Ты убила зверя

Антон

С трудом продрал глаза. Дома невероятно душно и… тихо?! Ни звуков на кухне, ни гуканья Ани. Полная тишь. В груди мгновенно, всё сжалось беспокойством. Бросил взгляд на часы. Час дня?! Да не может такого быть!

Вскочил и тут же устремился по комнатам. Везде всё как обычно. Только не похоже на Олю. Она никогда не забывала оставить завтрак для меня, да будь то обед или ужин.

Ушла гулять с Аней или может в аптеку? Но не предупредив друг друга, мы никогда и никуда не уходили. Не то сейчас время для нашего мирка. Выглянул из окна во двор. Детская площадка пуста.

В гостиной всё так же. Ёлка, украшения… Диван! За подушкой что-то заткнуто? Как будто спрятано. То, что выудил из-под неё ввело в шок. Лохмотья того памятного платья. Я знал, что Оля его сохранила. Она всегда прятала его далеко в шкафу, но тут вдруг достала и оставила вот так вот?!

Кинулся к сотовому. Андрей вчера был весь вечер недоступен, но сегодня уже должен взять этот проклятый телефон. Набрал. "Абонент временно не доступен". Это уже не смешно. Ещё через час, бесцельной надежды на появление Оли, понял, что пришла беда и помощи ждать больше не у кого. Решительно сорвался с места.

В полиции на меня сначала смотрели без интереса, пока я не назвался и не упомянул семейство Бранга. К счастью, в наручники не заковали — хороший признак. Ещё через час в кабинете, где меня мариновали, появился и следователь. Явно нёсся сломя голову, потому решил простить ему часовое ожидание.

Высокий блондин с голубыми выцветшими глазами, широкоплечий с немалой мощью в теле. Костюм был слегка запылён, под ногтями похоже грязь. Было видно, что такие, как он, штаны в кабинете не просиживают, а, наоборот, рыщут, не брезгуя залазить в самую клоаку и днище людского дерьма. Заметив мой взгляд, оперативник сконфуженно спрятал руки.

— Вячеслав Ильин начальник угрозыска ГУВД. Рад, наконец, лицезреть вас, хоть и не по очень хорошему поводу. Мне хотелось бы, Антон, услышать всё с самого начала, до сегодняшнего дня, чтобы я мог полностью видеть картину.

И я вернулся в начало. В те жуткие минуты во дворе дома Бранги. Поведал о том, как подались в бега, где скрывались, как Оля родила ребёнка от убийцы и насильника. Раскрыл имя Ягуара.

Слушая, Вячеслав то и дело уточнял или дополнял меня. Весть о том, что Андрей Ярый, их коллега, вчера загадочно исчез, перестав выходить на связь, заставило следователя хмуро сдвинуть брови. А информация, что так же исчезла и Оля с ребёнком, полностью втесала его в тупик.

— Вы считаете, что это сделал он… Ягуар?

— Оля спрятала за диванную подушку памятное платье, в котором она была в тот страшный день. Я думаю, это подсказка.

— Говорите, Андрей снял для вас квартиру в хорошо охраняемом доме? Значит, камеры нам всё и расскажут. Едем.

Охрана лишь при виде удостоверения, нехотя, допустила нас к видеотеке. Камера возле нашей квартиры. Совсем ранее утро. В квартиру заходит мужчина. Одежда, походка — готов поклясться, что это Ягуар. Меньше, чем через час он выводит Олю с Аней. Он приобнял её, но только мне заметна её поступь на негнущихся ногах. Вячеслав быстренько переходит на камеры двора. Они идут к машине.

— Стоп, — потребовал я. Пауза. — Это машина Андрея.

Вячеслав приблизил картинку, вглядываясь.

— В машине его не видно.

— Андрей ушёл от нас вчера вечером.

— Тогда нужна картинка с камер за вчерашний день, — следователь уже перешёл в видеоряд задним числом.

— Где-то около восьми вечера, — ввернул я.

Перемотка. Люди, снег, машины.

— Вот он, — фигура Андрюхи идёт к воротам дома. Вышел за периметр. Закурил. К нему подошёл кто-то. Снова он. Небольшой диалог и… Андрея заслонили, повалили в салон авто, пара резких движений Ягуара и друг остался в тачке. Дверь салона закрыли и авто двинулось прочь.

— Сразить майора? — Вячеслав метал молнии. — Этот сукин сын, определенно, что-то сделал. Нам лучше поторопиться. Если верить моему чутью, кому-то из них скоро крышка, — опер тут же взялся за телефон.

Ольга

Тахту застелила тряпками, которые были в углу помещения, в надежде, что они не такие грязные. Повторно дала малышке жаропонижающее, поэтому Аня уже чуть живее играла с погремушками.

Андрей сошёл с лица. Бледнота его кожи и сини-чёрные губы пугали меня всё больше и больше. Капли пота градом стекали по его лбу и щекам. Я пыталась отвлечь мужчину, каждый раз сменяя повязку.

— Тоха найдёт, — еле слышно просипел он. Андрей зачем-то пытался меня успокоить. — В моей тачке маячок, Оль… Полиция сразу же нас найдёт. А ты — умничка, — он вяло улыбнулся, — догадалась дать ему подсказку.

Я слушала его, старалась мягко улыбаться, но в это время усердно молила Бога спасти нас, спасти его.

Стальная дверь громыхнула, заставив меня метнуться к Ане и взять её на руки. Ягуар посмотрел на меня, потом на Андрея. Пнул мужчину по ноге, словно проверяя издохла ли псина. Раненного перекосило от адской боли.

— Живой ещё, — протянул с сожалением.

— Ярослав, — не своим голосом произнесла я. От этого имени он встрепенулся, словно ему засадили звонкую пощёчину. — Прошу тебя помоги ему. Не убивай!

— Тебе что тут благотворительность? — его лицо скривилось.

— Ярослав, ради Ани… Я умоляю тебя, ради твоей дочери, — губы задрожали то ли от страха, то ли от гнева. Капельки слёз замерли в глазах, но ненависть к этому человеку была сильнее всех чувств.

— Не неси чушь, дура, — он усмехнулся и потянул руки к ребёнку. — Дай мне дочь.

Нервы окончательно расшатались и я с силой оттолкнула его, зашипев:

— Дочь?! — Перехватила ребёнка за шкирку, держа, как котёнка. — Она ублюдок, твой ублюдок… А родила я её, чтобы потом убить. Слышишь, сволочь? Сломать ей шею! Как ты! Помнишь? Убить твоего ребёнка, за то, что ты убил моего. Но я этого не сделала, — мне дико захотелось швырнуть в него Аню, как какую-то куклу. — Я сохранила ей жизнь, сволочь. Выходит для тебя, скотина! Чтобы ты полюбовался на своего ублюдка! И ты теперь говоришь о благотворительности?! Чтоб ты сдох, мразь!

Его глаза налились кровью, а лицо вытянулась в напряжённой гримасе. Влепил оплеуху и, схватив за затылок, рванул к себе впритык, требуя смотреть на него в упор. Его губы побелели от гнева. Я же буравила мужчину ненавистным взглядом, не замечая, как слёзы катятся по лицу. От наших резких движений Аня захныкала и раздалась плачем, словно отрезвляя его и меня. Оттолкнул, выпуская. Затем, не дав мне опомниться, вырвал девочку из моих рук.

— Нет, Аня! — тут же набросилась на него с кулаками. — Отдай… Не трогай, ребёнка!

Он развернулся и с силой оттолкнул, свалив меня с ног. Ударилась головой об арматуру, торчащую из бетонного пола.

— Оля! — слабый возглас Андрея, плачь малышки и резкая тошнотворная темнота.

Когда пришла в себя, с трудом различила зов раненного:

— Оленька… — Я поднялась, возвращая голову на место. — Оля, — его сиплый голос было еле слышно.

— Да… Всё хорошо, — подползла к нему. Снова сменила ветошь.

— Она его дочь… Он её не тронет… — пытался успокоить.

— Эта мразь почувствовала себя отцом, — яростно отжала тряпку в таз с водой и промокнула ей лоб Андрея, одновременно, прислушиваясь к звукам за дверью. Тишина.

— Оля, я умираю.

— Нет, — твёрдо прорычала. — Я не дам тебе… Держись!

— Оля, — голос его стал вдруг твёрже. — Я давно не чувствую ног и рук. И двигать меня нельзя. Я не жилец. Оставь меня тут… Постарайся отвлечь его, сбежать…

— Замолчи! — голос сел от кома в горле. — Больше никто не умрёт… Борись! Я не могу больше никого терять! Ради меня, прошу, Андрюш, борись!

Он замолк, упокоив голову на моих коленях. Ласково гладила его по лбу, уходя в новый болезненный транс. Как тогда, когда держала на руках мёртвого сына. Негромко напевала, что-то из старых хитов, раскачиваясь. Тело Андрея испустило тяжёлый грудной выдох, дёрнувшись. Посмотрела на него. Тронула за шею. Пульс ушёл прямо из-под моих пальцев. Слёзы ручьем потекли по щекам.

— Андрюш? — без реакции. — Андрюш, пожалуйста… нет…

Погребла его вмиг отяжелевшую голову в свои объятия и горько заплакала.

Рукоять пера смотрела на меня. Мне нужно защищаться!

— Прости меня, — чмокнула мужчину в холодную щёку и потянулась к ножу. Засел глубоко. Собрав в себе все силы и подавив тошноту, рванула лезвие из брюшины. Сорвала тряпку с тахты и градусник, сымитировав из него торчащий нож. Накрыла мёртвое тело. Ноги подкашивались, но рукоять в моей руке вселила храбрость.

Звук шагов за дверью. Лязг затвора. Заткнула перо за пояс джинс.

Ягуар

Долго сидел на диванчике, наблюдая, как дочь слюнявит свои кулачки, с силой давя ими на дёсны. Похныкивала. Потрогал её лобик, вроде норм. Сунул ей резиновую уточку, что купил в детском отделе в аптеке. Тут же рьяно вцепилась в неё ртом.

— Не много тебе для счастья надо, — умиленно засмеялся и уткнулся носом в рыжую головку. Втянул детский запах. Ощутив меня, она покачнулась, отбросив утёнка, вцепилась пухлыми ручками в моё лицо. Найдя нос, так же принялась пробовать его на новый зуб.

— Неее, Анка, папке нос ещё нужен, — сладко чмокнул в щёчку. Вытер лицо от её слюней, снова дал ребёнку игрушку. Лёг на диван с ней рядышком. Разглядывал, как она сражается то с игрушкой, то со своими ручками да ножками, периодически с моими ладонями.

Я тихо говорил ей первое, что взбредёт в голову. Опыта общения с дамами данного возраста у меня не было, потому нёс всякую ахинею. Глазки ребёнка осунувши смотрели по сторонам. Спеть бы ей, но кроме "На моей Луне" из репертуара "Мёртвых Дельфинов" ничего в голову не шло. Потому просто забубнил мелодию из какого-то старого мультика.

Через полчаса Аня сладко сопела. Накрыл её своей курткой, подложил вовнутрь утёнка. Сел, напряженно вспоминая слова Ольги. Она родила её для того, чтобы убить. Вдруг представил Аню мёртвой. Крохотное сердечко не бьётся, мягкие ладошки не обнимают, рядом нет её запаха. Холод ужаса потёк по венам. Судорожно отбросил эти эмоции. Я лишь пару часов с ней, но уже боюсь себе представить, какого это потерять её навсегда.

А Оля? Сколько ему было? Года три-четыре? Она любила своё дитя все эти годы, жила им… И в секундный и бесповоротный миг пришёл я и забрал его. Не дал даже в последний раз обнять, сказать что-то важное.

Твою мать! Сука, сука, сука! Укол сожаления и совести изрезал грудь, сводя пальцы в судороге. В какую же тварь и мразь я превратился, раз не раздумывая убил ни в чем не повиного ребёнка?! Да, я не умею любить, некого было и "как" никто ни разу не показывал, но как я смог настолько ожесточить свою душу? Захотелось разнести весь ангар. Рванул к боксёрскому мешку и, прямо голыми руками, вложил всю свою ярость на себя в удары, сдирая кожу с костяшек пальцев и травмируя кисти. Когда вымотался, упал на него, обняв и устало покачиваясь на нём. После осел на пол. Боль в груди и раскаяние сдавили на столько, что изнутри исшёл стон, увенчавшись потоком слёз, о существовании которых в себе никогда не подозревал.

Мне невероятно сильно захотелось вновь её увидеть. Ту, что только, что располосовала моё сердце в лохмотья. Ту, что вдруг докопалась до дно в моём сердце и вынула наружу чувства, что давно схоронил — совесть и сострадание.

Высушив слёзы, вернулся в комнату с пленниками.

Картина изменилась. Тело парня Оля накрыла какой-то тряпкой. Мёртв. Нож был всё так же у него в брюшине. Потом достану. Сейчас не буду её пугать, ведь я пришёл для другого.

Оля сидела на полу возле трупа, поджав к груди колени, и просто смотрела вникуда. Взъерошенна и напугана моим присутствием.

— Я не смогу дать тебе все ответы, — проронил, пугаясь собственного голоса, — но, главное ты должна знать. Твой муж не был святым, Оль. За то вы все и поплатились. — Вскинула на меня вопрошающие глаза. — Кирилл изменял тебе с женой Лесина. Именно она хотела, чтобы я убил тебя, но, к несчастью, выполнялся не только её заказ. Твой муж отмывал деньги. Всё, чем вы владели — грязь, — лицо Оли лишь перекашивала гримаса душевной боли. — Главной моей добычей был твой муж и то, что хранилось у него в сейфе. Когда увидел тебя, грохнул твоего кобеля с ещё большим смаком. Сына твоего, — тут в груди свело, — прости… Вернуть бы всё назад и я бы не сделал этого. Я не знаю зачем это сделал до сих пор. Какой-то транс, механика… Убить тебя пытался, но не смог. Впервые, не смог. Ты чем-то зацепила меня. Даже удовлетворения не получил, когда насиловал тогда… Прости. Решил, оставить всё пожару, — снова смотрю на неё. Огромные карие глаза, больше похожие на янтарь, копна рыжих волос, идеальное лицо, но снова обезображенное мной — рассечка на брови, отёк на щеке. Мои чёртовы действия, снова причинили ей боль. Впервые признал, что я, и правда, мразь. Подошёл, присев на корточки, рядом с ней. Коснулся красивого лица. — Я счастлив, что ты выжила. Судьба со мной шутку сыграла. Подарила беспощадному убийце и беспринципному хищнику кроху, которая превратила меня теперь в сопливого парня. Аня — моя символическая смерть. Родив её, ты убила зверя, Оль…

Невероятно сильно захотелось выразить ей всю благодарность за этот дар. Взял ладони девушки и нежно поцеловал. Не вырвала. Смотрит исподлобья. Вновь разглядывал её лик, в очередной раз понимая, что такую нужно любить. И я бы это делал, будь моя воля. Страстно захотелось сжать эту фигурку, обнять, поцеловать. Год назад я лишь владел этим телом, но теперь… Теперь мечтал о другом.

Обхватил её лицо руками и решительно поцеловал. Не ответила, но и не отстранила. Подчиняется? Ну и пусть. Мне лишь начать, и она растает. Все девушки меня хотели, даже после моих сексуальных извращений и зверств с ними, но только с ней, хочется впервые быть нежным. Дарить ласку. Она мать моего ребёнка. Только она узнает, каким я могу быть.

Поднял с пола, продолжая целовать губы, шею. Подтолкнул к тахте, аккуратно уложив. Навис над ней, пленив одной рукой ладони над её головой, нежно смял грудь, впился в ложбинку между ними, оттянув вниз вырез её футболки. Бархатная кожа, запах фрезии и ванили. Тело прошило током эрекции. Упёрся в её промежность членом, жадно насиловал губы, скользнул языком в рот, исследуя и упиваясь её горячим дыханием.

Ответила. Обхватила ногами за бёдра, сильней вжимая в себя. Сейчас с ума сойду, мать вашу! Не заметил, как оказался снизу, а эта крошка оседлала меня. Подарок от её губ на шее, ключице. Томный выдох мне в лицо. Скользнула рукой в штаны, взяв член в руку. Едва не вскрикнул от наслаждения.

— Да, Оленька, — закатил глаза…

Изгибаясь от её ласк, пропустил. Удар ножа мне в ключицу. Адреналин лишь не дал почувствовать боль до конца. Второй целился мне в сердце. Успел отвести. Нож пронзил плечо.

— Сука! — из последних сил отшвырнул от себя девушку. Адская боль туманила мысли, лишала сил, но я обязан встать.

Оля сиганула вон из комнаты. Мучительно кривясь и рыча от злости, наконец, устремился за ней. Мать уже успела прихватить Аню и выбежать из ангара.

Нифига, так просто не уйдёшь! Не сможешь! Мы не закончили!

Старые трейлеры и грузовики. Спрятаться тут есть где. Прислушался. Тихо. Где-то в середине стоянки услышал детское кряхтение. Не раздумывая, устремился туда. В глазах темнело, но зимний холод не давал расклеиться. Вновь вслушался в тишину. Да, где-то здесь. Прошёл пару шагов. Ещё минутка тишины. Гуканье…

Старый тягач. Оля забилась прямо между огромных колес.

— Нашёл, — с нотой ребячьей игры проронил я, улыбнувшись вполне миролюбиво.

— Оля! — этот левый мужской оклик. — Оля!

Нас нашли… Дьявол!