Не губи

Антон

Утро началось с требовательного плача Ани. Блаженно продрал глаза и потянулся к своей женщине. Но Оля уже натягивала на себя халат, направляясь к дочери.

— С добрым утром, — сладко выгнулся, выходя из ночной неги.

— С добрым, — вернулась с малышкой и чмокнула в ответ. Аня тут же потянула ко мне ручки.

— Эй? Кто у нас тут такой громкий? — забрал девчушку у Оли и легонько подбросил. Малышка довольно запищала.

Через час, покормленная Аня копошилась в своей кроватке, проветривая заодно и попу. Оля ушла, как обычно, на кухню.

— Дюха? — позвал друга. Тот, нехотя, перевернулся на другой бок. Бессовестная пьянь! Спустя ещё четверть часа, он, наконец, продрал глаза.

— Даже одеялком не накрыли, — проворчал досадливо.

— Мстили за твой музыкальный слух, — шутливо хлопнул его по плечу.

— Что снова что ль? — виновато скривился.

За завтраком шла оживлённая беседа. Небольшой телевизор на холодильнике вещал утренний эфир новостей, который шёл для нас фоном. Внезапно Оля побелела в лице:

— Ребят, — призвала обратить внимание на новости.

Оглянулся на экран и в шоке аж привстал. На кадрах полностью выгоревшее поместье Бранга. Комментатор тем временем довольно смаковал:

— Именно, сегодня стали известны устрашающие факты

загадочного убийства Кирилла Бранга и его семьи. По делу об убийстве задержана жена замдиректора компании "Ситикорп" Татьяна Лесина, которая буквально вчера жестоко расправилась со своим супругом Игорем Лесиным и была сразу же обезврежена на месте, его собственной охраной. Перед своей смертью Игорь Лесин успел сообщить Леониду Корпалёву — своему другу и коллеге, о жутком деянии своей жены, впоследствие чего Татьяна Лесина полностью признала свою вину. Тем временем, полиция до сих пор ищет супругу Кирилла Бранга — Ольгу, а так же их шофёра Антона Колосова для выяснения полной картины произошедшего.

Оля уронила голову в ладони.

— Как всё вовремя-то! — восхищённо усмехнулся Андрей и мигом встал. — Прямо, как по заказу. Пока не высовывайтесь. Ждите меня.

— Андрей, — вдруг воскликнула она. — Это правда? Эта она?

— Там не вся правда, Оленька, — проронил он, наспех одевая пуховик. — И это как раз и беспокоит. Обещаю, я всё разузнаю и вернусь, — вылетел за дверь.

Теперь её взгляд смотрит на меня.

— Не смотри так, — взмолил я. — Мне почти известно тоже самое.

— Почти? — вскинула бровь.

— По другой информации Ягуар шантажировал Лесина и Игорь исправно перечислял ему деньги, но в правдивости этой "утки" не уверен, так как источник оказался ненадёжный. Вдобавок, я сомневаюсь, что Лесин побежал бы сдавать свою жену, так как убийство твоего мужа, Оль, как раз и вызволило его со скамьи на выбывание. Да и Татьяна тогда, выходит, полная дура, потому что, если бы Игорь и заявил бы на неё, то у него не было бы никаких доказательств и всё бы тут же замяли. А теперь она с того ни с сего убивает мужа и после чистосердечно во всём сознаётся?! В таких жутких преступлениях?! Всё как на заказ. Год в молчанку, а теперь резко все обосрались?

От напора моей логики у неё явно голова пошла кругом.

— Это не меняет главного, мою семью заказала, именно эта дрянь, — лицо девушки снова приобрело нерушимый вид.

— Я не снимаю с неё вины, но, поверь, мы с Андреем думаем, что Лесина не единственная, кто ответственен. А они, как раз, и опасны для тебя. Татьяна лишь отвлекающий манёвр.

Все мои слова вскоре подтвердил и сам Андрей. Он вернулся только на следующий день. Обвинения полиция с нас полностью сняла, только просит объявиться для дачи показаний. Жена Лесина скрывает имя исполнителя, ссылаясь на то, что сделка проходила без личных встреч.

— Хочешь сказать, нас решили вывести из тени? — напрашивался только этот вывод.

— Да. По-другому вас, оказалось, не взять.

— И что нам делать сейчас? — мне нужен был совет.

Андрей понуро смотрел на меня, но, до сих пор молчавшая Оля, вдруг произнесла:

— Рано или поздно нас найдут, но мы можем прийти в полицию и рассказать то, что известно только нам, — голос девушки предательски дрожал. — Им нужно имя исполнителя, а мы его знаем. Я способна описать и опознать убийцу.

Я и Андрей переваривали её слова. Да, присоединившись официально к следствию, мы дадим много новой и необходимой информации, но, в тоже время, становимся абсолютно доступными для недругов. Меня же беспокоил ещё один момент:

— Оля, ты — главный свидетель и то, о чём ты сейчас говоришь, они, наверняка, предвидели. Вопрос в том, почему это их не беспокоит?

Я видел только противоречия.

— В одном Оля права, — выдохнул друг. — Вас найдут. Бегать вечно не выйдет, но мы можем теперь выйти на зверя с оружием. Я сообщу о вас в службу защиты свидетелей. Организую хорошую охрану. Да, будет нелегко и страшно, но война она на то и война. Вести бой одним вам уже не придётся. Решайтесь. Антон?

Они оба смотрели на меня. Я видел, Ольга готова, но непонятное чувство тревоги обуревало внутри.

— Антош? — смотрит молебно. Она устала бояться, прятаться, и я понимал её. Оля уже прошла через ад, пережила страшную потерю, теперь, наконец, начинает поднимать голову, начинает оживать, но воскреснет полностью лишь тогда, когда враги будет наказаны и повержены.

— Организуй нам коридор защиты, — сурово посмотрел на Андрюху. — Только так мы согласимся на дачу показаний.

И друг ушёл выполнять наши требования. Жаль, что никто из нас не предвидел беды.

Ягуар

Сердито потушил самокрутку о давно переполненную пепельницу. План Его был неплох. Дать делу Бранги новый ход, раскрыв наших шестёрок, и тогда шофёр и рыжая высунут нос, поверив в правосудие. А тут мой выход — пуля каждому в лоб.

На парня срать, прихлопну без раздумий да и эту красотку может быть, наконец, смогу, но меня волновало другое. Вспомнил о ноше в кармане. Малюсенькая распашонка в моей руке обожгла кожу. Мой ребёнок. Моя дочь. Моя кровь и плоть.

Я с подросткового возраста не ценил ни одну человеческую жизнь. Первое убийство совершил ещё в тринадцать лет в детдоме, за то, что та гнида, убила моего любимого пса, повесив дворнягу на дереве. Следы преступления сумел скрыть, а труп закопал на заброшенном кладбище. С ненавистью ко всем прямоходячим прожил до пятнадцати, разбавляя свою мораль воровством, разбоем и хулиганством, всё более совершенствуясь в избранной стезе. Мне не было равных. Полиция могла только подозревать, но, не находя доказательств, отпускала. Как с гуся вода — говорили они.

Попав под Его крыло, шёл смело по телам погубленных душ, как по ковру. Но прокол с семейством Бранга заставил нас всех загрузиться.

Почему дал сбой? Да хрен его знает! О шофёре просто не знал да и его персона на тот момент не была губительной. А эта дамочка… Оля. Слишком болезненно дернула за живое. Лишь теперь, держа в кулаке распашонку дочери, понимал, что сделал всё правильно. Её нельзя было убивать. Сам Господь вложил мне это в душу и побудил остановится. Но для чего? Следует разобраться.

Да, я хочу увидеть своего ребёнка, взять его на руки, видеть в его глазах своё продолжение. Странно, но это так. И это до боли в груди желанно.

Да что со мной, мать вашу? Гневно сжал распашонку в кулаке. Дети? Крикливые, сопливые, снующие… брр. А тут чего тебя зацепило? Что твоё говно? Что от неё? Что ты променял уже пятый десяток и только сейчас задумался о своих выродках?

Их нельзя сразу убивать. Мне нужно увидеть её. Свою дочь. Только раз. Всего лишь разочек! Потому скрыл от НИХ встречу с шофёром. Скрыл, что имел все шансы исправить свой косяк и убить свидетелей.

Но я не намерен давать Ему право руководить моей жизнью, без моего мнения. Тупого солдатика и исполнителя Ему не видать.

Танька оказалась послушной. Приняла удар достойно. Мусора тут же зашевелились. По наводке Его крота, нашёл объект соприкосновения с Олей и Антоном — Андрей Ярый. На его телефон, примерно, месяц назад был звонок из Реутова. Он назвал его Тоха, потом слова лёгкой беседы и оговор созвониться вечерком. Диалог их не повторился ни вечерком, ни утречком — тишина. Прогнав их по базе, нашёл ещё точки соприкосновения — Ярый и Колосов служили в одной части. Направление задано.

Следователи, прокурор, адвокаты и сам Андрей Ярый — пришли пообщаться с арестованной Танюшей. Клюёт.

Он проторчал в отделении целые сутки. Меня едва не срубило в машине, пока ожидал его. Наконец-то! Мужчина вышел из следственного управления и сел в машину. Через некоторое время примчал к охраняемому дому.

Миленько. Тут хрен уйдёшь незамеченым, но я и не такие крепости брал. Проторчал он там прилично. К вечеру вышел. Закурил, ожидая пока его тачка разогреется.

— Здорово, — окликнул я мужчину. Обернулся. — Мужик, в этом доме ещё кто-нибудь хату сдаёт, не знаешь?

Он тут же потерял ко мне интерес и, отмахнувшись, бросил:

— Не в курсах.

— Квартиры-то поди шикарные?

— Соответственные.

— Тоже снимаешь? — милейше поинтересовался, глядя на окна квартир.

Усмехнулся:

— В гостях был.

— Ааа, ну извини, братан, — сунул руки в куртку.

— Ни чё страшного.

— Я не за это извиняюсь, — приблизился к нему в упор, прикрывая от камер. Андрей дрогнул, лицо перекосилось болью. Нож решил оставить внутри. С ним проживёт подольше. Впихнул в тачку, отрубив парой жестоких ударов по лицу. Двинул авто с места.

Привёз мужика на склад, что снимался для наших делишек. В нём всегда спокойно и никто в радиусе пятьсот метров не услышит криков страха и боли.

Затащив в ангар, бросил на пол, пристегнул наручниками к батарее. Обчистил карманы. Портмоне. Деньги, банковские карты, памятные билеты в кино, фотки и… Договор на аренду. Хороший гость, ходит в квартиру, которую сам же снимает для хозяев.

— Обманывать не хорошо, — потрепал за волосы его свисающую голову. Из карманов брюк выудил две связки ключей. Одна точно от арендованной хаты. Спасибо, браток.

Лучшее время посещения — ранее утро. Подожди, Олечка, я уже иду.

Ольга

Антон напряжённо рылся в интернете и всё время проверял телефон. Мне же устал улыбаться, делая вид, что всё пока хорошо.

Под вечер Аня стала беспокойной, всё время вредничала и по любому поводу заливалась плачем. Зубы — этот набор признаков мне был знаком. Отправила мужчину за панадолом и мазью с лидокаином. Зубопрорезыватель храбро претерпевал своё предназначение.

За ночь пару раз просыпалась от жалобного кряхтения малышки. Ближе к утру приняла решение уйти с ней в гостиную на диван.

Провалилась в сон, но чувство тревожной дрёмы заставило открыть глаза. За окном ещё ранее утро, темно… но Ани рядом почему-то не оказалось.

— Антоша? — спустила ноги на пол. До слуха донеслось гуканье малышки где-то из спальни. Похоже, Тоша решил забрать её с целью дать мне поспать. Глянула на часы — шесть тридцать утра. Озноб пробрал тело и захотелось под антоновское крыло. Быстро пошлёпала в спальню.

Вскрикнула и тут же зажала ладонью рот, увидев картину в свете ночника. Антон, как ни в чём не бывало спал на боку, укутавшись в одеяло, но на его лице покоилась ветошь. Хлороформ?! В голову мужчины направлен пистолет с глушителем, а рядом с ним возвышалась фигура, которая держала на руках Аню.

— Доброе утро, — звук этого голоса подкосил мои ноги. Это Он! Ягуар! Жуткое прошлое снова здесь, в моём доме. — Ты и моя дочь приглашены ко мне. Если не хочешь пули своему ёбарю в башку, то одевайся поживее.

Малышка, надув щёки сидела на его руке и заинтересовано теребила цепь на шее убийцы, норовя взять в рот. Мне стало невероятно страшно. Участь моего Саши висела теперь над ней. Нет, нет… он не причинит собственной дочери вред.

— Оставь её, пожалуйста, — голос дрогнул в мольбе. — Я пойду с тобой.

— Мне приятно видеть, как ты беспокоишься о нашей дочери, — его голос звучал на удивление тепло и мелодично, — но мне не нужна ты без неё. Так, что одевайтесь и без глупостей. Не губи Антошку с Андрюшкой.

Андрей?!

— Да-да, — он довольно оскалился. — У него перо в брюшине, кто знает, может ещё сможешь ему помочь.

Ягуар дал на сборы лишь пять минут, передав малышку мне. К моему счастью, Аня раздалась громким плачем. Быстро одела её. Трясущимися руками сбросала в сумку: пеленки, подгузники, тёплую одежду, бутылочки, лекарства — всё, что могло пригодиться нам. Помчалась с ней в гостиную, уложила на диван. Пока натягивала платье, быстро выудила из шкафа то разорванное памятное, что хранила до сих пор. Сунула за диваную подушку.

Молю, Антош, найди его!

Успела. Фигура Ягуара возникла на пороге. Пистолет небрежно покоился в его руке, но это не должно давать мне надежд.

— Прибери тут. Спешки видно быть не должно.

Он хочет, чтобы Антон думал, что я просто ушла? Нет, он всё поймёт верно, у тебя ничего не выйдет.

— Шевелись! — в голосе различила агрессивные ноты.

Порхнула к малышке. Взяла на руки. Коснулась её лба губами. Горячая.

— У нее температура… прошу, — снова взмолила я. Глаза мужчины сверкнули, а рука с оружием дёрнулась. Сделал два широченных шага ко мне и толкнул вон в коридор. Сумку взял сам.

— Без самодеятельности, — шикнул, обняв за талию. Дуло пистолета уткнулось мне в бок.

Камеры брали нужные ему кадры. Семья с ребёнком идёт на улицу. Ничего особенного.

Аня, округлив глазки, смотрела по сторонам. Щёчки её горели нездоровым румянцем. В транспорте узнала машину Андрея. Он не лгал.

— Есть чем сбить температуру? — глянул на меня в зеркало заднего вида.

— Да.

— Делай.

Через полчаса Аня уснула. Потрогала лобик — начало действовать.

— Завяжи глаза, — бросил мне плотную чёрную ткань, — и опусти голову на сидение.

Машина явно ехала по грунтовой дороге, так на каждом ухабе моё тело слегка подбрасывало вверх. Остановка. Хлопки дверей.

Сталь пальцев, отчего-то стала мягче. Поддержал за руку.

— Аккуратно, голову, — помог вылезти из машины. Придерживая за локоть, повёл уже ровной дороге. Скрежет дверей, гул от шагов. Это помещение складское и невероятно холодное.

— Больному ребенку здесь не место, — в моём голосе прорезалась суровость.

Лязг замков и грубый толчок.

— Располагайся, — снова лязг и удаляющиеся шаги.

Сорвала с глаз повязку. Старая тахта. Груда тряпок в углу. Стол. Ватное одеяло. Обернувшись, тут же увидела на полу Андрея. Он полусижа прислонился к батарее и слабо сжимал рану вокруг ножа. Руки и рубашка с пуховиком были в крови. Глаза прикрыты.

— Андрей?! — аккуратно положила спящую Аню на тахту и рухнула возле мужчины на колени. — Андрюша?!

Приоткрыл глаза, глядя затуманенным взором. Сердце сжалось со страшной силой.

— Оля…