Героем для неё

Ольга

Тяжело перевернулась на другой бок, глянув на монотонную капельницу. В палате гудела тишина, а за окном снова фонари и ночь.

Опять одна? Но в этот раз почему-то ощутила облегчение. Одиночество больше не тревожило. Усталость и напряжение выжгли все мои эмоции. Я выжата до конца. Понимать это начала ещё недавно, но не имела права отступать. Теперь мой черёд быть сильной, быть опорой для Ани, для Антона.

Но вот расклеилась очень быстро. Потому, что всё сразу? Всего за полтора года я умудрилась пропустить через своё сердце и тело столько горечи, что организм категорически мне отказывал в содействии. И это был не предел.

Плюс от меня так же ждут действий в отношении Ягуара. А я не хочу больше! Ни мести, ни злости, ни прощения — ничего. Я просто хочу забыть, хочу покоя, хочу просто, чтобы Антон обнял меня, как раньше. Чтобы заверил снова в своей любви и нас бы больше ничто не беспокоило, но сбыться этому, похоже, не суждено. Тоша теперь пасовал передо мной, боялся доставить неудобство, боялся лишний раз обратить на себя моё внимание, боялся, стать обузой. Убеждать его в обратном всегда приходилось с большим трудом.

Ярослав же с безграничным энтузиазмом общался с дочерью и, периодически, томно поглядывал на меня.

Он влюбился — я видела это совершенно точно и меня устраивало. Пусть. Можно даже закрепить его чувства по сильней. Укрепить их. Раньше бы содрогнулась от мысли стать плодом вожделения для этого человека, но теперь это было всё больше мне на руку.

Сажать в тюрьму его нельзя, не тот эффект. Я должна его видеть. Карать мужчину решила чисто по-женски. Он хоть и реабилитировал себя, но вину за убийство моего сына никогда с него не сниму. Ягуар будет отвечать за это каждый раз, когда захочет увидеть дочь, захочет, что-то сделать для неё или решит внести свою отеческую лепту. Я лишу его радостей отцовства. Будет тянуть руку, но не сможет коснуться.

Начала с первых шагов. Предложила Антону оформить опекунство над Аней, пока истиный отец в больнице. А дальше, по течению ситуации, найду другие точки давления на Ягуара.

Убить или гноить в тюрьме мужчину для женщины слишком добродушно, а тихонько загонять иголки под ногти, по-моему, неплохая стратегия.

Моя выписка как раз планировалась к дате суда над Ярославом, но мне хотелось уйти из больницы, как можно, быстрее.

Я скучала по Ане, беспокоилась за Антона и высчитывала финансовые потери по невыполненой работе.

Ещё в своё время окончила школу шитья и курсы модельеров, но, выйдя замуж и родив, уже думала, что данная профессия мне не пригодится. Теперь же это стало нашим хлебом. Помощь Тоши пришлась кстати, это подняло одновременно и его дух, и увеличило количество моих часов для сна. Правда оказалось поздно, я всё равно попала в палату интенсивной терапии.

Слава только один раз привёз ко мне Антона с Аней. Дочка росла не по дням. Пыталась уже стоять и дёргала меня за волосы.

Мой мужчина за это время отрастил невероятную щетину скорби, щёки впали, а глаза были красные от недостатка сна…

— Не смей повторять за мной, — улыбнулась ему тогда и ласково потрепала его за неухоженную бородку, погладила по лицу. — Мы нужны Анне, не забывай.

— У неё есть папаша, — хмуро буркнул он. — Тем более, что скоро его выпустят, благодаря тебе.

Он опять за старое. Устало прикрыла веки.

— Родной, давай не будем про это, — умоляюще смотрела на него.

— Давай не будем, — согласился он, но в голосе смены настроения не услышала. — Как дела у Ягуара?

— Мне известно не больше твоего, — вскинула брови.

— Он же навещает тебя. Его отделение этажом ниже, — Тоша явно кипел от злости.

— Антон, к чему ты клонишь? — обида дрогнула в моём голосе. — Я не видела его здесь ни разу!

Мой мужчина, похоже тогда очень плохо владел собой, дай ему волю и начнёт крушить нейроотделение.

— Но он был. Приходил к тебе пару дней назад. Ночью. Слава привёл его… Медсестра взболтнула.

— Слава?! — мои глаза расширились до невозможных пределов. — Антон, я не помню ни Славы, ни Ярика, да и ещё ночью. Может тебе стоит поговорить об этом с ними? Потому что, в данный момент, ты не только сейчас обижаешь меня, но и унижаешь, — губы задрожали. Сейчас, вроде, слёзы польются. Да и после микроинсульта вся чувствительность абсолютно не держалась во мне, а просто пёрла на поверхность.

Он опустил голову, переводя дух и о чём-то усиленно думая.

— Я скучаю по тебе, Тош, — ну вот и полилось. Плевать. Я не лгу. Я хочу его обнимать, целовать, чувствовать его рядом. Хочу, чтобы так же и он был снова всецело со мной, моим, как раньше.

Антон лишь слегка сбавил пыл и взял меня за руку. Сжала его ладонь, прильнула к ней губами. Уже и это не согреет и не насытит меня. Тот оазис в моём сердце, который он сумел возродить, снова начал иссыхать и превращаться в пустоту, в безжизненную пустыню.

И во всём снова виновен тот человек. Снова Ягуар.

После выписки мне ещё полагался список запретов, лекарств и гимнастики. Левая часть лица ещё немного провисала от небольшого паралича, но врач заверил, что это пройдёт.

За машинку садится Антон категорически запретил.

— Нам нужны деньги, — воспротивилась я.

— Я возьму больше работы. Немного поэкономим. Ты должна сначала полностью восстановиться.

Подошла, поцеловала его в лоб.

— Спасибо, родной. Но двое суток моей работы равны двум неделям твоей. Нам нужны эти деньги. Обещаю, я буду беречь себя.

— Месяц перебьёмся. У тебя больничный, вот и болей, — он всегда был упрям.

Даже в коляске он умудрялся давать указания, которые уже, увы, не могли уберечь меня. Но я их помнила, ценила и уважала. Они раньше оберегали, спасали и вразумляли. Он был моей опорой и наставником. Как же мне не хватает того времени.

Боже, молю верни его!

В этот день попросила соседскую мамашку, с которой немного сдружились на прогулках, приглядеть за Аней. На суде было не много народу. Слава вообще последнее время помалкивал на счёт Ярослава. Не пилил меня, как раньше, не требовал правосудия. Тогда, как прокурор Фёдор Решетников был полон решимости и боевого духа. Его глаза меня откровенно ненавидили, но мне всё равно, он моего сына убил и мою семью, значит и мне решать, как я его накажу.

Начался вальс очных ставок, вереница улик и доказательств. Адвокат Ярослава — Максим Чащин, был окрылен моим свидетельством в пользу его подопечного. Щёки и уши горели от молчаливых проклятий страждущих в мой адрес. Все остальные доводы и предположения, опровергались Чащиным на корню. Он победит.

— В связи с недостаточным количеством улик и отсутствием свидетелей, суд постановил: признать Ярослава Павловича Калина невиновным по Статье 105 УК РФ, части второй, пункт д. В связи с этим освободить из-под охраны прямо в зале суда, — судья посмотрел на конвой. Наручники на запястьях Ягуара зазвенели. — Прокуратура имеет право обжаловать приговор в течение десяти суток. Слушанье прошу считать закрытым, — удар молотка.

Вдруг стало страшно. Он на свободе, а стоило ли ему её давать? Горбатого могила исправит. Пусть он больше не желает зла нам, но к другим то, это не относится.

Посмотрела на него и тут же почувствовала, как по жилам пробежал жар от его взгляда. Мужчина смотрел на меня странно и пугающе. Я почувствовала себя той самой несчастной антилопой, в шею которой вонзаются смертельные клыки ягуара. Сглотнула, отвернулась. Даже Антона не обнять, так как вид моего мужчины был сейчас ничем не лучше предыдущего. Тот если и был хищником из семейства кошачьих, то мой — самый настоящий волк.

Бррр. Оль, у тебя какие-то " В мире животных" в голове!

В коридоре Слава и прокурор о чём-то сердито переговаривались с трудом глуша высоту своих голосов. Решетников явно пытался наехать на следователя, но их словесную потасовку пресекла охрана.

Мы чего-то не знаем?! От дома до здания облсуда было недалеко, потому решили прогуляться до дому пешком, да и весна вовсю сгоняла снег с тротуаров и на деревьях прорезались почки.

Краем зрения, почти затылком, увидела интересную картину — Ярослав садится в машину Вячеслава и они уезжают в неизвестном направлении. У них появились какие-то совместные дела? Буквально месяц назад Ильин был готов в глотку вцепиться Калину, что изменилось теперь?

Неожиданно вспомнила выпад Антона, когда он сообщил, что Слава и Ягуар были ночью в моей палате. Вячеслав никогда бы не позволил заключенному прогуливаться по больнице да и ещё впускать его ко мне. Что-то послужило толчком. И похоже, это что-то прокурору известно, раз он наехал на Ильина прямо в здании суда.

Озноб прошёл по коже. Мои женские штучки — это одно, а вот один из главарей ОПГ теперь на свободе — это другое. Моя бабская псевдологика сейчас устремилась к чертям.

Всё, Оль, успокойся! В конце концов Слава сотрудник ГУВД и грабить с Калиным банк он точно не поехал.

Но даже и предположить не могла, что в следующие полгода не увижу и не услышу Ярослава.

Ягуар

Всю следующую ночь после посещения палаты Оли с трудом находил себе место.

Микроинсульт и с ним не шутят. Она надорвалась и ей нужна поддержка. Не задумываясь, встал бы с ней рядом, забрал бы её ношу, но я последний кому она позволит себе помочь.

В тихий час, однако, пожаловал Вячеслав с каким-то хмырём в погонах. Приподнялся, чтобы лучше разглядеть его. Зелёная форма, погоны с красным кантом. Генерал-майор МВД! Вот это гость!

— Честь имею, но руки слегка заняты, — буркнул я, подозрительно лицезрея своих посетителей.

— Генерал-майор МВД Василий Нестеров, — высокопоставлено отчеканил он.

— Привет, Вася, — уронил я, отчего в ответ чуть не схлопотал от Ильина взашей.

— Будет Слав. Таким как он можно, они давно нас презирают, а мы их.

Он мне уже нравится.

— Я готов, точней, вынужден вас слушать, господа.

— Твоя способность информировать уже несколько месяцев играет для нас и наших граждан немаловажную роль. В придачу, пара месяцев назад, ты сумел проявить себя с другой, героической стороны…

— Так, стоп-стоп-стоп, — нервно улыбнулся. — Только не вздумайте меня использовать, как стукача. Я ещё не дожил до статуса шлюшки.

Вася явно держал себя в руках, чтобы не произнести чего покрепче.

— Лешкевиц работает с поставщиками так же из стран ближнего зарубежья и бывает, что покупателями становятся ни много ни мало члены террористических алькаид либо в общепринятой сейчас аббривиатуре ИГИЛ. Эти ребята опасны не только для нашей страны, но и для всего мира.

— Мне плевать на это, майор! — с разражением отвернулся к окну.

— А ты представь, что твоя дочь пойдёт в первый класс, но одна из этих группировок захватит школу и погубит твоего ребёнка. Помнишь Беслан? — сцепил зубы, вспоминая мимолётные кадры с полуголыми детьми, в крови, бегущих в укрытие, когда террористов брали штурмом. Тогда даже меня это не оставило равнодушным. — Или же в автобус, метро, самолёт зайдёт смертник и скажет: " Аллах акбар", а после запустит устройство. Что ты почувствуешь, стоя у могилы дочки, когда поймёшь, что мог помешать этому, но решил, что тебе плевать? — Бля, психолог из него отличный, но я молчал. Сказать проще. — Взгляни на себя с другой стороны. Быть в тылу врага и расстраивать их планы — работа настоящего агента, героя…

Вот и пошла пафосная тирада, сейчас ещё и флаг дадут подержать.

— Василь, ты хоть сам понимаешь кому это говоришь? — тут я с горечью посмотрел на него.

— Кому?! — передёргивает. — Тому, кто пожертвовал собой ради блага своего ребёнка. Ты можешь изменить себя, если только сам этого захочешь. Стать человеком, который дарит жизнь, а не отнимает её. У тебя есть время подумать над этим. Само руководство предоставляет тебе эту возможность, стать лучше. Решение за тобой.

Они обменялись друг с другом взглядами и удалились.

Я хотел быть для НЕЁ только героем. Но то спасение дало лишь крупицу внимания Оли.

Я жалок. Нет такой вещи, за которую мне простят убийство её собственного чада. А я продолжал мечтать, что Оля когда-нибудь простит меня, что этот день придёт, когда в её лице больше не буду читать страшной фразы: "Ты убил моего Сашу!".

Эти коповские рожи знают обо мне больше, чем я сам. Бесят.

Где ты, Ягуар? Куда тебя сдуло? Сильного, расчётливого, проницательного… Человечность — гниль для профессионального преступника, и я, похоже, ей заразился.

Ягуар стал человеком?! Но и дерьмом быть больше не забавляет и, кажется, я принял решение.