Глава 7

После разговора некроманта и медички, крепость словно замерла в ожидании. Раненые поправлялись, ночи проходили спокойно, аспирант же большую часть свободного времени проводил на стене, заняв одну из стрелковых башенок.

Древняя баллиста, для которой ее строили развалилась, так что превратив груду дерева и ремней в прах, Арикшавер перенес под навес низки бус, шелковые нитки, флаконы с ароматическим маслом, перья, кости, куски шкур тварей, собранные на стене после нападения, и часть того, что сопровождает каждого некроманта.

Солдаты сторонились «черного магика», но с любопытством поглядывали, как он смешивает разные составы, выкладывает на солнце странные субстанции, кидает в огонь порошок от которого пламя меняет цвет или взрывается с густым черным дымом.

В самую жару Шер накидывал на башенку «отвод глаз» и шел в комнату, которую делил с Интой.

Тут было тихо, прохладно, пахло уютом, медовыми лепешками и розовой водой. Углы украшали климатические амулеты, руны, отгоняющие насекомых и вязки сушеных трав. С его приходом, дорожный рабочий столик усыпанный листами дешевой бумаги освобождался и накрывался пестрым платком. Травяной чай, лепешка, пара фиников, короткий разговор с девушкой и блаженная дремота в прохладе, пока в голове перемещаются куски заклинаний, линии рун, составы зелий и магические пассы.

После отдыха некромант вновь шел на стену, а Инталию призывал доктор. Объединив практические знания гарнизонного лекаря и свежие академические знания студентки, медики пытались выработать стратегию быстрого заживления некоторых видов ран. Травяные компрессы, мази, заговоры, благо даже в самый спокойный день в лазарет обращались два-три солдата с небольшими ранами или ожогами. Попадая в «теплые» объятия экспериментаторов, многие зарекались приходить в лечебное крыло своими ногами.

На пятый или шестой день у Арикшавера получилось! Он вернулся в комнатушку раньше привычного времени, возбужденно скинул мантию, пометался меж беленых стен, сходил в душ, а потом забыв про скудный послеполуденный обед помчался искать напарницу.

Инта как раз возвращалась из столовой. Сегодня повар расщедрился и к обычным лепешкам и финикам выдал по куску сладости из обжаренного зерна и орехов, залитых патокой, так что девушка шла медленно, аккуратно придерживая тарелку, накрытую салфеткой. Некромант молча подошел, взял «добычу», и потянул невесту в тень:

— Идем скорее! Покажу, что у меня получилось!

Заинтригованная медичка поспешила вслед, а когда вошла в комнату остановилась пораженная. Арикшавер стоял в центре комнаты в тонком упругом пузыре, который переливался и слегка искрил.

— Что это? Защитный купол? — девушка осторожно протянула руку, не решаясь коснуться радужной пленки.

— Защитная сфера! — горделиво ответил некромант. — Купол трудно передвигать, к тому же он не защищает от подземных обитателей, а эта малышка оставляет между ногами и поверхностью упругую непробиваемую пленку!

— Чем испытывал? — магомедичка все же не утерпела — отправила легкий магический импульс, подобный тому, которым сканировала больных. Структура «мыльного пузыря» напоминала привычный купол, но постоянно текла, менялась, подстраиваясь под новые возможности. Вот Шер шагнул назад, и пленка натянулась, огибая угол дорожного сундучка, плотную занавеску и подушку. Шагнул вперед, цепляя защитой столик и тарелку с едой — Инта успела зажмуриться, представляя, как все это летит на пол, однако пузырь мягко прогнулся, и скудная трапеза уцелела.

— Ух, ты! — выдохнула девушка, — а как реагирует на агрессию?

— А ты попробуй, — лукаво улыбнулся Шер, на глазах превращаясь из серьезного и мрачного мага в мальчишку-музыканта.

Магичка призадумалась. Швыряться в помещении огнем или водой было неразумно, но ведь она медик… деликатное и убойное заклинание заморозки, которое применяли стоматологи влетело в «пузырь», оставляя инеистые разводы.

— Неплохо придумано, — широко усмехаясь прокомментировал некромант, — но бесполезно! Моя новая придумка использует силу нападающих на укрепление сферы!

— А если просто ножичком? — всерьез заинтересовалась девушка и вынула из ножен узкий клинок.

— Пробуй! — Шер лучился энтузиазмом. — Я объединил в этой сфере два заклинания, видишь след, похожий на многоножку? Каждый сегмент — это вариант защиты.

Инталия с интересом присмотрелась к пузырю, а потом разом обрушила на тонкую пленку кинжал, кулак и заклинание. Защита пыхнула клубком мрака, но выдержала! Тогда девушка медленно вдавила руку в стенку «пузыря», и защита поддалась, промялась под ее рукой. Стоило ускорить движения, и пленка натягивалась, сопротивляясь.

— Не попадайся сухопутным осьминогам, змеям и зомби-душителям, — сделала вывод медичка, убедившись, что сфера позволяет дотянуться до шеи некроманта.

— Недоработка! — почесал макушку парень.

Девушка опустилась на постель и еще раз оценила пузырь. Потом медленно произнесла:

— Расскажи, что ты задумал.

— Что? С чего ты взяла? — вскинулся Шер.

— С того, что бегать в этой сфере по стене непродуктивно. Можно слететь. А вот идти по земле. По опасной земле очень даже.

— Ладно, — некромант погасил заклинание и присел на свою стопку одеял. — Я понял, что у всего этого есть создатель. Он некромант и находится где-то в глубине Степи. Я хочу пойти туда один, чтобы отыскать его.

— Один?

Инталия нахмурилась, а некромант вскинул руки, упреждая возражения:

— Мне потребуется «якорь», знаешь, что это такое?

— Знаю, — девушка вздохнула взволнованно и закусила губу.

Темные маги не часто погружались в свою стихию. Долгое обращение со Смертью, с изнанкой мира, с тем, что обычный человек и даже маг видеть не должен могло привести к потере себя. В таком случае адепт просто растворялся в стихии, оставляя миру в лучшем случае тело, а в худшем — ничего. Уберечь от подобного мог «якорь». Обычно им становился близкий родственник, жена, невеста, ребенок, реже кошка или собака. На «якорь» кидали эмоциональный поводок, транслируя ему свои эмоции и получая его впечатления в ответ. Случалось, что по такой связи маги возвращались даже из Тьмы, так что Инталия вынуждена была согласиться — кроме нее эмоционально близкого Арикшаверу человека нет.

— Когда пойдешь? — спросила она.

— Завтра, на рассвете. С дежурными я договорился, меня спустят со стены на веревке.

— Припасы, амулеты? — девушка успокаивала свое волнение обычными бытовыми хлопотами.5ebdbc

— Все есть, нужно только сделать привязку…

Не колеблясь магомедичка протянула руку, на которой некромант сделала аккуратный надрез. Потом так же поранил свою ладонь соединил ранки и зашептал слова заклинания. Черная и белая нити потянулись друг к другу, сплелись витым шнуром и растворились в воздухе.

— Проверим? — в глазах Шера снова плескался мальчишеский азарт.

— Проверим!

Инта отошла в угол комнаты, встала спиной, прислушиваясь к ощущениям. Позади скрипнула дверь, а через миг вдруг плеснуло болью! Развернувшись едва ли не в прыжке, медичка бросилась к двери, но Шер уже открыл ее:

— Прости! Споткнулся и … он потирал лоб, на котором красовалась изрядная шишка.

Девушка качнула головой, но залечила повреждение, с трудом удержав сентенцию. Да уж, хорош некромант и спаситель мира, если от двери до порога без приключений дойти не может! Словно прочитав ее мысли, парень двинул плечами, концентрируя тьму, и за его плечами распахнулись темные дымные крылья. Пахнуло силой, жалобно заскрипели старые балки, посыпалась штукатурка…

— Поняла, прости. Не сообразила, что ты просто меня развлекаешь. Просто… я все равно за тебя боюсь!

Арикшавер шагнул вперед и впервые за долгий путь обнял девушку:

— Мне тоже очень страшно, только другого выхода я не вижу. Поток в этой крепости мы не переживем!

Инталия изо всех сил сдерживалась, чтобы не заплакать, но все же всхлипнула и тогда ее лицо попало в плен мужских ладоней, а потом губ коснулись твердые сухие губы:

— Не плачь, прошу тебя! Обещаю, я вернусь!

Их бросило друг к другу в каком-то бешеном осознании — этот единственный раз может стать последним! Одежда слетела на пол, губы болели от поцелуев, но парень и девушка все крепче прижимались друг к другу, пытаясь слиться в единое целое, сохранить на себе отпечатки друг друга.

Кожа к коже, так близко, так нужно, отбросить волосы, которые мешают целовать крепкую шею, провести ногтями по широким плечам чувствуя легкую дрожь — так ярко, и сильно! Их магия тоже вспыхивала, сплетаясь вместе с телами, рисуя черно-белые узоры на беленых стенах и тусклых выгоревших занавесках.

Сиеста, гарнизон спал, и потому Шер затыкал рот Инты поцелуями или широкой ладонью, чтобы не разгонять сонную тишину двора. Она извивалась, изнемогая, а когда желание достигло пика, вцепилась и яростно оседлала, не давая себе передумать. Первое соединение было стремительным, резким. Оно вызвало слезы на глазах и такую вспышку магии, что белые искры мелькали перед глазами даже сквозь опущенные веки.

Второй раз получился более плавным. Шер опомнился и заласкал, занежил Инту, благодаря ее за решимость. Она смутилась и пыталась укрыться его рубашкой, тогда он поймал ее узкую лодыжку и принялся целовать, шепча слова любви, восхищаясь красотой и нежностью, которую ему подарили.

Третий раз они превратили в танец наслаждения, долго и сладко целуясь, кусаясь и постанывая.

Очнулись, когда жара стала спадать. Инта лежала на ворохе одеял, а сверху на ней расположился Шер, уткнувшись лицом в ее грудь. Девушка рассеяно обводила пальцами контуры черного ворона, раскинувшего крылья на плачах некроманта.

— Ты все равно уйдешь? — спросила она просто для того, чтобы найти повод заглянуть в его глаза.

— Теперь я просто обязан вернуться, — Арикшавер обвел кончиком пальца лицо невесты, невесомо коснулся губ, а потом стиснул ее, ловя ртом рдеющие в полумраке комнаты соски.

Инталия выгнулась, поддаваясь ласке, и тут же запустила пальцы в его растрепанную шевелюру:

— Только попробуй там застрять! Пойду следом!

— Не надо! — парень остановился, став серьезным, — якорь должен быть на месте, ты же знаешь.

— Знаю, — девушка вздохнула и тут же отомстила за огорчение проведя руками по ребрам.

Некромант дернулся от щекотки и некоторое время они возились, словно щенки в корзинке, щекоча друг друга и смеясь. Вставать не хотелось, но там, за стенами уже пахло кашей, раздавались голоса, и оставалось совсем немного времени на нежность и прощание.