Глава 6

Разумеется, с самого раннего утра Дима изображал обиженку.

Он не разговаривал со мной и полностью игнорировал моё существование, а также избегал общения с детьми.

Завтрак я приготовила на всех. Это уже просто привычка — готовить на всю семью без исключения.

Дима к еде, ожидаемо, не притронулся. Выбрал для себя только чай, налив его трясущимися от похмелья руками, и, выпив его и покурив на балконе, собрался и уехал на работу.

Специально пораньше, специально, чтобы не везти детей в сад.

Уехал на машине, ремонтом которой вчера вынужденно занималась я, а не тот, кто пару месяцев только планировал загнать её в автосервис.

На всю эту его выходку, кстати, тоже предсказуемую, я лишь качнула головой. Осуждающе и устало. Злиться было бессмысленно, так как источник злости вместе со зловониями ретировался из квартиры. Осталось только раздражение и желание поменять замки.

Демьяна и Алису я увезла в детский сад, пользуясь общественным транспортом. На работу не опоздала, но счастливее от этого не стала, так как придётся уйти с работы пораньше, чтобы успеть заехать в автосервис, отдать деньги и забрать детей из садика.

— Кать, прикроешь если что? — попросила я.

— Да без проблем, — она откинулась на спинку кресла и устало потянулась в нём. — Ты чего сегодня такая загруженная весь день? Случилось что?

— Да так, — не люблю обсуждать личное. Тем более проблемы. — Устала просто. Выгорание, наверное.

— Осень — время вина и депрессий. А потом резко — херак — и ёлочка с гирляндой, — философски хмыкнула Катя.

— Насчёт вина, кстати, хорошая идея.

— Согласна. Когда выпьем?

Забрасывая в сумочку вещи, я внезапно хохотнула. Опустила руки и возвела мечтательный взгляд в потолок.

— До этого момента меня посещали мысли о том, выпить бутылку вина одной каким-нибудь вечером. Но если ты тоже хочешь, то… Может, в эти выходные? Я тебе позвоню, когда у меня получится.

— Буду ждать, охлаждать винишко.

— Хорошо. Ладно, Кать, я побежала.

На маршрутке я добралась до автосервиса. Специально рассчитала время так, чтобы успеть сюда и в садик за детьми.

Дима вряд ли их заберёт. На него можно даже не надеяться.

В автосервисе все было ровно так же, как и вчера. Казалось, даже машины, стоящие в углах и задранные на подъемниках, были те же.

— Здравствуйте, — я обратилась к лысому мужику, который, как и в прошлый раз, первым вышел ко мне.

— Здравствуйте, — кивнул он, сверкнув лысиной. Мельком осмотрел меня с ног до головы и, словно приняв оборонительную позицию, несколько наглым тоном поинтересовался. — Опять на дороге сломались? Или спросить что хотите?

— Я могу поговорить с Ваней? Он здесь?

Хорошо, что я не забыла имя того парня.

Мужчина, кажется, напрягся ещё больше. С секунду подумав и вновь смерив меня взглядом, он кивнул в дальний угол сервиса, где я увидела торчащие из-под машины ноги в черных берцах, которые видела вчера.

Спрятав руки в карманах распахнутого пальто, где в одном из них лежали деньги, я подошла к той машине и остановилась.

Растерялась, не зная, как обратить на себя внимание.

Пнуть его по ноге? Постучать по крыше или капоту? Позвать по имени? Или просто схватить за ноги и выдернуть из-под машины?

Желательно при этом сдержаться и не ударить его головой о стену.

Пока я размышляла, как его лучше позвать, парень выкатился из-под машины, отбросил ключ в ящик, сел на своей этой тележке и стал обтирать руки куском тряпки, которую вынул из кармана синего комбинезона.

Почти сразу он заметил моё присутствие и, совершенно не удивившись, вынул из уха белый наушник.

Понятно. Даже если бы я стучала и звала его, он меня всё равно бы не услышал. Нужно было сразу дёргать за ноги.

Губ парня коснулась легкая улыбка победителя.

— Подожди пару минут. Руки помою.

— Хочешь сказать, что не удивлен? — я повела бровью и последовала за парнем, который встал и пошёл в сторону закрытых дверей с табличкой «Служебное помещение».

— По тебе видно, что ты хорошая девочка, — он остановился только для того, чтобы заглянуть мне в глаза и с усмешкой произнести. — Всю ночь, наверное, не спала, испытывала муки совести?

— Не твоё дело, чем я занимаюсь ночью. Но о тебе я точно не думала.

— Жаль. Потому что я о тебе думал… — он произнес эти слова, глядя мне прямо в глаза. Так тихо и почти интимно подался ко мне, что на мгновение у меня перехватило дыхание.

— Можешь перестать думать обо мне. Вот деньги. Я тебе больше ничего не должна.

Я вынула из кармана пальто четыре тысячи за ремонт и протянула их Ване. Но он лишь отрицательно качнул головой, показал грязные руки в черном масле и открыл локтем служебный туалет.

— Нетерпеливая какая, — хмыкнул он. Включил замызганный технической грязью кран и щедро полил руки жидким мылом зеленого цвета. — Не хочешь узнать, что я думал о тебе всю ночь? — спросил он, чуть повысив голос, чтобы перебить шум воды.

— Мне всё равно, — бросила я без капли заинтересованности. Убрала руку с деньгами в карман, подперла плечом дверной проём и уставилась в стену напротив, словно глядя сквозь парня. — Надеюсь, при этом ты не душил себя моим платком.

Парень тихо хохотнул, но ничего отвечать не стал. Лишь краем глаза я заметила, что на мгновение он посмотрел в мою сторону, а затем продолжил мыть руки.

Я заскучала и вынула из сумочки телефон, чтобы посмотреть на часы и примерно прикинуть, сколько ещё у меня есть времени, прежде чем мне придётся бежать на остановку, чтобы успеть за детьми.

Время пока есть. Минут шесть я могу потерпеть общество этого пацана.

— Твою мать! — внезапно рыкнул парень, взяв с полки полотенце. Из-за его этого вскрика я тут же посмотрела на него и увидела, как по его пальцам стекала кровь и капала в раковину, смешиваясь с потоком воды из крана. — Петрович! — крикнул вдруг парень. — Какого хрена твои лезвия делают в полотенцах?!

Я в шоке смотрела на то, как Ваня пытался унять кровотечение местным полотенцем, которым чистым назвать было нереально. Оно выглядело так, будто об него вытирали обувь после прогулки по лужам.

Он встряхнул эту серо-коричневую тряпку, и из неё выпала упаковка лезвий. Такие мой дед когда-то давно в свою бритву вставлял. Я точно знаю, что они очень острые, а ещё я была уверена, что такие больше не производят.

— А где мне бриться-то?! — нервно басил какой-то мужик из сервиса. — Моя орёт, что я ей зеркало всё засрал! Здесь и бреюсь!

— Убирать за собой надо, Петрович! — кричал ему Ваня. Было видно, как от боли он стискивал зубы, и вместе с тем сдерживал поток бранных слов, которых у него, наверняка, сейчас было очень много. Но, словно из-за моего присутствия здесь, пытался остаться хорошим мальчиком.

— Выбрось эту тряпку! — строго припечатала я. Сама забрала у него то, что здесь называют полотенцем, швырнула под раковину и стала рыться в своей сумочке, точно помня, что у меня в ней была упаковка чистых бумажных платков. — Промой пока рану водой.

Ваня меня послушался: подставил кровоточащую рану под поток воды и, глядя на меня, молча ждал, что делать дальше.

— Давай сюда руку. Я постараюсь всё сделать быстро, — я обхватила запястье его раненной руки пальцами. Его запястье оказалось теплым в то время как мои пальцы — мертвецки холодными. Пока я собирала частью салфеток воду и кровь с его кожи, Ваня выключил воду и спокойно ждал, пока я, потряхиваясь от легкой паники при виде крови, старалась как можно быстрее оказать ему первую медицинскую помощь. — Прижми пока здесь.

Я приложила к его ране чистую сухую салфетку и вновь заглянула в свою сумочку в поисках чего-то, что можно применить в качестве тугой повязки.

Но в ней нашёлся только провод от зарядки и шнурок от кроссовок сына.

Недолго думая, я сорвала с шеи платок и хотела было повязать его на рану парня, но тот отнял руку, даже не позволив к нему прикоснуться цветным платком.

— Один платок я тебе уже испортил. Не надо, — с неожиданно добродушной улыбкой произнес Ваня.

— Ничего страшного. У меня их много. Давай, перевяжу.

— Уже всё прошло. Не надо, — он настойчиво отказался.

— Как знаешь, — я хмуро пожала плечами, накинула платок на плечо и вынула из кармана деньги, ради которых снова оказалась в этом автосервисе. — Вот держи. Мы в расчете.

Ваня словно нехотя принял эти деньги, убрал в нагрудный карман.

— В расчёте, — кивнул парень.

— Ну, всё. Пока, — бросила я, глядя на часы в телефоне. Крутанулась на пятках и пошла на выход из сервиса, параллельно убирая телефон в карман пальто. Едва вышла на улицу, поскользнулась и упала. Даже не смогла подставить себе руки, чтобы смягчить удар: в одной из них была сумочка, а другая застряла в кармане. — Да чтоб тебя! — чертыхнулась я, нервно вырвав руку из кармана.

Попыталась сесть, пока никто не заметил, какая корова раскинулась на льду, но замерла и дыхание застряло в лёгких в моменте, когда чьи-то сильные руки подхватили меня за талию и поставили на ноги.

В одно мгновение я оказалась лицом к лицу к парню, который, нахмурившись, смотрел мне в глаза.

— Живая? — поинтересовался он сухо.

— Вроде, — выдавила я и поспешила отвести взгляд в сторону, делая вид, что увлечена стряхиванием снега с пальто.

— Ты так сбегаешь с места преступления или спешишь куда-то?

— В садик за детьми. И никакого преступления не было, — смело заглянула в его яркие голубые глаза. — Ты сам порезался. Я просто рядом стояла.

— Тебя подвезти? — спросил он вдруг.

— Куда?

— В садик? Или ты наврала для смягчающего? — по его выражению лица сложно было понять, шутит он сейчас или серьёзно.

— Для какого смягчающего? Я правда опаздываю в садик за детьми. Сама доберусь, — бросила я, предвосхищая повтор его вопроса.

— Ну, давай, — хмыкнул парень.

Сделал шаг назад и прижал к своей ране на ладони чуть окровавленный бумажный платок.

Я выпрямила спину, даже голову гордо задрала, чтобы красиво уйти. Но едва сделала шаг, как снова начала падать на этом проклятом грязном льду у входа в сервис.

— Давай-ка, я тебя всё же подвезу, — Ваня поймал меня и крепко держал, приобнимая одной рукой за талию.

Он повёл меня в сторону машины. Тюнингованные жигули белого цвета ждали его за автосервисом и бодро отозвались, когда Ваня отключил сигнализацию.

— Не нужно вести меня за ручку. Я не маленькая, — я нервно вырвала свой локоть из его пальцев и мелкими шажками пошла в сторону машины.

Поверить не могу, что старые жигули могут выглядеть круче, чем наша с мужем иномарка.

— Помочь сесть? — в улыбке парня читался некий подкол или даже вызов. — Или ты настолько не маленькая, что не воспринимаешь вообще никакие мужские жесты?

Ах, вот оно что…

— Я замужем и не хочу, чтобы меня хоть как-то касался другой мужчина. Даже в благородных целях истинного джентльмена.

Я сейчас серьёзно применила свой замужний статус в качестве оберега? От чего? От обычных жестов, похоже, просто хорошо воспитанного парня?

С другой стороны, хоть для чего-то мне мой статус пригодился.

— Я просто предложил открыть для тебя дверь и придержать за руку, а не сдвинуть в сторону твои трусы, — Ваня с нескрываемым осуждением повёл бровью и остался стоять на месте, похоже, всё же решив проследить за тем, чтобы я села в его машину и не убилась.

— Знаешь, я, пожалуй, всё-таки, сама доберусь до детского сада, — я, аккуратно переступая с ноги на ногу, и выглядя при этом наверняка как пингвин, развернулась на месте и пошла в сторону самостоятельности, независимости и автобусной остановки.

— По-моему, мы уже добрались до детского сада, — тихо бросил парень и тут же громче добавил мне в спину. — Что тебя парит? Машина не та? Или меня за конченного считаешь? Просто интересно.

Я остановилась, обернулась и тут же попала в омут голубых глаз парня, что смотрел на меня, чуть нахмурившись, словно ему и правда было важно распутать клубок мыслей в моей голове.

— Меня ничего не парит. Тем более машина, — кивнула я в её сторону. — Просто я не хочу, чтобы меня к моим детям вёз неизвестный даже мне человек. Только и всего.

— Такси ты, получается, тоже никогда не пользуешься, если с детьми?

— Таксисты не пытаются навязать мне помощь. Они просто делают свою работу, за которую получают оплату.

— Мне интересно, ты со всеми такая отчужденная или только со мной?

Меня уже начало раздражать, как его вопросы на короткий миг загоняют меня в тупик, из которого я, впадая в кратковременную внутреннюю истерику, пытаюсь как можно быстрее найти выход.

— Не считай себя особенным, — нашлась я с ответом. — Мне, в принципе, никто не интересен.

— А здесь своим замужеством не козырнёшь? Мне кажется, самое время, — Ваня кривовато ухмыльнулся, продолжая нагло смотреть мне прямо в глаза.

Если он хотел меня уколоть, то у него получилось.

Укол вышел очень даже болезненным, хоть внешне я постаралась никак не выдать своих эмоций и сохранить лицо.

Складывалось впечатление, что недавно он был свидетелем моего внутреннего диалога, в котором я сама для себя пришла к выводу, что замужество действительно убило во мне способность радоваться и тянуться к лёгкости. Всё, что у меня осталось — это быт, работы, быт, работа. Я уставшая и вымотанная примерно всегда. И всё чаще хочу, чтобы меня не трогали и не замечали. И сама же перестала замечать людей вокруг себя. Всё и все проходят бледным фоном.

Не могу игнорировать только детей, потому что они маленькие и несамостоятельные. Но вместе с тем не могу доверить их мужу. Он всё делает не так. Не знаю, специально или нет, или я просто придираюсь, но он не умеет ничего, из-за чего мне приходится всё делать самой — так быстрее, и так проще.

— Спасибо за помощь. Дальше я сама, — произнесла я сдержано и, отвернувшись, продолжила свой путь до остановки, рискуя упасть и разбить голову о грязный лёд под ногами.

Шла и чувствовала где-то в районе лопаток Ванин взгляд. Делала вид, что иду с легкостью и не замечаю под ногами скользкий лёд, но всё же поскользнулась и упала.

Даже не попыталась сразу встать. Несколько долгих секунд лежала и смотрела в пасмурное небо, думая и жалея о том, что не убилась об этот лёд ещё до входа в автосервис.

А ведь и правда! Как я смогла зайти в автосервис, ни разу не упав и даже не почувствовав, что под ногами лёд, а теперь совершенно не могу просто взять и уйти отсюда?

Идиотизм какой-то…

— Живая? — надо мной навис Ваня и обеспокоенно заглянул мне в глаза.

Я была уверенно, что он там смеется, сидя в машине. А он вот он. Здесь, рядом. Даже будто волнуется за меня.

— Живая, — выдохнула я тихо и попыталась сесть. Хотя очень хотелось продолжить лежать и не двигаться.

— Давай помогу.

Хотелось сказать, что мне и так нормально, но Ваня взял меня за руку и потянул на себя, выдёргивая как морковку из грядки.

По инерции я впечаталась в его грудь и тут же поспешила установить между нами дистанцию, уперевшись ладонью свободной руки в его плечо.

— Спасибо, — обронила я почти шепотом, теперь уже не рискуя заглянуть в его глаза. Подчеркнуто увлеченно отряхивала пальто от грязного налипшего снега.

— Я всё-таки тебя подвезу. Не хочу видеть, как мать двух ангелочков разобьёт голову об лёд.

Я слышала в его голосе улыбку. Она показалась мне доброй.

— Ладно, — согласилась я. — Надеюсь, я об этом не пожалею.

— Держись за меня, — он выставил локоть, за который я тут же зацепилась обеими руками, отчего-то без сомнений доверившись ему и поверив в то, что с ним мне будет безопаснее.

Ваня помог мне сесть в машину, дождался, когда я подберу подол и пояс пальто, и только после этого захлопнул дверь.

Обошёл жигули и устроился за рулём. Запустил двигатель и, дав машине чуть прогреться, лихо тронулся с места.

Почти всю дорогу мы молчали. Только в самом начале, когда мы влились в городской поток, он спросил, в какой именно детский сад мне нужно.

И почти всю дорогу я теребила в руках ремешок от сумочки, даже не планируя заводить разговор.

Повезло, что парень был со мной одного мнения и тоже не пытался заговорить.

Иногда на светофоре я осматривала салон его авто. Светлый, аккуратный. Металлическая косточка на зеркале там, где обычно висят плюшевые игровые кости или боксерские перчатки.

В нашей с мужем старой инормарке салон ушатан так, будто его используют вместо пепельницы. Хоть муж и старается внушать всем, что у нас классная «японка», которая переплюнет все новые машины, особенно китайские, за ней он не ухаживает. Моет чаще всего только снаружи. Внутри, как правило, убираюсь я, выгребая упаковки от чипсов и сами чипсы с сидений и из-под них.

А здесь видно, что парень к своей машине относится бережно и с любовью.

Краем глаза я уловила движение его руки. Залипла на том, как он переключил передачу и вернул ладонь на руль.

Сжал, погладил, сжал…

По узору вен тыльной стороны его ладони подняла взгляд выше по руке, по рукаву толстовки и робко взглянула на профиль.

Он расслаблен. Смотрит на дорогу и слегка по сторонам, контролируя обстановку.

Взгляд зацепился за серьгу в его ухе.

Я удивленно дёрнула бровью.

До этого момента я не замечала, что в его ухе есть «гвоздик». Мой папа, увидев это, уже поставил бы ему «диагноз», где первым и единственным словом было бы «заднеприводный».

Как-то я не заметила, что стала его разглядывать. Иначе непонятно, как я разглядела мелкую щетину на его скулах, его сосредоточенность на дороге и то, как в один из моментов он слегка прикусил нижнюю губу, перестраиваясь из ряда в ряд.

Смотрела на него и мысленно умоляла, чтобы за своей будущей женой он ухаживал так же, как за своей машиной.

Потому что в противном случае его жена рискует превратиться в то, во что превратилась я и наша с мужем машина.

— Нормально всё? — спросил вдруг Ваня, вырвав меня из затягивающего болота мыслей.

— В смысле?

— Ты на меня уже минут десять неотрывно смотришь, — он перехватил мой взгляд на пару секунд и вновь сосредоточился на дороге. — Что-то не так?

— Просто. Задумалась, — я повела плечами и отвела от него взгляд.

— И часто ты так «залипаешь»?

— То есть?

— Ты когда машину пришла забирать, так же смотрела в одну точку. У тебя всё нормально? Может, умер кто?

— Сплюнь! — тут же всполошилась я. — Просто я люблю подумать в тишине. Со взрослыми тётями такое бывает.

Я специально попыталась уколоть его разницей в возрасте между нами.

— Понял, — обронил он небрежно, а мы тем временем свернули к парковке у садика, где Ваня остановил машину. — Приехали. С вас один «пошёл нафиг, мальчишка».

— Я бы такое не сказала.

— Но подумала бы. Ты же любишь думать, — он посмотрел на меня с легким укором и кривой ухмылкой. Отстегнул ремень безопасности и перед тем как выйти, бросил. — Посиди пока, я проверю, нет ли льда с твоей стороны.

Я опешила. Проследила за тем, как он обошёл машину и, подойдя к пассажирской стороне, посмотрел под ноги и словно взглядом прощупал пешеходную дорожку до металлических ворот детского сада.

Я не знаю, зачем и почему я мысленно их сравниваю, но сразу вспомнилась забота моего мужа и его «смотри, не уебись», если где-то рядом был гололёд.

Тем временем, Ваня открыл дверь с моей стороны и молча, глядя куда-то далеко, ждал, когда я выйду.

Встав у машины, я выпрямилась, накинула ремешок сумки на плечо и заглянула в яркие голубые глаза парня, захлопнувшего дверцу авто.

— Спасибо, что подвёз, — я даже слегка улыбнулась ему уголками губ.

Он, казалось, улыбнулся мне глазами.

— Будь осторожнее, — произнес он, глядя на меня с высоты своего роста. — Хотя бы там, где меня нет.

— Я постараюсь. Пока.

— Пока, — выдохнул парень и слегка поежился от холода.

Я пошла в садик, не оборачиваясь. Лишь слышала, как он, едва сев в машину, уехал.