4
В комнате практически никого не было, похоже время ужина еще не закончилось, но Роксана и Тося уже сидели на одной из наших кроватей в углу, наклонившись друг к другу и о чем-то серьезно переговаривались. Когда я подошла, Тося даже вскочила.
— Ула!
Роксана молча подвинулась, уступая место. Я улеглась прямо на одеяло, почти свалилась как подкошенная, закрывая лицо ладонями. Обычно подобное беспокойство и искренняя забота друзей радует и поддерживает, но в данный момент они были лишними и даже вызывали некоторое раздражение. Хотелось полного одиночества.
— Все в порядке? — Роксана села напротив, вцепившись в края кровати руками. — Что случилось?
Тося молча опустилась с ней рядом.
— Со мной все хорошо.
— Говорили, князь приказал запереть тебя в подвале. Почему? Что ты сделала? — Роксана не упустила шанс и немедленно потребовала подробных объяснений. И нужно что-нибудь ответить, ведь так или иначе они единственные мои друзья и я не могу их просто проигнорировать. Но и правду сказать… Не потому, что боюсь гнева Князя, пропади он пропадом! Но не могу сбрасывать на плечи друзей еще и свои беды, от которых к тому же попахивает разными крупными неприятностями. И все-таки, кажется, на меня навалился груз, слишком большой для сил одной слабой девчонки…
Само собой вырвалось объяснение, так просто, даже напрягаться и выдумывать что-нибудь вменяемое не пришлось.
— Князь узнал, что я шай-парс, а он их почему-то на дух не переносит. Что-то с магией круоргов связанное. Вот и рассердился. Но все уже закончилось.
— Что все? — Роксана смотрела насторожено, сама не замечая, как подалась вперед.
— Он запер мою магию и теперь я не опасна.
Девчонки переглянулись, а потом Роксана наклонилась еще ближе и протянула руку, прикасаясь к моей шее.
— Где твой амулет?
— Князь снял.
— Снял?! — Роксана знала, что это очень непросто, потому, кажется, даже не сразу поверила.
— Да. Просто взял и снял.
Она испугано вздохнула.
— А это чей?
— Его.
— Князь надел на тебя нечто похожее на старый амулет, чтобы сдерживать твою магию? Поэтому тебя отпустили?
— Да… — как здорово, что она сама догадалась и не пришлось снова произносить вслух этого мучительного слова. Князь…
— Понятно, — Роксана покосилась на Тосю и больше ничего не добавила. Она и правда сразу поняла, что моей защиты, на которую мы уже давно привыкли рассчитывать, больше нет.
— Лешик очень волновался, — сообщила Тося, которая никогда про амулет не знала. То, что нас никто не рискует трогать, она видимо списывала на наши чудесные человеческие качества, а хороших людей по ее твердому убеждению неприятные происшествия и злые люди старательно обходят стороной, как грешники святые места.
— Я очень устала.
Все, сил больше не было.
— Ладно, спи, мы тоже сейчас ляжем.
Они еще долго шуршали одеждой, меня к счастью раздевать не пытались, о чем-то еле слышно шептались, но прислушиваться желания не возникало. Вскоре я просто провалилась в сон.
…Вокруг все такие же однотонные стены комнаты для прислуги, темные, чтобы грязь не очень сильно выделялась на их поверхности. Глубокая ночь, темнота, только узкая полоска света из-под двери, от фонарей, которые всю ночь горят в коридоре.
Я на своей кровати, не шевелюсь. Знобит, потому что под одеяло я так и не залезла, а тот его угол, которым меня кто-то накрыл, благополучно сполз вниз. Вокруг только дыхание спящих женщин и обрывки их сновидений, невидимые, но от этого не менее реальные.
Потом картинка медленно и плавно опустилась на пол, будто спрыгнула с кровати.
И еле-еле поползла по полу, ближе к стене, мимо брошенных как попало вещей, ножек кроватей, под столом, на котором стоят чашки и кувшин с водой, мимо чей-то стоптанной обуви, черной и рваной, вдоль доски, которыми выложен пол, вплоть до запертой двери. Там я остановилась.
Я… Это была я.
Проснувшись утром, я уже ни секунды не сомневалась, что ночью на свободу выбрался мой вьюнок. Знание пришло цельным куском, совершенно идеальным и полным. Князь снял амулет вместе со всеми ограничениями, и теперь мой вьюнок почувствовал свободу, так что на радостях даже решил размяться и отправился погулять. Недалеко — то ли с непривычки, то ли от слабости, а ведь когда-то давно… тогда, после суда это тоже был он. И прогулка получилось гораздо более продолжительной. Значит, разговор Яноша и пана Гектора произошел на самом деле. Значит, мой вьюнок отправился подсматривать за единственным важным для меня человеком и подсматривал явно по своему желанию, потому что ничего подобного я приказать не могла. Я элементарно не знала, что на такое способна, не то что понимать, как добиться его добровольного послушания!
Как магия шайнарского посла, когда его птица срывалась и улетала в небо…
— Ула! — за плечо трясли. Роксана одета, волосы собраны жгутом на затылке. Тося расчесывается гребнем, скромно примостившись на краешке кровати. — Вставай! Ты же уже не спишь. Все в порядке?
— Да.
— Пора на работу. Я сегодня в продуктовых кладовых буду, если что приходи.
— Я как всегда, — Тося светло улыбнулась, откладывая гребень в сторону и осторожно собирая волосы в кучу, чтобы заплести косу. Как же она похорошела за последнее время! Кажется, что всего за несколько дней. Расцвела, округлилась во всех нужных местах, щеки розовые, взгляд горячий. Сердце похолодело, как же не вовремя! Защиты больше нет…
— А ты сегодня где? — спросила Роксана, уже вскакивая и разглаживая на бедрах платье.
— Пока тут останусь. Позже надо с пани Поли говорить.
— Хорошо. Все, я ушла, удачи.
Еще через несколько минут исчезли все остальные. В большой комнате наступила такая редкая для этого помещения тишина. Такая непривычная.
Я как раз раздумывала, как и где найти пани Поли, когда она явилась сама. Стремительно ворвалась в комнату, убедилась, что остальные служанки отправились исполнять свои обязанности. Потом посмотрела на меня и тяжело нахмурилась.
— Я запуталась в твоих именах, — отрывисто заявила. — По бумагам ты проходишь, как Жулианна, пан Гектор называет тебя Мариза. В конце концов, как тебя зовут?
Я не удержалась от нервного смешка.
— Ула.
Ключница немного нервничала, похоже, не очень любила, когда ей морочили голову, а как иначе можно понять подобную путаницу? Но объяснять ей подробности в мои планы никак не входило, вряд ли в них стоит вмешивать посторонних людей.
Мой не совсем нормальный смех она восприняла на редкость спокойно. Всего лишь слегка поморщилась.
— Ула, пан Гектор просил убрать тебя подальше с глаз князя. Не знаю уж, чем ты ему не угодила, но следуя просьбе, я переведу тебя в швейную мастерскую, туда круорги и хозяева никогда не заглядывают. Пойдем.
Ну что же. Швейная мастерская — это совсем неплохо. Даже, пожалуй, лучше, чем драить полы. Похоже, меня повысили, я снова тихонько прыснула. Привалило, так сказать счастье после встречи с князем.
Ключница на мое неподобающее поведение не реагировала. Надо думать, на такой должности, когда отвечаешь за порядок в огромном замке, а твои хозяева — темные маги, вряд ли станешь обращать внимание на всякие мелочи вроде невоспитанных служанок.
Из здания выходить не пришлось, мастерская обнаружилась в углу полуподвального помещения западного крыла основного замка. Спальни прислуги находились в похожем месте, но практически по центру. Всего-то идти прямо и два раза свернуть за угол.
Рядом с дверью в мастерскую виднелся выход на улицу, крошечная, вдавленная в каменную стену дверь, перед которой лежала мокрая тряпка, значит, ходом пользуются. Недалеко — крепкая крутая лестница на верхний этаж, откуда светил яркий свет.
— Ходить будешь этой дорогой, — заговорила пани Поли, когда мы уже подходили к мастерской. — На улицу не высовывайся. Наверх тоже не лезь, там хозяйская швейная мастерская, для князя и еще они заказы от круоргов принимают. Ты будешь работать внизу, тут чинят одежду стражи и старших слуг, шьют для них новую.
Мы как раз подошли. Пани Поли без стука толкнула дверь и мы попали в большое, на удивление светлое помещение, где оказалось весьма уютно. Несколько столов, заваленных брошенными как попало инструментами для шитья, на одном кипа выкроек, рядом огромные ножницы, на полу обрезки кожи. В комнате находилась всего одна женщина лет сорока, гладко зачесанные волосы убраны под платок, ничем не примечательное лицо и такая же обычная фигура. Пани Поли неожиданно застопорилась, с недоумением озираясь по сторонам. Потом вопросительно уставилась на женщину. Та легко поклонилась.
— Пани Поли, вы привели мне новенькую? — похоже, это главная по мастерской. Голос у нее оказался тихим и глухим.
— Да, Берта. Только объясни, где все остальные?
Берта вздохнула.
— Всех наверх с утра забрали.
— Почему?
— У них людей не хватает. На рассвете явилась госпожа Фиона и потребовала срочно обновить свой гардероб. Естественно своими силами они не справятся, так что забрали помогать всех, даже тех, кто толком ничего не умеет.
Пани Поли задумалась.
— А почему такая срочность? Что говорят? — осторожно спросила.
Надо же, а ключница совсем не так проста, как казалось. Спросила заинтересовано, как заправская сплетница, а не просто приказным тоном. На приказной-то всегда можно просто честно ответить — не знаю! И не придерешься…
Берта даже не улыбнулась.
— Говорят, госпожа очень расстроена. Вчера князь не пришел к ней в спальню. И это после месяца отсутствия.
Ключница и Берта вцепились друг в друга немигающими глазами, будто говорили на каком-то другом, недоступном мне уровне.
— Запретил себя беспокоить и заперся на всю ночь в спальне. Госпожа волнуется, что он запирался там не один. За последний месяц прибыло много новых девушек и какая-нибудь из них могла привлечь его внимание, — холодно добавила Берта.
— Ясно, — расспросов не последовало. К чести обоих, никаких пересудов они себе не позволили, как и повторения сплетен, которых по поводу случившегося наверняка ходило уже немало.
И мать всех звезд! Как же мне повезло, что обошлось без сплетен!
Во время этого рассказа я без спроса уселась на ближайшую лавку, тяжело опираясь на стол всем весом.
Фиона. Два года. Она живет с ним почти два года! И вряд ли их отношения чисто платонические. Он ходит к ней в спальню! Пока женщины договаривались обо мне, о времени работы и обязанностях, я усердно пыталась вытолкать из головы разнообразные образы, ни один из которых не желала видеть ни в каком виде! Думать не желала! Даже просто понимать, что это значит!
— Мне нужна еще одна помощница, — сказала Берта в конце.
И о чудо! — эти слова выбили из головы все лишнее, сменившись другой картинкой, румяной девчонкой с детской улыбкой. Не теряя времени, я вмешалась.
— Пани Поли, пришлите Тосю. Она умеет шить холст и латать кожу, мы занимались этим у паны Юдиты, где работали прежде.
Ключница повернула ко мне голову.
— Это тощая такая девчонка, что с тобой приехала? Что на кухне сейчас?
— Да. Но здесь от нее будет гораздо больше толку.
Похоже, пани Поли было все равно, кого присылать и к счастью, она оказалась не из тех людей, что делают наперекор только из одной лишь вредности.
— Хорошо, — согласилась ключница, удаляясь.
Вскоре в мастерской появилась Тося и я почувствовала себя практически счастливой. Ну, насколько вообще возможно в замке, который принадлежит кому-то вроде Князя.
Берта вывалила на стол груду рубах и штанов, которые требовали штопки и заделывания прорех. Немного последила за тем, как мы работаем и вроде бы осталась довольна. Тося старательно вырезала заплаты для самых больших дыр, а я не менее старательно их пришивала. Хотя давно уже не приходилось держать в пальцах иглу, но вспомнились, будто вчера были, времена, когда я работала в швейном салоне паны Розы, так что руки работали, словно сами собой.
Обедали мы тут же, Берта принесла хлеба и молока, приказала освободить край стола, куда все сгрузила, а потом унесла посуду. Вернувшись, собрала все готовые к тому времени вещи.
— Отнесу, раздам. Если будет кто спрашивать — буду позже.
Как только дверь за ней затворилась, Тося уставилась на меня прилипчивым взглядом, полным каких-то жутко важных тайн. Когда стукнула, захлопнувшись, дверь черного входа, наклонилась и быстро заговорила.
— Лешик утром заходил, как я только на работу пришла. Будет ждать тебя вечером, как стемнеет, на нашем месте.
Оставалось только жалостливо вздохнуть.
— Мне нельзя выходить во двор.
Тося расстроилась.
— Он будет ждать. Он так волновался, даже с работы сбежал, хотя ему наверняка попало!
— Нет, мне нельзя идти.
Тося смотрела так обижено, будто речь шла не об одной простой встрече, а как будто я собралась пропустить, по меньшей мере, собственное бракосочетание.
— И что делать?
Что же делать?.. Я вдруг подумала, что видеть Лешика мне просто жизненно необходимо! Потому что это единственный человек, которому я рискну рассказать о вчерашнем, а заодно обо всем остальном. Потому что молчать я уже не в силах, еще немного, еще совсем чуть-чуть и меня просто разорвет, как боевой магический шар!
— Тося, давай сделаем так. Я останусь тут допоздна. Ты после ужина вернешься в спальню и попросишь Роксану сходить к Лешику и передать ему, чтобы приходил сюда, ко мне в мастерскую.
— А если Роксаны не будет? Сходить самой? — поинтересовалась Тося, весело улыбаясь.
О, мать всех звезд, какая улыбка! Доверчивая, непередаваемо нежная. И еще это платье, которое так туго обтягивает ее грудь.
— Нет, Тося, не вздумай! Если Роксаны не будет, значит поговорите с Лешиком завтра. Сама ходить не смей!
— Почему?
— Тося, я не хочу, чтобы ты по темноте шаталась в безлюдных местах. Мало ли кто тебе встретиться!
Ее глаза неожиданно потемнели.
— Ты боишься, что… — она облизала губы и, залившись краской, сконфужено замолчала.
— Да, Тося. Очень боюсь, — честно призналась я. Если подумать, за нее я сейчас боялась гораздо больше, чем за саму себя.
Некоторое время она молча клацала ножницами.
— Ула, на кухне много раз болтали… Знаешь, случай один был, когда только начинали людей свозить, из первой партии служанку кто-то сильно избил, так что она чуть не померла. Так вот… говорят, князь этого стражника, который бил, под замок посадил, а потом выставил за ворота на все четыре стороны без оплаты. Ни лошади, ни оружия не дал.
— И что?
— Ну-у, — она снова опустила глаза, но потом уверено продолжила. — А еще был случай, когда стражник одну девушку… Ну, заставил, ну…
— Я поняла, дальше.
Тося подняла удивительно чистые глаза.
— Князь его повесил на заднем дворе, — громким шепотом сообщила. Меня прямо передернуло. Не столько от горящего в ее глазах восторга, сколько оттого, что речь шла о Яноше… Неужели о том же самом существе, с которым я вчера столкнулась в подвале?
Не дождавшись ответа, Тося стала смелее и продолжила.
— Я к чему говорю. Тут никто не рискнет… калечить или к чему-то принуждать, наказание слишком жестокое. Все знают, что будет. За воровство, к примеру, сажают на хлеб и воду в подвал. Так что нет никакой опасности, если вместо Роксаны схожу я. Не волнуйся.
Тося смотрела почти с жалостью… наверное, я казалась ей старой перепуганной клушей, которая впадает в панику, даже если незнакомый мужчина появится далеко на горизонте. Не верила она в то, что люди бывают жестоки, ведь все в мире по справедливости и плохое случается только с теми, кто этого сам заслужил.
— Тося… Это был стражник. А что случится, если это сделает круорг из ближайшего окружения князя? Хочешь сказать, его жизни угрожает реальная опасность? Из-за какой-то служанки, которых здесь великое множество?
Жестоко разбивать чьи-то иллюзии, но лучше я сейчас разобью их, чем вскоре кто-то растопчет ее тело и душу. Тося замерла и улыбаться перестала.
— Если Роксаны не будет, никуда одна не пойдешь. Обещай!
В ее руках дрожал кусок кожи.
— Обещай!
— Да, — выдохнула Тося, отводя глаза. — Обещаю.
К вечеру мы с непривычки очень устали. Тосе надоело пристраивать на палец наперсток и как только она его сняла, тут же уколола палец, а толстой иглой для штопки грубого льна это сродни порезу. Берта недовольно покачала головой, но ничего не сказала. Вообще никаких неприятностей она нам не доставляла, не придиралась и не лезла лишний раз с советами. Только следила, чтобы мы не отлынивали от работы. Мы и не отлынивали, потому что мне в мастерской было очень тепло и уютно, не хотелось отсюда уходить, да и Тосе не особо хотелось возвращаться на кухню, где на нее беспрестанно орал повар.
Когда вечером Берта разрешила заканчивать с работой и идти на ужин, я попросила ее разрешения остаться в мастерской допоздна. Доделать работу, потому что последнее время мне совершено не спится, а не хочу сидеть без дела в спальне и мешать остальным. Да и вещей много накопилось.
Она долго думала, но разрешила. Потом ушла домой. Управляющие (кроме ключницы и домоправителя) жили в отдельных комнатах третьего замка.
Я терпеливо шила до тех пор, пока за окнами не стемнело и глаза не заболели от тусклого света — кроме одной-единственной, да и то не очень яркой лампы света в мастерской не оказалось. Потом отложила недоделанную рубашку в сторону, шить на ощупь занятие глупое и бесполезное, завтра наверняка придется все переделывать.
Надо дождаться появления Синей звезды, которая поднимается в начале второй, средней части ночи и тогда уж отправляться в комнату.
Лешика все не было, если Роксана ушла по своим делам, то сегодня я его уже не увижу. А изнутри грудь раздирали слова, которые хотелось уже не просто сказать вслух, а выкрикнуть. Проорать погромче, во всю глотку, чтобы хотя бы самой услышать. Чтобы больше не хранить внутри такую тяжесть…
Я опустила голову на стол. Работа хорошо отгоняет всякие посторонние мысли, но сейчас, в тишине, уже ничего не мешало им захватывать мое сознание. Бастион сдался безо всякого сопротивления.
Слова Князя… И его взгляд вчера. И Фиона! Особенно Фиона. Два года!!
Я старалась, как могла. Думала о Тосе, о Лешике, о бабушке, о которой совсем ничего не знала. Жива ли она вообще? Думала о чем угодно, но ничего не помогало.
Перед глазами застыло лицо Князя, неподвижное и пасмурное.
Синяя звезда почти засияла, когда в дверь тихонько заскреблись. Я чуть с лавки не свалилась, потому что умудрилась задремать и ноги жутко затекли. Доковыляла до двери и отодвинула засов.
— Леш?
— Да.
Он вошел, огляделся и принялся фыркать, будто старался сдержать смех.
— Ты чего смеешься?
— Да так… осматриваю ваше новое убежище. Хорошо тут у вас. Далеко забрались, как нора: тепло, темно и сухо.
— Ну да, — я и сама непроизвольно заулыбалась, как практически каждый раз в его обществе. — После драяния грязных полов здесь просто отдых. А уж по сравнению с уборкой навоза так точно!
Он слегка поморщился, признавая поражение.
— Ладно, Ула, — оказавшись у стола, Лешик устроился на лавке поудобнее. — Теперь садись и давай рассказывай, что у тебя приключилось с князем. Только правду говори, — он грозно нахмурился. — Не то, что ты наплела девчонкам. Чтобы настолько сильный маг да опасался слабой шайнарской магии? Вот уж ерунда!
Правду? Ах, эта привычная, слегка ненормальная улыбка. Да с удовольствием!
Я неторопливо села напротив, самым невоспитанным образом оперлась локтями о крышку стола и открыла рот.
— Четыре года назад у меня был жених, обыкновенный мальчишка-маг. С тех пор мы не виделись… до вчерашнего дня. А вчера встретились снова. Это — Князь.
Пока Леш подбирал челюсть, я вздохнула поглубже и рассказала все. Слова из меня будто высыпались, меня будто вырвало всем, что приходилось столько времени таскать внутри. И обидой, и страхом, и болью. Я говорила так долго, что в горле запершило и за всё это время Лешик ни разу меня не перебил. Сидел, смотря изумленными глазами и молчал.
А потом, когда я замолчала и наступила тишина, вдруг вздохнул, глубоко и сильно, будто очнулся ото сна.
— Ула… если бы такую сказку мне рассказал кто-нибудь другой, я бы ему не поверил. Особенно в полную невиновность осужденного.
— А мне веришь?
— Да.
— А почему?
Он рассмеялся.
— Почему? Да потому что ты врать не умеешь!
— Кто? Я не умею? — я даже возмутилась. — На суде, между прочим, мне поверили!
Леш тут же поскучнел и сник, смеяться ему сразу расхотелось. Я сидела, понурив голову, а он о чем-то думал.
— Ты его любила?
— Очень, — еле слышно ответила я.
— А сейчас?
Я подняла на него круглые глаза.
— Почему ты спрашиваешь?
— Ула, а сейчас ты его любишь? — удивительно серьезно переспросил Леш.
— Того, прошлого — да. А этого… этого человека я совсем не знаю. Да и чего гадать? Теперь неважно.
Он еще немного помолчал.
— Понятно.
— Что понятно?
Леш вдруг ссутулился, обхватывая ладонями лицо. Надо же, а я только сейчас обратила внимание на его уставший вид. Вообще-то уже поздняя ночь, а он весь день тяжело работал, это вам не на лавке сидеть, размахивая иглой.
— То и понятно… Тебе сколько лет? — ответа он не ждал. — За двадцать? А у тебя парень есть? Нет, конечно, — отвечал сам себе. — И не потому, что ты кривая или косая. Ты же просто вокруг не замечаешь никого.
— Я?
— Да, ты, — голос звучал почти обвиняюще.
— Я все замечаю! Ты мной не интересуешься!
— Так то я, — последовал невозмутимый ответ. — А вот тебе пример. Там, у мадам Юдиты был охранник один, светловолосый такой парень, спокойный, совсем не грубый. Как он на тебя смотрел все время! След в след ходил, когда не на смене. Даже заговорить иногда пытался. А ты в упор не видела. Ведь не видела же?
Я растерялась. Наверное, он придумывает? Я действительно ничего такого не помню, но ведь не могла же я не заметить? Наверное, ничего такого на самом деле и не было!
— Не может быть…
— Вот и я говорю. Но что уж теперь… Сейчас разговор о князе, верно?
Я устало вздохнула.
— Держись от него подальше, — сухо сказал Леш.
— Я знаю, — вдруг совесть проснулась. Ему нужно отдыхать, а я мучаю тут вещами прошлыми и в принципе уже неважными. — Я рассказала просто потому, что не могу больше молчать. Пусть хоть кто-то выслушает! Не могу больше с этим одна… Мне не нужно подсказывать, что делать. Я не жду помощи, Леш.
Он молчал. Очень красноречиво. Конечно, чем мне мог помочь парень, который и сам тут никто?
— Я понимаю, — негромко сказал Леш. — И не хотелось бы тебя пугать… Но по-хорошему, тебе нужно уехать из замка подальше.
— Я думала… А как?
— Лучше спроси — а куда?
— Ну, куда я найду. Но как?
Он вздохнул. Задумчиво поскреб затылок рукой.
— Тут… есть такое дело. Одно из местных правил. Беременных, тех, кто хочет ребенка оставить, отправляют в ближайшие деревни. Заметила, в самом замке детей совсем нет? И еще было несколько случаев, когда люди поженились… князь их тоже отпустил жить, куда хотят.
— Предлагаешь мне забеременеть? — тупо спросила я. Звучало совершено дико.
Он покачал головой.
— В твоем случае, думаю, не сработает. Даже хуже будет.
— Замуж выйти?
Леш снова промолчал.
— Ула, а он… он тебя любил?
— Да, — уверенно ответила я.
— А сейчас?
— Шутишь? — в горле пересохло от обиды и страха. — Я же для него предательница, хуже просто не бывает. Он меня ненавидит. И не верит совсем. И ни за что не поверит!
Леш снова задумался.
— Нет, Ула. Замуж тоже не стоит, может получиться так… что твой муж недолго протянет на белом свете, — с горькой усмешкой закончил. Пока я пыталась понять, на что он намекает, Леш поднялся.
— Все, пойдем, провожу. Пока держись от князя подальше, а тем временем придумаем, что делать.
Я затушила лампу и послушно пошла следом. Такое облегчение накатило, честное слово! Такое счастье, что есть человек, который может решить за тебя какие-то вопросы и просто сказать, что и как следует делать дальше. А мне как раз неохота ничего решать самостоятельно, надоело за все эти годы! Хочу, чтобы кто-нибудь просто обо мне позаботился!
Несколько следующих дней я старательно сидела в мастерской, не высовывая носа на улицу, учила Тосю всяким швейным премудростям, слушала сетования Берты на то, что работы все больше и больше и нужно заказать ниток покрепче, и что нескоро еще сверху вернутся остальные помощницы, потому выходных у нас пока не будет.
Какие там выходные? Зачем они нужны?
Напряжение постепенно отпускало. Судя по рассказам Роксаны, князь с приближенными облазил замок сверху донизу, проводя инспекцию, да еще она не преминула заметить, что князь ни одну служанку не пропускает без пристального взгляда, особенно молодых и смазливых. Хотя, похоже, ему так никто и не приглянулся. По крайней мере, дальше взглядов дело не шло. В мастерской к счастью они так и не появились, а потом и вовсе переключился на другие дела, так что можно было вздохнуть спокойно.
Вьюнок вел себя примерно и ночью не пускался в путешествие, а спал на моей левой лопатке или обернувшись вокруг шеи, прямо под навешенным князем амулетом. Иногда мне жутко хотелось, чтобы он показал мне князя… И практически силой приходилось заставлять себя не думать. Пару раз пришлось прокусить губу, чтобы отвлечься. Один раз я так сильно вцепилась ногтями в лодыжку, что на следующий день чуть ли не хромала. Но зато в мои сны не вторгались кошмары, которые непроизвольно мог принести вьюнок. Ведь кто знает, чем князь занимается по ночам. Может он людей мучает и иссушает. Или ходит к…
Нет. Не буду думать!
Все это время я ломала голову еще над одним вопросом — почему вьюнку удалось выбраться, если князь запер мою магию? Хотя может этот амулет отличается от защитного амулета посла, который просто превращал мою созидательную энергию в силовую? Проще простого было бы попробовать… Но я помнила из курса магии, что сделанные магами амулеты могут передавать создателю импульс при срабатывании. Вряд ли князь забыл о такой возможности. Значит, сразу узнает…
Когда мы с Тосей совсем привыкли к новой работе, Роксана передала послание, что через пару дней в мастерскую снова придет Леш. Я уже заранее радовалась нашей встрече и надеялась услышать хоть что-нибудь обнадеживающее.
Утром за день до назначенной встречи мы только-только собирались выходить из комнаты, когда вошла пани Поли, задумчивая и немного уставшая.
— Ула, за мной. Тося, сегодня будешь работать в мастерской одна.
Не дожидаясь ответа, ключница быстро развернулась и естественно пришлось идти следом. По дороге я пыталась узнать, в чем дело, но она только холодным голосом повторяла:
— Позже. Позже.
Мы поднялись по лестнице на четвертый этаж и направились к покоям, которые числились за князем. Сердце стало биться куда реже. Свернув за очередной угол, пани Поли достала связку ключей и отворила огромную дверь темного дерева, оббитую широкими железными полосами.
— Сегодня уберешь малую библиотеку.
Она вошла внутрь, указывая на оставленные у стены вещи для уборки. Малая? Это — малая? Я встала на пороге, удивлено озираясь по сторонам. Хотя… может и малая. Книжные стеллажи в два моих роста, а над ними балкончик и еще на один рост книг. Посреди зала два широких стола, несколько кресел, диванчик. Три узких витражных окна, от них не столько света, сколько множество бледных цветных пятен по полу и корешкам книг. Света, впрочем, в библиотеке было предостаточно, над потолком плавал большой магический светильник.
Здесь было очень уютно.
— С книг пыль стряхивать только метелкой. Полки протереть, потом вымыть пол. Если на столе лежат бумаги, с них пыль можно только сдувать, а лучше вообще не трогать, целее будешь. Все понятно?
Ключница уже торопливо разворачивалась к выходу.
— Д-да. Стойте! А почему я?
На секунду задержавшись у входа, она все-таки ответила.
— Личный приказ князя.
И с трудом закрыла за собой тяжелую толстую дверь.
Некоторое время я просто стояла столбом, пытаясь понять, что это значит. Что он задумал?
Но время шло, ничего не менялось. Тишину библиотеки не нарушал ни один посторонний звук. Долго бездельничать нельзя, потому я все-таки принялась за уборку. Первым делом следовало смахнуть пыль, метелка из рыжих перьев оказалась как раз такого размера, чтобы доставать до стенки стеллажей.
Жаль, что я не могу приходить сюда просто почитать… Столько книг, вот эти, из раздела исторических сказок, воспевали героев и красавиц прошлого. Часть из них в свое время я встречала в библиотеке пансиона. Да… там, в пансионе, казалось жила не я, а совсем другая девушка.
А подборка магических трактатов вообще поражала! Я и не знала о таком огромном разнообразии разновидностей и направлений светлой магии. О темной ничего не было, скорее всего, если и существуют книги, то они запрещены. Хотя… кто теперь может запретить князю? Может, они просто находятся в другом месте?
Опустив метелку, я обходила этот угол, внимательно изучая надписи на корешках.
И вдруг ноги остановились, а метелка почти выскользнула из руки. Несколько полок прямо перед моим носом имели одну общую большую табличку «Шайнары», а полки были разделены сегментами, каждый из которых помечен табличкой поменьше. Общие сведения, боевая, хозяйственная, фазиунта и… омни.
Прямо над последней табличкой стояла толстая книга, от которой было невозможно оторваться. Книга по омни-магии… да еще такая старая! А сколько там всего написано! Наверняка куча таких вещей, что я даже представить себе не могу!
Я украдкой глянула на дверь, настолько огромную и тяжелую, что звуков она практически не пропускает, но зато если ее начнут открывать, я наверняка услышу. В наличие потайных ходов я мало верила, в любом случае открываться бесшумно они тоже не могли.
Все, в этот момент окончательно и бесповоротно созрело решение. Я осторожно прислонила метелку к полкам, вытерла руки о передник и схватила вожделенную книгу за переплет.
На обложке красовалась поляна, с травой, деревьями, цветами и озером. Только вот… половина поляны была омниумом… преображенной жизнью. Даже… вода была омниумом. Причем только природные объекты имели серебристый цвет, вода светилась яркой бирюзой, а птицы… Да, там были даже птицы и насекомые, вплетенные в серебристую вязь яркими драгоценными камнями. Совершенный мир, созданный неизвестным ювелиром.
На весу книгу оказалось держать довольно сложно, но отходить к столу я не посмела. Торопливо пролистала несколько страниц. Вначале шло много простой информации, терминология и общие принципы. Потом преображение растительных омниумов по нарастающей сложности композиций. Множество схем переплетения цветов и трав. Чтобы создать подобную красоту, нужна не только сила, намного превышающая мою, но и безупречный вкус. Мне бы и в голову не пришло использовать… колючки.
Я поспешно перелистывала толстые страницы, ориентируясь по схемами и картинкам полученного результата. Потом перевернула сразу несколько и на открывшейся странице развернулось изображение бутылки вина, а рядом — ее схема.
О небо! Сколько же времени я не читала книг?
И никогда, никогда в жизни я не держала в руках ничего даже отдалено похожего на этот потрясающий учебник! Казалось, в моих руках переливается красками живая, вечная мудрость.
Неужели тут рассказано про создание омниумов из жидкости? Я схватилась за книгу крепче, утыкаясь в нее носом. Что там уборка? В такой момент не вспомнишь даже родную маму!
— Я так и знал, — раздался за спиной оглушительно громкий голос.
Я резко оглянулась, с трудом удержав массивный фолиант в руках и чудом не уронив его на пол. Судорожно прижала к груди. Наверное, со стороны выглядело комично и походило на растерянность вора, который впервые в жизни стащил что-то ценное и тут же попался.
Князь сидел в одном из кресел, заложив ногу на ногу. И хотя его поза казалась полностью расслабленной, а лицо совершено спокойным, но одной рукой он обхватил набалдашник ручки кресла и сжимал его так крепко, что мне даже послышался хруст крошащегося в щепки дерева.
— Так и знал, что ты не удержишься!