27. Магия прикосновения

Вооружившись волшебным молотком, я создала для госпожи Нильссон чудесную деревянную скамеечку. И, кажется, выросла в ее глазах. То ли из-за того, что призвала магию (пусть и с помощью некого ее сосуда и инструмента), то благодаря тому, что подарила ей возможность сидя, с комфортом, наблюдать за ребенком.

Поразмыслив, по краям горки я соорудила еще парочку скамеек. И, как оказалось, совершенно не зря.

К вечеру в наш заснеженный двор прибыло еще четверо родителей. Я сварила всем глинтвейн — горячий и очень сладкий, и раздала горожанам по кружке.

Чтобы не смущать их, скрылась в лавочке. Но перед этим призвала их приходить туда, если нужно будет согреться. Все равно она сейчас пустовала.

Удивительное дело… Это больше не вызывало во мне прежней горечи.

Устроившись на подоконнике вместе с Чернышем, мы наблюдали за внутренним двориком. Снежок был там — резвился, пользуясь тем, что к лавочке подкрались сумерки. Прячась в тенях, бросался в детвору пушистым снегом и заставлял снежинки красиво кружиться.

Родители, согреваясь глинтвейном, беседовали о чем-то своем. Госпожа Нильссон улыбалась, глядя на счастливые лица детей. Наверное, ей тяжело было понять, почему и они, и я так любим зиму. Но, видя, как радуется ее сын, она начала по-другому смотреть на этот снежный уголок.

Это была маленькая, но все-таки победа.

Однако останавливаться на этом я, конечно, не собиралась.

На следующее утро, едва выйдя на улицу, я замерла и изумленно рассмеялась. Снежный дворик был полон детворы. Одни играли в снежки, другие изображали снежный ангелов, третьи толпились на горке, четвертые создавали снеговиков, а пятые просто носились туда — бесцельно, но абсолютно счастливо.

— С ума сойти! — воскликнула я.

— И не говори, — буркнул вынырнувший словно из ниоткуда Магнус. — Думаешь, покров тишины помог? Окна в моей башне закидали снежками!

— Перестаньте изображать из себя брюзгливого деда, — со смехом поддела я. — Это же дети! И они радуются снегу и маленькой, беззубой зиме. Я подумываю попросить Олетту готовить большие порции глинтвейна. И, возможно, продавать его здесь.

— Глин… чего?

— Того напитка, который я принесла вам вчера на пробу.

— А. Это было… вкусно. Но уж очень необычно.

— Вполне в духе нашего снежного городка посреди весеннего города, — улыбнулась я. — А еще…

— О нет, — испустил стон Магнус. — Ты еще что-то задумала.

Я фыркнула. Он правда не думал, что это произойдет? Он что, совсем меня не знает?

— Я хочу устроить здесь для детей и взрослых самый настоящий каток! — торжественно сказала я.

— Это еще что такое? — как-то уж очень подозрительно спросил Колючка.

— Ну… Такая площадка с ледовым покрытием для катания на коньках.

— На конях? — изумился Магнус.

Я хихикнула, представив себе эту картину. Не корова на льду, конечно, но все же.

— Нет, на коньках. Это такие ботинки, к подошве которых прикреплены лезвия, — терпеливо, словно ангел, объяснила я.

Магнус недоверчиво взглянул на меня.

— Ты шутишь.

— Не-а.

— Коньки с лезвиями… Это еще что за орудия убийства?

— Да нет же! Это для того, чтобы они хорошо скользили по льду! Это весело!

— Скользить по льду в ботинках с лезвиями?

— Да! Вы сами поймете, когда попробуете. Но для начала нам нужно найти человека, который сделает нам коньки. Думаю, понадобятся двое. Кузнец, чтобы выковать лезвия, и сапожник, чтобы приладить их к ботинкам. Ох, ботинки там тоже не так просты.

Когда я занялась фигурным катанием, к своему удивлению узнала о том, что первые коньки появились даже не в Средние века, а в первобытные времена, несколько тысяч лет назад до нашей эры!

Представляю, насколько забавно и неуклюже они выглядели. По сути, это были просто кости животных — оленей, лосей, лошадей или крупного рогатого скота, — привязанные к обуви. Их тщательно шлифовали, чтобы сделать гладкими и скользящими. Кость служила лезвием, а для крепления к обуви использовались кожаные ремни или даже просто веревки.

Не знаю, как на таких коньках древние люди не ломали себе ноги. Хотя, может, и ломали. Об этом история умалчивает.

В те самые Средние века коньки стали более сложными, удобными и более похожими на свои современные версии. Основание делали из дерева, часто из бука или дуба, лезвие — из железа или стали. Выкованное лезвие крепили к основанию с помощью гвоздей или винтов, и уже к нему прикрепляли кожаные ремни.

Хорошо, что я была не понаслышке знакома с самыми современными моделями коньков. Интересно, а магия в их создании нам поможет? Или обойдемся по старинке?

— У меня нет ни знакомых кузнецов, ни сапожников, — признался Магнус.

Еще бы они у него были. Не будь он таким отшельником, его окружением стали бы исключительно маги-аристократы.

— Думаю, я знаю, кто мог бы о них знать. Но есть одна проблема. — Я замялась. — Нужно будет потратиться на материалы и работу мастеров, а все вырученные с диковин мы отдаем горожанам обратно…

— Я дам тебе денег, — огорошил меня Магнус.

Растерявшись, я ляпнула:

— А у вас они есть?

— Ты правда думала, что я день-деньской занимаюсь только своей диссертацией? А живу я на что?

— А вам, магам, что, многое надо? — проворчала я. — Откуда мне вообще знать, может вы еду из воздуха делаете или достаете из ближайшей таверны?

Колючка хмыкнул.

— Предпочитаю еду, изготовленную другими. Сам я это делаю отвратно. Но да, магическая доставка у меня есть. Что до заработка… Я пишу статьи по теории магии, которые включают в различного рода энциклопедии, и публикуют в газетах по всей стране.

Газеты… Если бы я знала об их существовании, рекламировать лавочку было бы куда проще.

— Так вы писатель! — восхитилась я.

— Я — ученый, — отрезал Колючка. — Ученый, обладающий немалыми теоретическими знаниями и готовый поделиться ими с остальными.

— Ну да, писатель нон-фикшина!

Магнус покачал головой.

— Тебе деньги нужны или нет?

— Я не могу принять их от вас, — смущенно пробормотала я. — Да, я подумывала сделанные коньки потом сдавать в прокат, но окупится их создание далеко не сразу. И вообще мне как-то неудобно.

— Ерунда, — отрезал Колючка. Нырнув под мантию, снял с пояса кошель — кожаный, но простой. — Вот, бери. Можешь тратить все. Если не хватит — скажи, дам еще. Или предложи ремесленникам мою помощь как мага.

— С-спасибо, — запинаясь, ответила я.

Я протянула руку, чтобы взять кошель и ненароком коснулась его пальцев. В груди что-то замерло и сладко запело. Магнус вздрогнул и расширенными глазами взглянул на меня. Неужели он тоже чувствовал наше прикосновение по-особенному, как чувствовала его я?

Но очарование момента рассеялось, как только кошелек попал в мою ладонь. Больше касаться друг друга нам было незачем.

А жаль. Очень-очень жаль.