Семейные дрязги

Ольга

Прикрыла ротик Ани ладошкой. Молю, только не плачь. Сердце в груди прыгало с невероятной силой. Слышу его шаги, его тяжёлое дыхание. Он найдёт и я ничего не смогу сделать. Звук слева. Боже, это он, уже приблизился к моему укрытию. Ещё несколько секунд и нас обличат. Менять место дислокации уже нет смысла. Он здесь! Схорониться, не дышать, умереть. Это лицо смотрит на меня. Нашёл. Захотелось закричать, но до боли знакомый голос оглушил стоянку.

— Оля!

Антоша?! Сердце радостно забилось. Лицо Ягуара мгновенно скрылось. А если он и его убьёт?! Нет. Я должна помешать ему.

— Оля…

— Ольга! — ещё чей-то голос. Он не один! Мы спасены!

— Антон! — вскричала, что есть мочи. Выбежала из укрытия. Увидела его. — Антоша! — понеслась со всех ног. Поймал, обнял, расцевал меня и малышку.

— Слава Богу… Я уже испугался, что всё.

Камень страха тут же растворился. Тело превратилось в плеть. Слёзы побежали из глаз.

— Андрей… он, — язык не поворачивался. Антоша сжал сильнее.

— Я знаю, родная, знаю, — нотки его голоса надорвались душевной скорбью.

До нас добежал мужчина с пистолетом. Взмылен и напряжен, орал параллельно что-то в рацию.

— Как вы? Не ранены? — осмотрел поверхностно. — Илюха, твою дивизию! План "Перехват" объявляй. Этот козёл мне живым нужен.

Ушёл. Шуршание с шипением ему в ответ:

— ГАИ оцепило все трассы. Группа Рябцева и Калуги шинкуют лес и склады. Не пройдёт, Палыч.

— Я порезала его, — посчитала, что это важно, — и серьёзно.

Полицейский довольно улыбнулся и показал мне большой палец вверх.

— Илюха, этот хмырь ранен. По любэ наследит.

— Понял!

Аня залилась плачем, принялась извиваться у меня на руках, капризничая.

— Всё-всё, Анют, — ласково заговорила ей в личико, успокаивая. Антон тут же принял девочку из моих рук, и только в этот момент отобразила, что ребёнок завёрнут в куртку этого ничтожества.

— Это его куртка, — процедила я.

Антон и полицейский посмотрели с какой-то победой.

— Точно? — незнакомец смотрел, не веря в свою удачу.

— Абсолютно

Антон вырыл из её недр резиновую уточку, в которую Аня тут же вцепилась и затихла. Стало не по себе, захотелось вырвать игрушку из её ручек и швырнуть куда подальше.

— Есть во что ещё завернуть ребёнка? — спросил мужчина.

— Да, в амбаре.

Кивнул и снова завещал в рацию.

— Антон, приехала скорая, она за периметром. Отведите, их осмотрят.

— Да, спасибо вам, — Тоша благодарно смотрел на него.

Обняв, повёл к мигающим огням.

Когда моё тело отпустило всё напряжение, страх и адреналин, то взамен пришла невероятная опустошенность. Я с трудом двигалась. Парамедики, незамедлительно, занялись мной и малышкой. Аню завернули в термоодеяло. Куртку отдали полицейским. Вдалеке увидела, как вынесли тёмный целлофановый пакет с человеческий рост.

Андрюша…

Антон.

Паника вводила в тихое бешенство. Машина Андрюхи была брошена на просёлочной дороге, ведущей к коллективным садам. Маячок уже не поможет.

Чёрт, чёрт, чёрт!

Вячеслав не слезал с телефона, ползал вокруг машины подсвечивая фонарём. Глубокий вечер давно перешёл в ночь. Кого-то обматерив, Ильин дал отбой.

— Следы ведут в лес, — продолжил рыться в телефоне. — Далеко пешим он не пошёл бы, — пауза. — Через шестьсот метров по лесу есть старая автобаза со складскими ангарами. Дальше только сады и МКАД, — усиленно штурмовал дубльГИС.

— К автобазе должна быть дорога.

— И она есть… только придеться в объезд, — он поспешил к машине. Сев в авто, отдал по рации ещё несколько команд.

Мы не ошиблись. Автобаза не освещалась фонарями, только небольшая подъездная лампочка над входом в ангар. Шли тихо, невесомо. Внутри громко хлопнуло, а потом ещё раз, вытянув из меня дух. Готов был ворваться, но лицо Славы велело терпеть. Следаватель контролировал каждый угол, выступ, тень. Наконец, резко ворвался в ангар. Дверь в дальнюю комнату приоткрыта. Тут же направились туда. На полу лежало тело, накрытое грязной тряпкой. Мужские ноги.

— Дюха?! — бросился к нему. — Нет… Дюха…

Вся грудь друга залита кровью, изнутри зачем-то торчал термометр.

- Сукин сын, — гневно скрипнул зубами Вячеслав, скорбно склоняясь над трупом коллеги.

Где-то должен быть нож, но я нигде его не видел. На тахте капли крови.

Оля!

Уже не раздумывая, поспешил из комнаты. Где-то ещё одна дверь, хлопала именно она. Есть, с другого конца. На полу у старенького дивана заметил и окровавленный нож. Внутри всё пошатнулось, пустив враспляс моё спокойствие. Стремглав кинулся к запасной двери.

Свет только от прожектора на крыше ангара. Тишина.

— Оля! — крикнул что есть мочи.

Пусть он услышит, даже увидит. Либо спугну, либо натравлю на себя. Я готов. — Оля…

Слава тоже присоединился, держа автопустырь под контролем. Толкнул меня вдоль рядов машин, сам двинулся к забору. Её отклик из глубины стоянки, велел воздать хвалу небесам. Жива…

Нас отвезли в госпиталь МВД. Только там Слава был уверен в нашей безопасности. Ане организовали отдельное место с матерью. Оля уснула под воздействием седативов, но её утреннее пробуждение избило меня плетьми, когда я вошёл в палату.

— Он сказал, что Кирилл изменял мне, — прошелестела она, совестливо глядя на меня. — Ты знал об этом?

Склонил виновато голову:

— Да, Оль. Я не смог тебе это сказать, прости… Язык не повернулся.

Она тяжело выдохнула. Взял за руку, но девушка плавно убрала её.

— Я боялся за тебя, — голос начал срываться. — Сказать, что во всём виноват человек, которого ты любила столько лет? Ты только родила Аню и боролась со своими чувствами, а тут преподнести тебе такое! В тот день ты едва не зарезала малышку… Я не мог тебе сказать. А потом? Потом снова решил смолчать, но уже по другой причине. Ты начала оживать, улыбаться, проявлять интерес к вещам, даже оттаяла к Ане. Я был счастлив этому. Мы стали семьёй. Я не хотел убить всё это вновь.

— Ты смолчал из-за себя, — скрипнула она зубами, ударив больней ножа. — Я всегда видела, как ты относишься ко мне. Стать, в данных обстоятельствах моим любовником — неплохая роль для тебя.

Отпрянул, в шоке смотря на неё. Это правда или просто новая боль несёт её в эти дебри? Всё, что я создавал, для неё лишь секс?

— Нет, Оля, не любовником, а твоей новой жизнью. Тем, кто всегда с тобой. Тем, кто любит тебя больше собственной жизни. Тем, кто позволяет тебе пользоваться собой. Тем, кто терпит твоё безразличие. Тем, кто живёт в тени твоего прошлого и тихо мирится с этим, забывая о собственных интересах и мечтах. — Она приподнялась на локте, а меня явно несло всё больше. — Ты даже понятия не имеешь, кто я и кем хотел стать в жизни, моё хобби, мои любимые вещи. Почему пришёл шофёром в твой дом. Почему остался? Почему бросил всё ради тебя и исчез с тобой? Тебя это никогда не интересовало, да походу и не должно. Я вечный твой подчиненный и, по совместительству… Как ты там сказала? Любовник?

Наговорил много. Обида от её слов загорелась в сердце пламенем. Я потом об этом пожалею, но быть солдатиком в её войне и услушать от неё это всё?! Увольте.

— Уходи! — процедила в ответ она.

Правда, лучше уйти. И так перегнул, как какая-то истеричка. Но пусть знает, даже если и не воспримет. В коридоре дал волю кулаку, вбив его в стену.

— Легче, здание старое, — голос следователя умерил пыл. — Что-то случилось? С Олей?!

— Семейные дрязги, — сердито буркнул я.

— Значит в норме, — улыбнулся вдруг Ильин. — Пора бы и ей дать показания.

— Сейчас? — нехотя, глянул на палату. Идти туда обратно? Нет, не сегодня.

— Вижу, что для тебя проблемно — Слава почесал за ухом. — Что ж тогда я сам. Не против?

Сделал приглашающий жест. Следователь постучал и, получив разрешение, вошёл.

Понуро сунул руки в карманы и пошёл прочь из госпиталя.

Ягуар

Холод хлестал моё тело. Ищейки по моему следу. План "Перехват" я знал, как свои пять пальцев, уйти мне может помочь только чудо. Лес прочёсывают, все дороги оцеплены. В сапоге есть ещё один нож, даже больше шило. Его всегда держу про запас.

Я облажался и по-крупному. ОН по головке точно не погладит. Второй раз уже не только не убил Ольгу Бранга, но и раскрыл мусорам автобазу, профукал куртку с моими отпечатками и, да, там же визитка Его фирмы. Высший класс!

Но, в данный момент, меня это пока мало заботило. Жуткая боль во всей плечевой области мешала дышать. Кровь заливала рубаху, а зимний мороз добивал всю мою решимость выжить. Вылетел на дорогу прямо под колеса полузаспанного водилы. Прокатился по капоту и рухнул обратно на дорогу. Женский визг, детский испуганный рёв, мужские призывы ко мне.

— Мужик?! Живой? — глава маленького семейства оглядывал меня.

— Звони в скорую, — требовала его жена. — Он, смотри, в крови весь. Нина быстро в машину!

— Зараза, тут связи нет. Давай довезём его до города или ближайшего поста ГАИ. Помрёт ещё.

— Ваня, не надо. Его лучше не трогать. Давай оставим, а ГАИ потом к нему отправим… Смотри, чё делает! — взвизгнула она, когда я начал подниматься.

— Эй, братан… прости… Ты цел?

— Я из полиции, — байки сочинять — моя фишка. — Тяжёлая выдалась ночка. Далеко до поста?

— Километра два.

— Спасибо, что не убил, — саркастически выдавил улыбку и поплёлся вдоль дороги.

— Погоди, мужик, — видно у водилы проснулась совесть.

— Иван…

— Заткнись, Лен, — прошипел на жену. — Мужик, садись. Подбросим тебя до поста.

А может и ещё дальше.

Жена села вперёд, меня же посадили назад с шестилетней девчушкой.

— Мам, — она испугано смотрела на родителей.

— Сиди, смотри в окно, дорогая, — настоятельно потребовала мать. — Он нам салон весь уделает, — шипела дамочка на мужа.

Вот сейчас я посмотрю на твоё лицо, сучка! Изъял шило из сапога и приставил к сонной артерии девочки.

— Мама!!! — ребёнок тут же испуганно взвыл.

— Еб… твою мать! — глава семьи резко дал по газам, выруливая на обочину. — Мужик не надо. Пожалуйста… Она ж ребёнок еще! Чего ты хочешь?

— Ваня, сделай что-нибудь. Ниночка, всё будет хорошо, — взмолила баба.

— Я не коп и твоя благоверная меня реально бесит. Заткни её. Я вас отпущу, обещаю, сразу же, как доставите меня в город. Открывай багажник.

— Багажник? — муж испуганно таращился на меня.

— Да его! — Исполнил. — Я и ваша Ниночка побудем пока в нём. Вы можете рискнуть сдать меня мусорам, но я успею грохнуть ваше чадо, прежде чем меня скрутят, так что без глупостей.

— Не надо, прошу, — жёнушка в панике металась на сиденье.

— Повторюсь, я отпущу вас сразу же, как доставите меня в Москву.

Открыл дверцу и выволок перепуганного ребёнка на улицу.

— Нина… Всё хорошо. Он тебя не тронет, — баба выскочила следом.

— Сядь на место и закрой пасть! — прорычал я. Сука, повалит всю конспирацию. — Уйми её, пока я это не сделал, — прорычал водиле.

Женщина мигом села обратно. Я утрамбовал себя с девочкой в багажное отделение. Отец семейства закрыл.

Мужик не дурак, а вот его баба может спалить. Приходилось надеятся на их разумность. Не ошибся. Спустя час, мы были в городе. Остановился у обочины и выпустил. Нина, не переставая, хныкала.

— Куртку мне, — велел я. Мужчина снял с себя одежду и бросил в меня, а я, одновременно, толкнул его дочь к нему. Валите! Смотреть на воссоединение семьи не желал.

Автобусы начали уже ходить. Быстро заскочил в один из них, сел на сиденье. Главное не отключится. Езжал бы ты быстрее, мужик!

В моей квартире, к счастью, никого не было. Мои ошибки ещё не подсчитали.

Хрен с этим. Первым делом раны. Рука двигается и чувствительность не потеряна, значит ничего серьёзного не задето. Ввёл антибиотик, промыл дезинфицирующим. Швы мне не наложить. Коллагеновая губка? Может быть. Выхлестал бутылку водки и забылся сном. Проснулся лишь к полудню следующего дня и в моём кресле сидел сам Всея, окруженный своей вездесущей охраной.

— Думаю, ты и так в курсе своих головников. Может объяснишь эти выкрутасы? Раньше за тобой такого не водилось.

Башка шла кругом, тошнило. Как собрать себя воедино?! Выкрутасы? Головники? Вспомнить бы о чём он конкретно. Ах, да, Оля… и дочка. Моя дочка. Анечка. Сердце наполнило что-то. Тепло? Любовь?!

— У меня есть дочь, — посмотрел на него сумасшедшим взглядом. — Анюта…

— Ты белены объелся? — он нервно заколыхался в смехе. — Какая нахрен дочь?! Ты дело провалил! Дважды!

— Прости, я не могу её убить, — это я понял уже совершенно точно.

Он сцепил зубы в гневной гримасе, смотрел оценивающе.

— Ярик, ты мой брат, и я люблю тебя, но то, что ты сейчас мне говоришь, абсолютно, не к месту. Не можешь ты, значит этим уже займусь я, лично.

Мне оставалось лишь в тихом ужасе представлять, как он это сделает.