3

Во влажном затхлом подвале оказалось очень душно, по шее тонкой струйкой стекал пот, волосы прилипли ко лбу, будто кусок грубой плотной ткани.

По щеке несильно похлопали. Глаза удалось открыть не сразу, хотя свет вокруг был неяркий и живой. У противоположной стены в огромном камине горело пламя, трещали дрова и в стороны жизнерадостно сыпались блестящие искры.

Смуглый помощник Яноша убедился, что я пришла в себя, еще раз взглянул на огонь и без промедления направился к выходу. По каменному полу проклацали железные набойки сапог, дверь скрипнула и лязгнула, а потом раздался скрежет задвигаемого снаружи засова.

Опять обморок… Просто невозможно, что за напасть такая? Я что, буду теперь плюхаться на пол от каждого мало-мальски неожиданного зрелища? От каждого самого мелкого страха? Хотя какого там мелкого…

Я сбросила растоптанные туфли, выданные еще у мадам Юдиты и залезла на лежанку вместе с ногами. Помещение было небольшим, с неожиданно высоким для подвала потолком. Выложенные из длинных каменных блоков стены, тщательно выскобленный пол из простых серых булыжников, как на улицах больших городов. Очень чисто. Кто интересно его скоблил? На самом деле я даже не знаю, кто убирает подвалы… Не новенькие точно. Значит, передать что-нибудь на словах для Лешика и девчонок не получится, остается надеяться, что они итак все узнают. Волноваться только будут, но тут уже ничего не поделаешь.

Огонь будто лежал на широком постаменте и занимал в высоту чуть ли не половину стены. Очаг, стена и даже часть потолка были покрыты толстым слоем копоти. Как его глаза…

Еще длинный грубо сколоченный деревянный стол у стены, две табуретки, на одной из них бадья с водой. Единственное полукруглое кресло темного вытертого до блеска дуба. И подо мной — лежак, так же наспех сколоченный, как и все окружающие предметы обстановки. Поверху брошена охапка сухой травы и какая-то вытертая, но довольно чистая тряпка.

На столе сваленные кучей железные предметы неизвестного назначения, жестяные мятые коробки и сложенные штабелем узкие ящички из потемневшего от старости металла. Даже неохота думать, что там внутри и для каких дел все это разнообразие предназначается.

Как могло получиться… Как же это могло произойти? Светлый, честный и открытый человек, который вытащил меня из рабства. И не только меня. Который искренне радовался каждый раз, когда удавалось кого-то спасти. Которому было по-настоящему неудобно за кое-какие некрасивые вещи, которые происходили в королевской службе внутреннего надзора, где он работал, но он как мог, оправдывал происходящее. Хотя и сам себе временами не верил. И что? Человек, который искренне желал защитить свое королевство от нападения шайнар вдруг… встал на противоположную сторону. Или нет, не встал, напротив, он создал третью силу, с которой теперь приходится считаться всем остальным. Создал ее из преследуемых законом убийц, круоргов. Стал одним из них. Как же такое могло произойти? Как звезды допустили?

Я уткнулась лбом в колени, голова напрочь отказывалась держаться на весу, тяжело падала, как у младенца, который только-только учиться ее держать.

Как он мог превратиться в опасное и неуправляемое, как сама стихия существо, которое я увидала на улице? А его глаза…

Невозможно поверить, что нагнавший ужасу на королевство темный князь — тот самый мальчишка, который целовал меня под запертой дверью моей комнаты. Который любил меня настолько, что сделал предложение, а не просто соблазнил, ведь совершено точно ему бы это удалось. Даже тогда…

Было очень больно и страшно. За него, человека, который вступил в ночь и теперь невозможно ничего поделать. Возврата обратно нет, чужая отобранная силой магия подобна наркотику, от которого невозможно отказаться. А если он забирал не просто магию, а жизнь… да еще не самых слабых круоргов, этот процесс сродни наслаждению настолько сильному, что невозможно добровольно отказаться. Говорят, наиболее слабые даже сходят с ума.

У нас много сплетничали о темных магах, когда они только появились поблизости. Рассказывали по вечерам перед сном в тишине сонного барака жуткие подробности, от которых даже радостно становилось, что мы никто, всего лишь никому не нужные рабочие, никак с круоргами не связанные. Говорили, что победить насосавшегося чужой жизненной силы мага возможно только в момент, когда он отключается, купаясь в полученном вместе с энергией наслаждении. Их сравнивали с пиявками, не способными остановиться, пока не обожрутся и не раздуются словно шар, так что не в силах даже пошевелиться. В таком состоянии круоргов и уничтожали, обычно охота выглядела следующим образом — вычисляли территорию темного, подсовывали беззащитную жертву и как только круорг усвоит достаточно ее жизненной силы, чтобы потерять бдительность, били того на поражение. Не знаю, насколько это соответствует действительности, но звучало, прямо скажем, мерзко.

И как теперь жить? Как знать, что Янош… Что он…

В коридоре раздался грохот, приближались твердые, гулкие шаги. Практически сразу растворилась толстая неповоротливая дверь, огонь взметнулся и потянулся в сторону щели, которая становилась все шире. Через секунду в нее заглянул Янош, застыл так, что можно было разглядеть только часть лица и один неподвижный прищуренный глаз. Позади него виднелся какой-то человек в форме охраны, испугано и многословно о чем-то толкуя в прямую спину хозяина. Не обращая на него ни малейшего внимания, князь… давно уже не мой жених, а князь новых темных земель проскользнул в щель, сильно потянул за собой дверь, захлопывая ее перед носом у стоящего позади и запер внутренний засов. Кованая полоса заскрипела, туго входя в боковую скобу, похоже, этим запором не так уж часто пользовались так… изнутри.

Янош… Он и одновременно не он. Знакомые до последней мелочи черты, но совершенно необъяснимая, пугающая чужеродность в глазах. Что могло случиться настолько ужасного всего за несколько лет?

Сделав шаг с порога, он внезапно заговорил. На фоне потрескивающего огня голос звучал четко и утончено вежливо.

— Мариза де Тувисс. Какая честь.

Даже, кажется, слегка кивнул, приветствуя. Отвернувшись, подошел к столу, быстро стягивая с руки перчатку, потом таким же привычным жестом вторую. Не глядя, бросил на стол.

Я непроизвольно опустила ноги и села прямо. Мариза…

Происходящее походило на какой-то фарс, на глупое, нелепое, никому не нужное представление.

— Янош…

— Господин маг! — резко поправил Янош, его лицо быстро дернулось, но тут же вернулось к состоянию полной невозмутимости.

— Господин маг… — вот значит, как. Эта холодность, снисходительность и показной приказ запереть в подвале… Все это могло означать только одно. Тогда, тогда он поверил. И сейчас верит. Как же он посмел поверить?

Янош тем временем ленивым движением опустился в деревянное кресло. Развалился, правда, в пределах допустимых приличий и картинно закинул ногу на ногу. С таким видом принято сидеть в гостях у пригласивших тебя на обед аристократов. Сидеть в подобной позе, полностью расслабившись, поглядывая краем глаза по сторонам и неторопливо поддерживать вежливую бессодержательную беседу.

— Мариза де Тувисс, — продолжил маг. — Не скажу, что наша встреча из разряда приятных, но вне всякого сомнения, подобные совпадения бывают крайне редко. Признаться, некоторое время назад я и сам хотел вас найти и… повидать, да все как-то не получалось. А теперь — надо же! Не зря мудрецы любят талдычить, что рано или поздно любому выпадает шанс исполнить все свои самые заветные желания. Жаль, что обычно такие возможности появляются слишком поздно, только когда сильные желания перерастают в слабое подобие памяти о них.

— Янош…

— Господин маг, — спокойно, но резко подчеркнул он. — Советую крепко запомнить форму обращения к хозяину и впредь не ошибаться. — Итак… теперь немного поговорим о вас?

Янош улыбнулся. Нет, не Янош. Этого человека я не знала. Совсем не знала. Да, знакомое лицо, но даже лицо изменилось практически до неузнаваемости. Не так, конечно, но не знаю, как объяснить. Он стал старше, причем казалось намного старше, как невозможно стать всего за четыре года. Голос потерял все привычное понимание и радость, оставшись холодным, невозмутимым, скучным, будто он теперь говорит одну только прописную истину и никогда ни с кем ни о чем не спорит. К чему? Он всегда прав.

— Итак, панна Мариза, что же с вами произошло? — князь внимательно меня рассматривал. А мне вдруг понадобилась передышка. Слишком много всего, слишком сразу все это навалилось. Мне нужно побыть одной, потому что Янош жив. Все мои прежние табу… Конечно никогда не работали в полную силу. Сколько раз я думала о нем, уткнувшись в подушку поздней ночью, когда за стенами барака гулял ледяной зимний ветер. Куда он пропал? Все ли обошлось? Счастлив ли он? А сейчас приходят холодные, словно чужые мысли, что с какой-то стороны все просто отлично. Князь. Ну, а мелочи вроде черных глаз… некоторые не считают магию круоргов чем-то неэтичным и недопустимым.

— Вы жалко выглядите, — снисходительно усмехнувшись, сообщил господин маг, останавливаясь на моих торчащих из-под платья ступнях, босых и далеко не самых чистых.

Мне нужна передышка… Не хочу ничего слышать. Не хочу!

— Что же случилось? — он откинулся, с непередаваемым удовольствием, играючи округляя глаза, — неужели ваши услуги настолько обесценились? Вероятно, весьма сложно из практически королевских условий попасть прямиком в служанки? Хм, почему же так все сложилось? — он фальшиво задумался, подпирая одним пальцем подбородок. — Ну, в любом случае… Еще удивительнее думать, почему вашими… услугами нынче никто не заинтересовался. Право… такой профессионализм — и без тренировки. Не боитесь потерять навык?

Как я устала.

— Замолчи.

Улыбка на его лице растворилась, будто мигом ухнула в глубину.

— Советую в следующий раз хорошенько думать, что произносят ваши прелестные губки, панна Мариза, — тон снова официальный, наполовину равнодушный, наполовину — угрожающий. — Потому что, вероятно, ты плохо поняла, что в данный момент все еще жива только потому, что так пожелал я. Я понятно объясняю? — педантично поинтересовался он в конце. И так спокойно, будто говорил о том, что желает откушать на ужин.

Нет, этого человека я не знаю. Совершено.

— В кого же вы превратились… господин маг? — даже горько во рту стало, настолько отчаянным вышел вопрос. — Кем ты стал?

В его лице отразилась тень удивления.

— Что вы, панна Мариза, я в полном порядке и даже смею заверить, процветаю, — задумчиво ответил князь, смотря перед собой, словно в пустоту.

— Твои глаза стали совершено черными. Их покрывает копоть!

Он слегка улыбнулся.

— Какая ерунда… По сравнению с остальным.

Янош собрался и теперь смотрел мне прямо в глаза. Как тяжело не отвернуться, когда в твою душу заглядывает бездна!

— Я очень богат… панна. Очень. Некогда я и мечтать не смел о подобном состоянии. Теперь я могу позволить себе и своим… содержанкам все. И даже немного больше. Более того, я очень могущественен. Меня опасаются в королевстве и опасаются настолько, что вынуждены со мной считаться, признать за мной право на создание гильдии круоргов, выделить нам земли. Меня боятся все, уважаемая панна. Все, без исключения. Если мне взбредет в голову в соседней деревне потребовать себе для постельных утех самую красивую юную девственницу, мне отдадут ее безо всякого сопротивления, — он лениво растягивал губы. — Да-а, я теперь гораздо более соблазнительная цель для шайнарских потаскух, — губы все улыбались, а глаза все оставались бездушно-пустыми. — Так что моей жизни можно только позавидовать. Куда до Князя тому глупому мальчишке, жалкому слабаку-идеалисту, каким я был раньше.

— Не смей так о нем!

Он смотрел, не мигая. Куда, непонятно. И мимо, и прямо, и одновременно вокруг, будто видел больше, чем способен увидеть обычный человек. На лбу прорезалась глубокая складка.

— Ты плохая служанка. Грубая. Очень непослушная.

Отступать было некуда. Да и зачем?

— Ты превратился в зверя, Янош!

А потом над его головой взвилось облако темного пепла, будто за его спиной раздуло сильным ветром золу потухших углей. Я разглядела только смазанное движение и Янош оказался прямо напротив, очень близко. От него пахло потом и какой-то гнилью, будто он долгое время провел у болота. Может, так и было. Вблизи казалось, что князь устал с дороги и сильно вымотался. Лицо наклонялось сверху, словно расплывалось и увеличивалось.

— Ты очень плохая служанка, Ула, — вдруг сказал Янош практически нормальным тоном. А я даже ответить ничего не смогла, потому что он назвал меня… как прежде.

— И если ты не будешь слушаться, я тебя убью, — так же спокойно добавил он. Медленно протянул руку, поднося к моей шее, будто хотел ее обхватить. На полпути замер, а в глазах замерцала бледная тень, как отражение горящего пламени на стене. Почему-то подумалось, что так выглядит магия круоргов.

— Ах, вот какие у нас новости, — протянул, отодвигаясь назад. — Шайнарский посол был настолько любезен, что не забыл позаботиться о своем лучшем инструменте и защитил его от посягательств? Плюс печать молчания… Занимательно.

Я задержала дыхание. Если… если он попытается меня ударить, амулет вернет ему удар обратно. Так? Или нет? Ведь он почти прикоснулся ко мне и ничего не произошло. Может потому что он не хотел причинять мне вреда? Или просто потому что амулет ничего не смог сделать против мага? Ведь Витольд де Акуила четко сказал, что против сильного мага амулет не выдержит. Только насколько сильного? И потом, может магия круоргов вообще иная и никакого влияния на амулет оказать не способна?

Пока я думала, Янош снова придвинулся, молниеносным, подобным змеиному броску движением протянул руку и дернул за висящую на моей шее цепочку. Она разорвалась легче легкого, будто была паутинкой и в пальцах Яноша остался покачиваться подаренный шайнарским послом амулет. Моя единственная защита.

Я непроизвольно схватилась за шею. Моя единственная защита… А он ее снял. И значит, теперь… Значит, теперь…

Я подняла голову, с ужасом смотря на него снизу вверх. Сейчас князь возвышался высоченной горой и его бледное лицо над воротником темной пыльной куртки казалось далеким и неживым.

— Что, драгоценная панна, — хрипловато поинтересовался он. — Боитесь остаться без своей отражающей стены? Неужели думала что меня, — он снова криво улыбнулся, — остановит такая грубо сработанная подделка? Будто ребенок мастерил.

В горле пересохло, жутко захотелось пить. А кожа от его взгляда першила, будто посыпанная солью.

— Боишься, — мягко повторил Янош. — За себя? Думаешь, что я не удержусь от мести? — он опустил глаза ниже, обводя взглядом мои плечи и грудь. Потом опомнившись, выпрямился и уставился поверх моей головы в стену.

— Не бойтесь, панна Мариза, я вас не трону, — с непонятным выражением произнес. — Побрезгую.

Он отвернулся и пошел к столу.

Так много всего… Слишком много. Почему бы им всем просто не оставить меня в этой комнате, не запереть на замок и не забыть на пару дней о существовании на этом свете одной незаметной служанки? И чтобы никто не появлялся. Не сказать, что я ненавижу людей, не сказать, что безумно люблю. Да, иногда их общество помогает не забывать, что все рано или поздно проходит, но бывают случаи, когда хочется чтобы они все пропали пропадом! И еще когда хочется оказаться подальше отсюда, посреди реки среди гор, где я выросла и чтобы вокруг один только ветер и звезды над головой. И пустота.

Все мои попытки забыться прервались из-за того, что Янош бренчал на столе какими-то железками. Почему он еще здесь? Оскорбил меня, как только мог, даже ни на миг не допустил вероятности моей невиновности…

А амулет, кстати, больше не может остановить моих слов. Как же я сразу не подумала! Я же могу сейчас ему все рассказать! Подробно объяснить, что произошло между мной и шайнарским послом и почему я пошла на подобный обман. Прямо сейчас! Я даже на ноги вскочила. Все просто, все ведь очень просто! Зачем выдумывать, если можно просто…

— Янош!

Он резко оглянулся и снова казался недовольным моим неучтивым обращением. Мелочи! Сейчас я все объясню и закончится этот ужас.

— Я не Мариза! Это был договор с шайнарским послом. Он вытаскивает тебя из клетки, а взамен я выполняю роль Маризы на суде. Послушай, это же так просто…

— Еще хоть слово! — вдруг зашипел маг, всего за секунду превращаясь в круорга и тогда я поняла, отчего они вызывают у народа такую панику. Его лицо будто окаменело, стало похоже на грубо слепленную из белой глины маску, и так не очень подвижные глаза совсем застыли, а над головой нимбом рассеивалась чернота. А еще от него веяло холодом, так же, как от камина веет теплом. Резким порывом ветра поднялись волосы и медленно оседали Яношу на плечи, когда он стал успокаиваться.

Я молчала, а он почти сразу вышел из этого странного состояния. Неторопливо перешел к камину, где схватил за ручку какой-то толстый железный прут, одним концом уткнувшийся в угли и принялся его вертеть. Одновременно продолжил беседовать.

— Когда о появлении темной гильдии узнал королевский совет, на моем пути стали часто возникать разные путешественницы, застигнутые непогодой и другими сложными обстоятельствами в дороге как раз неподалеку от мест, где бывал я. И все как одна прекрасные и наивные. Большинство из них были шайнарскими куртизанками, — равнодушно заявил. — Я тогда много… экспериментировал. И вынужден признать… Так выдавать желаемое за действительность, как умеют они, больше никому другому не под силу. Ах, какие они мне слова говорили, — задумчиво продолжал. — Как убеждали в своей… — он наклонился к углям ближе, — внезапной, но оттого не менее всепоглощающей, преданной и безвозмездной любви.

Поднял руку над прутом, расставляя пальцы и тот мгновенно принялся раскаливаться, наливаться малиновым светом.

— И во всех этих словах правды ни на грош, — закончил, отдергивая руку от огня.

Голова опустилась, я медленно уселась обратно на топчан. Он не поверит. Ни единому слову. Никаким моим объяснениям. Глупо было надеяться, что я могу вот так запросто взять и все изменить.

— В любом случае, это давно неважно. Такая ерунда… Женщины — они слабы и неинтересны. Просто способ приятно провести время, — мягко сообщил в конце. Когда я подняла голову, пытаясь понять, действительно ли ему все равно, увидела, как он осторожно поднимает прут и оборачивается ко мне. На раскаленном конце светилось круглое клеймо. Похожим, только большего размера клеймили животных у мадам Юдиты.

Он сделал шаг ко мне и захотелось вскочить и забиться в угол. Однако пошевелиться не получилось, ноги были слишком тяжелые и будто прикипели к полу. Я не видела в замке клейменых людей, но с другой стороны вряд ли бы они выставляли подобную метку напоказ. Прут покачнулся, когда князь сделал еще один шаг. Оторваться от пылающего железа тоже оказалось невозможно.

— Не надо, — сами собой прошептали губы.

Янош не ответил. Оказавшись напротив стола, развернулся и неторопливо прижал раскаленное клеймо к лежащей на поверхности металлической пластинке. Повалил дым, раздалось яростное шипение и только тогда я поняла, что он и не собирался ко мне приближаться.

Стало страшно. Он так изменился… настолько, что я даже ни секунды не сомневалась, что Янош сейчас подойдет и с совершено невозмутимым видом прижмет к моей коже раскаленную метку. И будет наблюдать с легким любопытством, как шипит кожа, вслушиваться в мой крик и оставаться таким же равнодушным. Я поверила в это еще до того, как он приблизился.

Чего удивляться, что и он в свою очередь поверил всему, что обо мне узнал?

Глупо, как все глупо. Подол платья весь в грязных разводах и каплях после мытья окон. Рисунок выцвел, а раньше оно было охряным, с рисунком мелких полевых цветов. Простенький узор, который наверняка понравился бы какой-нибудь простой девчонке выросшей на свободе в деревне. Как я.

А ведь теперь я смогу пользоваться своей магией? Которая впрочем, ничем не поможет, если меня попробуют взять силой. Не все же… брезгливые. Странно, что в такой момент на моем лице появилась улыбка. Не думала, что стану улыбаться, находясь взаперти в компании практически безумного темного мага, да еще полностью убежденного, что перед ним шайнарская куртизанка, расчетливая особа и обманщица, заслуживающая всяческого наказания.

Материя мягко облегала палец. Бесполезно стирать платье, старая ткань впитывает пыль и запах так плотно, что чистым остается не больше часа. Впрочем, за это ее и любят.

— Подними голову, — раздался голос, который я все еще не хотела узнавать. Совсем другой…

Маг подцепил со стола щипцами пластинку на цепочке и сунул ее в бак с водой. Снова шипение и пар. Подержав немного, вынул и с пристрастием оглядел. Щипцы с лязгом полетели на стол, Янош взял цепочку двумя пальцами и направился ко мне.

— Мне совершено не нравится, что в моем замке будет виться магия шайнарского посла, да и твоя тоже, хотя уровень твоей настолько слаб, что можно не учитывать. — Цепочка все еще была горячей и я дернулась, когда она легла на ключицы.

— Но пока я не решу, что с тобой делать, будешь носить знак клана, — ровно говорил князь.

Его пальца коснулись шеи и тут же пропали. А у меня по спине будто огонь проскользнул от его прикосновения.

К счастью, в этот момент в дверь настойчиво заколотили. Голос не различить, но с той стороны кто-то громко требовал открыть дверь.

Янош уже шел к выходу. Прямой, уверенный, спокойный. Такой холодный, что хотелось плакать.

Легко отодвинув щеколду, он распахнул дверь.

На пороге показался настороженный пан Гектор, взъерошенный и напряженный. Быстро окинул взглядом комнату.

Янош стоял напротив, пристально смотря сквозь открытую дверь куда-то в коридор.

— Можешь убедиться, я ее не убил, — сказал равнодушным голосом, к которому я уже привыкала. — Даже не тронул. Так что не кори себя понапрасну и больше не тревожь прошлое. Оно давно уже не имеет надо мной власти. Пора тебе это признать и успокоиться. Служанку верните на работу.

Янош молча протиснулся мимо пана Гектора и не оборачиваясь, бесшумно исчез в темноте коридора.

Пан Гектор сразу же зашел в комнату, все так же внимательно осматриваясь. Надо же… а я, оказывается, дрожу. Хотя совсем не холодно, даже наоборот кожа влажная и неприятно липкая.

Я смотрела теперь на главного помощника князя. Никаких сомнений, это и есть пан Гектор. Вот только как ему удалось сохранить прежний цвет глаз? Удержался от силы, которой соблазнились все круорги? Ведь при содействии темного мага даже не владеющий магией человек смог бы получить достаточно могущества, чтобы повелевать другими.

А он, кстати, тоже мне никогда не верил.

— Пан Гектор, а вы тоже думаете, что шайнары Яноша вытащили из ловушки по доброте душевной и совсем ничего не потребовали взамен?

Не знаю, что именно мне хотелось услышать в ответ. Может, заинтересованность и желание выслушать все, что мне угодно сообщить. Может, немедленное заявление, что он сейчас же отправиться и переубедит Яноша…

В чем переубедит?

В общем, какая разница, чего мне хотелось? Но пан Гектор не стал слушать, ему было уже давно безразлично, как и самому князю.

— Как же вы не вовремя появились, Мариза, — с досадой перебил он. — Вот уж чего не хватало!

— Могла бы — не появилась.

— Так было бы гораздо лучше для всех, — насмешки он не услышал. — Выходите и отправляйтесь в свою комнату или где там держат прислугу. И советую не лезть больше князю на глаза.

Я поднялась и пошла к выходу. Пан Гектор пропустил меня вперед и двинулся следом.

— Вы тоже не хотите меня слушать? — улыбаясь, поинтересовалась я, топая по узкому прохладному коридору. После душной комнаты я быстро замерзла и хотелось попасть на улицу, где свежий теплый воздух.

— А ведь только все более-менее наладилось, — меня будто не слышали. — Только он успокоился, перестал буйствовать, баб таскать, дразнить королевский совет и на рожон лезть к каждому встречному круоргу, так снова…

— Ясно.

Слушать меня не будут. Улыбка стала шире. И правда, смешно. Вот только знаете что? Почему-то мне больше и не хочется оправдываться. С какой стати? Перед кем? Перед незнакомым князем, превратившим противоестественную живым существам магию в нечто узаконенное?

Нет, я не желаю иметь к этому никакого отношения.

— Вперед!

Я поднялась по главным ступеням, где на верхней площадке стоял стражник, дождалась, пока он обменялся долгими взглядами с паном Гектором и открыл нам дверь. Во дворе блаженствовал тихий мирный закат. Телегу убрали и вообще вокруг не виднелось никого живого, только кошка кралась под стеной, мягко переступая лапами, да высоко над головой носились серые тонкокрылые птички.

День закончился и прекрасно. Нужно пережить ночь, всего одну ночь потерпеть, спрятаться от мыслей и следующим утром снова покажется, что впереди все прекрасно, все наладиться, все разрешиться само собой. И никаких проблем не останется.

Спать. И никаких больше страхов, оправданий и круоргов. Но когда я шагнула в сторону черного входа, пан Гектор остановил меня, крепко схватив за руку.

— Я серьезно говорю, Ула, держитесь от него подальше. А попозже… когда он немного успокоится, я постараюсь вас отсюда убрать. Что бы он ни говорил… я давно уже не видел его таким неуравновешенным и растерянным. Не будем рисковать. Старайтесь не появляться в местах, где бывает князь, работать только в замке, в дальних комнатах, утром я поговорю с хозяйкой, чтобы она проследила. И не вздумайте никому ничего рассказывать! Если… князь рассвирепеет, вас уже ничего не спасет. Все, теперь идите.

Я, не оглядываясь, слушала и честно говоря, меня не трогал его голос, который неожиданно стал отдавать жалостью. Дослушав до конца, послушно отправилась в комнату прислуги. Не хочу ничего, только умыться, лечь и закрыть глаза.

Пусть этот день мне просто присниться…