26. Детская радость

Что ж, задуманное удалось. Не прошло и пары часов, как на горке появилась первая детвора.

И благодарить за это я должна зачарованные гонги, за которыми Джульетта, по словам Магнуса, гонялась по всему Нордфоллу. Гонги были маленькие, подвижные и очень… прыткие.

Поймав один из них, я нашептала ему новые слова: уже не о лавочке, увы, но о чудесной забаве — возможности скатиться с высокой ледовой горки. Да еще и к подножию самой настоящей башни мага-отшельника! Дети любят таинственных персонажей, уж я-то знаю.

Гонг помчался разносить весть по всему Нордфоллу и ее, судя по всему, подхватили и другие гонги. Джульетта, услышав их голоса, конечно, тут же сложит два и два. Но я ее не боялась. Да и что она может мне предъявить? Незаконное использование подлежащих уничтожению магических диковин? Так мне этого никто не запрещал.

Да и пусть сначала докажет, что гонги науськала я. А не они сами, преданные своей хозяйке, постарались. К этому времени Джульетта уже должна была понять, что самые впечатляющие диковины (а другие Магнуса не интересовали) обладали своим собственным сознанием. Ну, или его подобием.

В общем, гонги сделали свое грязное… я хотела сказать, благородное дело. Я успела протоптать тропинку от башни до арки в стене и от арки — к горке и лавочке и скрыться в последней, и вот наконец с улицы в наш с Колючкой двор, словно стайка перепуганных воробьев, впорхнула группка детей.

Несколько одетых по-весеннему мальчишек и девчонок замерли, увидев то, что мы создали со Снежком и Магнусом. Снег, вызванный буран-шатуном, искрился под лучами солнца, а ледяная горка, словно хрустальное изваяние, сверкала, маня к себе.

Дети переглянулись, словно спрашивая друг друга, не привиделось ли им это чудо, а потом, словно спущенные с поводка щенки, бросились вперед.

Они расталкивали друг друга, спорили, кто первым скатится, и в конечном итоге, кувыркаясь и визжа от восторга, один за другим покатились вниз. Горка, созданная с магией и любовью, приняла своих первых гостей.

Я, наблюдавшая за происходящим из окна своей лавки, улыбалась. Неподдельная, искрящаяся радость детей согревала сердце.

Опомнившись, я бросилась на склад и схватила охапку приобретенных у кожевника выделанных шкур — весьма своеобразная замена ледянкам и дополнительная защита от холода. Все же горка ледяная, а они так легко одеты…

Выйдя на улицу, я помахала детворе свободной рукой, и они, как по команде, меня окружили.

— Ну что, нравится горка? — смеясь, спросила я.

Ответом мне был хор голосов, на разные лады произнесшие: «Да!»

Я опустила на землю шкуры и объяснила, как ими пользоваться. Вряд ли эти дети застали зиму. Скорее, они росли уже тогда, когда она была изгнана за городские стены.

Особенно нетерпеливые тут же бросились к горке, чтобы скатиться на шкуре.

— Здо-о-о-орово! — во все горло вопил белобрысый мальчишка, мчащийся с горы.

Я рассмеялась. В конце концов шкуры-ледянки опробовали все присутствующие.

— А знаете что? — подмигнула я ребятне. — Сейчас мы будем делать снеговика!

Дети запрыгали от радости. Знали ли они, что это такое — если, к примеру, были достаточно отчаянны, чтобы втайне от родителей сбегать в лес? А может, просто были готовы к любой необычной забаве.

Или забаве, которая включала в себя слово «снег».

— У всех есть перчатки?

Тем, у кого их не оказалось, я отдала купленные вчера. Не очень теплые, конечно, не меховые и не варежки. Лишь те, что удалось обнаружить в Нордфолле.

Я показала детворе, как лепить снежные комья. Смеясь и помогая друг другу, они начали катать снежные шары.

Наблюдая за детьми, я пару раз замечала мелькнувший в окне башни силуэт. Пусть Магнус только не оправдывается, что ему мешал доносящийся с горки гомон. Уверена, чары тишины действовали как надо. Но ему было… любопытно.

Когда все три шара (не считая неудавшегося и больше похожего на квадрат) были слеплены, я, словно фокусник — голубя из шляпы, достала из кармана морковку.

— Вот вам нос для снеговика!

Когда снеговик был готов, дети стояли, глядя на свое творение с таким видом, будто только что отыскали путь в новый мир.

Отчасти так оно и было.

Душевную идиллию нарушило появление во дворе встревоженной женщины.

— Ларс! Ларс!!

— Ой, — сдавленно произнесла девочка рядом со мной. Указала рукой на того самого белобрысого мальчишку, которым первым опробовал шкуру. Самого озорного из них. — Это он. Матушка, должно быть, снова его потеряла. Он вечно куда-то от нее убегает.

В ее голосе мне слышалось неодобрение.

Женщина, увидев сына, застыла, словно громом пораженная. Могу представить, что она чувствовала сейчас. Мало того, что ее Ларс восседал на горке, словно лихой всадник — на коне, так еще и горка была создана изо льда, а вокруг лежал снег, которого здесь не должно было быть.

— Что… Что здесь происходит? — выдавила мать Ларса.

Дети тут же смолкли. Ларс под строгим и ошеломленным взглядом матери все же не осмелился скатываться с горы — спустился по ступенькам.

— Здравствуйте, — мягко сказала я. — Это я сделала эту горку. Это просто снег, в нем нет ничего опасного.

— Снег? — с негодованием воскликнула она. — Здесь не должно быть снега! У нас прогоняют зиму! Вы что натворили?

— Но детям очень-очень нравится. Это же просто игра!

— Игра? Как можно играть, когда с минуты на минуту здесь могут появиться духи зимы⁈

Да уж, ей явно не стоило говорить, что один из них все это снежно-льдистое великолепие и создал.

В этот момент из башни вышел Магнус.

— Госпожа Нильссон, здравствуйте.

Она в изумлении, к которому примешивалось какое-то благоговение, уставилась на него.

— Ох, господин Линдгрен… Вы осведомлены о том безобразии, которое здесь творится⁈

— Это просто снежный покров и ледяная горка, созданные с помощью несложных чар. Ваш сын в полной безопасности.

— Но зачем вам позволять такое? — недоверчиво спросила мать Ларса.

Магнус спокойно выдержал ее взгляд.

— Я ручаюсь за то, что происходящее никак не вредит детям. Они находятся на моей территории, а значит, под моей защитой.

Госпожа Нильссон кивнула, успокоенная. Должно быть, у Магнуса Колючки Линдгрена в Норфолле была впечатляющая репутация.

— И, должен признать, дети получают от этого удовольствие, — добавил он, глядя поверх моего плеча.

Поняв, что никто не помешает им развлекаться и дальше, детвора принялась за игру в снежки. И ведь никто им не подсказывал… Точно выбирались за городские стены! Хитростью, ловкостью или чарами, но просачивались туда и играли среди снега.

Но ведь духи зимы не тронули и их!

Госпожа Нильссон посмотрела на детей, которые, позабыв обо всем на свете, собирали снег в горсти и кидались им в друг друга. Она видела, как сияют их глаза, как они счастливы. И, кажется, ее тревога начала отступать.

— Может, вы и правы, — неуверенно сказала она. — А я могу побыть пока здесь?

— Конечно, — улыбнувшись, сказала я. — Вы можете помочь детям создать нового снеговика. У меня еще осталось несколько морковок.

Совсем рядом раздался смешок. Изумленная, я взглянула на Магнуса. Лицо его было предельно серьезным. Но мне ведь не показалось!

Пока госпожа Нильссон разговаривала с сыном, я взяла Колючку за локоть и отвела в сторону.

— Ты обещаешь, что не расскажешь Джульетте кое о чем?

— Что ты натворила, снежинка?

Я изобразила обиду.

— Ничего я не натворила!

Ну… Кроме того, что скрыла от Джульетты одну из магических диковин — волшебный молоточек. Точнее, дело было так. Я увидела, как Черныш прячет его в свой укромный уголок — нечто вроде своей маленькой сокровищницы.

Не только молоток. Несколько вещиц, связанных с созданием лавочки — его, как он сказал мне тогда, дома. Или тех, что приглянулись ему или Снежку — вроде хрустального шара, показывающего разные уголки мира или волшебной шкатулочки, что могла петь голосами птиц со всего света.

Не знаю, каким именно образом, но Черныш как будто приглушал их чужеродную энергию, по которой Джульетта и находила диковины. Но, как я поняла, лишь в том случае, если они находятся рядом с ним, в месте, к которому он привязан. А значит, всех диковин нам в любом случае не спасти.

— Значит, только собираешься натворить, — заключил Магнус, складывая руки на груди.

— Ну… да. Я хочу создать скамейку.

— Каким об…

Колючка оборвал сам себя и сощурил глаза. На его лице поселилось выражение: «Я так и знал».

— Сделаю вид, что ничего не слышал. И не видел. Чем меньше я об этом знаю, тем лучше.

Качая головой, Магнус направился к башне. Я тихо окликнула его по имени, и он обернулся.

— Спасибо, — с жаром сказала я.

Маска безразличия и строгости (смешанных в равных долях) треснула, пропуская едва заметную, но все же улыбку.

— Не за что, снежинка.

Я успела замерзнуть, вокруг меня кружил снег… Но сердце мое растаяло, как льдинка на солнце.