Глава 40

— Молодец, Дём! У тебя даже лучше, чем у меня получается! — я похлопала сыну, который старательно наигрывал на укулеле «Друг в беде не бросит».

На той самой укулеле…

Мы с детьми сидели на полу нашей новой квартиры. Маленькой, но зато своей, а не съемной.

Полгода мытарства по съемным квартирам лично у меня уже вызывали нервный тик, ибо с двумя маленькими детьми волноваться за чужое имущество приходилось больше, чем за своё. Да и арендодатели тоже неохотно впускали нас в своё жильё.

Алиса, дочка, оказалась равнодушна к музыке. Сейчас её больше увлекало раскладывание по полочкам комода вещей. Кажется, для неё это стало обычным делом, и сейчас она делала ровно то же, что при переездах сразу делала я.

Но сегодня особенный день. Сегодня мы въехали в квартиру, из которой нас уже никто не попросит.

Развод с Димой оказался каким-то… Никаким, что ли.

Дима полностью игнорировал бракоразводный процесс. Громко заявил о том, что его не интересуют ни дети, ни я. И, вообще, это я придумала «всю эту хуйню», и сама ею должна заниматься.

Но, всё же, его заботила квартира. Или его маму… Точно не знаю.

Но в суде они пришли вместе. Дима бил пяткой в грудь, пытаясь всех убедить о том, что он один вкладывался в ипотеку, а его мамашка кричала с места, что деньги в нашей семье водились только у её сыночки-корзиночки. И, вообще, я узнала, что я меркантильная тварь, которая вышла за её сыночку только ради денег и исключительно прекрасного генофонда.

Катя, которая приходила на заседание, чтобы меня поддержать, не удержалась и громко хохотнула на этом моменте на весь зал.

Но квартиру мы всё же поделили. Вернее, не саму квартиру, а деньги, что остались после того, как её продал банк и отдал нам часть средств после погашения ипотеки.

Мне вернулся материнский капитал, и я смогла купить квартиру. Маленькая, но очень уютная. Её продавала девушка, моя ровесница. Она жила здесь одна, а теперь вышла замуж и переехала с мужем в большой загородный дом. Даже сделала хорошую скидку, поняв, что квартиру покупаю я одна с двумя детьми.

И теперь Дёма, Алиса и я можем расслабиться и делать что угодно в квартире, которую у нас не отнимет никто.

А Дима…

Даже вспоминать смешно.

После получения денег он уехал на море, откуда поделился сторис о том, что «наконец-то скинул все якоря и могу отдохнуть как человек».

Я за ним не слежу. К счастью, такой необходимости больше нет.

У Кати какой-то сталкерский интерес к его персоне проснулся. Она даже периодически заводит фейковые аккаунты, с которых с садистским удовольствием поливает его сарказмом. В общем, нашла себе развлечение.

Весь день мы с детьми разбирали вещи, собирали мебель. Правда, не всю собрали. Крупную, типа шкафа и навешивания верхних кухонных ящиков придётся оставить сборщикам.

Вечером с детьми заказали праздничную доставку пиццы и сладостей — отметили новоселье. В следующие выходные позовём гостей, а в эти просто привыкнем к новой квартире.

Я искупала детей, уложила их спать. Кровать мы собрали пока только одну — мою, но сегодня, думаю, детям лучше поспать со мной на новом месте, в новой обстановке.

После душа я вышла на балкон. Устроилась с кофе в плетенном кресле, что осталось здесь после предыдущей хозяйки, и долго любовалась ярким летним закатом.

Кто бы знал, сколько вечеров я проплакала, думая, что у меня ничего не получится и я ни для чего ни годна…

Сколько раз у меня опускались руки, когда всё шло совсем не так, как я для себя решила? Много. Очень много. Кажется, примерно через день я пребывала в таком настроении. Но всё равно продолжала идти вперед, не надеясь ни на чью помощь и не прося её.

Не знаю точно, что это было — бзик или тотальный сдвиг — но твёрдо решила делать всё сама, не полагаясь ни на чью помощь. Из-за этого, кстати, поругалась с родителями, ведь они очень хотели мне помогать. Но я хотела доказать всему миру и, прежде всего, самой себе, что я не размазня и не пустое место. Я всё могу. У меня всё получится. Ради детей. Ради себя.

И получилось.

Сегодня я чётко знаю, чего хочу, куда иду и чего жду от жизни.

Я больше не сижу одна на кухне с книгой, убегая от реальности, и не заедаю проблемы сладким.

Читать я, конечно, не перестала. Просто теперь делаю это исключительно для удовольствия и отдыха.

И теперь, когда за полгода я смогла навести в своей жизни порядок, а в голове разложить всё по полочкам, очень хочется позвонить Ване. Хотя бы просто для того, чтобы узнать, как у него дела.

Но я боюсь.

Боюсь, что уже поздно и ему, как говорится, не надо. Я не такой лакомый кусок, чтобы меня ждал холостой парень в самом расцвете сил и возможностей. Я всё ещё верю в то, что он будет счастлив. Возможно, он счастлив уже сейчас, и тогда мой звонок тем более является лишним.

Уже как ритуал захожу на его страницу в соцсети. Он там ничего не выкладывает, не постит и даже не обновляет аватарку. Но в сети бывает. И только поздно вечерами.

Мысленно надеюсь на то, что он переписывается с какой-нибудь девушкой, мило флиртует с ней, как он умеет… Но вместе с тем ужасно его ревную. Порой открываю наш чат, заброшенный ещё в новогоднюю ночь, порываюсь что-нибудь написать, но сразу выхожу из сети.

Этот парень — табу.

Катя и Лёша, которые умудрились съехаться уже в Рождество, иногда пытаются со мной заговорить о Ване, но я им не позволяю. Не хочу травить душу. Хотя очень любопытно.

А ещё знаю, что Лёша меня недолюбливает из-за всей этой ситуации с Ваней.

Кручу в руках телефон и раздумываю о том, чтобы снова зайти к Ване на страничку, что-нибудь написать…

Но мне звонит мама.

Беру трубку.

— Да, мам.

— Привет, дочка. Ну, как? Устроились в новой квартире? Когда нам на новоселье можно?

— Вы с папой можете хоть завтра приехать. Мы с детьми будем только рады.

— Это-то и не обсуждается. Конечно, заедем. Отец уже заряжает шуруповёрт, чтобы вам там мебель собрать. Я спрашиваю, когда обмывать будем? — рассмеялась мама.

— А, это? — хохотнула и я. — Планирую в следующие выходные.

— Классно! Есть время купить подарки.

— Да не надо ничего, — нахмурилась я. — Всё есть, мам…

— Ой, Лен! Давай, не заводи свою эту пластинку. Ты просила не лезть, пока ты встаёшь на ноги, мы не лезли. А сейчас у тебя всё хорошо: дети рядом, квартира есть, работу хорошую нашла. Так что всё! Твоя власть закончилась, мы будем ходить к вам с подарками. Тебе не надо, мы внукам дарить будем.

— Уговорила, — вздохнула я с улыбкой.

— А можно мы с отцом завтра внуков себе заберем? С ночевкой, — с нажимом уточнила мама и тут же торопливо стала тараторить. — Мы с отцом по ним соскучились! Я люблю обнимать этих сладких пирожочков, когда румяненькие с утра, розовощёкие такие!

— Хорошо, мам, — улыбнулась. — Скажу завтра Дёме и Алисе, чтобы собирали свои рюкзаки для ночёвки у вас. Они тоже по вам соскучились.

— На две ночи! — настойчиво потребовала мама.

— Ладно.

— Вот и всё. Отец, пляши, завтра внуки с ночевкой приедут.

— Наконец-то, — услышала я папин выдох где-то на фоне.

— Как квартира-то? Всё нравится? — спросила мама.

— Всё просто замечательно, мам. Всё на своих местах. Всё аккуратно. Красивый вид из окна. Мне всё нравится. Детям тоже. Особенно недавно построенная детская площадка прямо у дома.

— Ну, ещё бы, — усмехнулась мама. С секунду помолчала, а затем вдруг тихо и с нежностью произнесла. — Я горжусь тобой, Лен. Мы с отцом гордимся. Ты такая молодец. Не сломалась, не сдалась. Умница наша! А этот Дима… дом ему — канава. Ладно, всё! Забыли об этом недоразумении. Завтра приедем. У тебя же завтра выходной?

— Конечно. Суббота и воскресенье, как обычно.

— Да у тебя не поймёшь, когда выходной. Ты же и в будни дома бываешь.

— Просто должность позволяет иногда работать удалённо. Главное оставаться на телефоне и у ноутбука.

— Вот работа сейчас пошла, а, — цокнула мама с нотками осуждения. — Но ты всё равно умничка у нас! Целуем. Деткам привет!

— Хорошо, мам. Пока.

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Я покрутила в руках телефон. Мысли о Ване всё никак не выходили из головы.

А если ему позвонить?...

И что я скажу?

Написать?

Опять же — что?

Может, я только всё испорчу своим появлением в его жизни.

Может, у него именно в этот вечер тоже всё хорошо и даже лучше.

А тут я со своим… с чем? «Спишь?»

Так нельзя.

Кто знал, что решать жилищно-разводочно-бытовые проблемы гораздо проще, чем дела сердечные?

Решаю для начала прощупать почву. Издалека.

Звоню Кате, которая, наверняка, что-то знает от Лёши о том, что сейчас происходит в Ваниной жизни.

— С новосельем! — пропела Катя в трубку, едва пошёл первый гудок.

— Спасибо!

— Уже распаковала вещички? Труселя красные на люстру закинула?

— Зачем?

— На удачу. Должна же ты уже когда-нибудь вспомнить, что ты женщина, а женщине нужны оргазмы, а не только работа-дом-дети.

— Ты сама-то давно с оргазмами познакомилась?

— И чё? Через часик познакомлюсь с ещё одним. А ты завидуй, — подразнила подруга.

— Кстати, не знаешь, как там Ваня? — поинтересовалась я аккуратно.

— А чё это мы вдруг спрашиваем? Ты же сама мне запретила о нём говорить.

— Ну а сегодня решила спросить.

— Сейчас мы узнаем всё из первых уст, — шепнула Катя. Я услышала её шаги, а затем где-то в далеке её голос. — Лёш, как у нашего Ванечки дела?

— Шикарно! — выплюнул Лёша с сарказмом. Его голос тоже слышался где-то в стороне. Значит, он не знает, что я сейчас на звонке. — Парень ещё через полгода такой работы кончится, — нервно бросил Лёша. — С утра до вечера пашет, как раб на галерах!

— Разве это плохо? — спросила Катя. — Твоё дело от этого только в гору идёт.

— Нет, я, конечно, рад, что у меня есть такой работник как Ваня, который и физически умеет и в документах шарит. Но не тогда, когда молодой пацан въёбывает сутками. Ему в его возрасте ебаться надо налево и направо, чтобы хуй высыхать не успевал, а он у станка с утра до вечера, а потом ещё у ноутбука полночи с документами! Это всё Лена твоя… — рыкнул он нервно, но тут же остыл. — Сошлись бы, да разгребали бы все проблемы по мере поступления.

— Лёш, ну как они могли сойтись, если она тогда ещё замужем была? Плюс — двое детей. Это же только в книгах и фильмах всё просто.

— Да понимаю я, — Лёша вздохнул. Кажется, начал успокаивается. — Я ему тоже самое говорил ещё зимой, что Ленке надо сначала бардак из своей жизни вычистить, а потом уже его приглашать, но… Жалко Ваньку. Он же мне как родной. Люблю его.

— Нифига себе новости! — выкрикнула Катя возмущенно. — А я? Ты меня любить должен!

— Ну, Ваньку-то я дольше, чем тебя знаю, — в Лёшином голосе были слышны нотки флирта.

— Лапы убрал! — фыркнула Катя и обратилась ко мне, похоже, прижав телефон к уху и, тем самым рассекретив, что я слышала весь Лёшин монолог. — Лен, ну ты слышала? Я ему тут ноги раздвижные и борщи наливные, а он Ваньку любит! Лен, ты бы там пошевелилась, если тебе Ваня нужен, а то тут у тебя, оказывается, конкуренция с неожиданной стороны.

— Это Ленка? Наша Ленка? — шипел Лёша.

— Моя! — буркнула Катя.

— Лена, делай что хочешь, но расколдуй мне Ваньку! — похоже, Лёша забрал у Кати телефон. — Поиграли в занятых взрослых и хватит!

— Тогда, если у меня получится его расколдовать, Ваня может пропустить начало следующей рабочей недели? — спросила я, сама не веря тому, что задумала.

— Может! Да хоть на месяц его забирай и колдуй! Я отдам тебе запасные ключи от его квартиры, заберу Герду на весь месяц, и колдуйте там хоть по самые гланды. Ты только мне моего ясноокого верни, как было. И не выёбывайся больше! — закончил нарочито строго.

— Он завтра работает?

— Да он каждый, мать его, день работает!

— До скольки?

— До скольки надо?

— Не знаю. До пяти?

— Что-нибудь придумаю и выгоню его, — заверил меня Лёша. — Ключи от его квартиры через Катерину передать?

— Это уже перебор. Я в дверь позвоню, Лёш. Ещё не факт, то он будет мне рад.

— Нихуя не перебор. Встреть пацана хотя бы нормальной едой. Он от этих бич-пакетов скоро уже сам не толще лапши станет.

— Только Ване не говорите, что я собираюсь к нему прийти.

— Не скажем. Только ты сделай так, чтобы у него при виде тебя от счастья яйца полопались. И всё. Мне больше ничего не надо. И больше не страдай хуйнёй со своей этой самостоятельностью. Развелась же? Развелась. На ноги встала? Встала. Ну и пиздуйте теперь по жизни вместе. Ещё двух киндеров заделайте. Общих. Ванька — парень ответственный, надёжный, работящий…

Сердце щемило от того, как сильно Лёша заботиться о Ване и переживает за него.

— Я сделаю всё от меня зависящее, Лёш.