Глава 11
Аррикшавер шел вперед, невидимая тропа сама ложилась под ноги, огибая редкие овраги или камни. Где-то поблизости мелькали тени, сверкали под седой травой глаза, слышалось скуление или вой, но близко твари не подходили, окончательно убеждая некроманта в том, что их создали искусственно и прекрасно контролируют.
Иногда парень останавливался, отпивал воды, закидывал в рот финик и сверял свое местоположение с картой, определяя время по солнцу. Когда от жары и усталости в глазах заплясали мушки, просто сел на землю. Над ним сразу закружили вороны.
— Отдых! — громко возвестил Шер, раскидывая над головой платок, подвешивая его в воздухе, чтобы создать тень.
Ему дали поспать все жаркое время дня. Однако, когда он проснулся, вокруг сидели гигантские шакалы и лисы. С трудом сохранив самообладание Арикшавер встал, взглянул на солнце, выпил воды и двинулся дальше. Звери шли по бокам — не то почетный караул, не то конвой.
Едва стемнело, по земле прошел легкий гул. Звери напряглись, потянулись туда откуда начали доноситься ритмичные удары. Шер поморщился. Его аура стала слишком чувствительной к потоку темной магии, а там, куда его вели разворачивался какой-то грандиозный темный ритуал.
Барабаны гремели так, что вибрация через землю докатывалась до некроманта. Когда впереди показались бледные синие огни, звери уже дрожали в такт ритму, а у самого Шера сводило зубы от разливающихся темных эманаций. Однако парень упрямо шел вперед, даже тогда, когда по губам вдруг скользнуло что-то теплое. Кровь. Это отрезвило. Бой барабанов стал слегка приглушенным, а перед глазами встала Инта, укладывающая в сумку зелья:
— Вот порошок блестяники, хорошо останавливает кровь, даже запах убирает, — напоминала она, пакуя жестяную коробочку.
Воспоминания о невесте заставили позабыть о ритме и пульсирующей магии. Арикшавер вынул коробочку, втянул немного блестящего синего порошка, потом отряхнул бурую корочку сразу запекшейся крови, поднял ногу, чтобы сделать шаг и… остался на месте.
Он нашел гнездо неведомого ему некроманта, так что же он делает, топая прямо на алтарь? Сначала стоит присмотреться, изучить обстановку…
Рычание кряхтение и лай со всех сторон напомнили аспиранту, что выхода у него нет. Придется выйти в круг высоких черных менгиров, под пристальные взгляды воронов и встретить…кого?
Сделав над собой усилие, аспирант миновал два высоких осколка камня и огляделся. Ровная, очищенная от мусора площадка. В закаменевшей вытоптанной земле вкопаны кувшины с горючим маслом. В центре трижды отрисованного — камнями, огнем и черепами круга лежит высокий черный камень с плоской макушкой. Если взглянуть сбоку, похоже на голову ворона, вот и клюв выступает…
Шер засмотрелся и не сразу заметил, как ото самого высокого черного менгира отделилась еще более черная тень. Высокий тощий старик в мантии старинного кроя, свет огня пляшет, так что видны лишь белая борода, колючий взгляд темных глаз и цепкие ладони, сжимающие отполированный посох украшенный черепом ворона.
— Явился? — голос у старика оказался хриплым и каркающим. — Долго же ты сюда шел, наследник Люваль!
— Я? — удивился Арикшавер, и не успел больше сказать ни слова — тяжелый удар по затылку погрузил его в темноту.
Очнулся парень крепко привязанным, и где-то поблизости звучали голоса. Один хриплый, каркающий был знаком, второй визгливый, с легким взлаем он слышал впервые:
— Он уже связан, отец! — голос был явно женский и возмущенный, — ты обещал мне красивого сильного мужа!
— Тише, Юко3, — говорил явно тот старик некромант, который сумел незаметно сорвать защиту Шера. — Скоро он очнется, и я разорву его связи. Он умрет для внешнего мира, как когда-то умер я. А потом он станет моим учеником и твоим мужем.
Короткое тяфканье удалилось куда-то в сторону и над лежащим Арикшавером склонился древний некромант:
— Ты все слышал, — сказал он. — Отрекись от жены, и будешь счастлив. Моя Юко красива, умна и сильна магически. У вас будет богатый дом и много детей. А я поделюсь с тобой знаниями, которые успел скопить за двести лет.
— Нет, — ответил Шер.
Он видел, что юлить бесполезно. Старик опытен и силен, тянуть время не получится и если так — пусть его лучше убьют, чем назовут предателем.
— Ну и зря, — усмехнулся почти некромант, — отказался бы сам и связь просто истончилась бы за месяц или два. А так придется рвать, по живому. Если не выживешь, отдам тебя своим сторожам, они любят свежатину.
Шер молча закрыл глаза. Он пытался сделать то, чему некромантов учат еще на первом курсе — закрыться от чужого недоброго взора. Выстроить вокруг себя ментальную стену, чтобы Инта не ощутила его мучений. Отчасти это удалось. Стена получилась тонкой, хлипкой, даже крик разрушал ее, но Арикшавер снова мысленно выкладывал ряды кирпичей, плескал на них раствор и выгибался от жуткой головной боли, когда старик небрежно оттягивал ему веки, чтобы заглянуть в глаза:
— Упрямишься? Силен! А может отдать тебя Юко? Когда она в гневе, даже зомби прячутся как можно дальше!
Парень не отвечал. Защита разума занимала все его силы, так что он не сразу заметил, когда рядом со стариком появилась девушка. Очень юная и хорошенькая с необычным разрезом медовых глаз. Ее длинные черные волосы, заплетенные в затейливые косы, свисали ниже пояса, терялись в складках яркого шелкового платья. Ожерелья на шее, серьги с красными камнями, звенящие браслеты, все блестело, сверкало и привлекало внимание.
Заметив, что молодой некромант смотрит на нее, девушка засмеялась чуть лающим смехом и покрутилась, давая возможность оценить невысокую гибкую фигуру и пышный наряд.
— Хороша? — кокетливо спросила она. — Лучше, чем твоя жена?
Шер криво усмехнулся углом рта. Инта не похожа на эту кокетливую куколку, зато ее магия щекотит ему кожу, когда он прикасается к ней. Ее улыбка пьянит, а запах такой родной и теплый, что в нее хочется завернуться, как в одеяло. Когда его медичка склоняется над пациентом, или ведет запись в научном дневнике, она так мило закусывает губу, и взгляд становится сосредоточенным и цепким. С ней его душа поет…
— Краше моей жены нет женщины на свете, — прохрипел Арикшавер, и потерял сознание.
Он не видел, как завизжала от злости красавица, снося тремя хвостами светильники, как старик долго увещевал ее и наконец вздохнув вынул из ножен черный обсидиановый нож и щедро смочил его своей кровью:
— Учти, родство дальнее, может не сработать, — предупредил он, немного успокоившуюся дочь.
— Я ему память подправлю, — фыркнула она в ответ, — забудет ее и все! (3303c)
— Как знаешь, — старый некромант подошел к распятому на алтаре парню, ухватил нечто невидимое у его солнечного сплетения и рубанул клинком.
Посыпались искры, осколки, капли крови, Арикшавер закричал, выгибаясь, заметался, натягивая прочные путы. Лицо Юко приобрело хищное выражение — она схватила пучок полыни, окунула в горшок с минеральным маслом и провела над телом «жениха», прижигая обрывки связи.
— Вот так! Теперь он будет мой! — довольно ощерилась лиса-кицунэ, и клацнула зубами.