Глава 11

Холод окружал меня, не давая вырвалась из плена сна. Я ощущала, как тяжёлая вода сковывает каждую мышцу, выжигает огнем легкие, не даёт ни вдохнуть, ни пошевелиться. В ушах звучал шёпот – мягкий, как шелест водорослей, и одновременно острый, как лезвие клинка. Голос не был злым – он был властным, безжалостным и… знакомым.

«Лиса… ты принадлежишь мне… подчинись… ты должна подчиниться…»

Голос звенел в голове, отзываясь пульсацией в висках. Ещё чуть-чуть – и я бы отдалась этому шёпоту, растворилась в чёрной бездне, поглотившей навеки. Но где-то в глубине сознания полыхало сопротивление: тихое, но негасимое.

«Никогда… никогда я не подчинюсь…»

Собственный крик разорвал иллюзию кошмара. Я проснулась с такой ошеломляющей болью, что казалось ребра сжались, лёгкие пылали. Понять, где нахожусь удалось с трудом. В спальне было темно, только слабый отблеск луны пробивался сквозь шторы и отбрасывал на стену полосы тусклого света. Холодный пот стыл на коже, волосы прилипли к шее, а сердце билось словно молот.

Пришлось зажмуриться, пытаясь осознать, где я – в реальности или всё ещё в кошмаре? Дрожащими пальцами отодвинула одеяло и медленно поднялась на локтях. В комнате стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь редким звуками многоквартирного дома, словно стены шептались между собой.

Внезапный стук в дверь заставил вздрогнуть:

– Лиза? Всё в порядке? – тихий, хрипловатый со сна голос Олега прозвучал мягко, но в нём проскользнула тревога.

С усилием я перевела взгляд на дверь и просипела:

– Мне плохо… – выдавила, стараясь проглотить комок страха, сдавивший горло.

Дверь резко распахнулась, явив мне силуэт Олега. Через миг вспыхнул свет, залив спальню и заставив поморщиться. Проморгавшись, увидела, что Олег выглядит заспанным и взволнованным одновременно.

– Пойдем на кухню, – предложил он. – Может, перекусим чего-нибудь лёгкого?

– Хочу кефира, – тихо ответила я, благодарная за его вмешательство, за возможность отвлечься.

– Хорошо, – и, тихо скрипнув дверью, Олег мягко вышел из комнаты, чтобы дать мне собраться.

Медленно сползая с кровати, я обнажёнными коленями встретила прохладный ламинат, и замерла. Пол казался прохладным, потому что я сама продолжала «гореть» и наяву. Тело после кошмарного сна ощущалось израненным усталостью, копившейся последние недели. Казалось, голова готова разломиться от напряжения. Легкости после ванны как не бывало – корячась, я поднималась на ноги словно старушка, измученная ревматизмом. И топала на кухню, держась за стеночки.

На кухне сегодня оказалось темно. Слабый жёлтый свет отбрасывала толстая ароматическая свеча на столе. Рядом стояли два стакана и бутылка кефира. Полбатона только не хватало для полноты картины, но меня почему-то эта мысль совсем не смешила. Олег налил мне почти полный стакан и придержал за плечи, помогая усесться на мягкий стул. А я обеими руками обхватила кружку, делая глоток, чувствуя, как холодная жидкость заскользила по нёбу. Именно это ощущение привело в чувство окончательно.

– Расскажи сон, – тихо попросил Олег, присев рядом на корточки и будто не замечая темноты.

Я сглотнула: вслух описывать пережитое во сне не хотелось. Каждый вдох отдавался в груди болью, но слово за словом я рассказала кошмар: кружение медальона, властный женский голос, ощущение безысходности, давящая толща воды…

Он слушал, не перебивая, лишь иногда кивая головой. Казалось, все сложные эмоции переплелись в его взгляде – беспокойство, сочувствие и что-то ещё, не поддающееся определению. Сами глаза словно отражали блики крошечного пламени свечи, отливая желтизной.

– Не думаю, что стоит ждать выходных, – внезапно, когда я закончила свой рассказ, выдал предложение Олег. – Поедем к роднику прямо сейчас, ночью.

От неожиданности я рассмеялась: в самом деле, какой нормальный человек зимой в два часа ночи поедет к лесному источнику? Смех получился низким, каркающим.

– Ты серьёзно? – едва выдавила вслух.

Олег подался ко мне, его глаза сверкнули в полумраке:

– Лиза, прости, я не могу точно объяснить почему. Но я чувствую – нам нужно быть там как можно быстрее, не дожидаясь выходных.

Опешив, я растерянно всматривалась в лицо парня. Сказанное им звучало дико и зловеще. Зачем он решил ночью тащить меня куда-то в снежные леса? Прежние страхи и опасения на счет Олега нахлынули вновь. А я еще Марину поучала, предупреждала об осторожности, когда сама настолько очарована своим странным работодателем, что всерьез раздумываю согласиться. Почему? Ну, начала же доверять ему… До этого момента он только помогал. Неужели мне так легко задурить голову?

– И что там? Оставишь под ёлкой ждать Мороза? Или завтра будет сообщение в службе «112» о том, что в лесу Подмосковья нашли девушку без признаков жизни?

Сомнения метались в душе, но вместе с ними вопреки здравому смыслу закралась мысль: «А может, это действительно поможет… с моей напастью? С зачастившими кошмарами? Разве хуже быть не может? С такими темпами я не протяну долго с бессонницей».

Олег неожиданно подался ближе, обхватил за плечи и прижал к себе. Мое сердце застучало так громко, что оглушало шумом крови в ушах. Но, чуть успокоившись, поняв, что он просто утешает, я услышала и его сердце – оно стучало в унисон с моим.

– Лиза, защищать и беречь тебя – моя основная цель. Верь мне.

Что за аргумент: верь мне? И что? Положено молча поверить? Но я не могла… жизнь приучила выбирать осторожность.

– Я не могу…

– Да, – я чувствовала как на миг остановилось его дыхание, Олег продолжал прижимать меня к груди. – Поверить мне в твоих обстоятельствах сложно. Как мне убедить тебя? Я все сделаю.

Невольно поморщилась: никогда не понимала подобных обещаний, «опрометчиво подписывать пустой лист».

– Можем отправить сообщение крестному о том куда поедем. Моим соседкам… – я лепетала несусветные глупости, но уже искала для него обходные пути. Сама!

И вновь почувствовала щекой его вздох.

– Нет, не можем. Я не доверяю никому. И не хочу сообщать о наших планах. Понимаю, что это звучит обнадеживающе, предложи что-то еще.

– В смысле, предложи? – я сама отстранилась и резко поднялась со стула, потянувшись к выключателю. Дрожь прошла, реальность сейчас озадачивала больше сна. – Это ты должен объясниться.

Щелк, и комнату залил яркий свет. Мой взгляд немедленно устремился к лицу Олега. И снова я поймала себя на ощущении, словно смотрю вглубь проекции, как будто различаю наложенные друг на друга слои, которые не должны быть заметны, но порой, из-за легчайшей ряби, начинают проглядывать. Еще и его сверкающий взгляд?.. Как у страдающего лихорадкой, если не ярче. Невольно появлялись скверные мысли о ловушке, в которую я попала.

– Прислушайся к себе, – уверенность Олега оставалась незыблемой, он послушно отступил на шаг. – У меня нет других аргументов. Прислушайся и поймешь, что ехать надо. И сейчас! Повторяю, со мной ты в безопасности. Я выполню все, что ты пожелаешь.

Вот опять! Как меня раздражали подобные фразочки. Пафос…

– Что и в окно выпрыгнешь?

– Легко.

Олег с таким безразличием пожал плечами, что я опешила: все же мы находились на четырнадцатом этаже. А он продолжил:

– Прыгать? Могу сейчас. После этого поверишь? Только решай скорее, время поджимает.

Дар речи у меня просто пропал. Слова Олега звучали безумно. Какое: после этого? Разве бывает «после», когда спрыгнешь с четырнадцатого этажа. Силясь собраться с духом, я прикрыла глаза и попыталась успокоиться. Всем твержу, что надо решать с холодной головой, и тут же сама паникую. Но на удивление страх отсутствовал – в глубине души я не боялась ни за него, ни за себя… Интуиция взывала: соглашайся. Что за ерунда?!

– Ладно… – выдохнула в итоге шёпотом, решившись на самый безрассудный поступок в жизни. – Поедем, но… прежде я хочу рассмотреть твой медальон. И понять, что это вообще за чёртов родник.

Олег кивнул с абсолютным самообладанием и вышел из кухни. О том, что за медальон я упомянула – не уточнял. Через мгновение вернулся с кулоном на тонкой цепочке, тем самым. В свете лампы изображение на кулоне казалось мистическим: рыбка-русалка с распущенными волосами и пугающе живыми глазами.

– Это подарок, – ответил он на мой вопрос, – от того, кого давно нет. А еще это… ключ.

Я осторожно взяла медальон в руку. Металл прохладен, легко лег в моей ладони. На задней стороне угадывались едва различимые руны, словно кто-то нанес их там для особого ритуала.

– Ключ? – прошептала я. – К чему?

Он не ответил, лишь отвел взгляд. Плечи Олега слегка сгорбились, в его силуэте появилась угрюмость.

– Поедем, – произнёс он наконец. – А по пути я расскажу всё, что знаю.

Конечно, типичное обещание манипуляторов, но я кивнула и, не выпуская из рук кулон, надела куртку. Путь к машине показался длиннее обычного. Снаружи мороз пощипывал щеки, лунный свет обнажал неровности снега, словно выставляя их напоказ.

– Полнолуние сегодня. Ночной лес, серебряные тени… – я ступала по хрустящему снегу вслед за соседом. – Всё это похоже на плохой фильм ужасов.

Но я добровольно согласилась в нем участвовать.

Олег завёл машину, и мотор загудел в ночной тишине, словно пробуждая спящий город. В окошко мигали одна за другой улицы, светофоры давали зелёный свет сразу и настойчиво, словно сама магия этого мгновения призывала нас мчаться вперёд.

– Ты очень быстро едешь, – наконец, прервала я тишину, когда мы уже мчались по трассе под сто семьдесят километров в час.

– Для меня это не скорость, не переживай, – тихо ответил он. – Да и этот маршрут знаю давно.

В зеркальце заднего вида я заметила, как его глаза сверкнули под светом промелькнувшего фонаря. Олег выглядел собранным и сосредоточенным, казалось, он прислушивался к каждому шороху в лесу, к каждому отголоску ветра.

«Здесь кто-то есть? Кто-то наблюдает за нами?» – поведение Олега натолкнуло меня на эту мысль. Еще одну несуразную мысль.

Решив плыть по течению, я повернула голову, но в зеркалах мелькали лишь шоссе и темный лес. Олег словно прочёл мои мысли, на миг прищурил глаза и развернул голову, вслушиваясь в ночную тишину.

– Тебе кажется, что кто-то следит за нами? – не выдержала я.

– Да… – поразил он ответом. – Я чувствую их. Но не стоит паниковать, тебе нет необходимости переживать об этом, сосредоточься на своих делах. Скоро будем на месте.

Их?! Их? Я очень даже запаниковала от новых вестей. В какие тар-тара-ры катится моя жизнь?

Через час трасса закончилась, и мы свернули на едва заметную дорогу, присыпанную снегом, между высоких елей. Ветки под тяжестью наледи гнулись почти до земли, образуя снежный свод.

– Здесь рядом стоит монастырь, – внезапно заговорил Олег. – Он давно заброшен, но местные старики верят, что в этом лесу жил святой. Его мощи хранятся в часовне неподалёку, а вода родника – целебная и… немножко – волшебная.

Слушала его, не веря ни слову, но принимала странности сегодняшней ночи как нечто нормальное: сегодня можно забыть о всех рациональных доводах и здравом смысле. Мы еще некоторое время ехали практически по сугробам. Ежесекундно я ожидала, что машина увязнет в снегу, но… словно ее придерживал невидимый джин, мы уверенно продвигались вперед.

– Давай выйдем, – предложил Олег, едва машина стихла. – Хочешь осмотреть всё в темноте?

Снова странный вопрос. Как возможно? Но я спорить не стала, молча кивнув. Раз уж решилась на безумную поездку остается спокойно воспринимать прочие странности.

Я выдохнула пар, поддела ладонями холодный снег, подбросив его над головой и кивнула. Хруст снега под ногами отдавался эхом в ушах. Холодный ветер, приносящий колючие уколы снежинок, бил по лицу, но мне совсем не было холодно, скорее наоборот – жарко от ожидания.

Мы дошли до небольшой каменной постройки, едва заметной в полумраке. Деревянная дверь на простых петлях скрипнула, открыв небольшое помещение, где в центре обнаружилась каменная купель. Из выдолбленной в стене ниши текла вода – она спадала тоненькой струйкой и разбивалась о камни, издавая едва различимый звон.

– Смотри, – сказал Олег и подхватил ковшик. – Набирай. Пей.

Я медленно подошла к искусственной заводи. Впрочем, не скованной льдом. Вода переливалась в свете фонаря в руках моего спутника, будто в ней плясали крошечные искорки. Подойдя ближе, я опустила ковш и наполнила его до краёв.

– Попробуй.

И я послушалась: подняла ковш к губам и сделала первый глоток. Сначала появилось чувство лёгкой прохлады, а затем – обволакивающее тепло, которое расползалось по телу от кончиков пальцев до макушки, словно ласковая волна. Во рту растекся букет вкусов: свежесть горных хрустальных ключей, едва уловимые отголоски солей, лёгкая сладость и чуть-чуть терпкости.

Глоток за глотком я ощущала, как невыносимая усталость отступает, казалось и кости становятся легче, кровь бежит быстрее – словно за долгой зимой наконец пришло долгожданное тепло, настала пора пробуждения.

– Это невероятно, – выдохнула, когда ковш опустел. – Я… как заново родилась.

Олег наблюдал с лёгкой улыбкой, но в его глазах мелькала осторожность: он стоял на страже моей безопасности. Один вопрос – что за угроза его беспокоила?

– Ты хочешь окунуться? – спросил тихо. – Я прихватил полотенца и тёплый халат.

Первая реакция: зимой? Фактически на улице? При этом в груди мгновенно забилось всепоглощающее желание, потребность: окунуться полностью, раствориться в спасительной колыбели жизни, поддаться этому очарованию. Но страх и нерешительность тормозили – я страшилась холода.

– Я… не знаю, – запнулась. – Боюсь купаться зимой… странно.

Олег вскинул бровь, но голос его оставался спокойным:

– Здесь никого, кроме нас. И если тебе этого хочется… окунись, о холоде не переживай. Я побуду снаружи, тебя никто не побеспокоит. Хочешь? Сделай.

В смысле, не переживай? Олег привычно вызывал недоумение. Я же закрыла глаза и представила холодные объятья воды. Когда медальон, что я так и держала в руке, отозвался жаром – от него пахнуло теплом, согревая руку, не обжигая. От неожиданности я едва не выронила кулон в воду.

– Давай… я попробую, – наконец решилась.

Или нет? От поверхности воды исходили волны холода. Я думала о купании в проруби на Крещение. Сама никогда не пробовала, но другие же справлялись? Или я рискую слечь с воспалением легких перед сессией?.. Наверняка… Рука крепче сжала кулон, словно последнюю надежду. От него по телу растекалось реальное тепло. Что за штука такая…

Олег молча кивнул. В свете фонарика я не могла толком различить выражение его лица, но чудилось одобрение. Он отодвинул ковш в сторону, аккуратно подал полотенце и помог снять сапоги, усадив на лавку вдоль стены. Рядом поставил простые резиновые шлепки. Фонарик положил на пол и чуть отвернул, оставив меня в тени. А затем вышел из строения, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Все это тихо, словно боясь спугнуть мою решимость. Сомнения продолжали терзать, я сидела, вцепившись в полы пуховика, и сама не верила в происходящее. Сумасшествие же? Я посреди ночи, зимой в лесу в неотапливаемом помещении собралась окунуться в ледяную воду… Расскажи мне об этом, например, Инна, я бы молча покрутила пальцем у виска. А сейчас под влиянием непонятной атмосферы и растерянности на полном серьезе размышляю о возможности окунуться в купель. Кулон нагрелся сильнее, даже цепочка, что я намотала на ладонь, стала теплой. Это тепло… как крошечный огонек посреди бесконечной стужи, оно подталкивало меня к действию, единственное намекая на возможность осуществить безумную задумку. И вода манила…

Резким движением сдернув кулон с ладони, я надела его на шею, спрятав под футболку. И сняла пуховик: попробую! Что мешает остановиться в любой момент?

Стянула джинсы, носки, босые ноги вставила в шлепки и шагнула к купели. Холодно не было, кулон справлялся – тепло растекалось по телу, вызывая покалывания и жар. Яркий сноп света от фонарика разгонял тьму, замерев на краю, я решила осторожно «попробовать» воду, коснувшись ступней. И, о, чудо, вода встретила не холодом, а лёгким теплом – удивительно, как так может быть посреди зимней стужи. Уже увереннее я шагнула в купель глубже – по колено, потом по пояс, и присела, погружаясь по плечи. Футболка и белье мгновенно промокли, вода коснулась кожи, полностью оплетая тело, и я… испытала абсолютное блаженство: каждая клеточка тела «встрепенулась», а разум наполнился ясностью и спокойствием.

Вода обвивала словно нежный покров, как теплая мамина шаль, баюкая и усмиряя, и я смиренно позволила себе прикрыть глаза – слушать журчание стекающей по скале воды, запах леса, шёпот ветра за стенами каменного домика.

В голове раздался тот самый голос из сна – властный женский, но теперь он звучал по границе сознания, воспринимался не так страшно и гнетуще. Неожиданно его перекрыл другой голос – глубокий, теплый, мужской и… знакомый:

«Лиса… я не буду ждал, когда ты придёшь… в Царство глубин… Я найду тебя сам. Я принадлежу этому месту… и тебе… и нашей судьбе…»

Олег? Голос звучал похоже, и не похоже одновременно. Еще и эта Лиса… Олег часто именно так оговаривался, коверкая мое имя? Но сейчас он стоял снаружи, за дверью, охраняя меня от неожиданных визитеров. Если очень прислушаться, я могла даже уловить поскрипывание снега под его ботинками.

Откуда в этом видении голос Олега? И беспокойство в душе – оказалось сильнее ужаса. Воспоминание об обещании мужчины затмило ужас повелений преследовавшей меня во снах женщины. Я открыла глаза и увидела, как медальон на груди мягко светился в полумраке воды, словно откликаясь на зов. Да и сама вода?.. Что за странный обман: она ощущалась теплой.

Действуя по наитию, я медленно поднялась на ноги, делая шаг к лестнице и выбираясь из купели. Вода мягкими струями побежала по телу вниз, футболка облепила, словно вторая кожа. Но жар тела оставался таким сильным, что я не чувствовала прохлады воздуха. Машинально вставила ноги в шлепки и стянула все мокрое, чтобы укутаться в полотенца, а затем и теплый махровый халат. Делала это бездумно, скорее отдавая дать здравому смыслу, сама же сосредоточилась на услышанных фразах. Приказы подчиниться и обещание найти? Ах, еще Царство глубин… и тут связь с водой.

– Олег… – мой голос дрожал. – Я слышу голоса…

Парадокс: я не страшилась простуды, больше меня занимали эти видения. А Олег немедленно шагнул в купальню и обнял за плечи, тёплым дыханием согревая затылок.

– Всё нормально, – прошептал он. – Это вода, энергия места и… твоя память, что пробуждается.

Я прижалась к нему: страх и восторг слились в единый поток. Просто поддалась потребности – больше всего меня сейчас тянуло к моему спутнику. Что характерно: он не предложил после моих слов визит к психиатру, как следовало бы отреагировать нормальному человеку. Нет, он понял все эти странности и просто обнял. Жизнь бы простояла в его объятиях. Можно ли считать, что ненормальные мы оба? Кажется, от меня валил пар, но я не чувствовала холода, лишь тепло и безопасность. Сознание разрывала единственная мысль: все только начинается. Я ничего не понимала, но больше не могла отрицать, что в моей жизни ворох необъяснимого. Но рядом с Олегом это совершенно не пугало…

Не представляю сколько мы так простояли у заводи, потом я одевалась в тишине, напялив джинсы, сапоги и пуховик прямо поверх халата. Когда мы вышли, лес вокруг казался ещё более таинственным – тени в лунном свете дрожали, словно живые, и вокруг витало предчувствие чего-то грандиозного. Но я совершенно не боялась: рядом был тот, кто меня берег, и ощущала себя всемогущей – сила родника текла в жилах.

Дорога обратно домой прошла в тишине. Я сидела, прижавшись к стеклу, и смотрела, как снег из-под колёс превращается в струи серебристых искр. Ощущение опасности и тревога исчезли, уступив место лёгкой усталости и внутреннему настрою на тепло и нежность. Лиричный настрой так убаюкивал…

Открыв глаза, в шоке осознала, что лежу в кровати в спальне, в квартире Олега. Отдернув одеяло, выяснила, что улеглась в том самом халате, который накинула на себя в купальне. Но как я оказалась дома? Ночная поездка к источнику воспринималась сном, сейчас же я ощущала бодрость и силы. Тело отдохнуло, душа успокоилась – все что надо для начала нового дня. Переодевшись в пижаму, я набралась духу, чтобы выйти из комнаты.

– Ты заснула в машине, – улыбнулся Олег, что уже суетился на кухне. – Я отнёс тебя в спальню. Сапоги и куртку снял я, дальше ты сама раздевалась, – сообщив все это, махнул рукой на тарелку. – Проголодалась?

Тут я поняла, что голодна зверски – одним кефиром не обойдусь. А еще невольно покраснела, улыбаясь в ответ:

– Да, спасибо… просто огромное спасибо.

Завтрак оказался под стать моему аппетиту: запечённая рыба с картофелем под сырной шапкой и салат из водорослей. Сроду так много с утра не ела, но именно сегодня обильный завтрак казался необходимым. Запах горячей пищи обволакивал и казался самым домашним. Я просто побоялась захлебнуться слюной, поэтому отринула все свои вопросы и побежала чистить зубы. И ела потом как удав, голодавший месяц.

Сыто отстранившись от стола честно пыталась собрать мысли воедино и сформулировать свои требования к Олегу. Конечно, мне нужны были его пояснения. Но слова не желали составляться в предложения – разговор не получался. Опять же суровая реальность окончательно разогнала ночную феерию с налетом зимней сказки, напомнив о скорой первой паре. Спешные сборы, Олег опять подвез меня до института и… ласково коснулся ладонью щеки на прощанье. Я сразу смутилась, засуетилась и выскочила из машины, забыв предупредить парня, чтобы не тратил вечером время на мою доставку к месту подработки.

Пока шагала к учебному корпусу, вытащила из рюкзака телефон и написала в чат с соседками:

«Девочки, как дела? Все живы-здоровы? На обеде сегодня встретимся?»

«Привет! У меня все без изменений, по заветам дедушки Ленина. Давайте встретимся, так хочу с вами увидеться», – Инна отписалась мгновенно.

А вот Маринка отозвалась уже когда первая пара почти подошла к концу:

«Девочки, я – пас. Сегодня на пары забила, дрыхла, поздно легла – всю ночь была на свидании, поэтому я не в институте. Он – настоящий вулкан энергии, неутомим, а я вот подвыдохлась».

Конечно, после такого сообщения мы с Инной созвонились сразу по завершении пары. Плюс был в том, что Маришка цела и здорова, но темп, с которым она пускала под откос учебу нас беспокоил. И это, когда сессия на носу! Соседка продолжала твердить, что у нее все внутри сжимается от плохого предчувствия, вновь встревожив меня. Но что мы могли сделать? Силой волочь Маринку назад?..

Позже, когда занятия закончились, а я собиралась распечатать свой доклад прежде чем отправляться на подработку, пришло сообщение от Инны:

«Марина молчит… не отвечает… ни на звонки, ни на сообщения».

Конечно, я немедленно набрала соседку, затем отправила три сообщения с просьбой отзвониться. В ответ – тишина. Забыв о докладе, я как безумная снова и снова пыталась дозвониться, убеждая себя, что все возможно: телефон на «беззвучке», или вообще забыт дома?.. Отчаявшись, решила созвониться с Инной. Но и она не ответила на звонок…

Вдруг поймала себя на новом ощущении – медальон на груди нагрелся, я отчетливо ощутила тепло, вспомнив, что так и не сняла его ночью.

Звонок телефона вырвал из ступора, он задребезжал с такой силой, что я подпрыгнула на месте и пулей выскочила из библиотеки в коридор. Сердце её чуть не выскочило из груди от облегчения: это был видеозвонок от Марины.

Только вот на экране я увидела совсем не лицо соседки, а встретилась взглядом с незнакомцем. Впрочем, не таким уж незнакомцем… Оторопь прошла, и я опознала лицо агрессивного хама, что пытался вытащить меня из ночного клуба. Сердце ухнуло куда-то вниз, еще до того, как он открыл рот, я поняла: случилось что-то плохое.

Глаза мужчины казались бездушными и свирепыми, губы – сжались в тонкую линию. Он чуть отстранил телефон, позволяя мне увидеть позади себя два силуэта: Марина и Инна! Они сидели, привязанные к стульям, головы их бессильно склонились на грудь.

– До рассвета… жду… – прозвучал шипящий голос звонившего – …они умрут, если ты не придёшь по этим координатам.

И сразу же вслед за оборванным звонком в чат упала геолокация.

Но я не в силах была даже кликнуть по ней, выясняя куда меня требуют явиться. В ушах стучала кровь, отбивая единственное слово: умрут. Я не верила, что такое происходит в моей жизни. С нами… Какой-то оживший кошмар.

Что делать? Что делать? Я совершенно растерялась. Звонить в полицию? Но поверят ли они в мой рассказ? Никаких подтверждений не было. Разве не положено ждать трое суток, прежде чем заявлять о пропаже человека?

Олег! Внезапно поняла, что он единственный кто может хотя бы подтвердить инцидент в ночном клубе. Я снова вцепилась в телефон намереваясь позвонить парню, когда… он собственной персоной влетел в широкий коридор возле библиотеки. И ладно бы факт его появления был единственным поводом удивиться. Нет! Взгляд зацепился за нечто иное… нечто невообразимое… несусветное… чуждое… за меч в его руках!

Привычная распахнутая дубленка, свитер с высоким горлом, темные джинсы – Олег выглядел, как и миллионы других мужчин в мире. Только вот меч… от него исходило свечение. И глаза парня тоже поражали, пугала холодная решимость в них.

– Нужно действовать быстро, едем к источнику, – его голос звучал так сурово, что я вздрогнула, напоминая себе о беде, в которой оказались соседки. – Не звони в полицию – они бессильны.

Захотелось закричать, заколотить руками, прогоняя кошмар, я отказывалась верить в происходящую чертовщину, но слова застряли в горле. В душе разгорался бунт, моя решимость в ответ на его:

– Объяснись! – потребовала, нет… приказала я, не узнавая саму себя. – Я никуда не поеду, – дотрагиваясь до медальона на шее. – Пока ты не скажешь, что здесь происходит!

Олег глубоко вздохнул, чуть отвел меч, пряча его в ножны на поясе и кивнул:

– Хорошо, – отозвался тихо. – По пути я расскажу тебе всю правду.

Я же посмотрела ему в глаза и впервые ощущала не страх, а непоколебимую решимость. Судьба внезапно стала моим личным выбором – попробовать выслушать, разобраться и возможно поверить или остаться в мире, где нет места рыцарям с мечами и звонким голосам из водных глубин. Сквозь джемпер сияние кулона на груди стало заметно, но я уже не воспринимала этот факт нереальным. Просто шагнула вперед, нацепила куртку и протянула руку к ручке двери.

Шагнула за дверь в институте, а вышла… Туда, где лежала ночь, лес, родник и страшнейшие тайны. Но ничто в моей душе не дрогнуло от этого чуда, я знала одно: я не одна. Страх пропал, в груди билось сердце, готовое принять любое испытание. И любое знание. Наверное, настал миг, когда я оказалась готова поверить в любую сказку. Больше – я чувствовала себя полноценной частью этой сказки.

«Я иду», – прошептала, выходя в ночную мглу и адресуя обещание соседкам.

Рядом эхом раздались шаги – мы шли в унисон: двое против всего мира.