Глава 15

Проснулась и сразу ощутила ужасную сухость в горле и наполненный мочевой пузырь.

С усилием сглотнула, чтобы хоть как-то смочить горло. Потёрла ещё закрытые глаза пальцами рук и слегка дёрнулась от неприятного ощущения в левом глазу. Словно тряпкой глаз потёрла.

В скудном свете, исходящем от окна, посмотрела на левую руку и увидела, что на указательном пальце бинт, повязанный бантиком.

Как пуля в голове пронеслись воспоминания о том, что было до того, как я уснула.

Ваня, Герда, кухня, мы держимся за руки…

— Нет-нет-нет! — шептала я едва слышно.

А если всё зашло дальше? А если всё зашло слишком далеко? Что, если я обманываю себя и чего-то не помню?

— Дура! Дура! Пьяная дура! Тупая курица! — я нервно выпутывалась из пледа, запутавшегося в моих ногах.

Надеясь на лучшее, ощупала себя. Немного стало легче от того, что я хотя бы в одежде.

Но менее тупой пьяной курицей я себя от это чувствовать не стала.

В заднем кармане джинсов хотела найти телефон, но поняла, что на мне нифига не джинсы. На мне… Что это на мне? Какие-то балахонистые штаны.

Вспомнила, как Ваня мне их дал. Мысленно поставила ещё одну галочку в свою пользу, когда мозг подкинул картинку того, как я надевала их одна и самостоятельно.

Уже хорошо.

Стоило только встать на ноги, как меня покачнуло от нахлынувшего головокружения. К пересохшему горла подкатила тошнота. Пришлось замереть и дать себе время прийти в норму.

Я осмотрелась. И без того помня и понимая, что я не у себя дома, я всё ещё с ужасом посмотрела по сторонам. Здесь не было почти ничего. Лишь светлые стены, на одной из которых висел телевизор, пустой стеллаж вдоль другой стены, маленький диван, на котором я спала, журнальный столик и гитара, приставленная к стене.

Пальцы кольнуло такое знакомое, но давно забытое ощущение — я на ней играла. С ума сойти! Сто лет этого не делала, думала, что уже забыла и…

Чертово вино!

Зачем я поперлась на эту остановку? Почему не вызвала такси, как делала обычно?

Какой позор!

Что подумает Дима? Что подумает этот парень — Ваня? Как я своей семье в глаза смотреть буду?

— Дура! — выругалась я тихо в очередной раз.

Может, ещё ночь? И у меня есть шанс вернуться домой и сделать вид, что мы просто с Катей засиделись?

Нащупала в кармане штанов телефон и, вынув его, посмотрела на время.

Семь утра…

Всё пропало!

Зашла в нашу с Димой переписку в надежде на то, что я не настрочила ему никакой ереси.

Облегченно выдохнула.

«Я здесь. Ты там и без меня хорошо справляешься» — гласили последние сообщения мужа, что он отправил мне ещё вчера поздно вечером.

Ещё два от него, которые были отправлены ночью и удалены, я в расчёт не беру.

Если он остался там, то мне нужно успеть хотя бы раньше него оказаться дома.

Сжав телефон в кулаке, я пошла на свет. В прямом смысле. Я увидела, как горел свет в одной из комнат этой квартиры.

Боясь что-то упустить, озиралась по сторонам. Взглядом нашла дверь на выход. На почти пустой вешалке виднелась моя куртка, которую кто-то любезно повесил на плечики.

Рецепторов коснулся запах кофе, но я прямой наводкой шла к своей курте, чтобы уйти отсюда как можно скорее.

— Привет, — поприветствовал меня ровный и спокойный голос совсем рядом.

Крупно вздрогнув и даже подпрыгнув на месте, я резко повернула голову в сторону комнаты, где горел свет. Это была кухня. А в ней с кружкой в руке, подпирая кухонный гарнитур задом, стоял… «филяй», мать его!

Парень с обнаженным торсом, взъерошенными после сна волосами и неприлично низко сидящими черными спортивными штанами смотрел на меня с лёгкой улыбкой и, похоже, ждал хоть какой-то ответной реакции.

Я отодрала взгляд от невнятной татуировки, что была на ребрах под сердцем и с уверенным, но, знаю точно, помятым лицом, постаралась сделать вид, что я всё ещё взрослая, которая не сбегает, а культурно откланивается.

— Доброе утро! Я… Мне пора… Детей нужно забрать… — я мямлила и испытывала при этом невероятный стыд за саму себя.

Ещё и детьми прикрылась. Позорница!

Стыдливо опустила взгляд на собаку, которая лежала на полу и увлеченно что-то грызла.

— Я отвезу тебя, — сказал Ваня и сразу отставил в сторону кружку. Оттолкнулся от столешницы и сделал первый шаг ко мне.

— Я на такси! — трусливо отпрянула и в несколько быстрых шагов оказалась в прихожей, где стала надевать куртку и при этом ещё пихать ноги в ботинки.

Слышала, как Ваня пришёл за мной.

— Подожди меня минуту, Лен. Я оденусь и…

— Я тороплюсь, — я старательно делала вид, что действительно очень спешу. Даже куртку не стала застёгивать, начала ломиться в дверь, которую не знала, как открыть.

Вздох отчаяния вырвался из легких. Почти в мольбе посмотрела на потолок и услышала щелчок. Опустила взгляд и увидела, как Ваня, стоящий совсем близко, убрал руки от двери.

— Всё-таки, подожди минуту. Я сейчас.

— Давай, как-нибудь потом, ладно? Эмм… спасибо, что приютил. Прости, если я вела себя слишком… — я пыталась подобрать нужное слово.

Тщетно.

— Свободно? Открыто? Естественно? — Ваня накидывал варианты, не переставая при этом слегка улыбаться. А я лихорадочно пыталась сообразить, что же такого я могла натворить ночью и не помнить, что он так улыбается, глядя на меня отекшую и похмельную. — Ты просто была собой настоящей, Лен. Не парься.

— Ага, — обронила я с нервным смешком. — Ну ладно, тогда. Пока.

Я пулей вылетела из квартиры, закрыв за собой дверь. Или не закрыв…

Наплевать вообще!

Спустилась по лестнице вниз, выбежала на улицу, где меня взяло в свои холодные тиски ноябрьское утро. Было ещё темно, хоть горизонт и светлел.

На одном из домов я нашла название улицы и заказала такси.

По пути домой судорожно собирала в голове оправдания перед мужем.

Чувствовала себя грязной изменщицей, хотя подсознание убеждало меня в том, что ничего не было. Мы просто поговорили, поели и разошлись по разным комнатам.

Ваня лишь в очередной раз показал своё хорошее воспитание. Только и всего.

Я доехала до дома, проскочила в подъезд в момент, когда кто-то из соседей вышел выгуливать собаку. По лестнице, с бешено колотящимся в груди сердцем, поднялась до квартиры и у её двери, поняла, что карманы куртки пусты.

У меня нет ни ключей от квартиры, ни ключей от машины. Ничего.

— Дура. Он же постирал куртку и джинсы.

Уткнувшись лбом в дверь, поняла, что мне придётся вернуться к Ване, снова посмотреть в эти яркие голубые глаза и постараться не сгореть со стыда снова.

Я не стала откладывать в долгий ящик позорное возвращение в Ванину квартиру. Можно было, конечно, заехать к родителям и привести себя в порядок у них, но что я им скажу, когда они увидят мой внешний вид, да ещё так рано. Мы договорились, что детей я заберу только вечером.

А Ваня хотя бы уже видел меня в не лучшем виде. Ему, что называется, не привыкать.

Такси остановилось у дома, где живёт Ваня. Я старалась восстановить картину событий и вспомнить, из какого подъезда выбежала и с какого этажа спустилась.

Кажется, это был подъезд по центру. И мне повезло, что именно в этот момент из него выходил какой-то мужчина с мелкой собакой на поводке.

Юркнула в подъезд и, словно пытаясь что-то нащупать и не промахнуться, стала подниматься по этажам.

Интуитивно остановилась на третьем и поняла, что прямо передо мной нужная квартира.

Даже если я ошибусь, то можно будет уточнить, где проживает парень с хаски. Хотя б по приметной собаке его должны здесь знать.

Позвонила в звонок, отошла от двери на шаг и, спрятав руки в карманы куртки, с волнением ждала, когда мне откроют.

Черная металлическая дверь пришла в движение. Первое, что я увидела, — яркие голубые глаза и едва уловимую улыбку.

Облегченно выдохнула и одномоментно вновь испытала неловкость.

— Я как раз завтрак приготовил. Проходи, — он слегка вжался спиной в дверное полотно и впустил меня в квартиру.

— Почему не напомнил, что все ключи остались у тебя?

— Ты слишком спешила, чтобы меня слушать. Чай, кофе? — он уже ушёл на кухню.

— Я… Просто дай мне ключи, и я поеду домой. Моя машина здесь примерно в соседнем дворе.

— Значит, кофе. В холодильнике есть минералка, если хочешь.

Пересохшее как Сахара горло жалобно проскрипело после этих слов. Но ему тут же подпел мочевой, который спешил сообщить мне, что он уже на грани.

— Кофе с молоком, — уточнила я и, сняв куртку и ботинки, поспешила в туалет, где только чудом успела снять штаны и трусы, мгновенно оседлав унитаз. И сразу потянула руку к раковине, чтобы включить воду.

Дама я, всё-таки, приличная.

После всего подошла к зеркалу и испугалась саму себя: лицо отекло, тушь размазалась под глазами, волосы торчали так, словно меня несли сюда, держа за них.

Помыла руки и умылась, обтерла лицо одним из двух висящих здесь полотенец, надеюсь, что Ваня не вытирал им зад.

Хотя, с таким лицом, с каким я сегодня проснулась, уже без разницы, чем вытирать его.

Прочесала волосы пальцами, изобразив жалкое подобие небрежной укладки. Зубы почистила пальцем.

Из туалета прошла в кухню. Ваня взял две кружки с кофе и коротко произнес, уходя в зал:

— Захвати вилки.

Это было странно, но я помнила, где у него лежат столовые приборы, хотя, казалось, вчера вечером не придала этому никакого значения.

В зале уже был накрыт журнальный столик. В его центре стояла сковорода с четырьмя жареными яйцами и вареной колбасой. В тарелке рядом огурцы, нарезанные кружочками и помидоры дольками. В целлофановом пакете хлеб.

Присаживаясь на пол у стола, я мысленно удивлялась такому набору продуктов. Вспомнила, как мой муж жил без меня неделю, когда я лежала в роддоме с Демьяном. После выписки мне пришлось гнать мужа в магазин со списком продуктов, потому сам он не догадался купить даже хлеб. Огурцы, помидоры он даже едой не считает. А питался он либо у своей мамы, либо заказывал что-нибудь в доставке. А если попросить его приготовить яичницу, то Дима пожарит её до состояния подошвы, или, как он её называет «вкусная зажарочка».

Поэтому мне было удивительно видеть, что такой молодой парень как Ваня не предложил мне на завтрак чипсы или бургер из доставки.

— Что-то не так? — поинтересовался парень. Похоже, я слишком долго рассматривала стол и утопала в мыслях. — Могу кашу сварить, если яйца не любишь.

— Да нет, — я придвинула к себе кружку с кофе. С молоком. — Просто удивилась, что молодой парень готовит себе завтрак. И даже не подгоревший.

— Это просто яичница. Её в принципе невозможно испортить.

Я мысленно усмехнулась.

— А сколько тебе лет, Ваня? — я осмелилась заглянуть в его глаза.

— Двадцать три, — ответил он спокойно и приступил к завтраку.

Герда что-то жевала за диваном.

— Вау, — тихо обронила я. — Я думала, лет двадцать пять или двадцать семь.

— Плохо сохранился, — улыбнулся он. — Ты ешь, пока не остыло.

— А мне тридцать три, — ответила я на вопрос, который он не задал, но я решила, что ему тоже интересно знать. — Тоже плохо сохранилась.

— Кокетничаешь?

— Я только что отражение своё видела. Так что пока без кокетства, — отпила немного кофе и блаженно прикрыла глаза.

Боже! Как вкусно!

Надо у него спросить, что это за кофе и где он его купил.

— А я вижу тебя. Ты красивая, — он сказал это абсолютно буднично, словно это неоспоримый факт. — Особенно, когда улыбаешься. И пьяненькая.

Он бросил на меня теплый взгляд, а я спрятала невольно появившуюся на губах улыбку за кружкой.

Это что такое?

Я смутилась?

Я сто лет не смущалась.

Если на моём похмельном лице сейчас покраснеют щёки, то это будет полный атас. Я рискую только насмешить мальчика на десять лет моложе меня.

— Ешь, не стесняйся, — Ваня придвинул мне сковороду и тарелку с овощами.

Есть, на самом деле, не хотелось, но и отказать ему я тоже не смогла.

— Как палец? — он бросил взгляд на порезанный вчера палец, с которого я ещё в такси сняла бинт. — Не болит?

— Нет, всё хорошо. Царапина осталась.

— И как ты язык ещё не порезала? — он тихо хохотнул. — Вчера пока бинтовал тебе палец, ты решила облизать ту же крышку, которой порезалась.

— Я?! — изумленно выгнула брови. — Теперь понятно, в кого мои дети: пока одного убираешь от кипятка, вторая лезет к ножам.

— Сколько им?

— Пять и три. Демьян и Алиса.

— На тебя похожи.

— В смысле? — на этом моменте я напряглась. А не сталкер ли он? Может, то наше столкновение на остановке на самом деле не такое уж и случайное?

— Когда ты упала в грязь, проверял, целый ли у тебя телефон. Увидел на заставке.

— А, — облегченно обронила я.

Вспомнила, как он поднял меня из лужи, а я паниковала, что утопила телефон, вместо того, чтобы проверить, цела ли я сама.

— Ты почти не ешь? Тошнит?

— Есть немного, — кивнула я.

— Тогда не настаиваю. Поиграй пока, — он лукаво улыбнулся и бросил взгляд мне за спину.

Я обернулась и увидела гитару, приставленную к стене.

— А соседи?

— Вообще пофиг.

— Я постараюсь потише.

Я отползла к стене, взяла гитару и, сев, устроила её на коленях. Восхищенно погладила изгибы корпуса и гриф акустической гитары. С детским восторгом пробежалась пальцами по струнам. Снова и снова.

Ваня завтракал и иногда наши взгляды пересекались.

Я наслаждалась приятным покалыванием в подушечках пальцев и абсолютной какофонией звуков. Это был чистый, давно забытый кайф.

Ваня улыбался вместе со мной. Глядя на него, шаловливая девчонка внутри меня захотела немного себя проявить:

— «Девки спорили на даче, у кого…», — едва Ваня это услышал, как замер и, не веря своим глазам, маскируя смех за кашлем, сделал вид, что подавился. Герда выскочила из-за дивана и стала выть вместе со мной. Я допевать не стала — рассмеялась сама. — Плохо. Очень плохо.

— Вау! — обронил он, смеясь. — Жалко, на видео не успел снять.

— Этот позор мы оставим только между нами.

— Я сохраню его для себя.

Пока Ваня убирал со стола и мыл посуду, я переоделась в туалете. Наконец, вернула на свой зад свои джинсы. Ванины штаны закинула в машинку и запустила стирку.

Забрала все ключи и почти не сопротивлялась, когда Ваня предложил довезти меня до моей машины. Оказалось, она и правда находилась в соседнем дворе.

Я написала Кате, что забрала машину.

Села за руль, запустила двигатель. Ваня, который отошёл к своей машине, вдруг вернулся и, остановившись у капота, хмуро на него смотрел.

— Что-то не так? — спросила я, опустив стекло.

— Странно звучит. Будто мощности не хватает. Открой.

Потянув рычажок, открыла капот, под который Ваня сразу нырнул.

Вышла из машины и тоже подошла к Ване, разглядывая вместе с ним «кишки» машины, будто хоть что-то в этом поднимаю.

— Что там? Всё плохо?

— Не знаю. Надо загнать в сервак, проверить.

— Сейчас?

— Иначе опять где-нибудь встанешь. Доедешь до сервака?

— Попробую, — я не хотела туда ехать, но и встать после где-то по пути в садик с детьми в машине или на работу, я не хотела сильнее.

— Я за тобой поеду. Подстрахую, если что.

Мы доехали до автосервиса. Всю дорогу я пыталась услышать, что там мог услышать в двигателе Ваня, но не обнаружила изъяна. Но я в этом ничего не понимаю, так что пришлось довериться профессионалу.

В автосервисе Ваня взял мою машину на себя, а меня оставил в зоне ожидания на старых креслах перед телевизором с клипами нулевых.

Но вернулся он довольно быстро.

— Уже всё? Починил? — встала я удивленно.

— Оставил мастеру. Часа через три-четыре будет готово.

— Мастеру? Я думала, ты ею займешься.

— У меня сегодня выходной.

— А, — я разочарованно выдохнула. Ване в этом вопросе я, оказывается, доверяла больше, чем какому-то мастеру.

И мне неожиданно стало грустно от понимания того, что Ваня сейчас уйдёт, а я останусь здесь одна ждать, когда мне починят машину.

— Прокатимся? — вдруг спросил Ваня.

— В смысле? Куда?

— Здесь недалеко. Не будешь же ты все четыре часа сидеть тут? Да и холодно в серваке, простынешь.

Я колебалась. Смотрела в его глаза и думала не о том, как ему отказать и остаться здесь, а о том, какое придумать себе алиби на тот случай, если в момент, когда я вернусь домой, там уже будет Дима.

Что ему сказать, если он спросит, где я была всё утро?

В конце концов, могу сказать правду о том, что занималась ремонтом машины, у которой снова что-то случилось с двигателем. Не думаю, что ему будет интересно, проторчала ли я все четыре часа ремонта в холодном автосервисе или пережидала в другом месте.