28. Мастера Нордфолла

Как я и ожидала, Олетта знала и нескольких местных сапожников, и главного в Нордфолле кузнеца. Ради меня она переложила заботу о своей таверне на хрупкие плечи помощницы, и повела меня по улицам города.

Какой же разительной была перемена — так сильно отличался мой снежный (пока еще не ледовый) городок от всего остального города. Да, здесь не царило лето — многие кутались или в шали, или в накидки, а руки прятали перчатками от ветров. И все же… ни белого ковра снега, ни единой снежинки, ни щиплющего щеки мороза.

Честно говоря, наш с Магнусом уголок нравился мне гораздо больше. Он напоминал мне о доме.

Олетта привела меня в огромную закопченную кузню, где огонь плясал, словно разбушевавшийся демон, а запах раскаленного металла щекотал нос.

Царем молотов и клещей был мужчина высокого роста и могучего телосложения. Его длинные темные волосы были собраны в хвост — вероятно, чтобы не мешались, а одна ручища была почти как две моих.

— Гуннар, я привела к тебе заказчицу, — сладким, как медовый пряник, голосом, произнесла Олетта.

Начинаю понимать, почему она с таким рвением оставила таверну, хотя я заверяла его, что могу найти кузню сама.

Гуннар взглянул на меня из-под кустистых темных бровей.

— Вот как? И что ей нужно? — басовито спросил он. — Меч для защиты от духов зимы?

Я поперхнулась воздухом.

— Нет, спасибо. Я не воительница. А духи зимы хорошие. Ну, некоторые. — Под недоуменными взглядами кузнеца и Олетты я была вынуждена добавить: — Так мне сказали.

— Кто? — усмехнулась Олетта. — Сами духи зимы?

Я свернула с неудобной темы и принялась объяснять кузнецу, как ледовые коньки.

Подозрительно щурясь, Гуннар разглядывал разложенные на верстаке наброски коньков.

— Значит, эта… штука, должна скользить по льду? И выглядеть должна как ножи, но только… приделанные к сапогам?

Я терпеливо кивнула. Несмотря на то, что я объяснила ему свой замысел так подробно, как только могла, тот, кажется, все еще не мог понять, зачем делать «ножи для ног».

— Именно так. Представьте себе, что вы можете скользить по льду, но при этом не падать!

— Какие-то городские забавы, а не честный труд, — проворчал Гуннар. — Но раз тебе нужна помощь кузнеца, отказать я, конечно, не могу.

— Какой ты благородный, Гуннар, — проворковала Олетта.

Кузнец заметно смутился.

— Да чего уж там, — буркнул он.

Выглядел он так же забавно, как смущенный медведь. Ну, насколько мне позволяла представить это моя фантазия.

— Но из чего делать эти лезвия? Сталь пойдет?

— Идеально. Только она должна быть закаленная, чтобы не гнулась и не ломалась. Лезвия должны быть тонкими, но прочными, как бритва. А еще нужны металлические крепления и пряжки — для фиксации коньков на ноге. Примерно во-о-от такого размера, — используя пальцы, наглядно показала я.

Гуннар кивнул. Взяв в руки заготовку, приступил к работе.

Пока мы с Олеттой тихо обсуждали перемены в городе (даже до нее дошли слухи о чудесной ледовой горке), кузнец нагревал металл в горне, пока тот не раскалился докрасна. Затем, используя молот и наковальню, придавал металлу нужную форму.

Процесс ковки был сложным и требовал точных ударов молота. Гуннару приходилось многократно нагревать и обрабатывать металл, чтобы получить плоскую и тонкую полосу для лезвия.

— Отлично! А что теперь?

— Закалка, — отозвался Гуннар. — Это когда…

— Я знаю, — подхватила я. — Это когда металл нагревают до определенной температуры, а затем резко охлаждают, чтобы сделать его более твердым и прочным.

Кузнец уважительно покивал.

— Мало кто из девушек знает тонкости кузнечного дела.

— Я тоже знала, — буркнула Олетта.

Гуннар расплылся в улыбке.

— Я не сомневался.

Однако мужчины есть мужчины — какие бы прекрасные девушки ни посылали им томные взгляды, о любимом деле они любят говорить больше.

Так что он увлеченно продолжил:

— После закалки лезвие будет слишком хрупким и может легко сломаться. Поэтому нужен отпуск.

— Отпуск? — недоверчиво хмыкнула я.

Что, как усталому офисному работнику летом?

— Да. Сталь снова нагревают, но до более низкой температуры, чем при закалке. Отпуск делал сталь менее хрупкой и более упругой. Я провожу отпуск в горячей золе.

Я хихикнула. Гуннар причины моего веселья, конечно, не понял.

— Ну и в конце, конечно, лезвие нужно отшлифовать и заточить, чтобы сделать его гладким и острым.

Я кивнула. Заточка лезвия определенно была важным этапом — от ее качества зависела эффективность коньков.

— Так что мне потребуется несколько дней, — заключил кузнец.

— Замечательно! — радостно воскликнула я. — Я могу расплатиться с вами монетами, а могу предложить в обмен помощь Магнуса Линдгрена.

Гуннар потер гладкий подбородок.

— Вообще-то помощь мага мне бы не помешала, — пробасил он. — Нужно зачаровать парочку мечей для славных воинов Крамарка. А прежний маг, который делал это для меня, отправился на поиски счастья на Большую Землю.

— Глупый, — глядя на Гуннара и жмурясь, как кошка на солнышке, прошептала Олетта. — Счастье ведь прямо здесь.

Я закусила губу, чтобы сдержать улыбку. Кокетливая Олетта напоминала мне прущий вперед танк, ничего не замечающий на своем пути. У Гуннара просто не было никаких шансов выстоять против лобовой атаки.

Он хохотнул, потирая громадной ручищей шею и плавясь под взглядом Олетты.

— Я передам господину Линдгрену, чтобы он зашел к вам, — заверила я. Перевела взгляд на Олетту. — Ну… я пошла?

— Ага, — рассеянно отозвалась она, не отрываясь от созерцания Гуннара. — Иди.

Хмыкнув себе под нос, я покинула кузницу. Хорошо хоть, догадалась спросить у Олетты, где искать сапожника.

Прячущийся в мастерской через пару улиц, он несколько минут рассматривал набросок, который я ему принесла.

— Таких сапог я еще не шил, — почесывая бороду, признался он. — Зачем такая жесткая подошва? И почему она такая длинная и узкая?

— Ну, это не совсем сапоги, — с улыбкой сказала я. — Это ботинки, которые будут крепиться к лезвиям, чтобы кататься по льду. Поэтому они должны быть прочными и хорошо держать ногу.

— Ладно, барышня, я старый сапожник, так что странными заказами меня не удивить. Посмотрим, что из этого получится. Кожу брать будем, конечно, лучшую?

— Конечно! Только самую лучшую! И еще, пожалуйста, сделайте их немного выше, чтобы ногу лучше держали и чтобы шнурки хорошо затягивались.

Что-то бормоча себе под нос, сапожник взялся за дело. Увидев, что я наблюдаю, буркнул:

— Приходи через пару дней.

— Как скажете, — улыбнулась я.

Покинула сапожную мастерскую и с наслаждением вздохнула свежий воздух, смешанный с ароматами цветов в садах жителей Нордфолла.

Начало новому делу положено.