Глава 17

Ваня заехал в кафе, где купил нам перекус.

Мы довольно быстро сошлись на том, что хотим шаурму и кофе.

И тем же единогласным решением мы не остались внутри кафе. Выйдя из него, спустились к набережной, где присели на одну из скамеек.

Солнце желтым диском висело над городом и припекало так, словно сейчас не ноябрь, который ближе к зиме, а сентябрьское бабье лето.

Воскресенье, выходной. Люди лениво прогуливались по набережной, а кто-то, так же, как и мы, сидел на скамейке и подставлял лицо согревающему яркому солнцу.

— Какая сегодня погода хорошая. Вообще не помню такой теплый ноябрь.

Держала в руках бумажный стаканчик и шаурму.

Я не торопилась есть. Я всё ещё была переполнена эмоциями после тех виражей на заброшенной взлётке, что сотворила сама. Это было… Незабываемо. Если перед смертью кто-то меня спросит о самых ярких событиях жизни, то сегодняшний день будет одним из тех, что будут в моем личном топе. Даже то, что у меня получалось не так круто, резко и ярко, как это делал Ваня, я всё равно считаю, что сделала всё превосходно.

— В прошлом году здесь всё было в снегу и мелких снеговиках. А сегодня народ на скейтах гоняет, — Ваня кивнул в сторону скейт-парка, где подростки катались на скейтах, ловко выполняя трюки. Пять человек в широких джинсах и толстовках под звуки музыки из портативной колонки разъезжали по небольшой площадке.

Смотрели с завистью дети, стоящие в стороне, и я.

— Я тоже раньше на скейте умела ездить, — зачем-то сказала я то, о чём не говорила даже мужу. Просто потому что это было очень давно и на момент моего знакомства с Димой уже не занимало мою жизнь.

— Гонишь? — Ваня, который в отличие от меня, ели с аппетитом, посмотрел на меня голубыми глазами, в которых чётко читалось, что он мне не верит. Не верит настолько, что считает мои слова ни то, что выдумкой, а чем-то фантастически невозможным.

— Подержи, — я отдала ему свою шаурму, стаканчик поставила между нами на скамейку. Сняла куртку и закатала рукава кофты, демонстрируя уже едва различимые полоски шрамов. — Вот. Мы с пацанами учились кататься за гаражами, потому что там была большая залитая бетоном площадка. Но из-за того, что там же было много всяких мелких камней и осколков, почти каждое падение оставалось шрамом на коже. Ну, и дома ещё попадало. На коленях тоже шрамы есть. Ладони летом, мне кажется, вообще целыми не бывали из-за моего постоянного желания научиться на чем-нибудь кататься: то велосипед, то скейт, то самокат, то ролики… Мотоцикл у одного парня, — я шумно вздохнула, где-то в глубине души скучая по тем временам без забот, хлопот и ответственности. Повернула лицо к Ване, который всё ещё смотрел на меня несколько шокировано. — Что? Всё ещё не веришь?

— Просто охереваю от контраста той Лены, которая случайно попала в сервак, с той Леной, которую узнаю со вчерашнего вечера. У тебя нет сестры-близнеца?

— Нет, нету, — я тихо хохотнула и опустила взгляд на шрамы на своих руках. Бледная кожа покрылась мурашками.

— Накинь куртку. Холодно.

— Угу, — я надела куртку, забрала у Вани свою шаурму и вновь взяла кофе. В этот раз начала есть, но всё ещё поглядывала на парней со скейтами. — А теперь боюсь своим детям давать что-то сложнее и опаснее трехколесного самоката, — усмехнулась я.

— Просто помнишь, что падать — больно. Но мелким, мне кажется, тоже нужно набить свои шишки. Не полетят же они разбивать головы по приколу?

— Ну-у… — я нарочито задумалась, прищурив глаз. — Сын вполне может.

— Он пацан. Ему можно. Шрамы, говорят, украшают мужчин. Получается, девчонкам сильнее нравится будет.

— У тебя, смотрю, тоже шрамы, — я посмотрела на бледную полоску от его левого глаза по виску.

Вспыхнуло воспоминание о том, как я вчера касалась этого шрама. Стало неловко.

— Это последствие аварии. Одно из… — Ваня опустил взгляд на стаканчик и так замер на несколько коротких секунд. Кадык на жилистой шее выразительно дёрнулся, когда он сглотнул, и Ваня почти сразу сделался вновь улыбчивым и беззаботным. — Но я в детстве чаще всего разбивал губы. Либо, когда катался с горки, либо в драках. Бабушка всегда отчитывала и говорила, что у меня и так губы, как у девчонки, а после очередного ушиба они становились ещё больше.

Я посмотрела на его губы. Раньше не придавала этому значения, а теперь заметила, что они у него и правда пухлые.

— Тебе идёт. Мне даже немного завидно, — я улыбнулась и поймала Ванин взгляд. Он посмотрел на мои губы и чуть прищурил глаза.

— А хочешь прокатиться на скейте? Сейчас, — вдруг выдал он, вернув внимание моим глазам.

— Сейчас?! — я выпучила глаза. одновременно понимала, что идея — полный бред, но вместе с тем в груди зародился детский восторг и желание помчаться к скейт-площадке прямо сейчас. — Я в том возрасте, когда с лёгкостью себе что-нибудь сломаю.

— Я подстрахую. Пацаны помогут, — кивнул он в сторону катающихся подростков.

— У нас скейта нет, — я отчаянно пыталась зацепиться за тонкую нить благоразумия.

— Пацаны поделятся, — с лёгкостью парировал Ваня. — Только сначала доедим.