонка Лена — любительница сладкого с понятными и близкими мне мечтами.

Жаль, что для того, чтобы в этих тлеющих углях появился живой огонёк ей понадобился алкоголь.

Наигрывая мелодию, я поднял взгляд на Лену и увидел, что она уже уснула.

Во сне она выглядела так же отчужденно и устало, как тогда в сервисе, когда она не сразу меня услышала.

Я перестал играть. Неслышно отставил гитару к стене и встал.

— Герда, пойдём, — шепотом позвал собаку, которая, похоже, тоже смекнула что к чему, и аккуратно выбралась из-под руки Лены. Я поправил покрывало, укрыв плечи девушки, и жестом подозвал Герду к себе. Мы вышли из зала, где я погасил свет. В своей комнате сел на кровать и, задумавшись, почесал за ухом Герду, положившую мне на колено лохматую голову. На глаза попался платок, лежащий на пустой полке над моими вещами. Невольно улыбнулся. — Когда я в шутку сказал найти мне по запаху платка девушку с такими же или похожими духами, я не имел в виду найти именно её, Герда. И что теперь нам делать? М? Не знаешь? Я тоже…